---
Title: Второй конгресс Коммунистического Интернационала. Стенографический отчет (1920)
Description: Стенографический отчет II конгресса Коммунистического Интернационала, Петроград — Москва, 19 июля — 7 августа 1920 г.: шестнадцать заседаний и заключительная речь Зиновьева.
Author: II конгресс Коммунистического Интернационала
Date: 1920-07
URL: https://marxismo.school/archivo/congresos/originales/1920%20%D0%92%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B9%20%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%B3%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%81%20%D0%9A%D0%BE%D0%BC%D0%BC%D1%83%D0%BD%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE%20%D0%98%D0%BD%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B0.%20%D0%A1%D1%82%D0%B5%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D1%84%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%BE%D1%82%D1%87%D0%B5%D1%82
---


*Текст по изданию:* Второй конгресс Коминтерна. Июль — август 1920 г. *(Протоколы конгрессов Коммунистического Интернационала). Москва, Партиздат, 1934, стр. 5—465, и предисловие к изданию 1921 года ([экземпляр Internet Archive](https://archive.org/details/kommunisticheskijinternatsionalkongress97)), воспроизводящему стенографический отчет 1921 г.; без редакционного аппарата издания 1934 г. (введение, примечания, «материалы», приложения, указатели). Текст установлен по новому распознаванию, частично сверенному с изображениями страниц; возможны отдельные опечатки распознавания. Принятые конгрессом документы не повторяются: см. [страницу конгресса](https://marxismo.school/archivo/congresos/originales/1920%20%D0%92%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B9%20%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%B3%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%81%20%D0%9A%D0%BE%D0%BC%D0%BC%D1%83%D0%BD%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE%20%D0%98%D0%BD%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B0). [Traducción al español](https://marxismo.school/archivo/congresos/1920%20Actas%20del%20II%20Congreso%20de%20la%20Internacional%20Comunista).*

## Предисловие к изданию 1921 года

Второй всемирный конгресс Коммунистического Интернационала был созван в стране, отрезанной блокадой от других стран. Затруднения, вытекающие из такого положения вещей, отразились и на издании стенографического отчета, который мы теперь предаем гласности.

Вследствие отрезанности Советской России от всего остального мира было невозможно своевременно привлечь на конгресс достаточное количество сотрудников, владеющих иностранными языками, в особенности же французских, немецких и английских стенографов. Так, для записи речей было всего два случайных немецких стенографа, только один французский и вообще ни одного английского.

Это прежде всего вызвало прискорбное промедление в издании отчета. Одна расшифровка заняла почти два месяца.

Когда можно было приступить к редактированию отчета, большинство делегатов, конечно, уже разъехалось. Оказалось, что текст был сильно извращен, что в нем были большие пропуски, цитаты ораторов, предложенные поправки, названия газет и книг почти совершенно отсутствовали — и, наконец, что многие речи, особенно произнесенные на английском языке, имеются только в переводах. Восстановление осмысленного текста заняло очень много времени. Целый ряд пропусков вообще не мог быть восстановлен: в таких случаях это каждый раз отмечено в соответствующем месте стенограммы.

Главное внимание было сосредоточено на том, чтобы возможно скорее выпустить в свет надежный текст. Приходилось мириться с изъянами в форме и языке.

Мы надеемся и желаем, чтобы следующий всемирный конгресс Коммунистического Интернационала происходил при более благоприятных условиях и был бы лучше подготовлен и организован, и чтобы следующий отчет был опубликован быстрее и лучше в техническом отношении. Редакция.

Москва

Декабрь 1920 г.

## Заседание первое. 19 июля 1920 г. (в Петрограде)

**Зиновьев.** Товарищи, по поручению Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала объявляю II всемирный конгресс Коммунистического Интернационала открытым. (Бурные, долго несмолкающие аплодисменты. Крики: «Ура». Оркестр играет «Интернационал».) Товарищи, первое слово наше-—рабочих, собравшихся со всего мира—должно быть посвящено памяти наших лучших друзей и вождей, погибших за дело Коммунистического Интернационала. Вы знаете, что в течение этого года не было страны, где не лилась бы кровь рабочих-коммунистов и лучших вождей рабочего класса. Достаточно вспомнить имена венгерских наших друзей, достаточно вспомнить тт. Левинэ, Тибора Самуэли, Иогихеса и многих других, которые присоединились к сонму революционеров. павших в самом начале германской и русской революций. В Финляндии, Эстляндии, Венгрии за это время погибли сотни и тысячи лучших сынов рабочего класса. Открывая конгресс, мы прежде всего чествуем память тех наших лучших людей, которые погибли за дело Коммунистического Интернационала.

В честь павших товарищей я предлагаю всему конгрессу встать. (Все встают. Оркестр играет похоронный марш.)

И далее мы вспоминаем тех наших товарищей, которые в настоящую минуту сидят в тюрьмах различных буржуазных республик. Мы вспоминаем французских наших друзей, тт. Лорио, Монатта, целый ряд других товарищей, брошенных в тюрьмы незадолго до нашего конгресса. Мы шлем привет всем тем многочисленным борцам рабочей революции, которые томятся в германских, венгерских, французских, английских, американских тюрьмах. Мы братски жмем руку американским рабочим-коммунистам, которых за последний год особенно жестоким образом преследовали. Рабочих-коммунистов и вообще революционеров американская буржуазия берет, в буквальном смысле слова, измором. Наши друзья не могут найти там работы, их держат в каменных мешках. Нет той жестокости, которую американская буржуазия не употребила бы по отношению к тем рабочим, которые находятся в рядах коммунистов или в рядах Индустриальных рабочих мира, или других революционных организаций, которые идут по тому же пути, по которому идет Коммунистический Интернационал.

Мы выражаем глубочайшее убеждение в том, что оправдаются слова, сказанные не так давно одним французским товарищем после ареста Лорио, Монатта и других. Он сказал: да, мы переживаем такое время, когда правительствующая буржуазия, «демократы» и так называемые «социалисты» бросают в тюрьмы лучших вождей коммунизма; но мы уверены, что скоро роли переменятся, и те, кто нынче сидит в буржуазных правительствах, завтра будут посажены рабочим классом в тюрьму, а те, кто посажены буржуазией в тюрьму, завтра рабочим классом будут поставлены у власти. (Аплодисменты.)

Товарищи, Коммунистический Интернационал основан всего год с четвертью тому назад. Вполне понятно, что ему прежде всего пришлось скрестить шпагу со II Интернационалом, с которым мы вступили в непосредственную борьбу. И друзья, и враги, — перед лицом сегодняшнего конгресса, который стал в буквальном смысле слова всемирным конгрессом, на котором присутствуют представители всей Европы, а также и Америки, — должны признать тот факт, что наша борьба со II Интернационалом увенчалась успехом. Сегодня мы имеем полное право заявить, что II Интернационал разбит на-голову III Коммунистическим Интернационалом. (Бурные аплодисменты.)

Товарищи, что означает этот факт? Что значит: мы победили II Интернационал? Борьба между нами и II Интернационалом является не борьбой двух фракций одного и того же революционного пролетарского движения, это не борьба оттенков, не борьба течений внутри единого классового лагеря, это фактически борьба классов. Да, в рядах II Интернационала есть много наших братьев по классу. И тем не менее наша борьба со II Интернационалом не есть борьба фракций внутри одного класса, а есть нечто несравненно большее.

Крах II Интернационала отражает крах самого буржуазного строя. Вот в чем гвоздь положения. Мы потому победили П Ин. тернационал, что начались «сумерки богов» капитализма. Мы потому победили II Интернационал, что буржуазия во всем мире не смогла и не сможет ликвидировать наследство империалистской войны. Мы потому победили II Интернационал, что Лига наций, и вся Антанта, и вся буржуазия бессильны что-либо серьезное сделать для восстановления экономической жизни Европы. Мы потому победили Интернационал, что буржуазия оказалась бессильной справиться с теми задачами, которые повелительно стоят перед ней и которые она должна решить, если она не хочет, в историческом смысле, подать в отставку.

Второй Интернационал связал свою судьбу с буржуазией с самого первого выстрела в 1914 году. Социал-патриоты каждой страны поддерживали «свою» буржуазию и «свое» буржуазное «отечество»

Так шло дело до самого конца войны. И II Интернационал по окончании войны опять-таки связал свою судьбу с буржуазией, на этот раз преимущественно с той группой буржуазных стран, которые одержали победу в империалистской войне.

Вы помните первые попытки восстановления II Интернационала, когда кончилась империалистская бойня. Вы помните конференции в Берне и Люцерне, на которых так называемая руководящая часть II Интернационала во что бы то ни стало желала «родными счесться» с Лигой наций. Вожди «возрождающегося» II Интернационала стали цепляться за фалды Вильсона. Вы помните, товарищи, что на Бернской конференции председатель, открывая эту конференцию III Интернационала, приветствовал Вильсона и поставил его рядом с Жоресом, оскорбляя тем самым тень павшего трибуна французских рабочих. Второй Интернационал уже по окончании войны пожелал связать свою судьбу с буржуазией: с той ее частью, относительно которой П. Интернационал полагал, что сильнее кошки зверя нет — с Лигой наций. Он этого пожелал. *Поэтому-то* те удары, которые мировой рабочий класс и его авангард — III Интернационал — наносили в течение этого года буржуазии, все эти удары попадали также по III Интернационалу. Второй, желтый, Интернационал неразрывно связал свою судьбу с погибающим на наших глазах классом. Вот почему наша победа над II Интернационалом столь знаменательна. Это, повторяем, не победа одной фракции рабочего движения над другой, это не победа одной партии над другой. Нет, здесь нечто несравненно большее: всякая организация, которая пытается связать свою судьбу с буржуазным классом; сама погибает. Вот исторический смысл победы Коммунистического Интернационала над II Интернационалом. Рабочий класс, как класс молодой, — восходящая звезда. Он идет к власти, между тем как звезда буржуазии, захлебнувшейся в крови рабочего класса, — совершенно закатилась. Буржуазия дряхлеет, приходит в упадок. И как мертвый хватает живого, так буржуазия хватает полуживой II Интернационал и душит его в своих мертвящих объятиях. Оба они на наших глазах погибают. И буржуазия, и ее агентура, желтый Интернационал, близки к концу (в историческом смысле год идет за минуту), оба они в предсмертном издыхании. Скоро земля очистится от буржуазного гнета, от всех организаций, которые держали в духовном плену рабочий класс. Скоро наше Международное Товарищество Рабочих сможет начать спокойно строить новый мир, основанный на братских началах коммунизма.

Товарищи, в течение этого года идея «демократии» поблекла на наших глазах и сейчас доживает последние дни. Самым значительным документом 1, Учредительного, конгресса Коммунистического Интернационала, да, пожалуй, и самым важным документом коммунистического движения последних лет вообще, Я считаю тезисы о роли буржуазной демократии, которые были приняты I конгрессом. Эти тезисы обошли весь мир. Рабочие всего мира, сознательная часть крестьян и солдат изучали их. А ход событий в течение этих 15—16 месяцев заботился о том, чтобы на каждом шагу подтверждать правильность того анализа, который дал I конгресс Коммунистического Интернационала в оценке буржуазной демократии, *намеченной* в этих тезисах. Когда американская буржуазия на глазах всего мира отменила все свои собственные законы, все конституционные гарантии для рабочего класса — дело доходит до того, что выбранные по всем правилам парламентского искусства, на основании закона, коммунисты все-таки не допускались в парламент, а сажались в тюрьму, — когда такая классическая страна буржуазной. демократии, как Америка, на каждом шагу нарушала принципы демократии, она давала этим наглядный урок того, насколько прав Коммунистический Интернационал, в программных тезисах указывавший на действительную историческую роль так называемой демократии.

Товарищи, перед нами именно всемирный конгресс Коммунистического Интернационала. На нашем конгрессе представлен боевой авангард рабочих всего мира. Перед всемирным конгрессом мы поставим ряд вопросов, которые являются в настоящий момент спорными в недрах международного коммунистического движения. Мы привлекли на конгресс целый ряд рабочих организаций, которые не являются еще вполне коммунистическими, которые еще только кристаллизуются. Международное положение рабочего класса после длительной войны, после столь отчаянного кризиса, таково, что местами рабочие организации находятся на распутье, у них как бы ломается голос, как бывает у юноши. Они не окончательно еще определили свою тактику, они пока еще не выбрали окончательно пути. Мы пригласили для совместной работы с нами все те рабочие организации, относительно которых мы уверены, что они честно хотят бороться против капитализма. Мы будем говорить с ними, как с нашими братьями по борьбе, по страданиям, как с братьями по классу, вместе с нами готовыми жизнь свою отдать за дело освобождения рабочего класса. Мы не уподобимся II Интернационалу, который умел только осмеивать и травить инакомыслящих революционных рабочих, который был двуликим Янусом: направо — сладкая улыбка, налево — злобно оскаленная пасть. Мы глубоко уверены:. жизнь учит. Империалистская война многому научила рабочих. Честные революционные элементы синдикализма, анархизма, индустриализма и Shop Stewards “ перейдут — и переходят — на сторону коммунизма. Наше дело — помочь им сделать это скорее.

С другой стороны, на нашем конгрессе присутствуют представители Германской независимой партии, Французской социалистической партии, Американской социалистической партии, недавно только покинувшие, наконец, ряды II Интернационала. С честными революционными рабочими, находящимися в рядах этих партий, мы хотим коммунистического союза,

Товарищи, вы знаете, что по мере того, как усиливался III Интернационал; около 10 крупных старых партий — я не стану перечислять их — покинули ряды II Интернационала. Теперь начинается уже другая стадия: мы видим, что старые партии уже не только уходят из рядов II Интернационала, а уже прямо делают попытки войти в ряды III Интернационала. Ряд представителей этих партий, как я уже сказал, присутствуют среди нас. Коммунистический конгресс открыто поставит все больные вопросы перед германскими и французскими рабочими. Коммунистический конгресс ни в коем случае не допустит в какой бы то ни было мере идейной фальши, ни в малейшей мере не пойдет на принципиальные уступки. Коренные вопросы пролетарской революции должны быть поставлены ребром. Нам нужны ясность, ясность и еще раз ясность. Мы не допустим, чтобы III Интернационал становился просто модой. Вопросы, поставленные на очередь, интересуют миллионы рабочих. Мы скажем немецким рабочим, французским рабочим, входящим во Французскую социалистическую партию, о наших взглядах по всем больным вопросам дня. Мы подождем, пока громадное большинство французских и немецких рабочих сумеют произвести нужную чистку в своих рядах и сумеют перейти в ряды Коммунистического Интернационала, так, чтобы никто не мог и подумать, что это просто балласт для Коммунистического Интернационала, а не люди, которые пришли к нам для того, чтобы вместе с нами в общей дружеской работе вести борьбу против буржуазии.

Мы намерены предложить настоящему конгрессу устав Коммунистического Интернационала. Мы полагаем, что, как в отдельной стране коммунистам для того, чтобы победить буржуазию, необходимо прежде всего иметь централизованную, мощную, сильную партию, вылитую из одного куска, так и в_ международном масштабе пора сделать приступ к этому. Мы ведем борьбу против международной буржуазии, против целого мира врагов, вооруженных до зубов, и мы должны иметь железную международную пролетарскую организацию, которая сумеет бить своего врага всюду, которая сумеет в каждую данную минуту оказать любому своему отряду максимально возможную помощь, которая выработает формы организации наиболее мощные, гибкие, подвижные, дабы быть во всеоружии против врага, с которым приходится иметь дело. Мы цитируем в проекте устава Коммунистического Интернационала фразу из устава Г Международного Товарищества Рабочих, руководителями которого были Маркс и Энгельс. В этом уставе Маркс и Энгельс говорили: если до сих пор борьба рабочего класса не увенчалась еще успехом, то, между прочим и в первую очередь, потому, что у рабочих не было международного согласия, не было стройной международной организации, не было взаимной поддержки в международном масштабе. Да, товарищи, это простая истина, но надо было подождать 50 с лишком лет, надо было пережить 4 с лишком года кровавой бойни, пережить те ужасы, которые человечество пережило за последний период, для того, чтобы эта простая мысль стала доступной не единицам, не отдельным группам, а вошла бы в плоть и кровь миллионов рабочих масс. Мы горячо уверены в том, что сейчас эта идея действительно стала достоянием масс. Мы понимаем, что для победы над буржуазией необходимо осуществить, наконец, эту элементарную, простую идею, на которую указывал Интернационал, [ Международное Товарищество Рабочих, традиции и принципы которого во многих вопросах мы сейчас воспринимаем для того, чтобы осуществить их. Здесь присутствуют представители петроградских рабочих и работниц, которые первые подняли восстание в октябре 1917 года. Я говорю им: товарищи, сегодня в Петрограде совершается великое историческое событие: III конгресс Коммунистического Интернационала вошел в историю уже в ту минуту, когда он открыл свои заседания. Помните этот день! Знайте, это награда за все ваши лишения и за всю вашу мужественную и стойкую борьбу. Расскажите и объясните вашим детям значение сегодняшнего дня! Запечатлейте в сердцах ваших настоящую торжественную минуту!

Перед вами совершается величественное в простоте своей событие. Что может быть проще: рабочие разных стран соединяются вместе, чтобы освободиться от гнета богачей. И, вместе с тем, что может быть величественнее этого? Неужели, товарищи, не слышите вы вместе со мной шелеста крыльев победы? Наша земля будет свободна. Наемное рабство будет уничтожено. Коммунизм победит...

Товарищи, заключая свою речь, я вспоминаю, что через несколько месяцев исполнится 50 лет со времени первого крупного исторического восстания европейских рабочих, которое нам с вами показало путь. Я говорю о Парижской коммуне. Я говорю о героическом восстании парижских пролетариев, которые, несмотря на все слабости и ошибки (мы стараемся избегнуть их), вписали золотую страницу в историю международного пролетарского движения и открыли дорогу, по которой идут теперь миллионы трудящихся.

Я позволю себе высказать пожелание, чтобы к 50-летию Парижской коммуны мы имели во Франции Французскую Советскую республику. (Бурные, громкие аплодисменты.)

Товарищи, в одной статье, написанной непосредственно после Учредительного конгресса Коммунистического Интернационала, под названием «Перспективы международной революции», мне довелось в некотором увлечении сказать, что пройдет, может быть, всего один год, и мы станем уже забывать, что борьба за советскую власть в Европе велась, ибо эта борьба закончится уже в Европе и перейдет в другие страны. Один буржуазный немецкий профессор выкопал эту фразу, и на-днях мне довелось прочитать статью, где он, процитировав это место, злорадно замечает: ну, что же, скоро откроется II конгресс, прошло больше года, а в Европе, кажись, нет еще полной победы советской власти.

На это мы можем спокойно возразить этому образованному буржуа: пожалуй, и так, пожалуй, в самом деле мы увлеклись, пожалуй, в самом деле не год, а два и три года надо будет для того, чтобы вся Европа стала Советской. Но если вы сами так скромны, что отсрочку для себя на год — два считаете совершенно небывалым счастьем, то с этой скромностью мы можем вас поздравить. И мы можем выразить уверенность, что годом раньше, годом позже — потерпим еще немного, — но мы будем иметь Международную Советскую. Республику, руководителем которой будет наш Коммунистический Интернационал.

Да здравствует рабочий класс всего мира! Да здравствует Коммунистический Интернационал! (Бурные, продолжительные аплодисменты.)

**Зиновьев.** Конгресс переходит к выборам президиума. Слово от имени Исполнительного комитета имеет т. Бухарин.

**Бухарин.** От имени Исполнительного комитета III Интернационала предлагаются следующие кандидаты в президиум: Леви — Германия, Росмер — Франция, Серрати — Италия, Ленин и Зиновьев — Россия.

**Зиновьев.** Есть ли другие предложения по поводу состава президиума? Нет. Президиум выбран в предложенном Исполнительным комитетом Коммунистического Интернационала составе; „Леви, — Германия, Росмер — Франция, Серрати — Италия, Ленин и Зиновьев — Россия.

Товарищи, целый ряд организаций желал бы приветствовать наш конгресс, однако мы вынуждены экономить время. Мы от имени Исполнительного комитета предлагаем предоставить слово только представителю Российской Советской Федеративной Социалистической Республики, которая имеет величайшее счастье сегодня принимать на своей территории конгресс, председателю Всероссийского центрального исполнительного комитета т. Калинину. (Аплодисменты.)

**Калинин.** Товарищи! От имени рабочих и крестьян Советской России я приветствую III всемирный конгресс III Коммунистического Интернационала. Товарищи, члены Коммунистического Интернационала! Коммунистическая партия большевиков и рабочий класс России в прошлом не избалованы были легальностью, парламентаризмом. Последние десятилетия были годами жестокой непосредственной борьбы рабочего класса с русским царизмом. В это темное время коммунистическая партия большевиков не теряла надежды, что все же не далек момент, когда рабочие станут под ее руководство и свергнут русский царизм и русскую буржуазию. За последние три года, товарищи, русский рабочий класс и русские крестьяне понесли неисчислимые жертвы, они пережили огромные трудности и выявили беззаветную способность к борьбе за идеалы человечества. И эта трехлетняя борьба, товарищи, закалила рабочий класс и крестьян России, она научила их непосредственно выступать и бороться за интересы рабочих и крестьян. Она дала возможность создать нашу славную, непобедимую Красную армию, в данный момент наносящую врагу на польском фронте жестокие удары.

Товарищи, русского рабочего и даже несознательного русского крестьянина лучше книг и речей развивает развертывающаяся борьба с русской буржуазией и международным капиталом, в которой он все больше и больше принимает участие. Если раньше надо было объяснять, агитировать перед крестьянином и рабочим, что необходимо свергнуть и мировую буржуазию, если он хочет свергнуть русскую буржуазию, то в данный момент ясно для каждого русского рабочего и крестьянина, что мы боремся не только’ с российской буржуазией, не только с царскими помещиками — мы бы с ними давно покончили, мы были бы давно спокойны, — но за их спинами стоит и их решительным образом поддерживает мировая контрреволюция. потому вполне естественно, что русский рабочий класс и русские крестьянские массы в настоящее время с величайшим вниманием обращают свой взор к угнетенным классам Запада и к угнетенным массам Востока. Они ждут того момента, когда эти угнетенные классы, вместе с русскими рабочими и русскими крестьянами, бросятся в непосредственную борьбу за диктатуру пролетариата.

От души пожелаю II конгрессу III Интернационала, чтобы его открытие послужило началом и залогом непосредственной борьбы угнетенных классов Востока и угнетенных классов Запада, непосредственной борьбы за диктатуру пролетариата. Да здравствует II конгрессе III Коммунистического Интернационала!

**Зиновьев.** Первым пунктом стоит отчет Исполнительного комитета, вторым — отчеты соответствующих партий. Исполнительный комитет решил ограничиться по первому и второму пунктам раздачей письменных отчетов. Печатные отчеты Исполнительного комитета розданы“. Отчеты отдельных партии частью представлены, частью будут представлены. Все делегаты таким образом познакомятся с отчетами в письменном виде. Мы перейдем к третьему пункту порядка дня, который гласит: «Международное положение и основные задачи Коммунистического Интернационала»

Слово для доклада предоставляется т. Ленину. (Шумная овация. Все встают и аплодируют. Оратор пытается говорить, но аплодисменты и возгласы на всех языках продолжаются. Овация длится долло.)

**Ленин.** Товарищи, тезисы по вопросам об основных задачах Коммунистического Интернационала опубликованы на всех языках, и (в особенности для русских товарищей) они не представляют из себя существенно нового, потому что в значительной мере распространяют некоторые основные черты нашего революционного опыта и уроки нашего революционного движения на целый ряд западных стран, на Западную Европу. Поэтому я в своем докладе остановлюсь несколько больше, хотя бы и в кратких чертах, на первой части предоставленной мне темы, именно на международном положении.

Основой всего международного положения, как оно сложилось теперь, являются экономические отношения империализма. В течение всего ХХ века вполне определилась эта новая, высшая и последняя ступень капитализма. Вы, конечно, все знаете, как самыми характерными, существенными чертами империализма явилось то, что капитал достиг громадных размеров. На место свободной конкуренции пришла монополия гигантских размеров. Ничтожное число капиталистов могло сосредоточить всвоих руках иногда целые отрасли промышленности; они перешли в руки союзов, картелей, синдикатов, трестов, нередко международного характера. Оказались захваченными, таким образом, монополистами в отношении финансовом, в отношении права собственности, частью в отношении производства целые отрасли промышленности, и не только в отдельных странах, но по всему миру. На этой почве развилось невиданное раньше господство ничтожного числа крупнейших банков, финансовых королей, финансовых магнатов, которые на деле превращали даже самые свободные республики в финансовые монархии. До войны это признавали, например, открыто такие отнюдь не революционные писатели, как Лизис во Франции.

Это господство кучки капиталистов дошло до полного разви-. тия тогда, когда весь земной шар оказался поделенным не только в смысле захвата различных источников сырья и средств производства крупнейшими капиталистами, но и в смысле законченности предварительного раздела колоний. Лет 40 тому назад считалось немного больше четверти миллиарда населения колоний, которое было подчинено шести капиталистическим державам. Перед войной 1914 года в колониях считалось уже около 600 миллионов населения, а если прибавить такие страны, как Персия, Турция, Китай, которые тогда уже были на положении полуколоний, мы получим в круглых цифрах миллиард населения, которое было угнетаемо богатейшими, цивилизованнейшими и свободнейшими странами посредством колониальной зависимости. А вы знаете, что, кроме прямой государственной, юридической зависимости, колониальная зависимость предполагает целый ряд отношений зависимости финансовой и экономической, предполагает целый ряд войн, которые за войны не считались, потому что часто сводились к бойне, когда вооруженные самыми усовершенствованными орудиями истребления европейские и американские империалистические войска избивали безоружных и беззащитных жителей колониальных стран.

Из этого раздела всей земли, из этого господства капиталистической монополии, из этого всевластия ничтожного числа крупнейших банков, — двух, трех, четырех, пяти на государство, не более, — выросла с неизбежностью первая империалистская война 1914 — 1918 годов. Война эта шла из-за того, чтобы переделить весь мир. Война шла из-за того, какой из ничтожных групп крупнейших государств — английской или германской — получить возможность и право грабежа, удушения, эксплуатации всей земли. Вы знаете, как война решила этот вопрос в пользу английской группы. И в результате этой воины мы имеем неизмеримо большее обострение всех капиталистических противоречий. Война отбросила сразу около четверти миллиарда населения земли в положение, которое равносильно колониальному. Она отбросила Россию, в которой надо считать около 130 миллионов, Австро-Венгрию, Германию, Болгарию, в которых не менее 120 миллионов. Четверть миллиарда населения —в странах, которые принадлежат частью, как Германия, к самым передовым, к самым просвещенным, культурным, тех“ нически стоящим на уровне современного прогресса. Война, путем Версальского договора, навязала им такие условия, что передовые народы оказались на положении колониальной зависимости, нищеты, голода, разорения и бесправности, ибо они на многие поколения договором связаны и поставлены в такие условия, в которых ни один цивилизованный народ не жил. Вы имеете картину мира: после войны сразу не менее как миллиард с четвертью населения подвергается колониальному гнету, подвергается эксплуатации зверского капитализма, который хвастался миролюбием, и лет пятьдесят тому назад имел некоторые права хвастаться этим, пока земля не была поделена, пока не господствовала монополия, пока капитализм мог развиваться сравнительно мирно, без колоссальных военных конфликтов. _ Теперь, после этой мирной эпохи, мы получили чудовищное обострение гнета, мы видим возвращение к гнету колониальному и военному еще худшему, чем прежде. Версальский договор поставил и Германию, и целый ряд побежденных государств в условия материальной невозможности экономического существования, в условия полного бесправия и унижения. Какое число наций воспользовалось этим? Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны припомнить, что население Соединенных Штатов Америки, которая одна полностью выиграла от войны, которая всецело превратилась из страны, имевшей массу долгов, в страну, которой все должны, — ее население не больше 100 миллионов. Население Японии, которая выиграла очень много, оставаясь в стороне от европейско-американского кон- Фликта и захватывая громадный азиатский материк, равно 50 миллионам. Население Англии. которая после этих стран выиграла больше всех, достигает 50 миллионов. И если прибавить нейтральные государства с очень малым населением, которые разбогатели за время войны, мы получим, в круглых цифрах. четверть миллиарда.

Вы получаете, таким образом, в основных чертах картину мира, как она сложилась после империалистской войны. Миллиард. с четвертью угнетенных колоний; стран, которые делят заживо, как Персия, Турция, Китай; стран, которые побеждены и брошены в положение колоний. Не больше четверти миллиарда, это — страны, которые уцелели на старом положении, но они все попали в экономическую зависимость от Америки и все во время войны были в зависимости военной, ибо война захватила весь мир, она не позволила ни одному государству оставаться нейтральным на деле. И мы имеем, наконец, не больше четверти миллиарда жителей в странах, в которых, разумеется, лишь верхушка, лишь капиталисты воспользовались дележкой земли. Сумма — около 1|1 миллиарда, которые составляют все население земли. Я бы хотел эту картину мира вам напомнить, ибо все основные противоречия капитализма, империализма, которые приводят к революции, все основные противоречия в рабочем движении, которые привели к жесточайшей борьбе со II Интернационалом, о чем говорил товарищ председатель, — все это связано с дележом населения земли.

Конечно, только в грубых, основных чертах этими цифрами иллюстрируется экономическая картина мира. И, товарищи, естественно, что на почве такого дележа населения всей земли эксплуатация финансового капитала, капиталистических монополий выросла во много раз больше.

Не только колониальные, побежденные страны попадают в положение зависимости, но и внутри каждой страны-победительницы развились противоречия более острые, все капиталистические противоречия обострились. Я в кратких чертах покажу это на нескольких примерах.

Возьмите государственные долги. Мы знаем, что долги главнейших европейских государств выросли с 1914 по 1920 год не меньше, чем в семь раз. Приведу еще один экономический источник, который приобретает особенно большое значение: это — Кейнс, английский дипломат, автор книги «Экономические последствия мира», который по поручению своего правительства участвовал в Версальских мирных переговорах, наблюдал их непосредственно с чисто буржуазной точки зрения, шаг за шагом изучал дело детально и, как экономист, принимал участие в совещаниях. Он пришел к выводам, которые сильнее, нагляднее, назидательнее, чем любой вывод коммуниста-революционера, потому что выводы делает заведомый буржуа, беспощадный противник большевизма, который он себе рисует, как английский мещанин, в уродливом, свирепом, зверском виде. Кейнс пришел к выводам, что Европа и весь мир с Версальским миром идут к банкротству. Кейнс вышел в отставку, он в лицо правительству бросил свою *книгу* и сказал: вы делаете *безумие*. Я вам приведу его цифры, которые в общем сводятся к следующему.

Как сложились долговые отношения между главными державами? Я перевожу фунты стерлингов на золотые рубли, считая 10 золотых рублей на фунт стерлингов. И вот что получается: Соединенные Штаты имеют актив 19 миллиардов, пассив — ноль. Они были до войны должником Англии. Тов. Леви на последнем съезде Коммунистической партии Германии, 14 апреля 1920 года, в своем *докладе* справедливо указал, что остались две державы, которые самостоятельно выступают теперь в мире: Англия и Америка. Только Америка оказалась в финансовом положении абсолютно самостоятельной. Она была должником до войны, теперь она только кредитор. Все остальные державы мира в долгу. Англия попала в такое положение, что актив ее 17 миллиардов, пассив — 8 миллиардов, она наполовину уже попала в положение должника. Притом в ее актив попало около 6 миллиардов, которые должна Россия. Военные запасы, которые во время войны делала Россия, включаются в 2 ее долг. Недавно, когда Красин имел случай беседовать с Ллойд Джорджем, как представитель Российского Советского прави-? тельства, на тему о долговых договорах, он наглядно выяснил ученым и политикам, вождям английского правительства, что если они рассчитывают и долги получить, то они находятся в странном заблуждении. И заблуждение это вскрыл уже английский дипломат Кейнс.

Дело, конечно, не только в том, и даже вовсе не в том, что русское революционное правительство не хочет платить долгов. Какое-угодно правительство не могло бы заплатить, потому что эти долги есть ростовщический начет на то, что уже 20 раз оплачено, и этот же самый буржуа Кейнс, нисколько не сочувствующий русскому революционному движению, говорит: «Понятно, что этих долгов считать нельзя». Относительно Франции Кейнс приводит цифры такого рода: ее актив равняется тоем с половиной миллиардам, а пассив — десяти с половиной. И это — страна, о которой сами французы говорили, что это ростовщик всего мира, потому что ее «сбережения» были колоссальны, колониальный и финансовый грабеж, составивший ей гигантский капитал, дал ей возможность давать взаймы миллиарды и миллиарды, в особенности России. С этих займов получался гигантский доход. И, несмотря: на это, победу, Франция попала в положение должника.

Один буржуазный американский источник, приводимый товарищем Брауном, коммунистом, в его книге «Кто должен платить военные долги?» (Лейпциг 1920) определяет отношение долгов к национальному имуществу таким образом: в странах по” бедивших, в Англии и Франции, долги составляют более 50°. всего национального имущества. В отношении Италии процент этот составляет 60 — 70, в отношении России — 90, но нас, как вы знаете, эти долги не беспокоят, потому что мы немножко раньше, чем появилась книжка Кейнса, последовали его прекрасному совету — все долги аннулировали. (Бурные аплодч*сменты*.)

Кейнс только обнаруживает при этом обычную филистерскую странность: давая свой совет аннулировать все долги, он говорит, что, конечно, Франция только выиграет от этого, Англия потеряет не очень много, ибо все равно с России ничего не возьмешь; порядком потеряет Америка, но Кейнс рассчитывает на американское «благородство»! На этот счет мы разойдемся во взглядах с Кейнсом и с другими мещанскими пацифистами. Мы думаем, что для аннулирования долгов придется им подождать чего-нибудь иного и поработать в каком-нибудь ином направлении, а не в направлении расчетов на «благородство» господ капиталистов.

Из этих самых кратких цифр видно, что империалистская война создала также и для стран-победительниц положение не-_ возможное- На это указывает и громадное несоответствие между заработной платой и ростом цен. Верховный экономический совет, который представляет из себя учреждение, защищающее буржуазный порядок всего мира от растущей революции, 8 марта текущего года вынес резолюцию, заканчивающуюся призывом к порядку, трудолюбию и бережливости, конечно, при условии, что рабочие останутся рабами капитала. Этот Верховный экономический совет, орган Антанты, орган капиталистов всего мира подвел такие итоги.

Цены продуктов повысились в среднем в Соединенных Штатах Америки на 120°/, а заработная плата возросла там только на 100°/. В Англии — продукты на 170, заработная плата на 130°/,. Во Франции цены продуктов — на 300°/., заработная плата на 200°],. В Японии — продукты на 130°/, заработная плата на 60°/, (я сопоставляю цифры тов. Брауна в его названной выше брошюре и цифры Верховного экономического совета из газеты «Таймс» от 10 марта *1920 года*). Ясное дело, что при таком положении рост возмущения рабочих, рост революционных настроений и идей, рост стихийных массовых стачек неизбежен. Ибо положение рабочих становится невыносимым. Рабочие *убеждаются* на опыте, что капиталисты безмерно нажились на войне и сваливают расходы и долги на плечи рабочих. Недавно телеграф сообщил нам, что Америка хочет выслать к нам, в Россию, еще 500 коммунистов, чтобы избавиться от «вредных агитаторов». Если бы даже Америка не 500, а целых 500000 русских, американских, японских, французских «агитаторов» выслала к нам, то дело не изменится, ибо останется это несоответствие цен, с которым они поделать ничего не могут. А поделать они ничего не могут потому, что частная собственность у них строжайше охраняется, у них она «священна», этого не надо забывать, ибо частная собственность эксплуататоров разрушена только в России. С этим несоответствием цен капиталисты ничего поделать не могут, а рабочие при старой заработной плате жить не могут. Против этого бедствия никакими старыми методами ничего не поделаешь, никакие отдельные стачки, ни парламентская борьба, ни голосование сделать ничего не могут, ибо «частная собственность священна», и капиталисты накопили такие долги, что весь мир закабален у кучки людей; а, между тем, условия жизни рабочих становятся все более и более невыносимыми. Выхода нет, кроме уничтожения «частной собственности» эксплуататоров.

Тов. Лапинский в своей брошюре «Англия и мировая революция», из которой наш «Вестник Народного Комиссариата Иностранных Дел» в феврале 1920 г. опубликовал ценные извлечения, указывает, что в Англии вывозные цены на уголь оказались вдвое большими, чем предполагали официальные промышленные круги.

В Ланкашире дошло до того, что рост ценности акций определился в 400°/. Доход банков составляет 40 — 50°/, минимум, причем надо еще отметить, что при определении дохода банков все банковые деятели умеют львиную часть дохода проводить тайком, таким образом, что это не называется доходом,. а прячется под видом наградных, тантьем и т. п. Так что и тут бесспорные экономические факты показывают, что богатство ничтожной кучки людей возросло невероятно, неслыханная роскошь переходит все пределы, а в то же время нужда рабочего класса все усиливается. В особенности надо отметить еще то обстоятельство, которое чрезвычайно наглядно подчеркнул тов. Леви в своем названном выше докладе: это — изменение ценности денег. Деньги везде обесценились, вследствие долгов, выпуска бумажных денег и т. д. Тот же самый буржуазный источник, который я уже назвал, именно заявление Верховного экономического совета от 8 марта 1920 года, приводит расчет, что в Англии понижение ценности денег, по сравнению с долларами, составляет приблизительно одну треть; во Франции и Италии — две трети, а в Германии доходит до 96°.

Этот факт показывает, что «механика» мирового капиталистического хозяйства распадается целиком. Тех торговых отношений, на которых держится при капитализме получение сырья и сбыт продуктов, нет возможности продолжать; нет возможности продолжать их именно на почве подчинения целого ряда стран одной стране— в силу изменения стоимости денег. Ни одна богатейшая страна не имеет возможности существовать и не имеет возможности торговать, потому что она не может продавать своих продуктов, не может получить сырья.

И таким образом получается, что та же Америка начинает испытывать затруднения в деле заграничных закупок и продаж. И тот же Кейнс, прошедший огонь и воду и медные трубы Версальских переговоров, вынужден признать эту’ невозможность, несмотря на всю его непреклонную решимость защищать капитализм, несмотря на всю его ненависть к большевизму. Кстати сказать, я не думаю, чтобы хоть одно коммунистическое или вообще революционное воззвание могло по своей силе сравниться с теми страницами у Кейнса, где он рисует Вильсона и «вильсонизм» на практике. Вильсон был идолом мещан и пацифистов, вроде Кейнса и ряда героев II Интернационала и даже Интернационала «два с половиной», которые молились на «14 пунктов» и писали даже «ученые» книги о «корнях» политики Вильсона, надеясь, что Вильсон спасет «социальный мир», помирит эксплуататоров с эксплуатируемыми, осуществит социальные реформы. Кейнс разоблачил наглядно, как Вильсон оказался дурачком, и все эти иллюзии разлетелись впрах при первом же соприкосновении с деловой, деляческой, купцовской политикой капитала в лице господ Клемансо и Ллойд-Джорджа. Рабочие массы видят теперь все яснее из опыта своей жизни, а ученые педанты могли бы видеть даже из книги Кейнса, что «корни» политики Вильсона сводились только’ к поповской глупости, к мелкобуржуазной фразе, к полному непониманию борьбы классов.

В силу всего этого совершенно неизбежно и естественно вытекают два условия, два коренных положения. С одной стороны, нужда, разорение масс возросли неслыханно, и прежде всего по отношению к 1|, миллиарда людей, т. е. 70°/, всего населения земли. Это — страны колониальные, зависимые, с юридически бесправным населением, страны, на которые выдан «мандат» финансовым разбойникам. Да, кроме того, рабство побежденных стран закрепил Версальский договор и те тайные договоры, которые существуют по отношению к России, правда, в силе своей иногда столь же реальные, как и бумажки, на которых написано, что мы должны столько-то миллиардов. Мы имеем в мировой истории первый случай юридического закрепления грабежа, рабства, зависимости, нищеты и голода по отношению к миллиарду с четвертью людей.

А, с другой стороны, в каждой из стран, которые оказались _ кредиторами, рабочие оказались в положении невыносимом. Война принесла неслыханное обострение всех капиталистических противоречий; в этом источник того глубочайшего революционного брожения, которое все разрастается. На войне люди были поставлены в условия военной дисциплины, были брошены на смерть, или поставлены под угрозу немедленной военной расправы. Условия войны не давали возможности посмотреть на экономическую действительность. Писатели, поэты, попы, вся печать шли на дело прославления войны — и только. Теперь, когда война кончилась, начались разоблачения. Разоблачен германский империализм сего Брест-Литовским миром. Разоблачен Версальский мир, который должен был быть победой империализма, а оказался его поражением. Пример Кейнса показывает, между прочим, как десятки и сотни тысяч людей из мелкой буржуазии, из интеллигентов, из числа просто сколько-нибудь развитых, грамотных людей в Европе и Америке должны будут пойти по этой дорожке, по которой пошел Кейнс, который вышел в отставку и бросил своему правительству в лицо книгу, это правительство изобличающую. Кейнс показал, что происходит и произойдет в сознании тысяч и сотен тысяч людей, когда они поймут, что все эти речи о «войне за свободу» и т. п. были сплошным обманом, что в результате обогатилось только незначительное число, а остальные разорились и попали в кабалу. Ведь, буржуа Кейнс говорит, что англичане должны для спасения своей жизни, для спасения английского хозяйства добиться, чтобы между *Германией* и Россией возобновились свободные торговые отношения! Каким же образом можно этого добиться? Таким образом, что аннулировать все долги, как предлагает Кейнс! Это — идея не одного только ученого экономиста Кейнса. К. этой идее *приходят* и придут миллионы. И миллионы людей слышат, что буржуазные экономисты говорят: выхода нет, кроме аннулирования долгов, а поэтому-де «проклятие большевикам» (которые долги аннулировали) и давайте обратимся к «благородству» Америки!! Я думаю, что таким экономистам — агитаторам за большевизм следовало бы от имени съезда Коммунистического Интернационала послать благодарственный адрес.

Если, с одной стороны, экономическое положение масс оказалось невыносимым, если, с другой стороны, среди ничтожного меньшинства всемогущих стран-победительниц начался и усиливается распад, иллюстрируемый Кейнсом, то мы видим налицо как раз нарастание обоих условий мировой революции.

Мы имеем теперь перед глазами несколько более полную картину всего мира. Мы знаем, что такое означает эта зависимость от горстки богачей миллиарда с четвертью людей, которые поставлены в условия невозможного существования. А, с другой стороны, когда преподнесли народам договор Лиги наций, по которому Лигой наций объявляется, что она прекратила воины и отныне не позволит никому нарушать мир, когда этот договор, как последняя надежда трудящихся масс во всем мире, вступил в действие, это оказалось величайшей победой для нас. Когда он еще не вступал в действие, тогда говорили: нельзя такую страну, как Германия, не подчинять особым условиям; вот когда будет договор, увидите, как это хорошо выйдет. И, когда договор был опубликован, ярые противники большевизма должны были отречься от него! Когда договор начал вступать в действие, оказалось, что ничтожную группу богатейших стран, эту «толстую четверку» — Клемансо, Ллойд-Джорджа, Орландо и Вильсона — посадили устраивать новые отношения! Когда пустили в ход машину договора, она привела к полному распаду!

Это мы видели на войнах против России. Слабая, разоренная, подавленная Россия, самая отсталая страна — борется против всех наций, против союза богатых, могущественных держав, которые господствуют над всей землей, и оказывается победительницей. Мы не могли противопоставить хоть сколько-нибудь равной силы, а оказались победителями. Почему? Потому, что между ними не было ни тени единства, потому, что одна держава действовала против другой. Франции хотелось, чтобы Россия заплатила ей долги и была грозной силой против Германии; Англии хотелось дележа России, Англия пробовала захватить бакинскую нефть и заключить договор с окраинными государствами России. И в английских официальных документах есть книга, где перечисляются с чрезвычайной добросовестностью все государства (их насчитали 14), которые пообещали с полгода тому назад, в декабре 1919 г., взять *Москву* и Петроград. На этих государствах Англия строила свою политику, давала им взаймы миллионы и миллионы. Но теперь все эти расчеты крахнули и все займы лопнули.

Вот положение, которое создала Лига наций. Каждый. день существования этого договора есть лучшая агитация за большевизм. Ибо самые могущественные сторонники капиталистического «порядка» показывают, что по каждому вопросу они подставляют друг другу ножку. Из-за дележа Турции, Персии, Месопотамии, Китая идет бешеная грызня между Японией, Англией, Америкой и Францией. Буржуазная пресса этих стран полна самых бешеных нападок, самых озлобленных выступлении против своих «коллег» за то, что они вырывают из-под носа добычу. Мы видим полный распад наверху среди этой кучки ничтожнейшего числа богатейших стран. Невозможно миллиарду с четвертью людей жить так, как хочет их поработить «передовой» и цивилизованный капитализм, а ведь это 70°/› населения земли. А ничтожнейшая кучка богатейших держав, Англия, Америка, _ Япония (Япония имела возможность грабить восточные, азиатские страны, но она никакой самостоятельной силы финансовой и военной без поддержки другой страны иметь не может), эти 2—3 страны не в состоянии наладить экономические отношения и направляют свою политику к срыву политики своих участников и партнеров по Лиге наций. Отсюда вытекает. мировой кризис. И эти экономические корни кризиса являются основной причиной того, почему Коммунистический Интернационал одерживает блестящие успехи.

Товарищи! Мы подошли теперь к вопросу о революционном кризисе, как основе нашего революционного действия. И тут надо, прежде всего, отметить две распространенные ошибки. С одной стороны, буржуазные экономисты изображают этот кризис как простое «беспокойство», по изящному выражению англичан. С другой стороны, иногда революционеры стараются доказать, что кризис абсолютно безвыходный. Это ошибка. Абсолютно безвыходных положений не бывает. Буржуазия ведет себя, как обнаглевший и потерявший голову хищник, она делает глупость за глупостью, обостряя положение, ускоряя свою гибель. Все это так: Но нельзя «доказать», что нет абсолютно никакой возможности, чтобы она не усыпила такое-то меньшинство эксплуатируемых такими-то уступочками, чтобы она не подавила такое-то движение или восстание такой-то части угнетенных и эксплуатируемых. Пытаться «доказывать» наперед «абсолютную» безвыходность было бы пустым педантством или игрой в понятия и в словечки. Настоящее «доказательство» в этом и подобных вопросах может дать только практика. Буржуазный строй во всем мире переживает величайший революционный кризис. Надо «доказать» теперь практикой революционных партий, что у них достаточно сознательности, организованности, связи с эксплуатируемыми массами, решительности, уменья, чтобы использовать этот кризис для успешной. для победоносной революции. Для подготовки этого «доказательства» и собрались мы, главным образом, на настоящий конгресс Коммунистического Интернационала,

В пример того, до какой степени господствует еще оппортунизм среди партий, желающих примкнуть к III Интернационалу, до какой степени далека еще работа иных партий от подготовки революционного класса к использованию революционного кризиса, я приведу вождя английской «Независимой рабочей партии», Рамзая Макдональда. В своей книге «Парламент и революция», посвященной как раз коренным вопросам, занимающим теперь и нас, Макдональд описывает положение дел приблизительно в духе буржуазных пацифистов. Он признает, что революционный кризис есть, что революционное настроение растет, что рабочие массы сочувствуют советской власти и диктатуре пролетариата (заметьте: речь идет об Англии), что диктатура пролетариата лучше, чем теперешняя диктатура английской буржуазии.

Но Макдональд остается насквозь буржуазным пацифистом и соглашателем, мелким буржуа, мечтающим о неклассовом правительстве. Макдональд признает классовую борьбу только как «описательный факт», подобно всем лгунам, софистам и педантам буржуазии. Макдональд проходит молчанием опыт Керенского и меньшевиков с эсерами в России, однородный опыт Венгрии, Германии и т. д. насчет создания «демократического» и, будто бы, неклассового правительства. Макдональд усыпляет свою партию и тех рабочих, которые имеют несчастье принимать этого буржуа за социалиста и этого филистера за вождя, словами: «Мы знаем, что это (т. е. революционный кризис, революционное брожение) пройдет, уляжется». Война-де неизбежно вызвала кризис, но после войны, хотя бы и не сразу, «все уляжется»!

И так пишет человек, являющийся вождем партии, желающей примкнуть к III Интернационалу. Мы имеем здесь редкое по откровенности и тем более ценное разоблачение того, что наблюдается не менее часто на верхах Французской социалистической и германской «независимой с.-д.» партий, именно: не только неуменье, но и нежелание использовать в революционном смысле революционный кризис, или, другими словами, и неуменье, и нежелание вести действительно революционную подготовку партии и класса к диктатуре пролетариата.

Это — основное зло очень и очень многих партий, ныне отходящих от II Интернационала. И именно поэтому я больше всего останавливаюсь в тех тезисах, которые я предложил настоящему конгрессу, на возможно более конкретном и точном определении задач подготовки к диктатуре пролетариата.

Еще один пример. Недавно опубликована новая книга против большевизма. Книг такого рода выходит теперь в Европе и Америке необыкновенно много, и чем больше выходит книг против большевизма, тем сильнее и быстрее растут в массах симпатии к нему. Я имею в виду книгу Отто Бауэра: «Большевизм или социалдемократия?» “. Здесь для немцев наглядно показано, что такое меньшевизм, позорная роль которого в русской революции достаточно понята рабочими всех стран. Отто Бауэр дал насквозь меньшевистский памфлет, хотя и скрыл свое. сочувствие меньшевизму. Но в Европе и Америке необходимо теперь распространить более точное знание того, что такое меньшевизм, ибо это есть родовое понятие для всех якобы социалистических и социалдемократических и т. п. направлений, враждебных большевизму. Нам, русским, было бы скучно писать для Европы о том, что такое меньшевизм. Отто Бауэр показал это на деле в своей книге, и мы заранее благодарим буржуазных и оппортунистических издателей, которые будут издавать ее и переводить на разные языки. Книга Бауэра будет полезным, хотя и своеобразным дополнением к учебникам коммунизма. Возьмите любой параграф, любое рассуждение у Отто Бауэра и докажите, в чем тут меньшевизм, где тут корни взглядов, ведущих к практике предателей социализма, друзей Керенского, Шейдемана и т. д.— такова будет задача, которую с пользой и с успехом можно бы предлагать на «экзаменах» для проверки того, усвоен ли коммунизм. Если вы этой задачи решить не можете, вы еще не коммунист и вам лучше не входить в коммунистическую партию. (Аплодисменты.)

Отто Бауэр превосходно выразил всю суть взглядов всемирного оппортунизма в одной фразе, за которую, —— если бы мы свободно распоряжались в Вене, — мы должны были бы поставить ему при жизни памятник. Применение *насилия* в классовой _ борьбе современных демократий — изрек О. Бауэр — было бы «насилием над социальными факторами силы»

Вероятно, вы найдете, что это звучит странно и непонятно? Вот образец того, до чего довели марксизм, до какой пошлости и защиты эксплуататоров можно довести самую революционную теорию. Нужна немецкая разновидность мещанства, и вы получите «теорию», что «социальные факторы силы», это — число, организованность, место в процессе производства и распределения, активность, образование. Если батрак в деревне, рабочий в городе совершает революционное насилие над помещиком и капиталистом, это вовсе не есть диктатура пролетариата, вовсе не насилие над эксплуататорами и угнетателями народа. Ничего подобного. Это — «насилие над социальными факторами силы».

Может быть, мой пример вышел немного юмористический. Но такова уж натура современного оппортунизма, что его борьба с большевизмом превращается в юмористику. Втянуть рабочий класс, все, что есть мыслящего в нем, в борьбу интернационального меньшевизма (Макдональдов, О. Бауэров и К°) с большевизмом, — дело для Европы и Америки самое полезное, самое настоятельное.

Тут мы должны поставить вопрос, чем объясняется прочность таких направлений в Европе, и почему этот оппортунизм в Западной Европе сильнее, чем у нас. Да потому, что передовые страны создали и создают свою культуру возможностью жить за счет миллиарда угнетенных людей. Потому, что капиталисты этих стран получают много сверх того, что они могли бы получить, как прибыль от грабежа рабочих своей страны.

До войны считали, что три богатейших страны, Англия, Франция и Германия, от одного только вывоза капитала за границу, не считая других доходов, имеют в год 8 — 10 миллиардов франков дохода.

Понятно, что из этой милой суммы можно бросить хотя бы полмиллиарда на подачку рабочим вождям, рабочей аристократии, на всякие виды подкупа. Все дело сводится именно к подкупу. Это делается тысячами разнообразных путей: повышением культуры в наиболее крупных центрах, созданием образовательных учреждений, созданием тысячи местечек для вождей кооперативов, для вождей тред-юнионов, парламентских вождей. Но это делается везде, где есть современные цивилизованные капиталистические отношения. И эти миллиарды сверхприбыли — есть экономическая основа, на которой держится оппортунизм в рабочем движении. Мы имеем в Америке, в Англии, во Франции неизмеримо более сильное упорство оппортунистических вождей, верхушки рабочего класса, аристократии рабочих; они оказывают более сильное сопротивление коммунистическому движению. И поэтому мы должны быть готовы к тому, что освобождение европейских и американских рабочих партий от этой болезни пойдет труднее, чем у нас. Мы знаем, что со времени основания III Интернационала в деле излечения этой болезни сделаны громаднейшие успехи, но до решительного конца мы еще не дошли: очищение рабочих партий, революционных партий пролетариата во всем мире от буржуазного влияния, от оппортунистов в их собственной среде далеко еще не закончилось.

Я не буду останавливаться на том, как конкретно мы должны это провести. Об этом говорится в моих тезисах, которые опубликованы. Мое дело — указать здесь на глубокие экономические корни этого явления. Болезнь эта затянулась, излечение ее затянулось дольше, чем оптимисты могли надеяться. Оппортунизм — наш главный враг. Оппортунизм в верхах рабочего движения, это — социализм не пролетарский, а буржуазный. Практически доказано, что деятели внутри рабочего движения, принадлежащие к оппортунистическому направлению, — лучшие защитники буржуазии, чем сами буржуа. Без их руководства рабочими буржуазия не смогла бы держаться. Это доказывает не только история режима Керенского в России, это доказывается демократической республикой Германии, с ее социалдемократическим правительством во главе, это доказывается отношением Альбера Тома к своему буржуазному правительству. Это доказывает аналогичный опыт в Англии и в Соединенных Штатах. Здесь наш главный враг, и нам надо над этим врагом одержать победу. Нам надо уйти с конгресса с твердым решением, чтобы во всех партиях эту борьбу довести до конца. Это главная задача.

По сравнению с этой задачей исправление ошибок «левого» течения в коммунизме будет задачей легкой. В целом ряде стран мы наблюдаем антипарламентаризм, который не столько приносится выходцами из мелкой буржуазии, сколько поддерживается некоторыми передовыми отрядами пролетариата из ненависти к старому парламентаризму, из законной, правильной, необходимой ненависти к поведению парламентских деятелей в Англии, во Франции, в Италии, во всех странах. Надо дать руководящие указания от Коммунистического Интернационала, познакомить товарищей ближе, теснее с русским опытом. со значением настоящей пролетарской политической партии. В реше- НИИ ЭТОЙ задачи будет состоять наша работа. И борьба с этими ошибками пролетарского движения, с этими недостатками в тысячу раз будет легче, чем борьба стой буржуазией, которая под видом реформистов входит в старые партии II Интернационала и направляет всю их работу не в пролетарском, а в буржуазном духе.

Товарищи. я, в заключение, остановлюсь еще на одной стороне дела. Здесь товарищ председатель говорил о том, что конгресс заслуживает названия всемирного. Я думаю, что он прав потому в особенности, что мы имеем здесь немало представите-, лей революционного движения колониальных, отсталых стран. Это только слабое начало, но важно уже то, что это начало положено. Объединение революционных пролетариев капиталистических, передовых стран с революционными массами тех стран, где пролетариата нет или почти нет, с угнетенными массами колониальных, восточных стран, это объединение на настоящем конгрессе происходит. И от нас зависит. — я уверен, что мы это сделаем, — это объединение закрепить. Всемирный империализм должен пасть, когда революционный натиск эксплуатируемых и Ра угнетенных рабочих внутри каждой страны, побеждая сопротивление мещанских элементов и влияние ничтожной верхушки рабочей аристократии, соединится с революционным натиском сотен миллионов человечества, которое до сих пор стояло вне истории, рассматривалось только как ее объект.

Империалистская война помогла революции, буржуазия вырвала из колоний, из отсталых стран, из заброшенности солдат для участия в этой империалистской войне. Английская буржуазия внушала солдатам из Индии, что дело индусских крестьян защищать Великобританию от Германии, французская буржуазия внушала солдатам из французских колоний, что дело чернокожих защищать Францию. Они учили их умению владеть оружием. Это чрезвычайно полезное умение, и мы за это буржуазию глубочайше могли бы благодарить, — благодарить от имени всех русских рабочих и крестьян и от имени всей русской Красной армии особенно. Империалистская война втянула зависимые народы в мировую историю. И одна из важнейших наших задач теперь — подумать над тем, как положить первый камень организации советского движения в некапиталистических странах. Советы там возможны; они будут не рабочими, они будут крестьянскими советами или советами трудящихся.

Потребуется много работы, будут неизбежны ошибки, много трудностей встретится на этом пути. Основная задача III конгресса — выработать или наметить практические начала; чтобы работа, которая до сих пор шла среди сотен миллионов людей неорганизованно, пошла бы организованно, сплоченно, систематично. з >

Через год, немногим больше, после конгресса Коммунистического Интернационала, мы выступаем теперь победителями по отношению ко II Интернационалу; советские идеи распространены теперь не только среди рабочих цивилизованных стран, не только им понятны и известны; рабочие во всех странах смеются над умниками, среди: которых немало таких, которые называют себя социалистами и которые рассуждают по-либеральному, по-мещански о советской «системе», как любят выражаться систематические немцы, или о советской «идее», как выражаются английские «гильдейские» социалисты; эти рассуждения о советской «системе» и «идее» засоряют нередко рабочим глаза и умы. Но рабочие отметают этот педантский сор прочь и берутся за то оружие, которое советы дали. Понимание роли и значения советов распространилось теперь и на страны Востока.

Начало советскому движению положено на всем Востоке, во всей Азии, среди всех колониальных народов.

То положение, что эксплуатируемый должен восстать против эксплуататора и создать свои советы, не слишком сложно. Оно после нашего опыта, после двух с половиной лет Советской республики в России, после I конгресса III Интернационала, становится доступным сотням миллионов угнетенных эксплуататорами масс во всем мире, и, если мы теперь в России нередко вынуждены заключать компромиссы, выжидать время, ибо мы слабее, чем международные империалисты, то мы знаем, что миллиард с четвертью населения является той массой, интересы которой защищаем мы. Нам пока мешают те рогатки, те предрассудки, то невежество, которое с каждым часом уходит в прошлое; но мы, чем дальше, тем больше, представляем и защищаем на деле эти 70°], населения земли, эту массу трудящихся и эксплуатируемых. Мы можем с гордостью сказать: на первом конгрессе мы были, в сущности, только пропагандистами, мы только бросали пролетариату всего мира основные идеи, мы только бросали призыв к борьбе, мы только спрашивали: где люди, которые способны пойти по этому пути? Теперь у нас есть везде передовой пролетариат. Есть везде, хотя иногда и плохо организованная, требующая переорганизации пролетарская армия, и, если наши международные товарищи помогут нам теперь организовать единую армию, то никакие недочеты не помешают нам наше дело сделать. Это дело есть дело всемирной пролетарской революции, дело создания всемирной Советской республики. (Долгие, продолжительные аплодисменты. Оркестр играет «Интернационал».)

**Зиновьев.** Речь т. Ленина не будет переводиться на другие языки на заседании, но письменный перевод его речи будет роздан делегатам. Слово предоставляется т. Росмеру.

**Росмер** (Франция). От имени рабочих и крестьян Франции благодарю трудящихся Петрограда за братский прием, глубоко тронувший всех французских делегатов. Вам пришла прекрасная идея, когда вы решили приветствовать всех делегатов в Смольном, чтобы показать, через какие страдания и испытания русский пролетариат пришел к той победе, которую мы сегодня празднуем. Слова т. Калинина о том, что пора международному пролетариату доказать свою солидарность с русским народом, глубоко врезались в память всех присутствующих. Французские рабочие сознают, что они недостаточно энергично оказывали помощь русскому народу, отчасти потому, что они недостаточно знали его положение, отчасти потому, что были введены в заблуждение злостной пропагандой, отчасти потому, что не были достаточно сильны, чтобы осуществить свою волю. Теперь французские делегаты, вернувшись во Францию, будут иметь возможность познакомить французских рабочих и крестьян с тем, что происходит в России, Они обещают, что с удесятеренной энергией будут стремиться к тому, чтобы французские рабочие и крестьяне поняли, что здесь борются и умирают за общее дело всего мира. Они обещают приложить все усилия и добиться от французских рабочих, чтобы и они вступили в ряды активно действующего пролетариата. Они считают своим долгом особенно горячо приветствовать пролетариат Красного Петрограда, который с исключительным героизмом, самоотверженностью и выдержкой отразил все происки контрреволюции и заслужил особое уважение всемирного пролетариата. _ Росмер оглашает текст приветствия петроградскому пролетариату следующего содержания:

*Далее следует приветствие «К рабочим Питера», принятое конгрессом: см. [страницу конгресса](https://marxismo.school/archivo/congresos/originales/1920%20%D0%92%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B9%20%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%B3%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%81%20%D0%9A%D0%BE%D0%BC%D0%BC%D1%83%D0%BD%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE%20%D0%98%D0%BD%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B0).*

**Зиновьев.** Конгресс желает обратиться с приветственным словом к Красной армии Российской республики. Слово предоставляется т. Серрати, представителю итальянских рабочих.

**Серрати** (Италия). От имени Итальянской социалистической партии, примыкающей к Коммунистическому Интернационалу, приветствую я доблестную Красную армию России, защитницу великого идеала мирового пролетариата. Когда разразилась мировая война, в Италии предатели рабочего класса хотели внушить ему, что необходимо перейти на сторону буржуазии. Они тогда распространяли такую теорию, что раз в руках пролетариата будет оружие, он сможет добиться мира и осуществить свои требования. Но Итальянская социалистическая партия порвала с этими социал-предателями. Она говорила, что и с винтовками и без винтовок она всегда будет сражаться на стороне рабочего класса против буржуазии.

И теперь великая Красная армия доказала это на опыте. Она вписала в историю золотыми буквами, что и орудия, и винтовки являются оружием только тогда, когда рабочий класс знает, как им распоряжаться, когда он понимает, что все это послужит ему только для завоевания великого идеала пролетариата против буржуазии всего мира. ’Та доблестная великая армия, которая сражается и одерживает победу за победой и на Южном фронте — против Врангеля, и на Западе — против поляков, эта Красная армия не является одинокой: с ней вместе борются и английские рабочие, и итальянские моряки, и немецкие моряки в Киле. И всюду, где имеются пролетарии, они забастовками и другими средствами мешают тому, чтобы смертоносное оружие посылалось на польский фронт. Всюду, где они своей кровопролитной борьбой доказывают, что не хотят служить интересам буржуазии, там всюду имеются защитники и сторонники великой пролетарской Красной армии.

Да будет же близок день, когда Красная пролетарская армия будет состоять не только из русских пролетариев, а и из пролетариев всего мира, когда все трудящиеся, объединенные сознанием великого идеала социализма, образуют собой одну великую и непобедимую армию, которая сможет сразить раз навсегда капитализм и покончить со всем тем, что является его наследием, когда пролетарии всего мира и доблестные красноармейцы смогут окончательно освободиться от своей повинности по отношению к войне и смогут не только пушками, а и возвращением к мирному труду освободить весь мир от того, что всегда угнетало рабочий класс.

Во имя этой великой идеи, не говоря уж об услугах, которые по отношению к мировому пролетариату уже оказала Красная армия, я предлагаю от имени всех партий, которые представлены в Коммунистическом Интернационале, принять следующее приветствие Красной армии и Красному флоту РСФСР:

*Далее следует приветствие «К Красной армии, к Красному флоту РСФСР», принятое конгрессом: см. [страницу конгресса](https://marxismo.school/archivo/congresos/originales/1920%20%D0%92%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B9%20%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%B3%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%81%20%D0%9A%D0%BE%D0%BC%D0%BC%D1%83%D0%BD%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE%20%D0%98%D0%BD%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B0).*

**Зиновьев.** Конгресс намеревается обратиться с специальным воззванием ко всем рабочим мира по поводу одного из наших отрядов, который находится теперь в особенно тяжелом положении и несет громадные жертвы: я говорю о венгерском пролетариате. Слово принадлежит представителю австрийских коммунистов т. Штейнгардту.

**Штейнгардт** (Австрия). Товарищи! В марте прошлого года, когда конгресс II Интернационала заканчивал свою работу и начинался УП съезд Российской коммунистической партии, мы получили в Москве телеграмму т. Бела Куна, в которой он сообщал о том, что рабочие Венгрии взяли власть в свои руки, и учреждена Венгерская Советская республика. При всей нашей радости по поводу этого крупного события мы все же думали не без опасений о тех обстоятельствах, при которых оно имело место. Ибо не путем долголетней кровавой борьбы с буржуазией была завоевана власть советов в Венгрии; власть была взята без борьбы из рук буржуазии и при участии людей, которые известны международному пролетариату, как принадлежащие к самым. реакционным слоям социалдемократических партий всех стран, а именно при участии венгерских социалдемократов.

Чего мы опасались, то и произошло затем в действительности. С первых же дней начался саботаж со стороны Венгерской социалдемократической партии, объединившейся с коммунистической партией (это объединение является величайшей ошибкой Венгерской коммунистической партии); саботаж со стороны профессиональных организаций; буржуазия и международный капитал — все объединились для свержения Венгерского Советского правительства. И то, что неизбежно должно было случиться, случилось. Венгерскому Советскому правительству, угрожаемому боярами и громилами румынами, теснимому английскими наемными войсками, которые навеки заклеймлены вместе с Хорти’ во всемирной истории, угрожаемому с севера чехословаками и оставленному без поддержки Немецкой Австрией, так как австрийская социалдемократия объявила ему войну, без поддержки со стороны Германии, —с первых же дней пришлось вести отчаянную борьбу.

И все-таки, товарищи, этот переворот был большим событием, потому что впервые в истории коммунизма возникла Советская Республика среди западно-европейских капиталистических государств, как раз посреди вражеского лагеря; а это было в глазах капиталистов Запада преступлением, которое должно было быть искуплено любой ценой. Ге гнусности, которые происходят теперь в течение года в Венгрии, вообще невозможно передать: нет ничего более бесчеловечного, чем то, что совершается бандами Хорти над рабочими, будь то коммунисты, социалдемократы, даже христианские социалисты. Вот в каком положении находится беззащитная страна.

Долг Коммунистического Интернационала в этом историческом месте, в этот исключительный исторический час протестовать, но не только словами, а решительнейшим действием протестовать против банд Хорти. Точно так же, как объединились рабочие Чехо-Словакии, чтобы не посылать ни оружия, ни одного вагона военного снаряжения в Польшу, точно так же, как в Немецкой Австрии и Германии наши рабочие фабрично-заводские комитеты сговорились, чтобы ни одного вагона не было отправлено против Советской России, точно так

же и нам следует объединиться, чтобы вместе с нашими товарищами вновь превратить нынешнюю Венгрию Хорти в Советскую Венгрию, в культурную страну, чтобы всеми средствами изгнать оттуда эту дикую орду.

Поэтому я прошу вас, товарищи, принять единогласно и без прений следующее воззвание ко всем пролетариям, и во всех странах ежечасно действовать в его духе, так как именно в действии вся суть:

*Далее следует воззвание «Против палачей Венгрии», принятое конгрессом: см. [страницу конгресса](https://marxismo.school/archivo/congresos/originales/1920%20%D0%92%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B9%20%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%B3%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%81%20%D0%9A%D0%BE%D0%BC%D0%BC%D1%83%D0%BD%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE%20%D0%98%D0%BD%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B0).*

**Мархлевский** (Польша). Позвольте мне обрисовать здесь положение Польши. Русские рабочие знают, что польские революционные рабочие были в 1905 — 1906 гг. в числе застрельщиков революции против русского царизма. Несмотря на на то, что дело освобождения польского государства, освобождения, правда, мнимого, потому что это государство стало орудием в руках Антанты, несмотря на то, что уничтожение того ига, под которым жил польский народ, было делом революции, польские рабочие не сумели воспользоваться этим счастливым стечением обстоятельств. Дело в том, что европейская война, империалистская война, разбросала польский пролетариат во все стороны: сотни тысяч польских рабочих были эвакуированы в Россию, сотни тысяч — в Германию. И тогда проходимцы, эти господа, которые имеют за собой только мелкобуржуазные слои, сумели захватить власть и потом, при помощи Антанты, сумели сформировать крупные силы для борьбы против Советской Россия. С первого же момента польские коммунисты повели борьбу против этого преступления, и она стоила им много крови. Вы знаете, что нашествие на Россию началось с позорного, подлого убийства польскими жандармами той миссии Красного Креста, во главе которой стоял один из лучших наших людей — т. Веселовский. Вы читали, что бесчинства, которые творятся в Польше против коммунистов, могут сравняться только с Венгрией. Вы’ знаете, что там сейчас орудуют в союзе с буржуазией = 36 социал-предатели — Дашинский с компанией, — которые, пожалуй, почище русских меньшевиков и немецких шейдемановцев. _ Но настал час, когда пролетариат Польши стал прозревать, когда тот империалистский дурман, который охватил часть рабочего класса Польши, уничтожен, и теперь, когда победоносная Красная армия продвигается вперед, когда она помогает разрушить ту силу, которая до сих пор господствовала над Польшей, у нас есть твердая надежда, что дело польской революции быстро пойдет вперед. Но, товарищи, будем помнить, что мы делаем трудное дело, будем помнить, что в том наглом акте лорда Керзона, который Советскому правительству пришлось отвергнуть, содержатся угрозы. Возможно, что английские и французские войска не двинутся на помощь белогвардейской Польше против польской революции и против Российской Советской республики, но наши враги постараются натравить на нас румынскую армию и, быть может, те войска, которые уже сорганизовал для них г. Носке. Быть может, сотни тысяч немецких добровольцев пойдут на польский фронт, чтобы душить революционную Польшу и Советскую Россию.

И потому, товарищи, конгрессу III Интернационала нужно помнить, что мы желаем отличаться от II Интернационала и быть не Интернационалом слов, а Интернационалом дела. Ваша обязанность теперь помочь, чтобы эта преступная война окончилась быстро, и тогда, я не сомневаюсь в этом, угрожающие нам полчища буржуазии кончат именно тем, чем кончала до сих пор всякая армия, которая терпела поражение. Когда русская, германская и австрийская армии несли поражения, они становились _ революционными. То же произойдет и в Польше, и тогда в ней восторжествует Польская Советская республика. За эту победу, за это дело нам придется еще, однако, вести тяжелую борьбу. Мы, польские коммунисты, клянемся вам, что мы не сдадимся, и мы просим вашей поддержки, товарищи!

**Зиновьев.** Конгресс намерен по этому важному вопросу выступить с политическим манифестом. Я предоставлю сейчас слово для предложения по этому поводу делегату германских коммунистов т. Леви.

**Леви** (Германия). Тов. Серрати только что красноречиво описал те чувства, которые европейский пролетариат и пролетариат всего мира питают к Красной армии. Вы ответили восторженными аплодисментами на эти слова, и я должен сказать, что меня удивляет; что вы все еще вознаграждаете аплодисментами, когда вам говорят о чувствах европейского пролетариата. Ибо чувства европейского пролетариата по отношению к русской революции и Красной армии уже давно определились. все же, несмотря на все чувства, это европейские и германские пролетарии наложили в свое время на Россию ярмо Брест-Литовского мира; это германский пролетариат прошел через Прибалтийский край и подавил революцию на Украине и на юге России. Но теперь наступил час для германского и европейского пролетариата, когда он должен показать, что он в состоянии от чувств симпатии перейти к тому, что только и может помочь русской революции — к живому действию.

Как раз в настоящий момент красные войска продвигаются все дальше и дальше вперед, приближаются к Варшаве. Но’ здесь, в Польше, красные войска в первый раз встретятся лицом к лицу и померятся силами с европейским империализмом. Те, кого они до сих пор побеждали, — Деникин, Юденич и Колчак, — были только его ничтожными агентами. Вокруг же Польши группируется европейский империализм, ибо Польша вообще не является бродячим наемником Антанты, а передовым отрядом европейского империализма. Здесь придется померяться силами, и здесь европейскому пролетариату придется показать, насколько он это сознает и в состоянии ли он бить в Польше не только польскую буржуазию, но и европейский капитализм, бить его и бить — пока он не будет сломлен. Это будет первым звеном общего выступления, в котором пролетариату всех стран придется принять активное участие. Мы предлагаем вам отсюда, куда направлены взоры пролетариев всего мира, принять следующее воззвание:

*Далее следует воззвание «К пролетариям и пролетаркам всех стран», принятое конгрессом: см. [страницу конгресса](https://marxismo.school/archivo/congresos/originales/1920%20%D0%92%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B9%20%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%B3%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%81%20%D0%9A%D0%BE%D0%BC%D0%BC%D1%83%D0%BD%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE%20%D0%98%D0%BD%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B0).*

Это есть то дело, к которому мы призываем пролетариев всего мира, и *«Виза expects that* еуегу шап УИ 4о 5 *duty»*.

Происходит голосование четырех приветствий, которые и принимаются.

Первое заседание конгресса объявляется закрытым.

## Заседание второе. 23 июля 1920 г.

Ленин объявляет заседание открытым.

**Серрати** оглашает следующий регламент:

1. Пленарные заседания конгресса происходят с 11 часов утра до 3 часов дня и с 6 до 9 часов вечера.

2. Докладчики имеют по одному часу для доклада и кроме того полчаса для заключительного слова по окончании прений.

3. Содокладчикам предоставляется столько же времени.

4. К порядку дня каждый оратор имеет право говорить только один раз — две минуты.

5. По каждому вопросу всякий делегат имеет право говорить только два раза (десять минут — первый раз и пять — второй)

. Просить слово можно только письменно.

7. Поименное голосование производится только по требованию не менее трех делегаций с правом решающего голоса.

8. Всякое предложение (также и к порядку дня) должно быть представлено в президиум в письменной форме (на одном из двух официальных языков). Автору предложения предоставляется слово только после выполнения этой формальности.

**Серрати** оглашает затем порядок дня, предложенный президиумом:

1. Роль и структура коммунистической партии до и после завоевания власти пролетариатом.

2. Профессиональные союзы и фабрично-заводские комитеты.

3. Вопрос о парламентаризме.

4. Национальный и колониальный вопросы.

5. Аграрный вопрос. Позиция по отношению к новым течениям «центра» и условия вступления в Коммунистический Интернационал.

7. Устав Коммунистического Интернационала.

8. Организационные вопросы (легальные и нелегальные организации, женские организации и т.

. Коммунистическое движение молодежи.

10. Выборы.

11. Разное.

**Рид** (САСШ). От имени 29 делегатов я предлагаю изменить порядок дня, поставив вопрос о парламентаризме перед вопросом о профессиональных союзах и фабрично-заводских. комитетах. Для нас, представителей западных стран, весьма важно, чтобы вопрос о профессиональных союзах обсуждался основательно, и чтобы можно было перевести и изучить весь относящийся к вопросу материал, а также подготовить поправки и дополнения по этому вопросу. Я предлагаю далее, чтобы при обсуждении этого вопроса был допущен в качестве одного из официальных языков английский язык. В моем распоряжении имеется список более 40 делегатов, понимающих по-английски. Здесь гораздо больше делегатов, понимающих английский язык, чем понимающих французский и не знающих английского _ языка.

**Серрати.** От имени президиума я предлагаю отклонить это предложение. Констатирую между прочим, что в Исполнительном комитете эти же товарищи, предлагающие теперь обсуждать вопрос о профессиональных союзах третьим, настаивали на том, чтобы он обсуждался первым. Исполнительный комитет устанавливал предлагаемый порядок дня в полном сознании важности тех или иных вопросов. Что же касается вопроса об официальных языках, то мы заявляем о невозможности допущения английского языка в качестве официального, так как это слишком усложнило бы прения. Впрочем, английские товарищи могут говорить по-английски, и будут приняты все меры, чтобы все речи им тотчас же переводились. Это решение принято нами с целью ускорить прения.

Предложение Рида ставится на голосование и отвергается огромным большинством против 14 голосов.

Ленин предоставляет слово для доклада по вопросу о роли и структуре коммунистической партии до и после завоевания ласти пролетариатом Зиновьеву.

**Зиновьев.** Товарищи! К сожалению, я должен по вопросу, довольно сложному, докладывать на языке, которым я недостаточно владею. По этому вопросу имеются, однако, подробные тезисы на всех четырех языках, поэтому в настоящем своем докладе я могу остановиться лишь на некоторых наиболее важных из этих тезисов.

Мы живем в такое время, когда переоцениваются все ценности, и когда в некоторых кругах отрицательно относятся к вопросу о роли партии и необходимости самого ее существования. Замечательно, что и в рабочих кругах таких передовых стран, как Англия, Америка, Франция, наблюдаются довольно сильные течения, которые не понимают роли собственной политической партии и даже прямо отрицают ее. И, быть может, наиболее характерна для переживаемого нами сейчас тяжелого момента именно самая возможность постановки подобного вопроса. По моему мнению, это — наивысший показатель кризиса, пережитого рабочим движением и социализмом во время войны. И самый тот факт, что теперь этот вопрос ставится довольно широкими кругами и зачастую в довольно острой форме, является следствием и выражением этого кризиса, выражением краха II Интернационала.

Вы знаете, что целая группа товарищей, называющих себя коммунистами и связанных с массовым движением, тем не менее отрицают партию или неправильно понимают ее значение. Наиболее ярко выражена эта точка зрения, или, вернее, настрое ние, у т. Паннекука, брошюру которого по данному вопросу мы отпечатали и раздадим вам сегодня или завтра. Вы найдете в этой брошюре слепое преклонение перед массами, которые он пытается противопоставить партии как таковой. Я полагаю, что брошюра Паннекука по данному вопросу является наилучшей пропагандой против той группы, которая не понимает роли коммунистической партии и отрицает ее, как это делает, например, Коммунистическая рабочая партия Германии вместе с Паннекуком. Что же представляет собою коммунистическая партия?

Я говорю в своих тезисах: коммунистическая партия есть часть рабочего класса, а именно его наиболее передовая, наиболее сознательная и потому наиболее революционная часть. Нам могут возразить: это должно было бы быть так, но это не всегда так бывает. И это правда. Действительно, многие партии, входившие во Интернационал, вели такую политику, до того выродились, что в конце концов с ними оказалась не лучшая часть рабочего класса, не наиболее сознательная его часть. все же мы утверждаем, что коммунистическая партия в своем развитии будет сплачивать наилучшую и самую сознательную часть рабочего класса. Нам представляется невозможным противопоставлять в этом отношении партию массам так же, как невозможно противопоставлять голову всему туловищу, а правую руку человека — его телу. Партия же — именно голова рабочего класса; организация — правая рука пролетария в его борьбе за освобождение.

В русской революции мы видели тысячные, миллионные массы, мы работали с ними рука об руку, совместно терпели поражения и вместе побеждали. И мы могли констатировать на каждом шагу, что рабочие массы могли действовать успешно лишь тогда, когда во главе стояла сильная своей сплоченностью, организованная, указывавшая им путь партия.

Иногда товарищи, выступающие против необходимости существования партии, чувствуют себя на положении левой оппозиции. На мой взгляд, это не левая оппозиция; наоборот, такое настроение протеста против партии есть пережиток буржуазного влияния на пролетариат. Буржуазия пьет вино, а пролетариату советует пить воду. Каждый добрый буржуа на 21-м году своей жизни уже состоит членом политической партии, к рабочему же он приходит с пропагандой беспартийности, причем ему довольно часто удается поймать пролетария на эту удочку.

Даже еще теперь, после трех лет революции, нам приходится констатировать, что на эту удочку идут довольно широкие круги рабочего класса и в России.

Буржуазия преследует совершенно определенную политику, проповедуя беспартийность рабочему классу. Не может же она подойти к рабочим и сказать им: «Идите в нашу буржуазную партию», так как рабочие этому совету не последуют. Поэтомуто и выдвигается «теория», которая говорит рабочим: тебе не надо партии, с тебя вполне достаточно профессиональных союзов и других объединений; а над политической программой не стоит тебе ломать голову. И так как буржуазия держит в своих руках могущественные средства пропаганды — школы, печать, искусство, парламент, — то ей удалось сделать идею партии чуждой довольно значительной части рабочего класса и внушить ей ложную идею, что рабочему партия не нужна.

Те круги, которые протестуют против партии и считают себя левыми, не понимают того, что происходит, и повторяют лишь то, что внушала им буржуазия при помощи имевшегося в ее руках аппарата в течение десятков лет. И далее, те товарищи, которые полагают, что в нашу эпоху можно бороться без руководства партии, тем самым доказывают, что они в сущности не понимают революционной эпохи и недооценивают ее. Если бы сни поняли, что мы действительно вступили в период упорнейшей и ожесточеннейшей классовой борьбы, то, прежде всего, стало бы им ясно, что в такой период нам необходим генеральный штаб — централизованная партия. Очевидно, что после краха II Интернационала, после того, как обанкротился целый ряд партий во главе с германской социалдемократической и французской партиями, в головах многих рабочих неизбежно должна была всплыть мысль, что самая идея партийности обанкротилась. И, действительно, часто говорят, что во время войны потерпела крах самая идея партийности. В противовес этому мы говорим в тезисе 4:

«Коммунистический Интернационал непоколебимо убежден в том, что крах старых «социалдемократических» партий II Интернационала ни в коем случае нельзя изображать, как крах пролетарской партийности вообще. Эпоха непосредственной борьбы за диктатуру пролетариата родит новую партию пролетариата — коммунистическую партию»

На этом принципе мы настаиваем в противовес также тем революционным синдикалистам, товарищам из союза Индустриальных рабочих мира и движения Shop Stewards:, которых мы считаем своими друзьями и братьями, но которые в этом вопросе занимают ошибочную позицию. Банкротство социал-патриотических партий, банкротство II Интернационала еще не есть банкротство самой идеи партийности. Ведь с тем же правом мы могли бы возразить синдикалистам, что банкротство потерпели и Легин, и так называемые «свободные» — свободножелтые — профессиональные союзы Германии, и французские синдикалисты с Жуо во главе. Однако мы не делаем из этого вывода, что потерпела крах и самая идея профессиональных союзов. Следовательно, мы не можем также сказать, что банкротство II Интернационала и целого ряда политических партий равносильно банкротству самого принципа партийности. «Левый» путаник Рюле недавно торжественно заявил, что принцип партийности должен потерпеть банкротство вместе с принципом буржуазной демократии, Но это просто глупость. Советская система не только не исключает существования пролетарской партии, но, наоборот, предполагает ее. Конечно, эта партия должна быть сделана из другого теста, чем социалдемократические партии II Интернационала, т. е. должна быть настоящей коммунистической партией, организующей авангард рабочего класса и ведущей при его посредстве весь пролетариат к победе. Если. мы хотим проанализировать корни этого отрицания партии, то они следующие: первой и самой основной причиной является влияние буржуазной идеологии. Здесь воспринято то, что в течение ряда лет пропагандировала нам буржуазия, т. е. что рабочий может быть «беспартийным», политическая партия вообще не необходима, и что вполне достаточно профессиональных союзов. Это — уступка буржуазной идеологии и ничего больше.

Вторая причина состоит в том, что за время империалистской войны целый ряд старых социалдемократических партий на наших глазах превратился в партии, предающие дело рабочего класса. Мы говорим нашим товарищам из рядов синдикалистов, из союза Индустриальных рабочих *мира* и из *Вор Stewards*, что лозунгом эпохи является вовсе не отрицание партии. Нет, задача эпохи, в которую мы живем, когда борьба становится все горячее и упорнее, заключается в том, что мы должны сказать; старые партии потерпели крах, долой старые партии, - да здравствует новая, коммунистическая партия, которая должна быть теперь создана в новых условиях. Произойдет то же самое, что и с парламентаризмом. Благодаря предательству целой группы социалдемократических парламентариев весьма значительные круги рабочего класса превратились в принципиальных противников парламентаризма. Но теперь становится уже очевидным, что новая эпоха должна выдвинуть и новых людей, даже в тех же буржуазных парламентах. Эти товарищи будут выступать как настоящие борцы и докажут рабочему классу’ своею деятельностью, что и в буржуазном парламенте могут быть подлинные коммунисты, что и там можно оказать пролетариату ценные услуги, как это делал Карл Либкнехт. Мы должны вести пропаганду не только словом, но и действием.

Целый ряд партий доказывает своей деятельностью возможность создания новой, действительно пролетарской коммунистической партии. В наших тезисах мы сказали синдикалистам, что пропаганда революционных.синдикалистов и сторонников союза Индустриальных рабочих мира, отрицающая необходимость существования самостоятельной рабочей партии, объективно была выгодна только буржуазии и контрреволюционным «социалдемократам». Поскольку синдикалисты и индустриалисты ведут агитацию против коммунистической партии, которую они хотят заменить профессиональными союзами или какими-то бесформенными «всеобщими» рабочими объединениями, они сближаются с откровенными оппортунистами. Так, русские меньшевики после поражения революции 1905 г. в течение нескольких лет проповедывали идею так называемого рабочего съезда, который должен был заменить революционную партию рабочего класса. А «лейбористы» всякого рода в Англии ив Америке, проводя на деле заведомо буржуазную политику, проповедуют рабочим создание бесформенных рабочих союзов вместо политической партии. Революционные синдикалисты и индустриалисты хотят бороться против диктатуры буржуазии, но не знают, как это сделать. Они не замечают, что рабочий класс без самостоятельной политической партии, это — туловище без головы.

Революционный синдикализм и индустриализм означают шаг вперед лишь по сравнению со старой, затхлой, контрреволюционной идеологией II Интернационала, но по сравнению с революционным марксизмом, г. е. с коммунизмом, синдикализм и индустриализм представляют собой шаг назад. Заявление «левых» коммунистов Германии, сделанное ими в программной декларации их апрельского учредительного съезда о том, что они создают партию, — но «не партию в обычном смысле этого слова», — и есть идейная капитуляция перед теми взглядами синдикализма и индустриализма, которые являются реакционными.

Я беседовал с добрыми своими друзьями, революционными синдикалистами, которые говорят: «Мы выполним все, что вы нам предлагаете, создадим советское правительство и поведем рабочий класс против буржуазии; но все это проделают синдикалисты и наши профессиональные союзы; к чему же в таком случае партия?». Я спрашиваю этих друзей: если вы действительно стоите за создание советского правительства, вы должны иметь прежде всего программу, которую будет проводить это правительство. Вы должны иметь программу по аграрному вопросу, программу внешней и внутренней политики, вы должны выяснить нам свое отношение к крестьянам-середнякам, сказать, как вы будете строить армию, как вы будете строить школу и т. д. И как только вы начнете формулировать и точно устанавливать свое отношение к этим вопросам, с этого момента вы начнете уже превращаться в партию. То же самое мы говорим и нашим беспартийным рабочим в России.

У нас еще существуют многие тысячи беспартийных рабочих, которые, однако, поддерживают нас и идут вместе с нами. Мы устраиваем конференции таких беспартийных рабочих, мы обсуждаем с ними все сложные вопросы, мы говорим им: нам надо решить продовольственный вопрос, *вопрос* о войне с Польшей; нам надо получить ответ по аграрному и школьному вопросам; хотите вы решать совместно с нами эти вопросы? *Если* да, то давайте обсуждать их. И если мы придем к соглашению по всем этим вопросам, то это и будет большая часть программы коммунистической партии. *Если* мы желаем объединить лучшие элементы, нам надо иметь определенную организацию. Эта организация и есть коммунистическая партия.

То же самое мы должны сказать и тем товарищам, которых вчера мы приняли в нашу среду с решающим голосом, тем, которые идут и должны притти к коммунизму. Мы должны сказать им, что путь к победе тем короче и тем легче, чем сильнее наша классовая партия. Эта партия должна теперь, когда нам предстоит борьба, не в разгаре сражения, а именно уже сейчас. день за днем, вырабатывать программу и собирать вокруг себя наилучшие, наиболее сознательные элементы рабочего класса, чтобы в решающий момент вобрать их в свои ряды. В каждом предприятии лучшие люди должны быть членами нашей партии. Правда, вначале они будут составлять лишь меньшинство, но, обладая ясной программой, будучи наиболее сознательными, пользуясь доверием рабочих, они станут в нужный момент вождями массового движения. Нам предстоит величайшая борьба, действительного масштаба которой до сих пор никто не представлял себе конкретно. Только теперь мы начинаем понимать, как велика будет борьба, которую нам предстоит выдержать.

Не бесформенные' рабочие союзы, живущие лишь повседневными интересами, будут указывать рабочему классу правильный путь, а партия, объединившая лучшие силы пролетариата, создававшаяся на протяжении ряда лети составившая сплоченное ядро. Речь идет о необходимости организовать авангард рабочего класса, который действительно мог бы повести за собой массы в борьбе.

Логически ясно, что те товарищи, которые возражают против партии, берут часто совершенно бессознательно за исходную точку не переживаемую нами эпоху ожесточенной борьбы, а прежнюю, мирную эпоху, время, когда почти вся работа партии заключалась в пропаганде (причем зачастую в плохой пропаганде). Они не понимают того, что хотя пропаганда и теперь должна составлять, разумеется, значительную часть нашей партийной работы, но она уже не является нашей единственной задачей: что теперь надо действовать, что гражданская война наступила, что нам нужно изо дня в день, из часа в час революционное действие, и нам нечего делать с организациями, которые сами не знают сегодня, какую позицию они займут завтра в наиболее жгучих вопросах пролетарской политики.

Нам нужна партия. Но какая? И тут мы должны вполне определенно сказать правым элементам все то, что нужно им сказать. Мы не нуждаемся в таких партиях, как партии II Интернационала, или в таких, какими являются еще теперь некоторые центристские партии. Подобные партии объективно играют реакционную роль. Так, например, германская социалдемократия играла и играет до сих пор не революционную, а прямо контрреволюционную роль в настоящем смысле этого слова. Доказывать это положение — излишне: Ясно, что борьба рабочего класса в Германии так тяжела теперь именно потому, что там существует такая сильная, хорошо организованная, но буржуазная социалдемократическая партия. Нам не нужны такие партии, которые хотят следовать и в дальнейшем худшим. традициям II Интернационала. Нам не нужны партии, которые руководствуются несложным принципом — заполучить возможно большее количество членов. Нам не нужны партии, ставшие мелкобуржуазными и сорганизовавшие лишь рабочую аристократию, в которых весьма часто рабочая бюрократия превращается в касту, преследующую лишь свои собственные интересы. Нам не нужны партии, которые, например, при выборах выставляют кандидатов, только накануне вошедших в партию. Нам не нужно таких парламентских фракций, где у нас вместо рабочих будет 46 профессоров, 45 или еще больше адвокатов, и о которых нам придется сказать: 45 адвокатов — ты погибла, пролетарская революция! (Аплодисменты.) Нам не нужны такие парламентские фракции, как в Италии и Германии, где имеются люди, которые, — мы доподлинно это знаем, — в самый критический момент либо встанут на сторону буржуазии, либо будут сидеть между двух стульев и саботировать нашу борьбу.

Мы должны внимательно, сквозь лупу, следить за социальным составом нашей партии, мы должны следить за тем, чтобы К

нам не вошли антипролетарские элементы. Мы должны стремиться к тому, чтобы наши партии были подлинно пролетарскими. Вполне понятно, что в данный момент многие рабочие, — и не худшая часть их, — такие рабочие, которые серьезно относятся к борьбе с буржуазией, сбиваются с толку при виде таких партий, как германская, или таких парламентских фракций, как итальянская. В Италии напряжение достигло почти наивысшего предела: весь рабочий класс — за коммунизм, за революционную политику, и тем не менее в парламенте от имени партии имеет возможность выступать Турати, проводивший на протяжении десятилетий буржуазную политику и продолжающий ее проводить и по сию пору. Понятно, что при таких условиях возникают течения, отрицающие партию как таковую. То же самое в Германии, где от парламентской фракции независимцев выступают такие люди, как Генке, и говорят зачастую по основным вопросам то же, что и Шейдеман, только несколько иными словами. В таком случае становится понятным, что и там далеко не плохие рабочие говорят: лучше никакой партии, чем такая партия. Но, конечно, вывод их неправилен, если они говорят: лучше никакой партии, чем такая. Нет, мы говорим: если та или другая партия плоха, мы должны организовать во что бы то ни стало настояшую хорошую партию; вначале мы должны организоваться как меньшинство и работать шаг за шагом над тем, чтобы привлечь в наши ряды лучшие элементы рабочего класса.

Поэтому, когда нам задают вопрос, какая партия нам нужна, — мы говорим: имеется целый ряд партий, которые изъявляют даже желание войти в [III Интернационал и о которых мы все же должны сказать: вот пример того, какой не должна быть коммунистическая партия. Вот тут-то и необходимо немедленно забить тревогу, убедить лучшую часть рабочего класса и во что бы то ни стало очистить эту партию, не останавливаясь в случае необходимости перед расколом, и образовать во что бы то ни стало подлинно коммунистическую партию.

Я хочу еще кое-что добавить по вопросу о том, какая партия нам нужна. Здесь необходимо коснуться хотя бы в общих чертах также и организационного вопроса.

Какая партия нужна нам с точки зрения организационной? Мы должны в каждом отдельном случае приспособляться к существующим условиям. В рабочем движении имеются явления, общие всем странам, но бывают и случаи, когда приходится приспособляться к соответствующим национальным условиям. Я не буду распространяться об этих конкретных случаях, и добавлю еще лишь одно. Имеется течение, высказывающееся против принципа строгой централизации партии, есть круги, вообще отрицающие партию; и есть круги, согласные с необходимостью ее существования, но не признающие необходимости централизации ее и железной дисциплины. И это утверждение мы слышим не только со стороны интеллигенции, ревизионистов, но и от части членов союза Индустриальных рабочих мира и Эпор Stewards. Рассмотрим общий вопрос о том, действительно ли нужна нам централизованная партия, или нет.

Часто говорят об опыте русской революции. Но самое существенное в этом опыте именно то, что без централизованной, милитаризованной, скованной железной дисциплиной партии, которую мы создавали на протяжении 20 лет, мы безусловно _- были бы уже 20 раз разбиты. Вот, в чем заключается опыт русской революции, и эту истину подтвердит вам всякий рабочий, всякий член нашей партии. Вот то, чему мы научились.

Нельзя к этому вопросу относиться легко, надо подумать о том, что в действительности означает гражданская война. Очень легко сказать: начнем гражданскую войну. Но довольно трудно пережить гражданскую войну в продолжение одного, двух, трех лет, когда приходится посылать много десятков тысяч товарищей,. членов партии, на фронт, где они гибнут массами, когда приходится требовать от членов партии величайших жертв, когда надо принимать огромной важности решения в течение 24 часов или даже 24 минут, когда надо обладать абсолютным доверием рабочих, чтобы вообще чего-либо достигнуть. То обстоятельство, что мы идем сейчас навстречу титанической борьбе, что воистину ныне пробил час, когда мы подняли меч против буржуазии, это положение вещей вынуждает нас заявить не только по отношению к отдельным национальным партиям, но и по отношению к Интернационалу: нам нужна централизованная организация с железной дисциплиной на военный лад. Только тогда мы добьемся того, что нам действительно нужно. В этом отношении нам следовало бы поучиться у наших врагов. Мы должны понять, что при таких тяжелых условиях нам удастся победить только тогда, когда мы действительно будем хорошо и стройно организованы. Этого мы’ коснемся еще подробнее, когда нам придется вырабатывать устав Коммунистического Интернационала и обсуждать этот вопрос в международном масштабе.

Иногда слышишь со стороны некоторых товарищей: «Да, теперь, пока мы живем при буржуазном строе, пока мы еще не захватили власть в свои руки, может быть, нам действительно и нужна еще партия; но, когда мы одержим победу, тогда партия совершенно не нужна нам больше». Я беседовал по этому поводу с хорошими немецкими рабочими-коммунистами, слышал от них эти рассуждения и позволю себе сослаться и в данном) случае на опыт русской партии. Именно после того, как мы захватили власть, именно после того, как мы образовали правительство, роль партии не только не упала, но возрастала и увеличивалась со дня на день. Никогда еще значение партии у нас в России не было так велико, как теперь, после нашей победы. При решении всех крупных вопросов необходим действительный контроль партии.

Такие люди, как Каутский, говорят нам: у вас в России не диктатура рабочего класса, а диктатура партии. Думают упрекнуть нас этим. Ничего подобного. У нас существует диктатура рабочего класса, и именно поэтому и диктатура коммунистической партии. (Аплодисменты.) Диктатура коммунистической партии есть лишь функция, лишь признак и выражение диктатуры рабочего класса. Что представляет из себя наша партия? Ее не следует смешивать с партиями, состоящими из адвокатов. У нас входят в нее 600 — 700 тысяч лучших рабочих, передовой отряд пролетариата. И вполне естественно, что делами рабочего класса ведают лучшие его представители. Таким образом и устанавливается одновременно диктатура пролетариата и коммунистической партии. Партии принадлежит право контроля над различными организациями, право их очищения; так оно и должно быть во время пролетарской революции. После победы роль партии не уменьшается, а, наоборот, возрастает.

Идея советской власти завоевала теперь умы рабочих почти всего мира. Рабочий класс отчасти сознательно, отчасти бессознательно убежден в том, что человечество идет навстречу установлению советской системы. Это верно. Но отсюда часто делают вывод, что при советах нам не нужна партия, что советы должны заменить ее собой, что партия должна раствориться в них, должна «приспособиться» к идее советов. Здесь опять-таки мы должны сослаться на опыт первой победоносной пролетарской революции. Нам, русским, в 1917 г. удалось так быстро завоевать советы, которые в продолжение восьми месяцев были против рабочей политики, именно потому, что мы имели сплоченную, полную решимости, действенную партию. И в советах влияние коммунизма сейчас так сильно именно потому, что наша партия сильна. Существование советов не только не исключает необходимости существования партии, а, наоборот, необходимой предпосылкой их является партия, — это их руководящая сила, это голова, мозг советов, важнейшая составная часть их. Мы заявляем совершенно определенно товарищам: не только когда мы лишь говорим о советах, но и тогда, когда они у нас уже имеются, нам нужна сильная коммунистическая партия, которая будет расти со дня на день. Нам часто возражают. что в советах организован почти весь рабочий класс, а в партии лишь меньшинство его, и что так будет всегда и в дальнейшем. Так не будет всегда, и теперь это уже не так. В эпоху III Интернационала говорилось, что социалдемократическая партия никогда не сможет организовать в своих рядах большинство рабочего класса. Тогда это было верно. [1ока власть принадлежит буржуазии, пока последняя владеет прессой, школой, парламентом и искусством, до тех пор значительная часть рабочего класса развращается, толкается в лагерь буржуазии, благодаря пропаганде буржуазии и ее агентов. Понятно, что буржуазная пресса лишает партию части рабочего класса. Но после того, как будет осуществлена свобода печати для рабочего класса, после того, как мы овладеем школой и прессой, наступит время — и оно не так далеко, — когда постепенно, день за днем, на нашу сторону будут переходить большие группы рабочего класса, и, наконец, наступит момент, когда мы сорганизуем непосредственно в рядах нашей партии большинство рабочего класса. Перспектива теперь уже совсем иная. Следовательно, нам нужна партия и после образования советов.

Прежнее так называемое классическое тройное подразделение рабочих организаций — на партию, профессиональные союзы и кооперативы — неправильно для данного времени. Теперь оно заменено другим: партия, советы и профессиональные союзы. Может быть, и в этом направлении произойдут изменения, возникнут новые формы, может быть, та или иная революция внесет или создаст нечто новое; Так оно, вероятно, и будет. Но поскольку мы можем сейчас предвидеть, руководствуясь примером русской революции, тройное подразделение сейчас таково: коммунистическая партия, советы, профессиональные союзы. Пропаганду коммунизма мы должны вести всюду: в парламентах, профессиональных союзах, партийных организациях. Но руководящей силой, душой всего движения все же остается партия.

Таким образом, ни советское правительство, ни революционизированные профессиональные союзы не исключают необходимости существования партии. Нам могут возразить, что партия нужна, пока существуют желтые профессиональные союзы, но если у нас будут хорошие революционные союзы, партия будет не нужна. На это я отвечаю: нет. Даже при наличии революционных профессиональных союзов, даже когда последние целиком и последовательно коммунистичны, как у нас, партия тем не менее необходима.

Мы видели графическую схему будущего, как его представляет себе союз Индустриальных рабочих мира. Они представляют себе это будущее в следующем виде: в центре — центральный совет профессиональных союзов, и целый ряд отдельных профессиональных союзов — на периферии. Хорошо. Но, спрашивается, при помощи каких же средств они завоюют власть? Как создадут они Красную армию? Ибо ясно, что не может быть пролетарской революции без Красной армии. Так неужели же они будут строить Красную армию по профессиональному принципу — армию металлистов, параллельную армию текстильщиков и т. д. и образуют главный совет Красных армий этих профессиональных союзов на тех же началах? Эго невозможно. При подобном построении не можем мы также разрешить и продовольственного вопроса. Нам нужна государственная организация, а руководить ею может только партия, потому что государственно-политической организацией является та, которая охватывает лучшие элементы рабочего класса всей страны. Теперь у нас в России профессиональные союзы идут рука об руку с нами. Но не всегда это так было. До Октябрьской революции профессиональные союзы были в руках меньшевиков, и в начале июльских дней большинство принадлежало меньшевикам. Но мы образовали там коммунистические ячейки, фракции, и теперь сильное большинство на нашей стороне. И, тем не менее, роль партии не уменьшилась, а возросла, так как профессиональные союзы, поскольку они коммунистичны, подчинились руководству партии. Да иначе и быть не могло. Уже Маркс отстаивал эту точку зрения, указывая на ложность мнения, будто партия *ведает* только политической стороной движения, а профессиональные союзы — экономической. Это не так. Согласно марксистскому воззрению, коммунистическая партия есть организация, соприкасающаяся со всеми без исключения сторонами рабочего движения. Ее принципы должны служить руководством и для советов, и для профессиональных союзов, и для школы, и для кооперации, для всех организаций, которые объединяют рабочий класс. Это и есть подлинный марксизм.

Коммунистическая партия — не только политический орган, она обсуждает не только политические вопросы, она не является только аппаратом, нужным при выборах, или парламентским аппаратом, как того желали бы оппортунисты. Нет, это — организация, к которой примыкает все лучшее, что есть в рабочем движении, которая руководит всеми общественными органами и всей борьбой рабочего класса во всем ее объеме и во всех ее проявлениях. И поэтому мы говорим всем тем, которые полагают, что бесформенные рабочие союзы могут заменить партию: вы ке правы. И в этом случае нам нужна коммунистическая, марксистская партия, руководящая профессиональными союзами, вливающая в них новые силы, указывающая им путь, являющаяся для них путеводной звездой.

Поэтому мы считаем, что коммунистический конгресс должен коротко и ясно заявить: теперь, когда мы стоим перед пролетарской революцией, каждый рабочий должен ясно сознавать, что, как перед захватом власти, так и во время вооруженного восстания и после него, когда мы захватили власть, мы одинаково нуждаемся в коммунистической партии, рабочей по своему составу, не дающей пристанища мелкобуржуазным элементам. Правда, она может входить с последними во временные политические соглашения, но не в пределах партии, ибо партия как таковая не может вбирать в себя мелкобуржуазные элементы или объединяться с ними. Она должна в контрреволюционных парламентах проводить идею революционного парламентаризма в духе Карла Либкнехта. Она должна посылать туда простых революционных рабочих, а не ловких адвокатов, способных защищать только дело буржуазии. Нам нужна партия, которая могла бы указывать советам в каждую минуту и в самой тяжелой и сложной ситуации правильный революционный путь.

Товарищи, представьте себе на мгновение, что в 1871 г. во время Парижской коммуны мы имели бы коммунистическую партию. Конечно, нам понятно, почему ее тогда не было: в то время отсутствовали необходимые для этого важные условия и предпосылки. Однако, если бы тогда имелась хотя бы маленькая, но определенно коммунистическая партия, конечно, наши французские предшественники избежали бы многих ошибок, хотя это, быть может, и не обеспечило бы победы французскому рабочему классу. Этим мы, конечно, отнюдь не желаем умалять героизма подвига коммунаров, но мы хотим предупредить пролетариат от повторения их ошибок.

Во многих странах создалось сейчас такое положение, что там не сегодня-завтра может вспыхнуть восстание крупнейшего масштаба. И вот, при отсутствии хотя бы маленькой, но сплоченной и сознательной коммунистической партии в каждой из этих стран, мы понесем большие бесполезные жертвы. Необходимо исправить упущенное, нагнать потерянное время. В странах, где у нас нет налицо сильной коммунистической партии, как, например, в Англии и Америке, где товарищи сопротивляются ее организации, они горько пожалеют со временем об этой своей ошибке. Когда начнется борьба, они убедятся на деле, как легкомысленно было не выковать во-время оружия, не зажечь путеводной звезды, которая в нужный час могла бы указывать дорогу рабочему классу.

Товарищи, я думаю, что могу на этом закончить, подчеркнув еще раз в заключение, что если мы хотим использовать опыт русской революции, мы должны в первую очередь раньше других идей усвоить эту основную: нам необходима коммунистическая партия, партия централизованная, с железной дисциплиной. Без нее мы не можем обойтись в переживаемую нами эпоху жесточайшей гражданской войны. Нам необходимо иметь железную, вылитую из одного куска партию. Вы должны позаимствовать от русских рабочих то, что действительно заслуживает подражания. Конечно, и в нашем движении есть слабые стороны. Мы сознаем их и совсем не намерены выступать в роли учителей. Но скажу одно. Свыше 20 лет день за днем ковали мы это оружие — свою большевистскую партию, ставшую потом коммунистической. Это хороший пример. В тюрьме, в Сибири, в ссылке и на чужбине нашей путеводной звездой была всегда партия. Лучшее, что мы привили русским рабочим — это любовь к партии. Партия для русского передового рабочего — это святыня, самое высокое, она ему дороже жизни, милее и ближе всего остального, его маяк и путеводная звезда. И в этом отношении рабочему классу всего мира следовало бы подражать русскому рабочему. (Бурные, продолжительные аплодисменты.

**Рамзай** (Англия, ЭБор *Stewards: *). К сожалению, Коммунистический Интернационал, несмотря на все документы и доклады, находящиеся в его распоряжении, все же, повидимому, недостаточно осведомлен о том, что в сущности представляет собой движение, известное под названием Shop Stewards. Я должен напомнить вам, как раздроблены были рабочие организации в момент, когда возникло это движение, сколько усилий пришлось затратить Shop Stewards, чтобы положить начало коммунистическому движению. ЭВор Stewards и теперь делают все возможное, чтобы способствовать росту коммунистического движения. Вся наша пропагандистская работа ведется в этом направлении, и мы предлагаем всем своим членам и организациям, принадлежащим к коммунистическому крылу, действовать в этом духе. *Мак- Лейн* (Британская социалистическая партия). В пункте 6 этих тезисов, в заключительной части имеется директива коммунистическим партиям поддерживать самую тесную, по возможности, связь с общим движением рабочего класса. Но. поскольку этот пункт недостаточно ясен, я считал бы необходимым внести к нему поправку. представляющую особый интерес для английского движения. Мы хотим, чтобы Коммунистический Интернационал установил без всяких оговорок определенную линию поведения, которую мы должны проводить в наших особых условиях.

В Англии существует большая не коммунистическая Рабочая партия, к которой, однако примыкает одна коммунистическая партия. Я говорю об английской Рабочей партии, которая представляет собою массовую партию английского рабочего движения. Она не является партией в обычном смысле т. е. члены ее входят в ее ряды не индивидуально, как лица, обязавшиеся полностью поддерживать партию, но коллективно, большими массами, поскольку в партию входят их тред-юнионы. В социалистическом движении Англии долго обсуждался вопрос, должны

' Фабрично-заводские старосты, Ред; ли коммунисты входить в эту партию или нет. Британская социалистическая партия разрешила этот вопрос в положительном смысле, но некоторые другие группы ответили отрицательно. Рабочая партия — не социалистическая партия, но она представляет основную часть организованного рабочего класса на нынешней стадии его политического развития. Фактически это — политический отдел тред-юнионистского движения. Наши товарищи из движения ЭВор Stewards признают, что необходимо работать внутри тред-юнионистского движения в его экономическом выражении, но отрицают пользу работы внутри тред-юнионистского политического движения. Мы же утверждаем, напротив, что можно использовать общенациональный и местный аппарат Рабочей партии, воспользоваться ее конференциями и митингами для целей коммунистической пропаганды и таким образом вести рабочих к коммунизму.

Мы остаемся в Рабочей партии не потому, что хотим укрепить ее, но потому, что в ней находятся массы, и тут можно найти доступ к ним. Мы можем разоблачать и разоблачаем ее вождей в «Са», в наших выступлениях и всюду, где только нам представляется возможность. Но если мы не примкнем к этой партии, то потеряем богатейшее поле для коммунистической деятельности. Хотя Рабочая партия и не является социалистической партией, но она обладает большим аппаратом, обладает прессой, имеет своих представителей в парламенте и в муниципалитетах, и было бы актом самоубийства отказаться от возможности вести пропаганду в тред-юнионах и повсюду, используя этот большой аппарат. Га группа, представителем которой я являюсь, не желает этого самоубийства и хотела бы получить соответствующие указания от Коммунистического Интернационала. Кроме того, я подчеркиваю, что Британская социалистическая партия и другие партии за последнее время тем более укрепились в занятой ими позиции, что не социалистическая и не революционная Рабочая партия все же постепенно левеет. И тот факт, что под давлением масс правые вожди и прежние организации постепенно исчезают, на мой взгляд, также является основанием для того, чтобы оставаться в рядах этой организации.

Я хотел бы выразить величайшее свое удовлетворение по поводу заявления т. Рамзая. Он заявил, что стоит за коммунистическое единство в Англии. Очень рад это слышать. В прошлом движение ЭВор Stewards было антипарламентским, и даже антиполитическим во всей своей *работе* и пропаганде. Это затрудняло положение коммунистов. И я заявляю, что если его декларация означает, что он и его друзья войдут в коммунистическую партию и будут лойяльными членами ее, борющимися за свержение капитализма, — если это так, то никто нз обрадуется этому больше, чем мы, члены Британской социалистической партии.

Поправка, которую я хочу внести, подписана обоими делегатами Британской социалистической партии и заключается в следующем:

«В тех странах, где не коммунистическая политическая партия рабочего класса является господствующим фактором в политике рабочего класса, коммунистическая партия может вступить в эту партию с целью организации и оформления растущей внутри коммунистической оппозиции и направления политических целей организованного рабочего класса в коммунистическое русло. Но это должно быть сделано лишь при условии, если коммунистическая партия сохранит за собою свободу в области ведения коммунистической пропаганды и организации»

**Пестанья** (Испанская конфедерация труда). Профессиональное движение как таковое гораздо важнее, чем это могло бы казаться, причем важны оба его течения: как правое, так и левое. Нельзя судить о профессиональных союзах, исходя лишь из того, в какой мере они близки или далеки от коммунизма, и в этом отношении Россия является лучшим примером. Дело заключается прежде всего в том настроении, которое господствует в профессиональных союзах; и это-то настроение должно быть революционным.

Тов. Зиновьев утверждает, что если некоторые слои рабочих отрицают необходимость политической рабочей партии, то это исключительно благодаря влиянию буржуазии.

Это чересчур упрощенное объяснение: в самом деле, можно ли согласиться с тем, что такое революционное движение, как синдикалистское, не имеет никаких других источников, кроме реакционной пропаганды? Конечно, нет. Неправильно также, будто руководители синдикатов заявляют, что они не желают заниматься политикой. Они вовсе не воздерживаются от всякой политической работы. Были даже моменты, когда буржуазия в Испании советовала рабочим как раз заниматься политикой, так как это-де соответствует интересам рабочих. Мое положение затрудняется тем, что я не принадлежу ни к какой политической партии, и поэтому к моей политике могут отнестись с предубеждением. Я никогда не говорил, что синдикаты должны преследовать узко-профессиональные цели. Все зависит от того, каким духом они пропитаны. Я не согласен с тем, что создание Красной армии, которой располагает Российская коммунистическая партия, является ее заслугой. Это не так. Я могу сослаться на пример Французской революции в доказательство того, что всегда имеется армия и такая политическая партия, которые способствуют захвату власти. Главное заключается в том, чтобы профессиональные союзы существовали, как революционные и боевые организации, и чтобы эти профессиональные союзы были способны ускорить-начало борьбы и революции.

**Таннер** (Англия, Shop Stewards). Центр тяжести аргументации т. Зиновьева лежал в доказательстве абсолютной необходимости строжайше-дисциплинированной и централизованной коммунистической партии, и в том, что диктатура пролетариата является синонимом диктатуры коммунистической партии. Но он недостаточно ясно доказал правильность этого положения. То, что произошло и происходит теперь в России, не должно все ' же выставляться как образец для всех других стран. Мы убеждены, что в Англии положение сложится совсем по-иному. В Англии ситуация совсем иная, чем в предреволюционной России. Для нас, для движения ЭВор Stewards, диктатура пролетариата означает нечто совершенно иное, не то, что понимает под этим т. Зиновьев. В нашем понимании диктатура пролетариата должна осуществляться меньшинством, революционным меньшинством английского пролетариата в лице движения комитетов Shop Stewards. Члены политических партий могут не соглашаться с. этим, но они должны понять, что в Англии имеется гораздо больше классово-сознательных пролетариев, чем это было в России, — пролетариев, готовых и способных осуществлять диктатуру. Диктатура пролетариата имеет вполне реальное и определенное значение для нас, английских революционных рабочих.

Мак-Лейн бросил нам упрек, что движение ЭБор Stewards настроено антиполитически, и утверждал. что мы воздерживаемся от всякой политической деятельности. Это неверно. Многие из нас отрицают парламентаризм, но это не значит, что мы высказываемся против политического действия в подлинном смысле ' этого слова. Мак-Лейн далее выразил свою радость по поводу ' заявления т. Рамзая, что представители движения Эвор Stewards: вновь хотят работать с его партией. Многие активные деятели движения ЭВор Stewards состояли членами политических, социалистических партий. но оставили их, считая, что они идут по неверному пути. Мы никогда не теряли веры и не переставали пропагандировать принципы коммунизма. Не может быть и речи Мо том, чтобы мы вернулись в качестве раскаявшихся грешников. Мы никогда не отказывались от наших идей, но нашей работой среди промышленных рабочих мы сделали гораздо больше для осуществления этих идей на практике, чем большинство политических партий. Неужели Мак-Лейн хотел сказать, что Британская социалистическая партия — единственная революционная партия в Англии, или же единственная сила, добивающаяся революции в этой стране? Ряд представителей движения ЭКор Stewards не считает особенно необходимым образование партии, потому что они убедились на опыте своего пребывания в других партиях, что это только потеря времени — участвовать в деятельности этих партий, особенно Британской социалистической партии. Но, хотя эти лица и не входят в политическую партию, отсюда вовсе не следует, что они менее революционны, — наоборот, они даже более революционно настроены. Они ставят перед собой практические проблемы и разрешают их с революционной точки зрения. Они учитывают трудности, которые предстоит им преодолеть, и готовятся к этому. Тут выступали с критикой против индустриалистов. Но не доказали ли они, что их тактика и методы были правильными? Разве социалистические политические партии ничему не научились от индустриалистов? Ведь, лишь совсем недавно в Англии некоторые политические партии только после колебаний признали необходимость прямого действия, всеобщей стачки и т. д. Между тем, движение ЭВор Stewards всегда пропагандировало «прямое действие», и рабочие начинают уже понимать его значение и усваивать его методы. Теперь вновь прилагаются усилия, чтобы склонить рабочих в пользу парламентаризма, хотя все согласны, что с этим необходимо покончить как можно скорее. Английские рабочие теряют веру в парламентское действие. Большие усилия придется приложить, чтобы возродить эту веру, — и все это лишь для того, чтобы позднее снова разрушить ее. Вы не добьетесь ничего, кроме сопротивления со стороны классово-сознательных рабочих в вопросе о вхождении в Рабочую партию.' Рабочие скажут, что коммунисты пытаются увлечь их на ложный путь. Помните, что рабочие, объединяемые движением ЗБор Stewards, будут ударными отрядами революции. Мы были первыми, выступившими за прямое действие, и не только для достижения экономических целей, но и для политических целей, для целей общего характера.

Тов. Зиновьев сказал, что только при помощи политической партии можно активно проявлять себя в различных областях социальной и культурной жизни. Все зависит от того, чть он понимает под словом «партия». У нас в Англии имеются организации под названием социальных комитетов или сов-тов, которые занимаются вопросами социального характера. Русские товарищи в своих суждениях не должны основываться только на опыте России. Они годами были оторваны от всякого контакта с массами других стран. 'Только побывав в Англии и других странах Западной Европы и изучив условия и новые взгляды рабочих и сопоставив их с положением в России, только тогда т. Зиновьев сможет вынести верное суждение о политике и се отношении к революции,

И я спрашиваю русских и других товарищей: разве вам нечему больше учиться из опыта борьбы и революционного движения других стран? Разве вы пришли сюда не учиться, а только поучать? Революцию в Англии будем делать мы; наши русские товарищи сделать ее не могут; они могут помочь нам, но действовать придется нам,`и мы учимся и готовимся к этому.

В заключение я хочу подчеркнуть, что II Интернационал погиб, главным образом, из-за своей бесхарактерности, расплывчатости и неопределенности своих целей. Необходимо, чтобы III Интернационал не впал в противоположную крайность и не стал слишком догматичным.

Надо позаботиться о том, чтобы каждой данной. организации была предоставлена достаточная свобода действий в пределах своей страны, чтобы она могла действовать соответственно со специфическими условиями и приспособляться к ним. Третий Интернационал должен базироваться на такой платформе, которая дает отдельным партиям возможность столковаться по важнейшим принципиальным вопросам и методам. Все остальное надо предоставить на усмотрение каждой отдельной партии.

**Ракоши** (Венгрия). Советская Венгрия была во всех отношениях более развитой страной по сравнению с Советской Россией. Венгерские рабочие были более культурны, страна была более централизована, обладала более густой железнодорожной сетью, шоссейные дороги были в лучшем состоянии, сельское хозяйство находилось на более высокой ступени развития.

Таким образом, во всех отношениях мы стояли ближе к за-. падным странам, чем Советская Россия. И, тем не менее, наш опыт целиком подтверждает правильность русского взгляда на коммунистическую партию. До тех пор, пока наша коммунистическая партия, следуя русскому примеру, была строго централизована, строго дисциплинирована, в члены партии допускались товарищи только после известного испытания, и в партии существовал строгий режим, Венгерская коммунистическая партия была так же, как и Российская коммунистическая партия, истинным авангардом пролетариата. С того же момента, как наша партия объединилась с социалдемократами, и благодаря этому в ее ряды влились отсталые части пролетариата и большое количество мелкой буржуазии, которая раньше наполняла социалдемократическую партию, наша партия перестала выражать волю лучшей части пролетариата.

Кроме того, при установлении диктатуры возник громадный спрос на сознательных, могущих самостоятельно действовать рабочих. Мы были вынуждены выделить из рядов объединенной партии все пригодные элементы и поетавить их на различные советские посты. В результате партия оказалась обессиленной и ни к чему не пригодной, Таким образом, мы были вынуждены и в политических вопросах, когда нам нужно было апеллировать ко всему пролетариату, обращаться к профессиональным союзам, в ряды которых входил почти весь пролетариат. В результате получилось подобие того положения, к которому стремятся товарищи из IWW или из Shop Stewards: профессиональный союз выполнял также и задачи партии. Выяснилось, что с установлением диктатуры сильно изменяются функции и задачи профессиональных союзов. Профессиональным союзам пришлось выполнять ряд новых задач, как, например, организация производства, установление трудовой дисциплины и т. д. Между тем, профессиональные союзы до того были заняты приемом потока новых членов, что они даже и эти задачи не могли выполнить удовлетворительно.

Трудности и потрясения должны неизбежно следовать в каждой стране после установления диктатуры пролетариата, отчасти потому, что профессиональные союзы не в состоянии свое-’ временно *справиться* с громадным числом неотложных вопросов, которые выдвигаются с первых же дней революции. И отсюда возникают известные затруднения. Вследствие слабости партии, мы в Венгрии были вынуждены, помимо названных выше задач, поручить профессиональным союзам и другие задачи, политические, как, например, создание Красной армии, реорганизацию школьного дела, распределение продовольственных продуктов и т. п. Однако выяснилось, что профессиональные союзы не в состоянии разрешить этих вопросов. Хотя они брали на себя эти задачи, тем не менее им не удалось ни в какой области добиться сколько-нибудь удовлетворительных результатов; и не только потому, что они большей частью были реакционны—были профессиональные союзы, которые были революционны еще до диктатуры, —но также и потому, что они были созданы не для разрешения политических вопросов. [По истечении нескольких месяцев мы были поставлены перед неизбежной необходимостью создать сильную новую коммунистическую партию. Таким образом, к тем тяжелым задачам, которые перед нами ставила диктатура, мы вынуждены были прибавить еще одну, которая в России была разрешена еще до захвата власти пролетариатом, так как в России уже до этого существовала коммунистическая партия.

Мы были вынуждены в самый короткий срок. создавать партию, которая во всех отношениях походила бы на русскую. Внутреннии развал и военные поражения свели на-нет это наше намерение. Но я должен еще раз повторить, что весь опыт Венгерской Советской республики во всех отношениях подтвердил правильность точки зрения русских товарищей. И там, где мы от нее уклонились, там мы совершили крупные ошибки и должны были поплатиться за это неисчислимыми жертвами, Впоследствии, когда мы приступили к реорганизации наших сил, мы пришли к заключению, что величайшим несчастием Венгерской Советской власти являлось то, что мы во время диктатуры не обладали более сильной и более дисциплинированной партией. Мы тогда приступили к созданию строго централизованной, обладающей железной дисциплиной партии. Я убежден, что наша новая партия при вторичном установлении диктатуры пролетариата в Венгрии будет проводить неуклонно все принципы Российской коммунистической партии и этим подтвердит и подкрепит опыт русских товарищей. _ *Вайнкоп* (Голландия). По регламенту я должен говорить на немецком языке. Однако я предпочел бы говорить на английском, так как я хочу коснуться темы, затронутой английскими товарищами.

Я полагаю, что конгресс лучше бы сделал, если бы не принял добавления т. Мак-Лейна. В тезисах т. Зиновьева этот вопрос не затронут, и я думаю, что английские товарищи должны были 'бы радоваться тому, что в своих тезисах т. Зиновьев не коснулся этого вопроса, так как благодаря этому они могли бы разрешить это свое дело в своей собственной стране. Но вот выходит т. Мак-Лейн и предлагает, чтобы конгресс Интернационала подтвердил, что необходимо войти в Рабочую партию; известно, что Британская социалистическая партия хочет остаться 'в ней. Я предлагаю, чтобы мы такого решения не выносили. Очень трудно — как об этом т. Ленин писал в своей брошюре «Детская болезнь «левизны» в коммунизме» — принять здесь ' решение. Я предлагаю поэтому предоставить английским товарищам решить вопрос самостоятельно также и на том основании, что в Англии стремятся объединить все коммунистические ' силы в единую коммунистическую партию. Тт. Рамзай и Таннер ' высказались по этому вопросу очень кстати. И вы знаете, что в вопросе о создании единой коммунистической партии вопрос о Рабочей партии будет служить серьезным препятствием.

Если международный конгресс вынесет заранее решение о том, что Британская социалистическая партия может оставаться в рядах Рабочей партии, то это означает, что либо в Англии не удастся создать единую коммунистическую партию, либо она будет создана без Британской социалистической партии. Как то, так и другое, с моей точки зрения, было бы плохо. Английская коммунистическая партия должна быть создана с помощью Британской социалистической партии, а об условиях пусть они сами договариваются в *Англии. Если* же мы здесь должны будем принять такое важное решениев этом чисто английском вопросе, то сперва нужно основательно обсудить этот вопрос; однако разобрать все стороны и всю историю особых условий английской Рабочей партии было бы здесь весьма трудно.

Я считаю нужным коснуться еще того, чтосказал здесь т. Та нер. Моя партия не разделяет точки зрения т. Таннера, но всетаки я должен сказать, что я внимательно прислушивался к его словам, так как в них чувствовалось действительное желание вступить в Коммунистический Интернационал. Тов. Таннер предостерегал от чрезмерного догматизма. И в эгом отношении он совершенно прав. Тов. Ленин в своей брошюре, о которой я уже упомянул, предостерегал нас от догматизма направо. Он писал, что чистый догматизм в действительности только фраза, а мы должны избегать фраз. Но если мы откажемся от догматизма направо, то нельзя быть догматичным и по отношению к товарищам слева. И т. Таннер совершенно правильно заметил, что не нужно забывать, что отношения в др гих странах совершенно иные, чем в России. Русские товарищи это хорошо знают. Ведь, часто говорили, что в конце концов русская революция, как она ни была трудна, все-таки была легче, чем будет революция в других странах. Созидание есть нечто. совершенно иное, чем революция. Нельзя доктринерски следовать примеру русских товарищей. Русская революция должна быгь уроком, но во всем следовать ей мы не можем. Нельзя просто приложить русский образец к западно-европейским или американским условиям. Тов. Таннер сказал, что не следует быть догматичным, а нужно быть гибким, уступчивым. Только таким путем мы придем к такому Интернационалу, который должен объединить и объединит все подлинно революционные группы.

**Леви** (Германия). Когда мы говорим о сущности партии, то мы должны исходить из противоположности между партией и классом, которые относятся друг к другу, как субъект к объекту, или же как ядро к скорлупе, которые вместе образуют плод. И если мы спросим себя, чем отличается партия от класса, то мы должны сказать, что партия по существу отличается тем, что имеет ясно осознанную цель, ясный разум, ясно очерченную программу. И в этом отношении я совершенно согласен с т. Зиновьевым, который в своих тезисах говорит: «Голько в том случае, если у пролетариата имеется в виде руководителя организованная и испытанная партия, со строго определенными целями и конкретно выработанной программой ближайших действий в области как внутренней, так и внешней политики, — завоевание политической власти не явится случайным эпизодом, а послужит отправной точкой длительного коммунистического строительства пролетариата»

Подобно тому, как ядро без скорлупы засыхает, так и партия чахнет и неизбежно превращается в с^кту, если она не сумеет найти путь к слиянию с живой революционной массой. И я полагаю, что поскольку мы, здесь собравшиеся, являемся коммунистами, мы все согласны с тем, что партия должна иметь ясную программу и должна быть решительна в своих действиях. Яа этот счет вести дискуссию нам нечего.

Главный вопрос для нас в том, как найти путь к общению с массой. На мой. взгляд мы должны использовать все пути, ведущие нас к *массам*; мы должны работать и в профессиональных союзах, и в советах, там, где образуются советские организации, и в парламентах, а также и в беспартийных организациях, постольку, поскольку они вырастают из самой гущи социальной жизни, из социального и экономического расслоения общества. Исходя из необходимости этого ограничения, я не могу согласиться с докладчиком, а именно с тем, что. он говоритв 6-м тезисе: «Коммунисты всецело поддерживают образование наряду с коммунистической партией самых широких беспартийных рабочих организаций. Коммунисты считают своей важнейшей задачей систематическую организационно-воспитательную работу внутри этих широких рабочих организаций. Но именно для того, чтобы эта работа была плодотворна, именно для того, чтобы этими широкими рабочими организациями не могли овладеть противники революционного пролетариата, передовые рабочие коммунисты должны всегда иметь свою самостоятельную, сплоченную коммунистическую партию...»

По моему мнению, в этом тезисе не содержится такого ограничения: необходимо указать известные пределы, дабы образование рабочих фракций и беспартийных рабочих организаций не. превратилось в спорт, и чтобы не изобретались искусственно новые организационные формы, не являющиеся продуктом социальной и экономической необходимости. При образовании новых организаций мы должны быть в высшей степени осторожны, и там, где такие организации существуют, мы должны избегать произвольного и безусловного их расширения. Говоря это, я имею в виду особенно Германию, где профессиональные союзы имеют почти 9 млн. членов, и где тем не менее находятся товарищи, которые заходят в своем стремлении к новым организациям так далеко, что хотят побудить нас, коммунистов, уйти _из профессиональных союзов, представляющих собой такое широкое поприще для нашей работы.

Я полагаю, что величайшая осторожность необходима не только при создании беспартийных организаций, но и партийных. Наша германская история, опыт Коммунистической партии Германии весьма поучительны в этом отношении. Конгресс должен использовать наш опыт при вынесении решения по вопросу, -выдвинутому английскими товарищами.

Я целиком придерживаюсь того мнения — и в данном вопросе мы, представители Западно-Европейского секретариата,

расходимся с Амстердамским бюро, — что Британская сб циалистическая партия безусловно должна оставаться в Рабочей партии, через которую она имеет связь с массами.

Особенно же осторожными необходимо быть при создании новых образований, которые называют себя «беспартийными». думаю, что и на этом конгрессе найдутся делегаты, которые ра-_ зойдутся с нами, коммунистами, по вопросу о том, насколько необходимо создавать беспартийные организации вместо партийных, имеющих ясные политические цели. Я предоставляю ответить на данный вопрос наиболее компетентным в нем, например испанским, товарищам, но должен сказать, что, исходя из известного опыта, не рассчитываю на успех. Мне кажется, что спор между коммунизмом, с одной стороны, и анархистскими взглядами испанских товарищей, с другой, вовсе не входит в зач дачи конгресса и решительно не в интересах того, что требует мир в данный момент от Коммунистического Интернационала: единой определенной линии. Мы отнюдь не подходим к разрешению этой задачи, когда, вместо того, чтобы намечать эту единую, ясную линию, мы занимаемся здесь обсуждением вопроса, изжитого уже десятки лет тому назад огромным большинством западно-европейских рабочих.

Наоборот, в задачи конгресса входит указать английским товарищам, что нельзя пренебрегать беспартийными организациями, нельзя выходить из состава Рабочей партии. Конгресс должен раз навсегда наметить единую определенную линию поведениядля всех подобных случаев.

**Мак-Лейн.** Я предлагаю ввиду позднего времени (10 часов вечера) отложить продолжение прений до следующего заседания.

**Серрати.** От имени президиума я предлагаю продолжить заседание и предложить комиссии рассмотреть пункт за пунктом тезисы т. Зиновьева.

Предложение Серрати ставится на голосование и принимается. *Серрати (Италия*). Итальянская делегация принимает целиком все тезисы т. Зиновьева потому, что они, давая анализ корпоративности, синдикализма, индустриализма, анархизма, релятивизма и подчеркивая мелкобуржуазный дух этих направлений, защищают дело пролетариата, централизацию и дисциплину во имя установления диктатуры пролетариата коммунистической партией. Но мы находим, что некоторые формулировки, содержащиеся в тезисах, недостаточно ясны, например, в вопросе о крестьянах-середняках. Нужно определить точное содержание этого термина, иначе нам грозит опасность впасть в поссибилизм. Ведь которых называют «середняками», представляют собой в действительности найболее отсталый элемент.

Что касается пункта 6, то мы согласны с мнением т. Леви. Коммунисты должны направить всю свою энергию на создание коммунистических, а не -нейтральных организаций, хотя они и обязаны работать в последних. Тов. Мак-Лейн просил, чтобы Британской социалистической партии было разрешено оставаться в Рабочей партии. Но я лично скорее согласен в данном случае |с представителями Shop Stewards, которые считают Рабочую партию политической партией. Во время войны она имела чисто политическое направление, доказательством чего служит деятельность Гендерсона. И если мы допускаем, чтобы коммунисты оставались в подобных организациях, — мы еще раз и широко открываем двери поссибилизму. Другой пункт тезисов гласит, что коммунисты могут входить ]в нейтральные или даже реакционные объединения, например, Йв христианские союзы. Но христианский союз никоим образом не нейтрален. Войти в него, значит быть христианином. Конгресс должен также рассмотреть вопрос о вхождении коммунистов в франкмасонские союзы, представляющие собой организации, проникнутые духом мелкобуржуазного радикализма и политического оппортунизма. Мы просим, чтобы конгресс запретил коммунистам вступать в подобные организации.

**Ленин.** Товарищи! Я хотел бы сделать несколько замечаний относительно речей тт. Таннера и Мак-Лейна. Товарищ 'Таннер говорил о том, что он и другие товарищи стоят за диктатуру пролетариата, но они подразумевают под этим нечто иное, чем мы. Он сказал: мы понимаем под диктатурой пролетариата, в сущности, диктатуру его организованного и созна- ^ тельного меньшинства. Но ведь в условиях капитализма, когда рабочие массы подвергаются беспрерывной эксплуатации и не могут развивать своих человеческих способностей, одной из наиболее характерных особенностей политических рабочих партий является то. что они могут охватывать лишь меньшинство своего класса. Политическая партия может охватить лишь меньшинство класса, так же, как действительно сознательные рабочие во всяком капиталистическом обществе составляют лишь меньшинство всех рабочих. Поэтому мы вынуждены признать, что лишь это сознательное меньшинство может руководить широкими рабочими массами и вести их за собою. И если товарищ Таннер говорит, что он против партии, но за то, чтобы революционное меньшинство наибо- лее решительных и сознательных пролетариев руководило всем рабочим классом, то я говорю, что разницы между нами в действительности нет. Что представляет собой организованное меньшинство» Если это меньшинство действительно сознатель!:0, ки если оно умеет вести за собой массы и способно дать ответ на все вопросы, стоящие в порядке дня, — тогда оно, в сущности, является партией, И если такие товарищи, как т. Таннер, © которыми мы особенно считаемся, как с представителями *массо-* вого движения, что едва ли можно сказать о Британской социалистической партии, — если эти товарищи стоят за то, чтобы существовало меньшинство, которое решительно боролось бы за *диктатуру* и воспитывало бы в этом направлении массы, то такое меньшинство, в сущности, и есть партия. Тов. Таннер говорил, что это меньшинство должно организовать и вести за собой всю рабочую массу. *Если* товарищ Таннер и другие товарищи из движения ЭВор Stewards и из союза Индустриальных рабочих мира это признают, — а мы ежедневно из каждой беседы с ними видим, что они это действительно признают, — что сознательное коммунистическое меньшинство рабочего класса может вести за собой пролетариат, тогда они должны’ согласиться, что таков именно смысл всех наших резолюций. И *тогда* единственное различие, существующее между нами, заключается *лишь* в том, что они избегают слова «партия», потому что среди английских товарищей имеется известного рода предубеждение против политической партии. Они думают, что политическая партия — это нечто в роде партий Гомперса и Гендерсона, партий, парламентских дельцов, предателей рабочего класса. И если они разумеют подо парламентаризмом нынешний английский или американский вид парламентаризма, то и мы против такого парламентаризма и таких политических партий. Нам нужны новые партии, партии иные. Нам нужны партии, которые действительно находились бы в постоянной связи с массами, которые умели бы руководить массами.

Теперь перехожу к третьему вопросу, который я хотел здесь затронуть. Тов. Мак-Лейн является сторонником вхождения коммунистической партии *Англии* в Рабочую партию. Я уже высказался по этому вопросу в моих *тезисах* о приемев III Интернационал. В моей брошюре я оставил этот вопрос откры-° тым. Однако поговорив со многими товарищами, я пришел к убеждению, что решение остаться в Рабочей партии является единственно правильной тактикой. Но вот выступает товарищ Таннер и заявляет: не будьте слишком догматичны. Это выражение здесь совсем неуместно. Товарищ Рамзай говорит: предоставьте нам, английским коммунистам, самим решить этот вопрос. Но что это будет за Интернационал, если всякая маленькая группа придет и скажет: некоторые из нас стоят за это, некоторые — против, предоставьте нам решить это самим. Зачем же нужен тогда Интернационал, и конгресс, и дискуссия? Товарищ Мак-Лейн говорил только о роли политической партии, но это относится также и к профессиональным союзам и к парламентаризму. Верно, что большая часть лучших революционеров против присоединения к Рабочей партии, потому что они отрицательно относятся и к парламентаризму, как средству борьбы.

Быть может, лучше всего поэтому передать этот вопрос в комиссию. Она должна его обсудить, изучить и он безусловно должен быть разрешен данным конгрессом. Мы не можем сказать: это касается лишь английских коммунистов. Мы должны сказать вообще, какая тактика правильна.

Теперь перехожу к аргументации товарища Мак-Лейна относительно английской Рабочей партии. Нужно сказать открыто: коммунистическая партия может войти в Рабочую партию, если она сохраняет свободу критики и возможность вести свою собственную политику. Это -— самое важное. Когда товарищ Серрати говорит по этому поводу о сотрудничестве классов, то я заявляю: это -— не сотрудничество классов. Если итальянские товарищи оставляют в партии оппортунистов вроде Турати и К’, т. е. буржуазные элементы, то это —- действительно сотрудничество классов. В случае же с Рабочей партией речь идет лишь о сотрудничестве передового меньшинства с огромным большинством английских рабочих. В Рабочую партию входят все члены тред-юнионов. Это очень оригинальная. структура, которой нет ни в какой другой стране. Рабочая партия охватывает около 6 или 7.миллионов рабочих изо всех профессиональных союзов. Их не спрашивают об их политических убеждениях. Докажите, тов. Серрати, что нам помешают там критиковать. Когда вы это докажете, только тогда вы докажете, что товарищ Мак-Лейн заблуждается. Британская Социалистическая партия может свободно говорить, что Гендерсон — предатель и, несмотря на это, оставаться в Рабочей партии. Это сотрудничество авангарда рабочего класса с отсталыми рабочими, с арьергардом. Это столь важно для всего движения, что мы категорически настаиваем, чтобы английские коммунисты послужили связующим звеном между партией, т. е. меньшинством рабочего класса, и остальной массой рабочих. Если меньшинство не умеет руководить массами, установить связь с массами, тогда это не партия. тогда оно ничего не стоит, называет ли оно себя партией или Национальным комитетом ЭВор *Stewards*. Насколько я знаю, у Эфор *Семга* $ в Англии существует Национальный комитет, центральное руководство, а это — уже шаг к партии. Следовательно, если ие будет опровергнуто, что английская Рабочая партия состоит из пролетариев, то это — сотрудничество авангарда рабочего класса с отсталыми рабочими, и если это сотрудничество не будет систематически осуществляться, тогда коммунистическая. партия ничего не стоит и тогда не может быть и речи о диктатуре пролетариата. Если наши итальянские товарищи не приведут более убедительных аргументов, то мы должны здесь позже окончательно решить вопрос и на основе того, что мы знаем, притти к заключению, что вхождение является правильной тактикой.

Товарищи Таннер и Рамзай говорят: большинство английских коммунистов не согласится с этим. Но разве мы непременво должны соглашаться с большинством? Совсем нет. Быть может, если оно еще не поняло правильной тактики, можно выждать. Даже параллельное существование двух партий на некоторое время было бы лучше, чем отказ от ответа на вопрос, какая тактика правильна. Вы не будете, конечно, настаивать на том, чтобы здесь, исходя из опыта всех делегатов конгресса, на основании приведенных аргументов, тотчас же была бы создана единая коммунистическая партия во всех странах. Это невозможно. Но сказать открыто наше мнение, дать директивы — это мы можем. Мы должны вопрос английской делегации изучить в специальной комиссии и затем сказать: правильная тактика, это — вхождение в Рабочую партию. Если большинство против этого, то мы должны организовать меньшинство отдельно. Это будет иметь воспитательное значение. Если большинство английских рабочих еще верит в прежнюю тактику, тогда на следующем конгрессе мы проверим наши выводы. Но мы не можем сказать, что это только английские вопросы — это было бы подражанием самым худшим привычкам II Интернационала. Мы должны открыто высказать свое мнение. Если коммунисты Англии не придут к соглашению и массовая партия еще не создана, раскол так или иначе неизбежен.

**Троцкий** (Россия). Товарищи, может показаться довольно странным, что |, века спустя после появления «Коммунистического манифеста» на интернациональном коммунистическом конгрессе поднимается вопрос о том, нужна ли партия или нет. Тов. Леви подчеркнул как раз эту сторону дебатов, заметив, что для большей части западно-европейских и американских рабочих этот вопрос давно решен, и он думает вообще, что обсуждение этого вопроса не содействует поднятию престижа Коммунистического Интернационала. Я со своей стороны полагаю, что исторические события находятся в довольно резком противоречии с высказанным здесь с таким марксистским великодушием мнением, будто широкие массы рабочих уже прекрасно знают, что партия нужна. Само собой разумеется, что если бы МЫ Здебь имели дело с гг. Шейдеманами или Каутскими, или их английскими единомышленниками, то не было бы, конечно, надобности убеждать этих господ, что рабочему классу необходима партия. Они создали для рабочего класса партию и отдали ее на служение буржуазии и капиталистическому обществу. Но когда мы имеем в виду пролетарскую партию, то мы видим, что она в различных. странах проходит различные этапы в своем развитии. В Германии, в этой классической стране старой со. циалдемократии, мы видим, как исполинский рабочий класс стоящий на высоком культурном *уровне*, в своей борьбе непрерывно движется вперед, влача при этом за собою значительные обломки старых традиций. Это мы видим на примере Независимой социалдемократической партии. Мы видим, с другой стороны, что как раз те партии, которые претендуют на то, что говорят от имени большинства рабочего класса, партии II Интернационала, выявляющие настроения части рабочего класса, заставляют нас поставить вопрос о том, нужна ли партия или нет. Именно потому, что я знаю, что партия нужна, и знаю очень хорошо цену партии, и именно потому, что я вижу с одной стороны Шейдемана, а с другой — американских, испанских или французских синдикалистов, которые не только хотят бороться с буржуазией, не так,`как этого хотел Шейдеман, но которые действительно хотят оторвать ей голову — я говорю: я предпочитаю договариваться с этими испанскими, американскими и французскими товарищами, чтобы им доказать, что для выполнения возложенной на них историей миссии — уничтожения буржуазии — необходима партия. Я им по-товарищески докажу это, основываясь на собственном опыте, а не буду противопоставлять им долголетний опыт Шейдемана и говорить: для большинства вопрос этот уже решен,

Товарищи, мы видим, как велико влияние антипарламент. ских тенденций в старых странах парламентаризма и демократии, как, например, во Франции, Англии и т. д. Во Франции я имел случай наблюдать в начале войны, как первые смелые голоса против войны, — как раз в то время, когда немцы стояли у Парижа, — раздались из рядов маленькой группы французских синдикалистов: это были голоса моих друзей Монатта, Росмера и др. В то время мы не могли ставить вопроса об образовании коммунистической партии: таких элементов было слишком мало. Но я чувствовал себя с тт. Монаттом, Росмером и др., у которых было анархистское прошлое, как товарищ с товарищем. Но что было у меня общего с каким-нибудь Реноделем, который прекрасно понимает необходимость партии, или Альбером Тома и другими господами, которых я не хочу и называть, чтобы не нарушить правил приличия?

Товарищи, французские синдикалисты ведут революционную работу в синдикатах. Когда я говорю теперь, например, © т. Росмером, у нас оказывается общая почва. Французские синдикалисты, в противовес традициям демократии, ее обманам и иллюзиям, сказали: мы не хотим никакой партии, мы стоим за пролетарские синдикаты и за революционное меньшинство внутри их, применяющее прямое действие, массовое действие. Что означало для французских синдикалистов это меньшинство, — это нее было ясно и им самим. Это было предвосхищением дальнейшего развития, которое, несмотря на предрассудки и иллюзии, не помешало этим самым товарищам синдикалистам играть революционную роль во Франции и выдвинуть то небольшое меньшинство, которое пришло к нам на международный конгресс.

Чем является для наших друзей это меньшинство? Это избранная часть французского рабочего класса, у которой есть своя ясная программа и организация, где они обсуждают все вопросы и не только обсуждают, но и разрешают их, и которая связана известной дисциплиной. Но французский синдикализм, исходя из опыта борьбы рабочего класса с буржуазией, исходя из собственного опыта и опыта других стран, вынужден будет создать коммунистическую партию. Тов. Пестанья говорит: «Я не хочу касаться этого вопроса, — я синдикалист, я не хочу говорить о политике, еще меньше хочу я говорить о партии». Это в высшей степени интересно. Он не хочет говорить о коммунистической партии, чтобы не оскорбить революцию. Это значит, что критика коммунистической партии, ее необходимости кажется ему в рамках русской революции оскорблением революции. Это так и есть, ибо партия в процессе революции отождествила себя с ней. То же самое было и в Венгрии.

Тов. Пестанья, являющийся влиятельным испанским синдикалистом, приехал сюда к нам, ибо здесь есть товарищи, которые в той или иной степени стоят на почве синдикализма, есть также товарищи, так сказать, парламентаристы, и есть товарищи, которые не являются ни парламентаристами, ни синдикалистами, но стоят за массовые выступления и т. д. Что же мы ему предлагаем? Мы предлагаем ему международную коммунистическую партию, т. е. объединение передовых элементов рабочего класса, которые приходят со своим опытом, делятся им с другими, критикуют друг друга, выносят решения и Т. д. Когда т. Пестанья с этими решениями вернется в Испанию, его товарищи спросят его: с чем ты приехал из Москвы? Тогда он представит им тезисы и будет предлагать голосовать за или против этих тезисов; он должен будет защищать эти тезисы, и те испанские синдикалисты, которые объединятся на почзе предложенных им тезисов, образуют не что иное, как испанскую коммунистическую партию.

Сегодня мы получили от польского правительства предложение о заключении Мира. Кто решит этот вопрос? У нас есть Совет народных комиссаров, но и он должен подлежать известному контролю. Чьему“ контролю? Контролю рабочего класса, как бесформенной хаотической массы? Нет. Созывается Центральный комитет партии, чтобы обсудить предложение и разрешить этот вопрос. А когда мы должны вести войну, создавать новые дивизии, подбирать для них наилучшие элементы, — куда обращаемся мы? К партии. К. Центральному комитету. И он дает указания каждому местному комитету о посылке коммунистов на фронт. Так же обстоит дело с аграрным вопросом, с продовольственным и со всеми другими вопросами. Кто будет решать в Испании эти вопросы? Испанская коммунистическая партия, и я уверен, что т. Пестанья будет одним из основателей этой партии.

Тов. Серрати, которому, конечно, не приходится доказывать необходимость партии, — он сам вождь большой партии, — нас спрашивает иронически: что, собственно, мы разумеем под средними крестьянами и полупролетариями, и разве это не оппортунизм, когда мы делаем им различные уступки? Но что такое оппортунизм, товарищи? У нас у власти стоит рабочий Класс, которым руководит и который ведет за собою коммунистическая партия, являющаяся его представительницей. Но у нас имеется не только передовой рабочий класс, у нас имеются различные отсталые и беспартийные элементы, которые часть года фабр*тают* в деревне. часть года на фабрике, есть разнообразные слои крестьянства. Все это не создано нашей партией: мы получили это в наследство от феодального и капиталистического прошлого. Рабочий класс находится у власти и говорит: вот этого я не могу изменить ни сегодня, ни завтра; здесь я должен сделать уступку отсталым варварским отношениям. Оппортунизм имеется тогда, когда, представляя класс трудящихся, делают уступки господствующему классу, которые облегчают ему возможность оставаться у власти. Каутский также упрекал нас в том, что наша партия будто бы делает слишком большие уступки крестьянству. Рабочий класс, стоя у власти, должен ускорять процесс революционизирования огромной части крестьянства, помогая ему перейти от феодального образа мышления к коммунизму, и не может не делать известных уступок отсталым элементам. Таким образом, я думаю, что вопрос, нашедший себе решение, которое кажется оппортунистическим т, Серрати, не является тем вопросом, который ронял бы достоинство коммунистической партии в России. Но если бы это было и так, если бы мы совершили те или другие ошибки, это означало бы только го, что мы действуем в очень сложной обстановке и должны маневрировать. Власть была у нас в руках, и вот мы отступили перед германским империализмом в Брест-Литовске, потом перед английским империализмом. В данном случае мы маневрируем между различными слоями крестьянства, одних привлекаем к себе, других отталкиваем, третьих подавляем бронированной рукой. Это — маневрирование революционного класса, который стоит у власти и может совершать ошибки, но эти ошибки входят в инвентарь партии, которая концентрирует весь опыт, накопленный рабочим классом. Такою мы представляем себе нашу партию, таким представляем себе наш Интернационал.

**Сухи** (Германия, Всеобщий рабочий союз). При выработке руководящих принципов для международного рабочего движения мы должны исходить не из предвзятых теоретических предпосылок, а должны выяснять действительно выявившиеся тенденции рабочего движения в различных странах и содействовать их дальнейшему развитию в революционном духе. Наша теория должна быть не чем иным, как сознательным развитием тенденций и форм борьбы, которые сложились в процессе борьбы рабочего класса против буржуазии. Таковыми являются в Англии движение ЭВор Stewards, в Америке — союз Индустриальных рабочих мира, в Норвегии — фабрично-заводские комитеты. Эти формы представляют собой тенденции, порожденные самими условиями борьбы между капиталом и трудом.

Нужно отказаться от попыток из чисто теоретических соображений ввести эти движения в совершенно другое русло, ссылаясь на то, что они не являются коммунистическими. Если мы оставим эмпирический путь и вступим на путь доктринерства, мы не сможем создать Интернационала борьбы. Поэтому я не хотел бы заниматься теоретизированием, а хотел бы лишь остановиться на тех тенденциях, которые выявились во время революции. Эти тендениии мы должны внимательно изучить и попытаться их развить. Мы должны стараться уловить дух живого рабочего движения, зародившийся в недрах рабочего класса, а не в головах отдельных теоретиков. Выступая здесь, как представитель синдикалистов, и не желая вступать в теоретическое обсуждение аргументов русских товарищей, я все же должен попытаться доказать, что синдикализм не есть полубуржуазное движение, каким его здесь изобразили. И в этом пункте я тоже должен уклониться в область теории, чтобы опровергнуть выдвинутые здесь теоретические положения. 'Гак т. Зиновьев утверждал, будто буржуазия убеждает рабочих не создавать политических организаций, и что если в синдикализме имеется тенденция против организации рабочих в политическую партию, то в основе этой тенденции синдикализма лежит этот буржуазный предрассудок. Это не соответствует фактам. Что говорит буржуазия, например, о синдикалистском движении, об 1\\/” и других подобных организациях? Разве буржуазия приветствует движение индустриалистов, —— спрашиваю я т. Зиновьева, — и разве она не будет пытаться с ним бороться точно так же, как она борется против политических партий? Буржуазии нежелательно, чтобы пролетариат создавал политические партии, но желательно ли буржуазии, чтобы пролетариат имел индустриалистское движение? Никоим образом! ° Из факта преследований синдикалистов во всех странах мы видим, что это движение внушает буржуазии такой же страх, как и всякое политическое движение. По этой причине мы не можем согласиться с той точкой зрения, что индустриализм для буржуазии не столь опасен. Наоборот, и это можно доказать на ряде примеров, синдикалистское движение так же вредно с точки зрения буржуазии, как и политическое революционное движение, хотя буржуазия не боится политических партий как таковых. Напротив, политические партии — создание буржуазии. Если мы обратимся к Французской революции, то мы увидим, что якобинцы, по следам которых шла буржуазия, поддерживали идею создания политических партий. Буржуазным наследством является не идея создания индустриальных организаций, а идея образования политических партий. Если мы захотим заниматься теоретическим жонглерством, то мне будет очень легко это вам доказать.

Тов. Зиновьев говорит далее, что хотят воспринять не старый парламентаризм, а новые его формы. Мне и в данном случае хотелось бы осветить вопрос не с теоретической точки зрения, а сослаться на тенденции, имеющиеся в современном рабочем движении. Надо признать, что стремление к парламентаризму в революционной рабочей среде исчезает все больше и больше. Напротив того, в рядах передовой части пролетариата замечается сильное антипарламентаристское течение. Возьмем, например, движение Вор Stewards, испанский синдикализм — все они против парламентаризма. Индустриальные рабочие мира настроены абсолютно антипарламентаристски. И не только это. Вы скажете: синдикалисты в Германии не имеют никакого значения. Однако нас более двухсот тысяч. Я хочу указать на то, что идея антипарламентаризма все больше проникает в Германию не только посредством влияния синдикалистских теорий, но и благодаря самой революции. Мы должны с этим считаться. В Германии большинство коммунистов в настоящее время — против парламентаризма. Под этим углом зрения мы должны рассматривать вопрос, и нельзя, исходя из теоретически-доктринерской точки зрения, после того, как мы с бубнами и литаврами изгнали парламентаризм через дверь, впускать его через окно, полагая, что он полезен для агитационных целей,

Тов. Троцкий в своем выступлении затронул важнейшие пункты. Тов. Зиновьев говорит, что у профессиональных союзов нет программы, которую они будут проводить на другой день после революции. Он указал на то, что профессиональные союзы не были бы в состоянии выполнять экономические и социальные задачи. Спрашивается, какие же организации призваны организовать экономическую жизнь общества: какие-нибудь буржуазные элементы, объединившиеся в партию и не соприка-. сающиеся с экономической жизнью, или элементы, стоящие у самого корня производства и потребления? Всякий должен признать, что только эти организации, теснейшим образом связанные с производством, призваны организовать хозяйственную жизнь и взять ее в свои руки. Не подлежит никакому сомнению, — мы видим это также в России, — что профессиональным союзам суждена громадная роль в экономической жизни.

**Рамзай** (Англия, ЭБор Stewards). Я выскажусь по возможности короче. Я говорю здесь от имени коммунистов, которые отвергают точку зрения Британской социалистической партии, которые не согласны на вхождение в Рабочую партию. Я утверждаю, что только Британская социалистическая партия стоит на этой точке зрения. Остальные группы против участия в Рабочей партии. Я полагаю, что было бы тактической ошибкой диктовать отсюда директивы по этому вопросу: нужно знать все положение дел в самой Англии, чтобы разобраться в этом вопросе и давать отсюда директивы. Надо также признать право Коммунистической партии Англии поступать по своему усмотрению в вопросе о присоединении к Рабочей партии. Присоединение причинило бы величайший вред английским коммунистам, ибо рабочему классу надоела тактика Рабочей партии, и он устал от нее.

**Серрати.** Предлагается прекратить прения. Кто за это, поднимите руки. Кто против? Предложение принято. Президиум предлагает назначить сегодня вечером комиссию для обсуждения этого пункта порядка дня из следующих товарищей:

Фрайна — Соединенные Штаты Америки, Рамзай и Мак- Лейн — Англия, Мейер — Германия, Г рациадеи — Италия, Бухарин — Россия, Кабакчиев — Болгария, Штейнгардт — Австрия, Вайнкоп — Голландия, Зиновьев — Исполнительный комитет Коммунистического Интернационала.

Эти товарищи должны собраться завтра после обеда и обсудить возражения против тезисов, а затем завтра же в 8 часов вечера сделать доклад пленуму. (Вместо Мейера предлагают Леви.) Кто за эту комиссию? (Г олосование.) Кто против? (Голосование.) Комиссия избрана. Товарищи из комиссии приглашаются остаться здесь еще на несколько минут.

Заседание закрывается.

## Заседание третье. 24 июля 1920 г.

**Серрати.** Комиссия, выделенная вчера вечером, закончила свою работу и готова дать о ней отчет. Ввиду того, что члены президиума еще не пришли, я предлагаю подождать с открытием заседания.

Заседание открывается в 10 часов вечера,

**Серрати.** Мы начинаем с опозданием на 2 часа. Но президиум предлагает такой способ работы, который заметно сократит прения. Для рассмотрения различных тезисов будет выделено 7 комиссий, по 7 —11 членов в каждой. Каждая делегация получит право предложить по одному представителю во все комиссии. Президиум выбирает представителей в комиссии из кандидатов, предложенных делегациями. Каждая комиссия назначает докладчика из’ своей среды, и конгресс окончательно рассматривает вопрос.

**Пестанья** (Испания). Мне кажется, что предложение президиума нелогично. Я предлагаю, чтобы делегации различных национальностей сами назначали членов комиссий.

**Серрати.** Президиум охотно согласился бы с этим, если бы он знал всех присутствующих делегатов, но здесь присутствуют многие, которых мы видим в первый раз.

**Пестанья.** Именно, ввиду признания президиума, что он недостаточно знает членов делегаций, я нахожу более логичным возложить на сами делегации всю ответственность по назначению членов в комиссии.

**Серрати.** Президиум установит только количество членов комиссии; качество же их будет определено отдельными делегациями.

**Пестанья.** Будет ли затем обсуждение?

**Серрати.** Конечно, и конгресс сможет свободно высказать свое мнение. Я ставлю на голосование предложение президиума.

Предложение президиума принимается громадным большинством.

**Серрати.** Я оглашаю принятое предложение:

«Конгресс подразделяется на комиссии, которые должны обсудить тезисы по основным вопросам порядка дня конгресса.

Каждая комиссия состоит из 7—11 членов.

Каждая национальная делегация имеет право назначить одного члена в каждую комиссию.

Президиум окончательно выбирает членов различных комиссий.

Каждая комиссия назначает докладчика, который докладывает конгрессу решение данной комиссии.

Комиссии должны будут рассмотреть и предложить резолюции по следующим вопросам порядка дня:

1. Парламентаризм.

2. Профессиональные. союзы.

3. Национальный и колониальный вопросы.

4. Аграрный вопрос.

5. Условия приема в Коммунистический Интернационал.

6. Устав, организационные вопросы, организации молодежи и женщин.

7. Современное международное положение и задачи Коммунистического Интернационала»

Президиум получил следующее заявление американской делегации конгрессу Коммунистического Интернационала:

«В соответствии с постановлением Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала, а также с потребностями самого американского коммунистического движения необходимо объединить обе коммунистические партии.

Вследствие этого, мы приветствуем образование Объединенной коммунистической партии, составленной из Коммунистической рабочей партии (Communist Labor Рацу) и из значительной части Коммунистической партии *(Сота* Рацу). Но это объединение не полное.

Ввиду необходимости полного объединения американского коммунистического движения, мы, делегаты Коммунистической партии и Коммунистической рабочей партии, пришли к соглашению:

1. Выступать на конгрессе в качестве единой группы.

2. Просить Исполнительный комитет Интернационала, чтобы он еще раз в обязательном порядке заставил все элементы, которые-воспротивились бы полному слиянию этих партий, объединиться на платформе Интернационала.

3. Придерживаться постановлений Исполнительного комитета Интернационала по вопросу об объединении.

Коммунистическая партия Америки — „Льюис Фрайна, 'Александр Стоклицкий.

Коммунистическая рабочая партия Америки — Джон Рид, "Джон Юрзис, Александр Билан». (Аплодисменты.)

Кроме того, мы получили следующую телеграмму от Интернациональной социалистической лиги Южной Африки:

«Секретарю III Интернационала. Москва.

'Дорогие товарищи! На очередном съезде Интернациональной социалистической лиги Южной Африки, который происходил в Иоганнесбурге 4 января 1920 г., было единогласно принято решение о присоединении к III Интернационалу. Я вошел в связь в Английской социалистической рабочей партией и через нее с т. Рутгерсом из Амстердамского бюро. Он мне посоветовал че-_ рез посредство бюро обратиться к вам с просьбой о присоединении. При сем прилагаем наши программу и устав, которые, я думаю, убедят вас, Что наша политика вполне совпадает с политикой коммунистических партий Европы и всего мира. По вашему запросу мы с удовольствием дадим вам более полные разъяснения. За социалистическую революцию! С братским приветом В. Г. Андрьюс.

Секретарь-организатор Интернациональной социалистической лиги Южной Африки». (Аплодисменты.)

**Серрати.** Просьба к различным национальным делегациям назначить своих представителей в комиссии.

Президиум предложил выделить мандатную комиссию. Президиум просит утвердить ее состав. В нее входят: Росмер, Мейер, Бомбаччи, Бухарин, Радек, Руднянский.

Предложение принимается конгрессом.

Продолжается обсуждение вопроса о роли коммунистической партии в пролетарской революции. *Джон Рид* (Коммунистическая рабочая партия Америки). Я предлагаю, чтобы английский язык был принят в качестве одного из официальных на конгрессе. Из присутствующих в этом зале. делегатов больше говорящих на английском языке, чем, например, на французском. Нам обещали английского переводчика, но мы его еще не получили.

**Серрати.** Мы постараемся удовлетворить т. Рида в отношении переводчика. Но, как уже неоднократно заявлялось товарищам, президиум не может принять предложение т. Рида о признании английского языка в качестве официального на конгрессе.

**Балабанова.** Тов. Рид, вы в третий раз возобновляете ваше предложение. Между тем вопрос решен.

**Зиновьев.** Товарищи! Я должен сделать вам доклад о работе комиссии, которая была избрана нами вчера. В комиссию вошли представители 8 стран: Германии, России, Франции, Англии, Америки, Италии, Голландии и Болгарии. В комиссии присутствовали также представители революционных синдикалистов и движения *фор Stewards. Могу* сообщить отрадный факт, что резолюция принята комиссией единогласно. (Аплодисменты.)

Я ознакомлю вас с изменениями, сделанными комиссией. Оговариваюсь заранее, что еще предстоит редакционно-стилистическая работа. Комиссия выбрала из своей среды небольшую редакционную подкомиссию из трех товарищей. Подкомиссия, однако, еще не успела закончить своей работы. Но дело идет лишь о поправках чисто стилистического характера.

В первую очередь, комиссия решила составить новое введение к тезисам, так как прежнее введение было написано до конгресса, и теперь мы хотим формулировать его иначе. Новое введение следующее:

«Мировой пролетариат стоит накануне решительных битв. Мы переживаем эпоху непосредственных гражданских войн. Близок решительный час. Во всех почти странах, где имеется значительное рабочее движение, рабочему классу предстоит в ближайшем будущем ряд ожесточенных схваток с оружием в руках.

Теперь, более чем когда-либо, рабочий класс нуждается в сплоченной организации. Рабочий класс должен неустанно готовиться к предстоящей решительной борьбе, не теряя ни единого часа из оставшегося драгоценного времени.

Если бы во время Парижской коммуны (1871 г.) рабочий класс имел сплоченную, хотя бы и небольшую, коммунистическую партию, то первое героическое восстание французского пролетариата было бы гораздо сильнее, и тысячи ошибок и слабостей были бы избегнуты.

Борьба, которая предстоит пролетариату теперь, при изменившейся исторической обстановке, окажет гораздо большее влияние на исторические судьбы рабочего класса, чем в 1871 году. Исходя из этого, П мировой конгресс Коммунистического Интернационала призывает революционных рабочих всего мира обратить свое внимание на следующее»

Мы решили в 3-м тезисе, где речь идет о смешении понятий партии и класса и приводятся примеры исключительно из русской жизни, дать также ряд параллельных примеров из рабочего движения разных стран.

Параграф 5 касается наших разногласий с революционными синдикалистами и с приверженцами союза Индустриальных рабочих мира. Этот параграф также принят единогласно. Решено сделать еще два добавления. В первом должно быть указано на то, что последним средством борьбы для нас является не всеобщая забастовка, а вооруженное восстание. И это должно быть

6 Протоволы II конгресса для нас еще одним аргументом в пользу создания партии с железной дисциплиной. Нам кажется, что некоторые товарищи из рядов революционных синдикалистов, союза Индустриальных рабочих мира и, отчасти, из движения ЭВор Stewards недооценивают значения боевой политической партии по той причине, что многие из них представляют себе дело так, что самым крайним средством борьбы для нас является тактика скрещенных рук, всеобщая забастовка. Это не так.

Решающим средством борьбы для нас является вооруженное восстание, а для этого требуется именно организация революционных сил, организация на военную ногу, а следовательно, и централизованная партия.

Мы решили это добавить в своих тезисах для того, чтобы это было понятно каждому рабочему, революционному синдикалисту.

Лучшая часть синдикалистов всегда утверждала, что роль революционного меньшинства (а minorité initiative) чрезвычайно велика в революции. Это совершенно верно. Мы ловим их на слове и говорим: так как это правда, то вы должны понять, что революционное, коммунистически настроенное меньшинство и является коммунистической партией. Таким образом, этот довод также добавляется к тезисам.

Затем в комиссии довольно долго обсуждался § 6, который и вчера многими подвергался критике. Параграф 6 касается нашего отношения к беспартийным организациям. Комиссия постановила во избежание недоразумений не пользоваться словом «беспартийный», а заменить его словом «не партийный»

Но это только стилистическая поправка. Дискуссия в комиссии показала нам, что это очень важный пункт, требующий обстоятельного выяснения.

Некоторые товарищи полагали, что здесь *имеются* в виду нейтральные профессиональные союзы. Но это ошибочное мнение. Мы высказываемся решительно против нейтральности профессиональных союзов и заявляем, что такая нейтральность просто невозможна. Когда мы говорим о не партийных или беспартийных организациях, то имеем в виду совсем иное.

Нам необходима строго централизованная партия, но такая, которая всегда была бы тесно связана с массами. Самое важное, на что мы должны особенно обратить внимание коммунистов всех стран, заключается в том, что мы на всех этапах борьбы должны иметь тесную связь с рабочими массами, используя для этой цели все возможности, между прочим, также и путь сотрудничества с беспартийными, не партийными организациями, группами и конференциями. Поясним нашу мысль несколькими примерами:

В Англии появилась организация «Руки прочь от России!» *(«Напа* оН Визяа!»), организация довольно влиятельная. Это движение беспартийное, захватившее, однако, довольно широкие массы. Мы придерживаемся того мнения, что коммунисты должны во что бы то ни стало принимать участие в подобном движении. Коммунисты должны играть в нем руководящую роль и давать этому движению направление. Кроме того, за последнее время и в национальном и в международном масштабе созывались большие конференции «жертв и инвалидов мировой войны». В данном случае мы имеем дело с миллионами людей, которые хотя бы временно организуются на этой основе. Должны ли коммунисты стоять в стороне от них? Нет, наоборот, мы всячески должны влиять На такие организации.

Третий пример, который мы берем из австрийской жизни — это жилищный вопрос. Жилищный вопрос в Вене стоит крайне остро и чрезвычайно волнует рабочий класс. В Вене. имеется совет рабочих депутатов, который, однако, находится в руках социал-патриотов. Социал-патриоты отказываются итти рабочим навстречу. В связи с этим в Вене и других городах царит сильное возбуждение. Возможно, что образуются, хотя бы временные и слабо оформленные (lose), организации рабочих-квартиронанимателей. Должны ли коммунисты стоять в стороне от этого движения? Ни в коем случае. Жотя мы имеем в Вене партийную коммунистическую организацию, все-таки мы должны поддерживать подобную не партийную организацию, руководить ею, используя и этот путь для того, чтобы привести эти массы к коммунизму.

Теперь возьмем один *пример из* русской революции. Наша партия довольно сильна, и тем не менее мы организуем беспартийные пролетарские конференции, а также беспартийные крестьянские конференции. Эти конференции имеют для нас большое значение. Имеется значительная часть рабочих, которые с гордостью заявляют о своей беспартийности. Мы ловим такого рабочего на слове и говорим ему: «Гы беспартийный, но ты пролетарий. Мы хотим организовать конференцию всех беспартийных рабочих данного предприятия, данного района или данного города. Согласен ли ты участвовать в такой конференции?» Он отвечает: «Да». Такая конференция созывается. Какие вопросы обсуждаются на ней? Самые злободневные вопросы: вопрос продовольственный, вопрос о польской войне, школьный вопрос и т. д. Должны ли мы стоять в стороне ог этой конференции? и в коем случае! Мы должны пойти на нее и принять в ней участие. Мы организуем для этого коммунистическое ядро и таким путем подводим к нашей партии целую массу рабочих, бывших еще вчера беспартийными. Это одна из лучших форм контакта с массами. Эти конференции являются lose Organisationen, быть может полуорганизациями, хотя они пользуются большими правами на основании наших декретов. Они, например, могут избирать контролеров, пользуются правами государственных контролеров в различных важных вопросах. Быть может, все это можно организовать иначе, но этот пример очень показателен. И мы обращаем на этот тезис внимание тех партий, которые, подобно английской, американской и некоторым другим, еще молоды и, к сожалению, еще недостаточно связаны с массами. Очень важно понять, что на этом пути можно добиться самой тесной связи с рабочими и беднейшими крестьянами. Мы думаем, что во всех странах, также и в Германии, можно еще очень много сделать в этом направлении, чтобы привлечь в партию не только избранную часть пролетариата, но и широкие его слои, поведя их таким образом к коммунизму.

В других тезисах сделаны лишь небольшие изменения. Для английских и американских товарищей важно знать, что там, где мы говорим о лейбористах и заявляем, что лейбористы всех сортов в Англии и Америке проповедуют рабочим создание бесформенных рабочих союзов вместо политической партии, добавлено: «желтые» лейбористы; речь идет здесь не о Эвор Эю- wards, а о гендерсоновцах. Желтые лейбористы проповедуют беспартийность, либо, как мы это формулировали, создают чисто парламентско-политические объединения расплывчатого характера. 'Такой расплывчатой организацией и является Рабочая партия; по крайней мере, Гендерсоны хотят, чтобы их партия так выглядела.

Таковы сделанные нами важнейшие изменения. Добавление т. Мак-Лейна мы решили обсудить отдельно. Он согласился с этим. Мы подробно обсудим в особой комиссии английские и, быть может, американские условия и дадим точный ответ по этому вопросу английским и американским товарищам.

Такова работа комиссии, и, как я уже подчеркнул, комиссия приняла резолюцию единогласно.

Я хотел бы еще сказать пару слов насчет некоторых аргументов, выдвинутых вчера против моего доклада и оставшихся пока без возражений. Прежде всего возражение испанского синдикалиста т. Пестанья. Он говорит: «Да, если уж согласиться на существование партии, то, как это было во Франции, эта партия должна быть результатом революции: ведь, якобинская партия родилась в результате Французской революции». Тов. Пестанья хотел этим ‹казать, что и мы теперь, перед пролетарской революцией, должны так же поступать. Он имеетввиду партию только как результат революции. Верно ли это? Не думаю. Если бы оно даже так и было, — но это было не так, —то разве это действительно аргумент за то, что теперь, в 1920 г., когда мы должны бороться против вооруженных с головы до ног буржуазных партий всего мира, мы должны ставить вопрос так, что лишь «в результате революции» мы должны создать партию> А что же мы будем делать во время революции? Кто будет организовывать лучшие ряды рабочих в начале революции? Кто будет подготовлять ее и вырабатывать программу, пропагандировать ее? Я думаю, что мы должны сказать каждому рабочему, и также каждому революционному синдикалисту, который искренне сочувствует пролетарской революции, — а я знаю, что т. Пестанья принадлежит к числу тех товарищей, которые серьезно преданы делу революции, — что необходимо из этого сделать тот вывод, что мы не должны ждать, пока придет революция, захватит нас врасплох, и в результате выкристаллизуется партия. Мы должны сейчас же, не теряя ни одного часа, начать организовывать эту партию.

Тов. Пестанья говорит дальше: «Не коммунисты, а народ сделал революцию в России». Это совершенно правильно. Мы вовсе не намерены отрицать, что революцию сделал народ, если можно вообще говорить о «делании» революции. Но коммунистическая партия является лучшею частью трудящегося народа, не больше и не меньше этого, а это не так мало — быть организованным ядром, идущим впереди народных масс, заключающим в себе лучших людей и ведущим за собою рабочие массы.

Я бы хотел сказать еще кое-что об «автономии», о которой говорилось вчера. С разных сторон слышали мы вчера, что решение тех или иных вопросов должно быть предоставлено партиям соответствующих стран, что нельзя нарушать автоно-- мии. Я думаю, что это — отзвуки той автономии, которая пропагандировалась III Интернационалом. Мы должны сказать это открыто. Разумеется, каждая партия должна пользоваться известной автономией, против этого никто не возражает. Но есть автономия и автономия. Мы знаем, что ревизионисты вот уже 15 лет, как выставили лозунг автономии и выступали всегда не только в интернациональном масштабе, но и в недрах собственной партии с заявлением такого рода: Берлин должен быть, автономен, Лейпциг должен быть автономен, — словом, каждый город должен быть автономен. Опыт нашей русской революции учит, что если бы мы придерживались такого взгляда, то не было бы партии, а было бы множество партий. Так и обстоит теперь дело во. Франции, там говорят: «парижская партия», «лионская партия» и т. д. — таков технический термин. Вот что значит автономия в интерпретации II Интернационала. Нам не нужно партии, которая «автономна» в каждом городе. Нам нужна централизованная партия как в национальном, *таки* в интернациональном масштабе.

Я прекрасно знаю, что если мы теперь и создадим устав III Интернационала, в основу которого будет положен принцип централизма, то это еще не значит, что мы уже имеем единый революционный Интернационал. Мы должны еще будем бороться за него. И понятно, что иначе быть не может, что нужно подчиняться. Лучше совершать иногда отдельные ошибки, подчиняясь целому, чем проводить такую «автономию», которая означает раздробление сил рабочего класса. В марксовом уставе I Интернационала говорится: если мы остаемся наемными рабами, если борьба пролетариата так долго не дает результатов, то это потому, что мы так разъединены, что рабочие не понимают необходимости сплоченной организации. Прошло пятьдесят лет — большой период мировой истории. Империалистская война показала нам, и каждый рабочий теперь уже это понимает, что судьба рабочего класса каждой страны тесно связана с судьбой рабочего класса всех остальных стран. Война слишком убедительно показала нам это. Речь идет теперь лишь о том, чтобы мы сделали из этого необходимые выводы и убедили в их правильности рабочие массы, дабы они поняли, что им необходима такая централизованная международная организация.

Единогласное принятие резолюции, выявляющей историческую роль коммунистической партии в пролетарской революции, единодушие, которого мы надеемся достигнуть по этому вопросу и на конгрессе, имеет огромное историческое значение. Социализм пережил страшнейший кризис. Везде идет брожение. Во всех странах возникают различные группы, рабочие ищут истинного пути. И мы не должны, подобно II Интернационалу, высмеивать и преследовать тех рабочих, которые еще не совсем согласны с нами, хотя и присоединились к нам. Так именно бывало во II Интернационале, как только там намечались левые тенденции. Мы же, напротив, должны принимать в свои ряды таких товарищей, обсуждать с ними вопросы, вести дискуссии и выяснять их заблуждения, чтобы излечить их от последних. Это будет наилучшим доказательством жизненности III Интернационала. В том и состоит сущность III Интернационала, что мы объединяем все революционные элементы рабочего класса независимо от того, были ли они вчера синдикалистами или принадлежали к движению Shop Stewards; важно лишь, чтобы эти товарищи ясно понимали, что такое революционная борьба, чтобы они были сторонниками диктатуры, чтобы они доказали, что хотят бороться вместе с нами, — и они должны быть в наших рядах. И тогда каждый новый день будет убеждать их в правильности нашего пути.

Если мы проведем в жизнь эти основные принципы и каждое слово превратим в дело, то это будет означать, что мы начинаем, наконец, создавать действительно единую международную коммунистическую партию. Ею мы и должны сделаться. Мы должны быть единой коммунистической партией, имеющей отделения в разных странах. (Аплодисменты.) В этом и-есть смысл Коммунистического Интернационала. Когда русские коммунисты первые подали пример и назвали себя не социалдемократами, а коммунистами, у нас вносилось предложение называться не Российской коммунистической партией, а просто коммунистической партией. Мы должны быть единой партией, имеющей секции в России, Германии, Франции и т. д., партией, вполне сознательно, систематически идущей по своему пути. Лишь тогда мы сконцентрируем свои силы, лишь при этом условии. каждая группа международного пролетариата сможет в каждый данный момент оказать максимальную помощь рабочим других стран. Мы должны ясно и точно заявить это товарищам.

В настоящий момент в Коммунистическом Интернационале еще имеются среди присоединившихся к нам партий посторонние элементы, чуждые нам. Я говорю о реформистах. Мы говорим об этом в каждой своей речи и будем повторять это до той минуты, пока этому не будет положен конец. В начале империалистской войны был выставлен тезис: «Неприятель находится в собственной стране», — под ним подразумевали буржуазию. Постольку, поскольку мы еще терпим реформистское крыло в партии, называющей себя коммунистической, например, в итальянской, поскольку мы видим в наших рядах законченных реформистов, т. е. буржуазных идеологов, мы должны забить тревогу и заявить, что неприятель находится в нашем собственном доме. (Аплодисменты.)

Поэтому мы и говорим итальянским товарищам: неприятель находится в вашем доме, вы должны выбить его оттуда.

Так как мы *приближаемся* к победе, то реформисты стремятся пролезть в наши ряды. Эти господа имеют хороший нюх: они чуют свое поражение, и, если их выгоняют через дверь, они входят в окно. (Аплодисменты.) Они подписываются иногда под нашими резолюциями и остаются в то же время тем, чем были. Они остаются реформистами, остаются защитниками дела буржуазии в лагере пролетариата. Буржуазия существует теперь лишь при помощи социал-патриотов, которые не понимают, что буржуазный класс является нашим противником. Буржуазия теперь не могла бы продержаться и полгода, если бы не было господ социал-патриотов, если бы не было желтого Интернационала в Амстердаме, если бы не было среди нас тех людей, которые сидят в рабочих партиях и профессиональных союзах, чтобы там саботировать нашу борьбу. Простой рабочий из Гельсингфорса (Финляндия), подпольно работавший при белом терроре в течение полутора.лет в Финляндии, рассказывал мне недавно, как трудно там бороться, и как все же финским рабочим удалось организоваться. При этом он добавил: «У нас теперь каждый простой революционный рабочий знает, что, когда настанет час, нужно первым делом порвать с белыми социалдемократами и посчитаться с изменниками. (Шумные аплодисменты.) Буржуазия уже близка к тому, чтобы услышать, как пробьет ее смертный час, но первым делом нужно рассчитаться с этими изменниками рабочего дела: они ответственны за то, что были убиты десятки тысяч наших товарищей, что всюду свирепствует белый террор»

Эти простые чувства финского рабочего являются подлинной политической истиной; это не то, что плохие дипломатические выступления некоторых наших хороших товарищей... Турати 25 лет тому назад сочинил хороший рабочий гимн, быть может, он является теперь хорошим отцом семейства, должны ли мы поэтому сохранить в партии этого человека, саботирующего пролетарскую партию? Быть может, Гильфердинг еще раз соблаговолит заявить, что буржуазию нужно взять за шиворот, — должны ли мы поэтому поручать этому изменнику социал-патриоту, социал-пацифисту редактирование нашего органа?

Нет, это не пройдет. Прав простой финский рабочий, хорошо понявший положение после всего того, что он испытал на своей шкуре в течение этих страшных лет. Мы должны ясно и прямо сказать нашим товарищам, что, быть может, все это будет большой трагедией для многих старых товарищей, которые должны порвать со своими старыми друзьями, но делать нечего. Началась новая глава истории. Этой лучшей части старых вождей мы говорим: вы должны понять, что началась новая эпоха; вы должны сказать: мы ошибались, мы идем к вам, мы хотим вместе с вами продолжать теперь дело пролетарской революции.

Вот, что должно означать единодушное принятие тезисов о чрезвычайно важной роли коммунистической партии в предстоящей нарастающей, приближающейся пролетарской революции. (Бурные аплодисменты.) Перерыв.

**Зиновьев.** Объявляю заседание открытым. Обсуждению подлежит вопрос о роли коммунистической партии. Сначала решим, откроем ли мы по данному вопросу прения или просто приступим к голосованию. Я лично стою за то, чтобы прямо приступить к голосованию, но конгресс должен решить этот вопрос.

**Серрати.** Имеются ли предложения продолжать прения? Кажется, нет. В таком случае, приступим к голосованию. Тех, кто за тезисы с приведенными здесь поправками, просят поднять руку. Кто против — поднимите руку. Есть ли воздержавптиеся? Тезисы приняты единогласно. Предлагаем перерыв на '|, часа, чтобы дать возможность делегациям наметить списки своих кандидатов в комиссии. Затем президиум, обсудив списки, представит конгрессу окончательный список.

**Балабанова.** Ставим на голосование предложение президиума. Кто за него — поднимите руку. Кто против? Предложение принимается единогласно.

(Объявляется перерыв на '/» часа.)

Серрати оглашает список комиссий ".

**Шацкин** (КИМ). Я вношу предложение об изменении состава организационной комиссии. Я предлагаю, чтобы в органи» зационной комиссии, обсуждающей также вопрос об Интернационале Молодежи, последняя’ имела своего представителя. Молодежь предложила те тезисы ^”, которые будут обсуждаться комиссией, и, следовательно, ей принадлежит право защищать их. Очень странно, что авторы этих тезисов не были включены в комиссию, несмотря на их заявление. Зиновьев. Президиум имел в виду, что будут избраны две специальные подкомиссии, по вопросу о женщинах и о молодежи. В эти подкомиссии должны войти не *один* и не два, а значительное число представителей как женского движения, так и молодежи. Мы таким образом представляли себе положение вещей. Вопрос организационной структуры, устава Интернационала — очень важен. Затем на сцену выступают и другие вопросы. Поэтому президиум решил создать две специальные подкомиссии к комиссии организационной — по женскому движению и по вопросу о молодежи. Я думаю, что такое решение вопроса наиболее целесообразно и что конгресс к нему присоединится.

Вопрос ставится на голосование. Предложение президиума принимается целиком, без поправок, единогласно.

**Зиновьев.** Мы избрали комиссию для выработки условий приема в Коммунистический Интернационал. Предложено пригласить от имени конгресса в эту комиссию также представителей Независимой социалдемократической партии Германии и Французской социалистической партии. Речь идет об их партиях, и их присутствие при обсуждении этих вопросов весьма желательно. Вайнкоп (Голландия). Товарищи, если я правильно понял предложение, Независимая социалдемократическая партия Германии и Французская социалистическая партия приглашаются к участию в нашей комиссии по вопросу о вхождении в Интернационал. Должен сказать, что не понимаю этого предложения и, от имени моей партии, высказываюсь против него.

Мы уже в Исполнительном комитете предлагали, чтобы обе эти партии, не являющиеся коммунистическими, совсем не допускались на заседания конгресса. Моя партия полагает, что нам не о чем разговаривать с Независимой социалдемократической партией, заседающей в президиуме рейхстага, так как нельзя иметь ничего общего с правительственной партией. Несколько иначе обстоит дело с французской партией; правда, немногим, но все-таки лучше,

Я не’ стану высказывать здесь нашей точки зрения по вопросу о приеме этих партий в Коммунистический Интернационал; об этом речь впереди. Вообще, я представляю себе, что вопрос о приеме таких *партий* в Коммунистический Интернационал может возникнуть, но он должен обсуждаться только тогда, когда с их стороны последует официальное об этом заявление; точно так же и право присутствия здесь на конгрессе может быть дано таким партиям и их делегатам лишь после их просьбы о допущении в Коммунистический Интернационал. Но о такого рода заявлении я пока ничего не знаю, ничего не слышал, и мы будем обсуждать его лишь тогда, когда оно действительно поступит. Пока же мы не знаем, поступили ли к нам заявления со стороны обеих партий о приеме их в III Интернационал. Но если подобного рода предложение поступит со стороны Независимой социалдемократической партии — оно, несомненно, должно быть отклонено. Нельзя вести переговоры с правительственной партией.

Что касается французской партии, то опять-таки прежде всего должно быть налицо ее заявление. А раз его нет, то нельзя же допускать к участию в комиссии, обсуждающей предложения о будущих условиях вступления в III Интернационал, партии, к нам не принадлежащие, не революционные и не коммунистические. Я вносил другие предложения в Исполнительном комитете, но они были отклонены. Теперь я предлагаю не допускать эти партии к участию в нашей комиссии.

**Радек** (Россия). Товарищи, предложение голландского делегата противоречит прежде всего всему здравому ходу мысли конгресса. Делегаты Независимой социалдемократической партии утверждены мандатной комиссией с правом совещательного голоса. Но тот, кому принадлежит право совещательного голоса, может и должен знать, на каких условиях может он вступить в международное объединение. Но, независимо от этой формальной стороны дела, предложение противоречит здравой логике. Каждый из нас знает, что мы ведем переговоры с Независимой социалдемократической партией относительно ее вступления в

Интернационал. Каждый знает, что миллионы германских рабочих, стоящих за этой партией, упорно и настойчиво боролись за вступление в III Интернационал. И, раз эти широкие рабочие массы шлют к нам сюда своих делегатов с тем, чтобы они сообща с нами обсудили условия вступления в III Интернационал, то мы не только поступили бы не корректно по отношению К этим делегатам, но и пошли бы против германских рабочих масс, их пославших, если бы согласились с предложением т. Вайнкопа. Само собой понятно, что делегаты Независимой социалдемократической партии должны иметь возможность не только информировать нас о том, чего они хотят, но и своевременно узнать о том, чего мы хотим. Вступление в III Интернационал происходит совсем не так, как представляет себе это т. Вайнкоп: «Подсудимый, что ты имеешь сказать в свое оправдание?». Это своего рода договорный акт между партиями, желающими объединиться. Исходя из этого, я предлагаю отклонить предложение т. Вайнкопа.

**Ван-Левен** (Голландия). Товарищи! Делегированный вместе со мной т. Вайнкоп сказал, что он высказывается от имени голландской партии против допущения в комиссию Независимой социалдемократической партии Германии и французских социалистов. Вероятно, или даже наверное, он имеет право говорить это. Я говорю: «Вероятно, имеет право». Необходимо, однако, констатировать, что этот вопрос в нашей партии не обсуждался. Мы не могли знать заранее, что нам придется столкнуться здесь с такого рода случаем. Итак, по всей вероятности, он прав. Но я лично смотрю на вещи несколько иначе. Я полагаю, например, что делегаты Независимой социалдемократической партии Германии пришли сюда под давлением левого крыла партии, т. е. рабочих масс. Но я согласен с мнением т.Вайнкопа, что эти делегаты не должны быть допущены сюда. Мы имели случай задать этим германским делегатам ряд вопросов в Исполнительном комитете. Так, т. Радек предложил им 9 вопросов, другие — не меньше, и, наконец, сам я тоже задал им несколько вопросов, касающихся тезисов т. Ленина на стр. 107, относительно условий полного объединения. Как я сказал уже, и другие товарищи, в том числе и т. Леви, также предлагали им вопросы. И вот, меня крайне поражает, что этих людей хотят допустить сюда теперь же, не получив от них ответа на эти вопросы, не узнав, следовательно, настоящей цели их приезда. Это, повторяю, крайне меня изумляет. Если т. Радек говорит, что предложение т. Вайнкопа противоречит здравой человеческой логике, мне приходится задать вопрос, логично ли допускать сюда этих людей, не получив от них ответа на предложенные вопросы?

**Радек.** Предлагаю прекратить прения. Надо приступить к голосованию.

**Гильбо** (Франция). Я разделяю мнение т. Вайнкопа. Что касается Французской социалистической партии, то она не прислала формальной просьбы о присоединении к Коммунистическому Интернационалу; она послала в Москву двух представителей, чтобы вступить в переговоры, но они‘‹не уполномочены просить о приеме их партии. Было бы недопустимо, чтобы они участвовали в работах Коммунистического Интернационала.

**Серрати.** Дело идет не об участии в работах, а о представлении в комиссию информации и разъяснений.

**Гильбо.** Они имели достаточную возможность проинформироваться и объясниться на нескольких заседаниях Исполнительного комитета. Но я продолжаю: тем более, что с тех пор, как они в Москве, они послали во Францию ряд сообщений, которые только увеличат там путаницу; они будут мешать пропаганде наших товарищей, которые работают в интересах Коммунистического Интернационала. Настаиваю, чтобы они не были допущены к участию в работе комиссии.

**Радек.** Товарищи! Если делегату крупной партии дается право совещательного голоса, то не приходится больше спорить тому, кто понимает, в чем данное право заключается. Но после того, как два товарища из голландской делегации и т. Гильбо изложили «глубокие» причины, по которым право совещательного голоса должно заключаться в полном безмолвии, я позволю себе вернуться еще раз к этому вопросу.

Тов. Ван-Левен сказал, что Исполнительный комитет предложил делегатам Независимой социалдемократической партии Германии ряд вопросов, на которые они до сих пор еще не ответили. В качестве секретаря Исполнительного комитета я обязан констатировать, что они и не могли ответить на эти вопросы, так как, во-первых, до сих пор еще не состоялось новое заседание, а, во-вторых, так как мы сами просили товарищей обождать с решением этих вопросов, чтобы они могли разобраться сначала в общих проблемах конгресса. Ведь, предлагая вопросы, нало уметь ждать ответа.

Тов. Ван-Левену представится великолепный случай заглянуть в тайники души Независимой *социалдемократической пар*тии Германии именно тогда, когда ее допустят к участию в комиссии, обсуждающей условия приема в III Интернационал.

Мы сами выдвинули ряд обвинений против Независимой социалдемократической партии Германии. и я полагаю, что наши заслуги перед Коммунистическим Интернационалом в деле борьбы с независимыми не меньше, чем заслуги Ван-Левена и Вайнкопа, вместе взятых. Но раз представители Независимой социалдемократической партии считают часть этих обвинений фактически неправильными, мы обязаны дать им возможность обосновать и защитить свою точку зрения. Что касается французской партии, то ведь было уже сказано, что обе партии еще не подали заявления о вступлении в Интернационал. А если это так, почему же мы все-таки предоставили им право совещательного голоса? И зачем ведем мы с ними переговоры? Я. лично считаю, что данные прения не поведут никоим образом к выяснению вопроса, а, наоборот, они лишь служат печальным показателем словесного радикализма, не опирающегося на революционную волю к действию.

**Деймиг** (Независимая социалдемократическая партия Германии). Я не собираюсь по существу разбирать. вопрос, занимающий конгресс в настояшую минуту. Пусть конгресс сам решит вопрос о допущении нас так, как он найдет правильным. Я не считаю также необходимым подвергать разбору утверждения т. Вайнкопа, обнаруживающие его полное незнакомство с обстоятельствами дела. Но, как старый политический деятель, он должен был бы знать, что Независимая социалдемократическая партия — партия отнюдь не правительственная, а что она, наоборот, находится в оппозиции к правительству. Я самым решительным образом протестую против того, что нашу партию называют нереволюционной. Наша партия насчитывает тысячи жертв, проливших свою кровь, тысячи убитых и раненых; тысячи наших товарищей томятся в тюрьмах и привлекаются к суду. Я не могу допустить, чтобы нашу партию объявляли здесь нереволюционной. Обо всем остальном мы поговорим, когда вопрос будет разбираться в комиссии.

**Вайнкоп** (Голландия). Товарищи, я считаю позорным уже один тот факт, что люди, подобные Деймигу, пытаются пускать в ход свои демагогические приемы на этом конгрессе. Я считаю своим долгом заявить, что, насколько мне известно, этот самый Деймиг еще во время Капповского путча говорил рабочим, что они не должны вооружаться. И вот теперь он выступает здесь в России, где каждый твердо знает, что добиться победы можно лишь гражданской войной. Но тов. Радек сказал здесь, что мы обнаруживаем словесный радикализм.

**Радек.** Сумасшедший!

**Вайнкоп.** По мнению т, Радека, я -—— сумасшедший... Ага, он берет свои слова обратно. Но я обращаю внимание товарищей на то, какой недостойный характер, благодаря т. Радеку, приняла уже эта дискуссия. Товарищи, повидимому, не представляют себе, какое значение для нас, работающих в Западной Европе, имеет то, что люди, подобные Деймигу, и политические деятели, подобные Кашену, здесь в III Интернационале ставятся на одну доску с представителями действительно коммунистических и революционных партий, давно ведущих работу. Я предостерегаю вас, товарищи, от последствий этого. Я заканчиваю, так как мое время истекает. Я надеюсь, что товарищи воздадут этим господам не больше того, что им следует, а именно: Независимой партии Германии — совсем ничего, а французским социалистам, если они попросят о допущении, — то доверие, которого они заслужили.

**Зиновьев.** Товарищи, о том, что мы боремся и будем 6бороться против колебаний и половинчатости правого крыла германской Независимой партии, мне повторять здесь не приходится. Но то, что говорил здесь т. Вайнкоп, положительно смешно; его слова компрометируют не наш *конгресс*, а самого Вайнкопа и ту партию, которая делегировала его сюда. Не может быть сомнения в том, что мы питаем и должны питать глубочайшее уважение ктем 10 или 11 тысячам членов германской Независимой партии, которые томятся теперь в тюрьмах. Они — борцы; они — пролетарии, борющиеся за дело социализма. Я не знаю, сколько членов из партии Вайнкопа сидит теперь в тюрьме, сколько раз лично сам Вайнкоп привлекался.к буржуазному суду и сколько времени он сидел в тюрьме за свое участие в борьбе пролетариата. Мы.не раз еще будем вступать в спор с товарищами из Независимой партии Германии; не раз еще будем скрещивать с ними наши шпаги, но мы никогда не забудем того, что тысячи рабочих независимцев были расстреляны буржуазией и капиталистической сволочью. Мы никогда не забудем того, что во всех боях члены германской Независимой партии представляли собой основное ядро революционной армии. Я заявляю открыто, что для пролетарской революции, для III Интернационала объективно революционная роль тех 800 тысяч рабочих, которые, несмотря на плохое руководство, колебания и половинчатость вождей, все же входят в организацию Независимой партии Германии, на. весах истории окажется гораздо полновеснее, чем роль двух-трех тысяч голландских «трибунистов» вместе с христианскими социалистами в придачу.

Мы говорили уже и теперь снова повторяем, что с каждой массовой партией, которая, хотя и заблуждается, но хочет бороться вместе с нами за пролетарское дело, мы будем вести переговоры и искать сближения. Так же, как мы относимся к рабочим, принимающим участие в английском движении Shop Stewards, хотя они пока еще не коммунисты, точно так же мы будем относиться к революционным рабочим, стоящим в рядах германской Независимой партии. Если бы мы шли на уступки по отношению к гнилой *идеологии г*. Каутского, тогда вы были бы правы, но мы этого не делали. Было бы нелепо и смешно, если бы мы послушались Вайнкопа, который говорит от имени партии, насчитывающей после пятнадцатилетней работы полторы тысячи членов, и отказались бы допустить представителей партии, охватывающей сотни тысяч организованных простых рабочих, которые все время борются плечо к плечу с коммунистами, будучи, как и все пролетарии, подлинными и честными революционерами.

Поэтому я настаиваю на своем предложении о том, чтобы пригласить этих товарищей, поговорить с ними, ничего не замалчивая и ничего не скрывая, и предъявить им наши условия. И мы убеждены, что, через каких-нибудь два месяца громадное большинство рабочих из Независимой социалдемократической партии Германии не только морально, но и формально, организационно будет принадлежать к III Интернационалу.

**Леви** (Коммунистическая партия Германии). Товарищи, до сегодняшнего вечера я думал, что т, Вайнкоп принадлежит к тем людям, которые, если и не научились ничему, то все же могут еще научиться. Два дня тому назад я старался ему объяснить, что президиум германского рейхстага составляется совершенно механически, соответственно числу голосов представителей различных фракций, что президиум не имеет ни малейшего отношения к составу правительства, что участие в президиуме отнюдь не означает участия в правительстве, ибо президиум рейхстага не имеет абсолютно ничего общего с правительством. Тогда, два дня тому назад, мне показалось, что т. Вайнкоп из моих объяснений кое-что понял. А, между тем, сегодня он, как ни в чем не бывало, снова твердит о «правительственной партии»; по-моему, это доказывает, что он прежде всего гонится за фразой. Это доказывается еще и тем, что он говорит о Германии, как человек, который ни разу в жизни не читал ни одной немецкой газеты. Да, т. Вайнкоп, вы не смеялись бы таким глупым смехом, если бы вы участвовали хотя бы в десятой части тех революционных боев, в которых мы бились бок-о-бок с независимыми.

Конечно, мы боролись против германской Независимой партии, боремся с ней и сейчас на каждом шагу, толкая ее вперед и каждый день указывая ей на ее грехи. Но когда являются господа из Голландии, люди, которые до сих пор палец о палец не ударили для германской и для мировой революции, когда они являются сюда и начинают осыпать независимых упреками, — тогда мы считаем своим долгом свидетельствовать в пользу Гектора и заявить: да, это десятки и сотни тысяч германских рабочих боролись в рядах независимцев; и эти сотни тысяч рабочих заставили находящихся здесь товарищей приехать сюда. Весь организационный и идеологический аппарат партии противился стремлениям этих сотен тысяч рабочих, и все же они заставили своих вождей приехать в Москву. вот здесь, в Москве, выступает человек, который был готов к великим революционным подвигам, когда нужно было добиться мандата в голландский парламент ценою обещания не бороться против Антанты в тот момент, когда Советской России угрожала смертельная опасность. Да, т. Вайнкоп, в ответ на это обвинение вы до сих пор не могли привести оправдания. И если мы считаем еще необходимым разговаривать с этими товарищами из Независимой социалдемократической партии 0б их грехах и ставить -им требования, то во всяком случае не вам, т. Вайнкоп, принадлежит право выступать в роли обвинителя.

Я хочу напомнить вам еще кое о чем. Я хочу напомнить вам, как летом прошлого года, в самое тяжелое время нашего нелегального существования, когда почти все наши товарищи сидели в тюрьме, мы обратились к вашей партии за помощью, мы просили ваших товарищей приехать к нам, в Германию. Мы обратились к тем самым товарищам, от имени которых вы теперь произносите негодующие речи и просили прислать к нам Паннекука и Гортера.

**Вайнкоп** и **Ван-Левен**. Ложь!

**Леви.** И вот, в этот тяжелый момент, когда нам не хватало людей даже для газетной редакторской работы, и мы просили прислать нам из Голландии редакторов, никто не приехал!

**Ван-Левен.** Но. ведь, Криспин и Дитман еще не умерли.

**Леви.** И если товарищ столь возмущенно заявляет, что Дитман и Криспин еще не умерли, то я должен ответить ему.на это, что и я еще не умер, да и вы, товарищ, пока еще живы. между тем и для-вас представлялся случай умереть в Германии; сотни и тысячи рабочих из Независимой партии Германии пали в боях, вы же преспокойно оставались в Голландии около своих мешков с кофе, а сегодня вы — революционер.

**Радек** (Ван-Левену). Биржевой маклер!

**Бухарин.** Товарищи, по-моему, не стоит поднимать такой шум из-за представителя партии, которая до такой степени революционна, что она нашла нужным снабдить длинным мандатом одного из членов поповско-христианской организации. Поэтому я предлагаю немедленно же прекратить эту дискуссию и перейти к порядку дня.

Президиум ставит предложение Бухарина на голосование. Предложение принимается подавляющим большинством голосов.

**Зиновьев** ставит на голосование вопрос о допущении представителей Независимой социалдемократической партии Германии и Французской социалистической партии в комиссию.

Значительным большинством голосов предложение принимается.

Затем производятся выборы подкомиссий.

Президиум оглашает предложение Мак-Лейна о выделении особой комиссии для рассмотрения вопроса об английской Рабочей партии. Предложение ставится на голосование и прчнимается.

**Зиновьев.** Я предлагаю установить часы заседаний отдельных комиссий. Президиум предлагает, чтобы завтра работали следующие четыре комиссии: 1) комиссия по националь-^ ному и колониальному вопросам — с 12 часов дня, 2) комиссия по вопросу о профессиональных союзах — с 12 часов дня, 3) комиссия по вопросу о парламентаризме —с 12 часов дня и 4) комиссия по вопросу об условиях приема в III Интернационал —с 5 часов. Все четыре комиссии будут работать здесь: две в большом зале и две в соседних комнатах.

На понедельник назначается заседание трех остальных комиссий: организационная комиссия в 11 часов, аграрная комиссия’ в 11 часов, комиссия по вопросу об основных задачах конгресса в 1 час дня. Если первые четыре комиссии не закончат своих работ завтра, они будут продолжать работу также и в понедельник. Затем, в понедельник, в 8 часов вечера будет пленарное заседание, и мы надеемся, что к тому времени, по крайней. мере, однаили две комиссии закончат свою работу.

**Серрати.** Заседание конгресса закрыто.

## Заседание четвертое. 26 июля 1920 г.

**Зиновьев.** Объявляю заседание открытым. Я обрашаюсь ко всем делегациям с просьбой по возможности скорей представить письменные доклады о положении дел в их партиях. До сих пор мы получили только три доклада, и мы настоятельно просим товарищей в течение ближайших двух-трех дней дать нам эти материалы.

Со времени последнего пленарного заседания работали различные комиссии, но они еще не закончили своих работ. Дальше всего подвинулась работа в комиссии по *национальному* и колониальному вопросам, и комиссия эта может уже представить свой доклад. Поэтому мы предлагаем на сегодняшнем заседании поставить на обсуждение национальный и колониальный вопросы. Кто против? Повидимому, никто. Итак, мы приступаем к обсуждению. Слово в качестве докладчика имеет т. Ленин.

**Ленин.**. Товарищи, я ограничусь лишь кратким введением, а затем т. Маринг, бывший секретарем нашей комиссии, представит вам подробный доклад о тех изменениях, которые мы сделали в тезисах. После него возьмет слово т. Рой, формулировавший дополнительные тезисы. Комиссия наша приняла единогласно как. первоначальные тезисы с изменениями, так и дополнительные. Таким образом нам удалось притти к полному единодушию по всем важнейшим вопросам. Теперь сделаю. несколько кратких замечаний.

Во-первых, что является самой важной, основной идеей наших тезисов? Различие между угнетенными и угнетающими нациями. Мы подчеркиваем это различие —в противоположность II Интернационалу и. буржуазной демократии. Для пролетариата и Коммунистического Интернационала особенно важно в эпоху империализма констатировать конкретные экономические факты и при решении всех колониальных и национальных вопросов исходить не из абстрактных положений, а из явлений конкретной действительности.

Характерная черта империализма состоит в том, что весь мир, как это мы видим, разделяется в настоящее время на большое число угнетенных наций и ничтожное число наций угнетающих, располагающих колоссальными богатствами и могучей военной силой. Громадное большинство, насчитывающее больше миллиарда, по всей вероятности, миллиард с четвертью человек, если мы примем численность всего населения земли в один и три четверти миллиарда, т. 6. около 70°], населения земли, принадлежит к угнетенным нациям;, которые или прямо находятся в колониальной зависимости, или же являются полуколониальными государствами, как, например, Персия, Турция, Китай, или же, будучи побеждены армией крупной империалистской державы, по мирным договорам оказались в сильной зависимости от нее. Эта идея различия, разделения наций на угне-” тающие и угнетенные проходит через все тезисы, не только через первые, появившиеся за моею подписью и напечатанные ранее, но и через тезисы т. Роя. Последние написаны главным образом с точки зрения положения Индии и других крупных азиатских народностей, угнетаемых Англией, и в этом заключается их важнейшее значение для нас.

Вторая руководящая мысль наших тезисов заключается в том, что при теперешнем мировом положении, после империалистской войны, взаимные отношения народов, вся мировая система государств определяются борьбой небольшой группы империалистских наций против советского движения и советских. государств, во главе которых стоит Советская Россия. Еслимы упустим это из виду, то не сможем поставить правильно ни одного национального или колониального вопроса, хотя бы речь шла о самом отдаленном уголке мира. Только исходя из этой точки зрения, политические вопросы могут быть правильно поставлены и разрешены коммунистическими партиями как в цивилизованных, так и в отсталых странах.

В-третьих, мне хотелось бы особенно подчеркнуть вопрос о буржуазно-демократическом *движении* в отсталых странах. Именно этот вопрос вызвал некоторые разногласия. Мы спорилио том, будет ли принципиально и теоретически правильным заявить, что Коммунистический Интернационал и коммунистические партии обязаны поддерживать буржуазно-демократическое движение в отсталых странах, или нет; в результате этой дискуссии мы пришли к единогласному решению о том, чтобы вместо «буржуазно-демократического» движения говорить о национально-революционном движении. Не подлежит ни малейшему сомнению, что всякое национальное движение может быть лишь буржуазно-демократическим, ибо главная масса населения в отсталых странах состоит из крестьянства, являющегося представителем буржуазно-капиталистических отношений. Было бы утопией думать, что пролетарские партии, поскольку они вообще могут возникнуть в таких странах, смогут, не находясь в определенных отношениях к крестьянскому. движению, не поддерживая его на деле, проводить коммунистическую тактику и коммунистическую политику в этих отсталых странах. Но тут приводились возражения, что если мы будем говорить о буржуазно-демократическом движении, то сотрется всякое различие между реформистским и революционным движением. А между тем различие это за последнее время в отсталых и колониальных странах проявилось с полной ясностью, ибо империалистская буржуазия всеми силами старается насадить реформистское движение и среди угнетенных народов. Между буржуазией эксплуатирующих и колониальных стран произошло известное сближение, так что очень часто — пожалуй, даже в большинстве случаев — буржуазия угнетенных стран, хотя она и поддерживает национальные движения, в то же время.в согласии с империалистской буржуазией, т. е. вместе с нею, борется против всех революционных движений и революционных классов. В комиссии это было неопровержимо доказано, и мы сочли единственно правильным принять во внимание это различие и почти всюду заменить выражение «буржуазно-демократический» выражением «национально-революционный». Смысл этой замены тот, что мы, как коммунисты, лишь в тех случаях должны и будем поддерживать буржуазные освободительные движения в колониальных странах, когда. эти движения действительно революционны, когда представители их не будут препятствовать нам воспитывать и организовывать в революционном духе *крестьянство* и широкие массы эксплуатируемых. Если же нет налицо этих условий, то коммунисты должны и в этих странах бороться против реформистской буржуазии, к которой принадлежат также и герои II Интернационала. Реформистские партии уже существуют в колониальных странах, и иногда их представители называют себя социалдемократами и социалистами. Упомянутое различие проведено теперьво всех тезисах, и я думаю, что благодаря этому наша точка зрения формулирована теперь гораздо точнее.

Затем я хотел еще сделать замечание о крестьянских советах. Практическая работа российских коммунистов в колониях, принадлежавших раньше царизму, в таких отсталых странах, как Туркестан и др., поставила перед нами *вопрос* о том, каким образом применять коммунистическую тактику и политику в докапиталистических условиях. Важнейшей характерной чертой этих стран является то, что в них господствуют еще докапиталистические отношения, и поэтому там не может быть и речи о чисто пролетарском движении. В этих странах почти нет промышленного пролетариата. Несмотря на это, мы и там взяли на себя и должны взять на себя роль руководителей. Наша работа показала нам, что в этих странах приходится преодолевать колоссальные трудности, но практические результаты нашей работы показали также, что, несмотря на эти трудности, можно пробудить в массах стремление к самостоятельному политическому мышлению и-к самостоятельной политической деятельности и там, где почти нет пролетариата. Эта работа была труднее для нас, чем для товарищей из западно-европейских стран, так как пролетариат в России завален государственной работай. Вполне понятно, что крестьяне, находящиеся в полуфеодальной зависимости, отлично могут усвоить идею советской организации и осуществить ее на деле. Ясно также, что угнетенные массы, эксплуатируемые не только торговым капиталом, но и феодалами и государством на феодальной основе, могут применять это оружие, этот вид организации и в своих условиях. Идея советской организации проста, и может быть применяема не только к пролетарским, но и к крестьянским феодальным и полуфеодальным отношениям. Наш опыт в этой области пока еще не очень велик, но прения в комиссии, в которых принимало участие несколько представителей колониальных стран, доказали нам с полной неопровержимостью, что в тезисах Коммунистического Интернационала необходимо указать на то, что крестьянские советы, советы эксплуатируемых, являются средством, пригодным не только для капиталистических стран, но и для стран © докапиталистическими отношениями, и что безусловным долгом коммунистических партий и тех элементов, которые готовы создать коммунистические партии, является пропаганда идеи крестьянских советов, советов трудящихся всюду и везде, и в отсталых странах и в колониях; и там, где только позволяют условия, они должны немедленно же делать попытки к созданию советов трудящегося народа.

Здесь перед нами открывается очень интересная и важная область практической работы. Пока еще наш общий опыт в этом отношении не особенно велик, но мало-по-малу у нас будет накопляться все больше и больше материалов. Не подлежит никакому сомнению, что пролетариат передовых стран может и должен помочь отсталым трудящимся массам, и что развитие отсталых стран может выйти из своей нынешней стадии, когда победоносный пролетариат Советских республик протянет. руку этим массам и сможет оказать им поддержку.

По этому вопросу в комиссии велись довольно оживленные дебаты не только в связи с тезисами, подписанными мною, но еще более в связи с тезисами т. Роя, которые он здесь будет защищать и некоторые поправки к которым были приняты единогласно.

Постановка вопроса была следующая: можем ли мы признать правильным утверждение, что капиталистическая стадия развития народного хозяйства неизбежна для тех отсталых народов, которые теперь освобождаются и в среде которых теперь, после войны, замечается движение по пути прогресса. Мы ответили на этот вопрос отрицательно. Если революционный победоносный пролетариат поведет среди них систематическую пропаганду, а Советские правительства придут им на помощь всеми имеющимися в их распоряжении средствами, тогда неправильно полагать, что капиталистическая стадия развития неизбежна для отсталых народностей. Во всех колониях и отсталых странах мы должны не только образовать самостоятельные кадры борцов, партийные организации, не только повести немедленно пропаганду за организацию крестьянских советов и стремиться приспособить их к докапиталистическим условиям, но Коммунистический Интернационал должен установить и теоретически обосновать то положение, что с помощью пролетариата передовых стран отсталые страны могут перейти к советскому строю и Через определенные ступени развития — к коммунизму, минуя капиталистическую стадию развития.

Какие средства для этого необходимы, — заранее указать невозможно. Нам подскажет это практический опыт. Но установлено определенно, что всем трудящимся массам также и наиболее отдаленных народов доступна идея советов, что эти организации, советы, должны быть приспособлены к условиям докапиталистического общественного строя, и что работа коммунистической партии в этом направлении должна начаться немедленно во всем мире.

Я еще хотел бы отметить значение революционной работы коммунистических партий не только в их собственной стране, но и в колониальных странах, и особенно среди войск, которыми пользуются эксплуатирующие нации, чтобы держать в подчинении колониальные народности.

Тов. Квелч, из Британской социалистической партии, говорил. об этом в нашей комиссии. Он сказал, что рядовой английский рабочий счел бы за измену помогать порабощенным народам в их восстаниях против английского владычества. Верно, что настроенная джингоистски и шовинистски рабочая аристократия Англии и Америки представляет собою величайшую опасность для социализма и сильнейшую опору II Интернационала, что здесь мы имеем дело с величайшей изменой со стороны вождей и рабочих, принадлежащих к этому буржуазному Интернационалу. Во II Интернационале также обсуждали колониальный вопрос. Базельский манифест говорил об этом совершенно ясно. Партии II Интернационала обещали действовать революционно, но действительной революционной работы и помощи эксплуатируемым и зависимым народам в их восстаниях против угнетающих наций мы не видим у партий II Интернационала, и, я полагаю, также и среди большинства партий, вышедших из II Интернационала и желающих вступить в III Интернационал. Мы должны об этом заявить во всеуслышание, и это не может быть опровергнуто. Мы увидим, будет ли сделана попытка к опровержению. Все эти соображения и легли в основу наших резолюций, которые, несомненно, слишком длинны, но я полагаю, что они всетаки будут полезны и будут способствовать развитию и организации действительно революционной работы в национальном и колониальном вопросах, в чем и состоит наша главная задача.

**Зиновьев.** Слово принадлежит секретарю комиссии, т. Марингу:

**Маринг.** Товарищи, я делаю отчет о работе комиссии по национальному и колониальному вопросам. Комиссия рассмотрела тезисы т. Ленина и дополнительные тезисы т. Роя. В тезисы т. Ленина были внесены следующие изменения и поправки.

В первом тезисе в конце надо читать вместо: *Метис тя* асг Каззеп — Abschaffung ег КЛаззеп.

Третий тезис гласил: «Империалистская война 1914 — 1918 гг. с особенной ясностью вскрыла перед всеми нациями и перед угнетенными классами всего мира лживость буржуазнодемократических фраз, показав на деле, что Версальский договор пресловутых «западных демократий» есть еще более зверское и подлое насилие над слабыми нациями, чем Брест-Литовский договор германских юнкеров и кайзера»...

Это было изменено следующим образом: «Империалистская война 1914 — 1918 гг. с особенной ясностью вскрыла перед всеми нациями и перед угнетенными классами всего мира лживость буржуазно-демократических фраз. Война, которую обе стороны вели под прикрытием фраз об освобождении народов ио праве наций на самоопределение, показала, с одной стороны, Брест-Литовским и Бухарестским миром, а, с другой стороны, миром Версальским и Сен-Жерменским, как бесцеремонно буржуазия-победительница определяет и «национальные» границы сообразно своим хозяйственным интересам. Для буржуазии и «национальные» границы являются лишь предметом торга. Так называемый «Союз народов» («Лига наций») есть не что иное, как страховой договор, посредством которого победители в этой войне взаимно гарантируют свою добычу; стремления к восстановлению национального единства, к «воссоединению с уступленными частями страны» являются по замыслу буржуазии не чем иным, как попыткой побежденных собраться с силами для новых войн. Воссоединение искусственно разорванных наций отчасти соответствует и интересам пролетариата; но подлинной национальной свободы и единства пролетариат может добиться лишь путем революционной борьбы и низвержения буржуазии»

Четвертый тезис (стр. 52 немецкого издания, 3 строчка верху) надо читать «и трудящихся масс всех наций и стран»

Пятый тезис (стр. 52, 18 строчка) надо вычеркнуть: «группирует вокруг себя» и добавить: «должна группировать вокруг себя». Тот же тезис, строчка 20, читать так: «что им нет спасения кроме как в союзе с революционным пролетариатом и в победе советской власти над всемирным империализмом»

Шестой тезис, 10 строчка сверху: вместо «буржуазно-демократического освободительного движения» надо читать: «революционно-освободительного движения». Из 11-й строчки тезиса. вычеркнуты слова: «рабочих и крестьян»

В восьмом тезисе, 9 строка сверху, вместо: «без основы» надо, читать: «на основе»

Десятый тезис, 2 строчка: прибавить слово «исключительно»; надо читать: «исключительно на словах»

В 12-й строчке после слова: «предрассудками» добавить в скобках: «которые проявляются во всевозможных формах, как, например, расовая ненависть, национальная травля, антисемитизм»

В 11-м тезисе первый параграф надо читать: «все коммунистические партии должны оказывать революционно-освободительным движениям в этих странах помощь делом, причем форма поддержки должна обсуждаться с коммунистической партией’ данной страны там, где такая партия имеется»

Параграф 2 надо читать: «необходимо вести борьбу с реакционным и средневековым влиянием духовенства, христианских миссий и других подобных элементов»

Параграф 3 надо читать: «необходима борьба с панисламизмом, с паназиатским движением и подобными течениями...»

Параграф 4, после слов: «революционный характер» добавить: «где возможно объединяя крестьян и всех эксплуатируемых в советы». В §5 заменить слова: «буржуазно-демократическое» словом: «революционное»

Параграф 6, 5 строка надо читать: «империалистские державы с помощью привилегированных классов»

В § 12 вычеркнуть фразу, начинающуюся словами: «с другой стороны» и кончающуюся словами: «национальной ограниченности»

Тезисы т. Роя были основательно рассмотрены комиссией и приняты в том виде, в котором т. Рой их сейчас огласит конгрессу. Я думаю, что можно уже прямо включить в тезисы все внесенные комиссией изменения.

**Рой.** Товарищи, как представитель Британской Индии, я предложил на рассмотрение конгресса и комиссии некоторые дополнительные тезисы, которые должны быть здесь оглашены, так как они не были напечатаны. Я начинаю с оглашения этих дополнительных тезисов. (Читает.)

Некоторые из поправок комиссии к моим тезисам мною приняты. Позвольте обратить особое внимание конгресса на эти столь важные вопросы. Меня очень радует, что я имею возможность впервые принять участие в серьезном обсуждении колониального вопроса на конгрессе революционного пролетариата. До сих пор европейские партии уделяли недостаточно внимания этому вопросу, они были слишком заняты своими собственными делами и игнорировали колониальный вопрос. Между тем, этот вопрос имеет в данный период большое значение для международного движения. Колониальный вопрос после войны стал ©дним из важнейших вопросов. Англия сейчас — самая могущественная из империалистических держав, главным образом благодаря ее обширным колониальным владениям. Она приобрела громадное значение, могущество и устойчивое социальное положение; и все это создано наличием колониальных владений. И хотя про Германию нельзя сказать того же, так как она теперь лишена колоний — тем не менее вопрос о колониях важен не только для Англии. Немецкие товарищи должны уделить этому вопросу внимание, так как он приобрел международное значение. Экономические взаимоотношения между Европой и колониями являются теперь основой всей капиталистической системы. Прибавочная стоимость, которая в прошлом создавалась в Англии, теперь частью инвестируется в колониях. Далее, в самой Англии производятся товары, вывозимые на колониальный рынок. Англия организовала свое хозяйство так, что собственных пищевых продуктов ей хватает лишь на 3 месяца в году. Англия всегда самым зверским образом эксплуатировала своих рабочих, и те же методы грабежа, экспроприации, подавления личности трудящегося применяются ею и в порабощенных странах. Одна Британская Индия имеет население, насчитывающее не менее 315 миллионов. Наряду с Британской Индией Англия эксплуатирует еще многие миллионы цветного населения других колоний.

Так как Коммунистический Интернационал признал колониальный вопрос своим вопросом, то теперь надо сделать второй шаги решить, каким образом лучше всего содействовать развитию колониального движения. До последнего *времени* в колониях имели место только национально-революционные движения Е. Окончательный текст тезисов см. в «Материалах конгресса», стр. 436.

Г: $ буржуазии, единственная цель которой заключалась в том, чтобы вытеснить иноземных эксплуататоров и самой эксплуатировать трудящиеся массы.

Если не подходить к вопросу доктринерски, а подробно обсудить его на конгрессе, можно убедиться в громадном значении национально-революционного движения народов Индии для Коммунистического Интернационала. Во время и непосредственно после войны в Индии произошли большие перемены. Прежде английский капитализм всегда препятствовал развитию индийской промышленности, но недавно он изменил свою политику в этом отношении. За последние годы промышленность Британской Индии развивалась исключительно быстрыми темпами; между тем в Европе об этом не имеют никакого понятия. *Если* принять во внимание, что за последнее время численность промышленного пролетариата Британской Индии возросла на 15‘°/, а капитал, вложенный в индийскую промышленность, возрос на 2 000%, то можно составить себе представление о быстроте развития капитализма в Британской Индии. Тот же процесс мы видим в Египте, Голландской Индии, Китае. Одновременно среди эксплуатируемых масс Индии возникло новое движение, быстро распространившееся и вылившееся в гигантскую волну стачек. Это массовое движение не находится под руководством революционных националистов, оно развивается самостоятельно; хотя националисты и пытаются использовать его для своих целей. Это массовое движение, несомненно, носит революционный характер, хотя нельзя сказать, чтобы рабочие и крестьяне — участники этого движения — были проникнуты классовым самосознанием. Во всяком случае они настроены революционно, об этом говорят их действия, на это указывают те формы, в которые выливается движение.

Товарищи, нынешняя стадия революционного массового движения открывает Коммунистическому Интернационалу новое поле деятельности. Нужно только найти правильные методы, чтобы быстро пожать плоды работы среди этих масс. Естественно, что революция, поднятая этими массами, на первой стадии не будет коммунистической; естественно, что на первой стадии будет играть роль революционный национализм. Но во всяком случае и революционный национализм поведет к краху европейского империализма, что имело бы огромное значение для европейского пролетариата.

В заключение я обращаюсь к членам конгресса с настойчивой просьбой — ни при каких условиях не отклонять той поддержки, которую колониальные народы теперь предлагают международному революционному пролетариату. Я надеюсь, что конгресс со всей серьезностью отнесется к этому вопросу. Я надеюсь, что те товарищи, которых мои тезисы побудят высказаться, воспользуются случаем, чтобы путем всестороннего обсуждения внести больше ясности в этот вопрос, столь важный для коммунистов Европы и Америки. (Аплодисменты.)

**Рид** (САСШ). В Америке живут 10 млн. негров, сконцентрированных главным образом в южных штатах, но за последние годы многие тысячи из них переселились на Север. На Се» вере негры заняты в промышленности, в то время как большинство негров на Юге — сельскохозяйственные. рабочие или мелкие фермеры-арендаторы. Положение негров, особенно в южных штатах, ужасно. Они лишены всех политических прав. Пятнадцатая поправка к конституции Соединенных Штатов предоставляет неграм полное право гражданства. Но, тем не менее, в большинстве южных штатов негры лишены этих прав. В других штатах, где по закону негры имеют право голоса, они не осмеливаются использовать это право.

Негры не могут ездить в одном вагоне с белыми, посещать одни и те же гостиницы и рестораны или жить в одних и тех же кварталах в городах. Существуют отдельные и притом худшие школы для негров, отдельные церкви. Эта система обособления негров называется «системой Джим Кроу», и духовенство в церквах юга проповедует рай по «системе Джим Кроу». В промышленности негры работают в качестве неквалифицированных рабочих. До недавнего времени они не допускались в большинство союзов, входящих в состав Американской федерации труда (American Federation of Labor). Индустриальные рабочие мира (ТГУ/У/), разумеется, организовывали негров. Но старая социалистическая партия не предпринимала никаких серьезных попыток к организации их. В некоторых штатах негры вообще не принимались в партию, в других они были выделены в специальные секции, а в партийных уставах южных штатов, вообще говоря, запрещалось тратить партийные средства на пропаганду среди негров.

На Юге негр, вообще, бесправен и не пользуется защитой закона. Белые могут безнаказанно убивать негров. «Великое достижение» белых Юга — это линчевание негров. Это — убийство, совершаемое толпой, причем обычно негра обмазывают нефтью, подвешивают к телеграфному столбу и затем сжигают. Все население города — мужчины, женшины, дети — сбегается на это зрелище и уносит домой «на память» клочки одежды и мяса замученного негра. У меня слишком мало времени, чтобы изложить здесь исторические корни негритянского вопроса в Соединенных Штатах, Негры — потомки рабов, освобождение которых явилось лишь военной мерой во время Гражданской войны, когда они были еще совершенно не развиты в политическом и экономическом отношениях; затем им предоставлены были полные политические права для того, чтобы вызвать на Юге ожесточенную классовую' борьбу, которая задержала бы там развитие капитализма, пока капиталисты Севера не захватят все ресурсы страны.

До недавнего времени негры не обнаруживали никакого активного национального самосознания. Первое пробуждение их произошло после Испаноамериканской войны, в которой черные полки сражались с чрезвычайной храбростью и после которой они вернулись с сознанием своего равенства с белыми солдатами. До тех пор единственное движение среди негров было нечто вроде полуфилантропического просветительного движения, которое возглавлялось Букером Т. Вашингтоном и поддерживалось белыми капиталистами. Это движение *выражалось* в создании школ, которые должны были воспитывать негров послушными рабочими и внушать им чувство примирения с участью угнетенного народа. После Испано-американской войны среди негров возникло сильное движение за реформы, выдвинувшее требование социального. и политического равенства с белыми. С началом мировой войны полмиллиона негров, навербованных в американскую армию, были отправлены во Францию; там, находясь в общих частях с французскими солдатами, они внезапно очутились на положении равных в социальном и во всех других отношениях. Американский генеральный штаб обратился к французскому главному командованию с требованием не допускать негров в места, посещаемые белыми, и обращаться с ними как с низшими. После войны, усвоив этот опыт, негры, из которых многие получили ордена за храбрость от Французского и бельгийского правительств, вернулись в деревни Юга, где многие из них подверглись суду Линча за то, что осмелились появляться на улицах в мундирах и при орденах.

В то же время среди оставшихся в Северо-Американских Соединенных Штатах негров возникло сильное движение. Они тысячами переселялись на Север, стали работать в военной промышленности и вошли в соприкосновение с бурлящим потоком рабочего движения. Высокие ставки все же не поспевали за невероятным вздорожанием предметов первой необходимости. роме того, негры восставали гораздо сильнее против интенсификации труда, против безжалостного подстегивания в работе, чем белые рабочие, которые давно уже привыкли к этой ужасной эксплуатации.

Негры объявили стачку вместе с белыми рабочими и очень быстро осознали единство своих интересов с интересами промышленного пролетариата в целом. Они оказались чрезвычайно отзывчивыми на революционную пропаганду. В это время был основан журнал «Messenger», редактировавшийся молодым негром-социалистом Рандольфом. Журнал соединял социалистическую пропаганду с призывами к расовому самосознанию негров и к организации самозащиты от зверских нападений. белых. Но в то же время этот журнал настаивал на самом тесном союзе с белыми рабочими, несмотря на то, что они иногда принимали участие в негритянских погромах. Журнал подчеркивал, что расовый антагонизм белых и черных поддерживают капиталисты в своих интересах.

Возвращение армии с фронта сразу выбросило 4 млн. белых рабочих на рынок труда. Это вызвало безработицу, и нетерпение демобилизованных солдат приняло такие угрожающие размеры, что предприниматели, чтобы направить это недовольство по другому руслу, были вынуждены заявить солдатам, что их места заняты неграми; тем самым они провоцировали белых рабочих на резню негров. Первая из этих вспышек произошла в столице страны, в Вашингтоне, где мелкие чиновники правительственных учреждений, вернувшись с войны, нашли свои места занятыми неграми. Эти чиновники были в большинстве южане. Они организовали ночные налеты на негритянские кварталы, чтобы при помощи террора вытеснить негров с занимаемых ими должностей. К всеобщему удивлению, негры вышли на улицу хорошо вооруженными, завязался бой, и негры сражались так, что на каждого убитого негра пришлось трое белых. Несколько месяцев спустя вспыхнула резня в Чикаго, которая продолжалась несколько дней, причем было много убитых с обеих сторон. Еще позже произошла третья резня в Омаа. Во всех этих схватках негры впервые показали, что они вооружены, хорошо организованы и совершенно не боятся белых. Это сопротивление, оказанное неграми, повлекло за собой, во-первых, запоздалое вмешательство правительства и, во-вторых, открытие доступа негритянским рабочим в профессиональные союзы Американской федерации труда.

У самих негров выросло в огромной степени расовое самосознание. Среди негров *возникло* и существует течение, выступающее за вооруженное восстание против белых. Вернувшимися с войны негритянскими солдатами были всюду организованы общества самозащиты для борьбы с белыми любителями суда Линча. Отмечу здесь, что коммунисты, решительно поддерживая негритянское движение самозащиты, одновременно должны высказаться против идеи сепаратного вооруженного восстания негров. Многне думают, что негритянское восстание подало бы сигнал к всеобщей революции в Америке. Но мы знаем, что без поддержки белого пролетариата такое восстание было бы лишь сигналом к контрреволюции. Тираж «Messenger», тон которого становился все более смелым, увеличивался, и в настоящий момент он ежемесячно распространяется в 150 тысячах экземпляров. В то же время социалистические идеи пускают ростки и быстро распространяются среди негров, занятых в промышленности, Как. угнетенный и порабощенный народ, негры выдвигают перед нами двоякую задачу: с одной стороны, среди них развивается сильное расовое и социальное движение, с другой — сильное рабочее движение, с быстро растущим классовым сознанием. Негры не предъявляют требования национальной независимости. Всякое движение, стремяшееся к самостоятельному национальному существованию, не пользуется среди них успехом, как, например, движение «назад в Африку», которое существовало несколько лет тому назад. Они считают себя прежде всего американцами, родина которых — Соединенные Штаты. Это во много раз упрощает задачу коммунистов.

Политика американских коммунистов по отношению к неграм должна заключаться в том, чтобы рассматривать их, прежде всего, как рабочих. Сельскохозяйственные рабочие и арендаторы Юга ставят перед нами такие же задачи, как и белый сельскохозяйственный пролетариат, несмотря на то, что отсталость негров очень велика. Среди негритянских промышленных рабочих Севера можно вести коммунистическую пропаганду. Как на Севере, так и на Юге нужно стремиться к организации негров в общих союзах с белыми — это лучший и самый быстрый способ уничтожения расовых предрассудков и развития классовой солидарности.

Но коммунисты не должны стоять в стороне от движения негров за социальное и политическое равноправие, которое те*перь*, в момент роста расового самосознания, широко распространяется среди негритянских масс. Коммунисты должны использовать это движение, чтобы показать бессодержательность буржуазного *равенства* и необходимость социальной революции, не только освобождающей рабочих от рабства, но и являющейся единственным средством освобождения негров, как угнетенного народа.

**Фрайна** (Коммунистическая партия Америки). Предыдущий оратор говорил. о неграх, как об угнетенном народе в Соединенных Штатах. Но у нас имеется еще два других угнетенных народа — иностранные рабочие и население колоний.

Свирепое подавление стачек и революционного движения в Соединенных Штатах явилось не следствием войны, а более резким, чем раньше, политическим выражением прежнего отношения к неорганизованным, неквалифицированным рабочим. Стачки этих рабочих подавляются зверскими методами. Почему? Потому, что эти неорганизованные, неквалифицированные рабочие (составляющие приблизительно 60°], промышленного пролетариата) — в большинстве иностранцы. А иностранные рабочие Соединенных Штатов фактически находятся на положении колониальных рабов. После Гражданской войны (1861 — 1865 гг.) капитализм начал быстро развиваться; огромные не“ тронутые области Запада стали доступными для капиталистического развития после постройки системы трансконтинентальных железных дорог. Капитал пришел из восточных штатов и Из Европы; иммигранты же стали человеческим «сырьем» так же, как им становятся народы отсталой колониальной страны, «развиваемой» империйлизмом. Началась концентрация промышленности, возникли монополии — типичные признаки внутреннего империализма, создавшиеся до того, как Соединенные Штаты стали развивать свой внешний империализм. Ужасы, которым подвергаются иностранные рабочие в Северо-Американских Соединенных Штатах, ничем не уступают ужасам колониального рабства.

Например, в 1912 г, была стачка углекопов в Лудло: были вызваны войска, углекопы были выброшены из их жилищ, и им пришлось поселиться в палатках. Однажды, во время столкновения углекопов с рудничной охраной, происходившего в нескольких милях от поселка, отряд солдат окружил палатки и поджог их, причем сгорели сотни женщин и детей.

При таких условиях классовая борьба в Соединенных Штатах частично принимает расовую форму. И подобно тому, как восстание негров было бы началом не пролетарской революции, а буржуазной контрреволюции, восстание иностранных рабочих тоже может привести к таким же результатам. Наша великая задача заключается в том, чтобы объединить их с американскими рабочими в единое революционное. движение.

Вся Латинская Америка, а не только колонии в подлинном смысле слова, как Филиппинские острова и т. п., должна рассматриваться как колония Соединенных Штатов. Северо-Американские Соединенные. Штаты при помощи оккупационной армии держат в полном подчинении Центральную Америку. Но эта власть простирается и на Мексику, и на Южную Америку, где она осуществляется двумя путями: во-первых, путем экономического и финансового проникновения, еще более усилившегос» после экспроприации германских капиталов в этих странах; вовторых, при помощи доктрины Монроэ, которая в своей первоначальной форме стремилась оградить Америку от монархических козней, а впоследствии превратилась в орудие обеспечения господства империализма Северо-Американских Соединенных Штатов в Латинской Америке. За год до войны президент Вильсон истолковал доктрину Монроэ, как право американского правительства помешать английским капиталистам в покупке новых нефтяных скважин в Мексике. Другими словами, Латинская Америкаявляется колониальной основой империализма Соединенных Штатов. В то время, как экономические отношения в остальном мире все более расшатываются, империализм в Соединенных Штатах вознаграждает себя эксплуатацией Латинской Америки. Для борьбы с этим империализмом необходимо развивать революционное движение в Латинской Америке, точно так же, как для борьбы с британским империализмом надо развивать революционное движение в его колониях.

Рабочее движение в Соединенных Штатах до сих пор не обращало внимания на движение в Латинской Америке, и в результате движение это идеологически находится под влиянием Испании, а не Соединенных Штатов. Движение в Латинской Америке должно быть освобождено от этого влияния с его синдикалистскими предрассудками. Американская федерация труда и реакционная социалистическая партия пытаются создать панамериканские организации, но, разумеется, не для революционных целей. Коммунистическое движение в Соединенных Штатах и Коммунистический Интернационал в целом должны активно вмешаться в движение Латинской Америки. Это движение и движение в Соединенных Штатах надо рассматривать как единое целое. Наша стратегия и тактика должны определяться интересами американской революции в масштабе всей Америки. - Основной задачей Коммунистического Интернационала, осуществление которой обеспечит победу мировой революции, является разрушение империализма Соединенных Штатов, и это разрушение возможно только при помощи гигантского революционного движения, охватывающего всю Америку, каждая национальная единица которой должна подчиниться общим задачам американской революции.

**Радек** (Россия). На конгрессах II Интернационала поднимались очень часто протесты против хозяйничанья империалистскйх правительств в колониальных странах; также и теперь на конференциях II Интернационала подолгу обсуждается колониальный вопрос, и Гюисманс, Гендерсон и К° направо и налево раздают «независимость» народам, даже тогда, когда последние этого вовсе не требуют. Если бы дело было только в выступлении перед всем миром с трубными звуками протестов против империалистской политики и в «признании» независимости колониальных народов, то наша задача была бы очень простой. Но мы вступаем на совершенно новую почву в области практической борьбы в колониальных странах. Нужно не только набросать основы коммунистической политики, не высосав их притом из пальца, а разработать на основании конкретного изучения колониальных условий; весь вопрос — в действительной, практической поддержке борьбы в колониях. Тов. Ленин цитировал слова т. Квелча, который заявил в колониальной комиссии: если бы в Индии вспыхнуло восстание, то джингоистской печати удалось бы повлиять на большую часть английских рабочих в том направлении, чтобы они позволили использовать себя для подавления восстания. Если т. Квелч хочет указать лишь на то, что в английских рабочих кругах существует сильное империалистское течение, то это — факт несомненный. Но если бы это утверждение повело к тому, что наши английские товарищи в случае колониального восстания остались бы пассивными, что они считали бы, что против этого настроения нельзя бороться иначе, как путем вынесения резолюций протеста, — тогда можно было бы сказать, что Коммунистическому Интернационалу нужно еще преподавать своим членам азбуку коммунистической политики. Если английские рабочие, вместо того, чтоб выступить против буржуазных предрассудков, поддерживают действия английского империализма или относятся к ним пассивно, то они содействуют тем самым подавлению всякого революционного движения в самой Англии. Английский пролетариат не сможет освободиться от ярма капитализма, если он не поддержит колониального революционного движения. Когда настанет время и английские рабочие восстанут против собственных капиталистов, они очутятся перед тем фактом, что Англия сможет в лучшем случае покрыть только 30°, своих потребностей в предметах потребления продуктами собственного производства: Они окажутся в таком положении, когда Америка попытается блокировать пролетарскую Англию; и если даже суда американских ка*питалистов* и не будут иметь возможность надолго отрезать подвоз жизненных припасов в пролетарскую Европу (потому что американцы должны же их куда-нибудь продавать), то все же весьма возможно, что английский капитал будет в состоянии в течение года или двух скупать американский хлеб, чтобы не пропускать егов Англию. При таком положении судьбы английской революции будут в большой степени зависеть от того, будут ли крестьяне и рабочие Ирландии, Индии, Египта и т. д. рассматривать английских рабочих, как своих защитников, или же они привыкнут видеть в английском рабочем классе пособников английского империализма. Рабочий конгресс в Скарборо принял важную резолюцию, в которой он требует независимости Индии и Египта. И ни один коммунист не поднялся. чтобы сказать конгрессу, что Макдональды поддерживают английскую буржуазию тем, что одурачивают английских рабо-. чих, говоря о «независимости» Ирландии, Индии и Египта. Ведь это прямое лицемерие и мошенничество, когда те самые люди, которые в выступлениях в парламенте по поводу резни в Амритсаре не могли подняться до характеристики генерала „Дайера, как обыкновенного убийцы, когда эти люди выставляют себя защитниками независимости колоний. Мы очень ‹<ожалеем, что наши партийные товарищи, находящиеся в @Рабочей партии, не сорвали масок с этих мошенников.

Интернационал будет судить об английских коммунистах не по статьям, которые они пишут в «СаШ» и «Workers Dreadпои», — он будет судить их по числу товарищей, брошенных в тюрьмы за агитацию в колониях. Мы указываем английским товарищам, что их долгом является всеми силами поддерживать ирландское движение, вести агитацию среди английских войск, всеми средствами противодействовать политике английского союза транспортных и железнодорожных рабочих, который допускает перевозку войск в Ирландию. В Англии теперь очень легко говорить против интервенции в России, когда против нее выступает даже буржуазная левая. Гораздо труднее английским товарищам бороться за независимость Ирландии и за антимилитаристскую работу. Но мы имеем право требовать от английских товарищей выполнения этой трудной работы.

Нам придется еще говорить по этому вопросу и по вопросу’ о парламентаризме, но уже сегодня важно указать английским товарищам из ЭВор Stewards, которые хотят поддерживать коммунистическое движение, как по-детски они поступают, когда выпускают из рук одно из орудий борьбы, не принимая участия в парламентской деятельности. Крестьяне Индии не могут знать, что наши ЭБор 5 *tewards* борются против их угнетения; но если бы один из них в парламенте назвал бы, без долгих разговоров, веши своими именами, председатель палаты общин, конечно, выставил бы его из зала заседаний. И агентство Рейтер не преминуло бы оповестить весь мир о том, что в английском парламенте нашелся «предатель», который назвал убийцу убийцей. Английский капитал опирается на сильную буржуазию, его нельзя свергнуть только в Лондоне, Шеффилде, Манчестере и Глазго; его нужно разбить в колониях. Там — его ахиллесова пята. И долгом английских коммунистов является пойти в колонии и там бороться во главе восстающих народных масс и поддерживать их.

В истории старого Интернационала мы не знаем почти ни одного случая, когда социалдемократическая партия явилась бы передовым борцом за освобождение колониальных народов. Когда несчастных гереро тысячами погнали в пустыни, германские социалисты воздержались от голосования, заявив, что они не знают причин восстания и не могут иметь суждения по этому вопросу.

Долгом Коммунистического Интернационала является создание такой атмосферы, при которой окажется невозможным принимать участие здесь на конгрессе, не будучи в состоянии доказать свою практическую помощь восстанию колоний. Дело идет о величайшем и важнейшем жизненном вопросе Коммунистического Интернационала. Так же как во всякой стране мы должны пытаться использовать для нашей борьбы мелкобуржуазные элементы, склоняющиеся к пролетариату, точно так же Коммунистический Интернационал должен служить путеводной звездой для восставших народов Азии и Африки. Коммунистический Интернационал должен бить мировой капитализм с помощью не только европейских, но и колониальных народных масс. Капитализм будет опираться не только экономически, но и в военном отношении на колониальные народности. Социальной революции в Европе придется еще иметь дело с чернокожими войсками. Коммунистический Интернационал должен перейти к действиям. Российская Советская республика уже вступила на этот путь, и если в Англии рассматривают нашу трудную работу на Востоке, нашу сознательную агитацию с целью образования советских организаций в Туркестане и на Кавказе, протягивание первых щупальцев в Персию и Турцию, как шаги Советской республики, направленные к подготовке осложнений для англичан, то это является полным непониманием внешней политики Советского правительства. Это — часть программы Коммунистического Интернационала, это — выполнение своего долга Советской Россией, как частью Коммунистического Интернационала. Мы рассматриваем восточную агитацию не как вспомогательное средство в борьбе с европейским капиталом, мы смотрим на нее как на борьбу, к которой нас обязывают длительные интересы европейского пролетариата. Помошь должна состоять не в том, чтобы искусственно создавать коммунистические партии там, где нет никакой почвы для коммунизма. Нет, она может состоять в непосредственном содействии освободительной борьбе этих народов.

Тов. Ленин указал, что нет никаких теоретических оснований для того, чтобы все народы прошли через фазу капитализма. Не все ныне капиталистические государства пришли к капитализму через мануфактурный период. Япония перешла прямо от феодализма к империалистской культуре. Если пролетарским массам Германии, Франции и Англии удастся завоевать социализм, мы понесем колониальным народам не только все современные средства производства, оставленные нам капитализмом, но и новые методы производства, которые создаст социализм. Мы им поможем найти прямой путь от феодального варварства к такому производству, при котором они сумеют применить современную технику, не проходя стадий ремесла и мануфактуры.

Мы стоим в начале новой эпохи. Европейский капитализм боится пробуждения восточных народов, он болтает о «желтой опасности», и можно сказать, что если капитализм продержится и дальше, действительно возникнет «желтая опасность». Пролетаризированный крестьянин Китая или *Турции*, с которого сдирают три шкуры, должен будет эмигрировать, чтобы искать работы, ив целях самозащиты он начнет новое великое переселение народов. Но коммунизму нечего бояться «желтой опасности», он может протянуть руку всем угнетенным народам, так как ов несет им не эксплуатацию, а братскую помощь.

**Росмер.** Поступило предложение закрыть список ораторов.

**Вайнкоп.** По-моему, сейчас еще нельзя закрывать списка- Вопрос слишком важен, в особенности для будущего. Прения. собственно говоря, и не начинались; может быть, их и не будет.

**Серрати** (Италия). Обращаю внимание на то, что у нас имеется еще 12 ораторов. Может быть, т. Вайнкоп прав, говоря, что настоящая дискуссия еще не началась, но я вижу, что прения направляются по неправильному пути. Здесь говорили о чернокожих, о Корее, Аландских островах и т. д. и рассматривали целый ряд частных национальных вопросов, в То время, как надо обсуждать вопросы общие. Я думаю, что мы сможем возобновить прения завтра и закрыть список ораторов, прося товарищей не говорить о частных вопросах, а обсуждать общие вопросы.

**Гильбо** (Франция). Я предлагаю закончить сейчас заседание, но не закрывать списка ораторов. Дискуссия еще не началась. Закрыть список ораторов — это значило бы смазать вопрос огромной важности. Можно было бы ограничить время каждого оратора, но я не думаю, что можно кому-либо не дать высказаться.

**Маринг** (Голландская Индия). Я настаиваю на том, чтобы предложение т. Серрати. не было принято. Было бы очень плохо, если бы мы не дали возможности представителям колоний сказать несколько кратких слов о своем движении. Гов. Серрати знает сам, что в колониальной комиссии сегодня не было ни одного итальянца, тем более странно, что такое предложение сделано им.

**Радек** (Россия). Я высказываюсь против предложения президиума. Я понимаю, что присутствующие хорошо ориентируются в данном вопросе, но при обсуждении нельзя исходить из той точки зрения, что тот или иной товарищ знаком с вопросом. Необходимо исходить из политического значения колониального вопроса. Мы политически заинтересованы в том, чтобы рабочие читали протоколы нашего конгресса и видели, что здесь выступали представители угнетенных народов, что они принимали участие в наших совещаниях. Мы не можем дать каждому всеобъемлющие правила коммунистической тактики, но даже простой рабочий может много дать для освещения положения в его стране. Дело в том, чтобы каждый сказал то, что он знает, и чем конкретнее он будет говорить, тем лучше. Я вижу, что представители Ирландии хотят высказаться. Очень важно, чтоб английский империализм убедился, что там имеются элементы, которые хотят установить связь с нами и бороться вместе с нами.

**Серрати** (Италия). Я не хотел бы, чтобы мое предложение было понято как отказ от дискуссии. И прежде всего я заявляю, что мое предложение не было сделано ни от имени президиума, ни от имени итальянской делегации. Здесь говорили в течение 10 минут о черных обитателях Чикаго. Нельзя так расчленять вопросы, нужно рассматривать их синтетически и притом ясно и точно формулировать. Я не хотел бы также, чтобы подумали, что я не желал дать высказаться представителям отсталых. стран, как они названы в тезисах т. Ленина. Если я предлагал закрыть список, то именно потому, что среди записавшихся есть. все представители отсталых стран: Китая, Персии, Японии, Турции, Кореи и т. д. Если есть еще представители отсталых стран, которые запишутся, мы займемся историей различных народов. мира. Я предлагаю закрыть заседание, а на следующем заседании мы увидим, закрывать ли нам список или продолжать его.

**Вайнкоп.** Я предлагаю поставить на голосование предложение Серрати, не перенося его на следующее заседание.

**Серрати.** Ввиду того, что оппозиция так велика, я снимаю. свое предложение.

**Росмер.** Дискуссия будет продолжена послезавтра в 10 часов утра.

Заседание закрывается в 2'/, часа утра.

## Заседание пятое. 28 июля 1920 г.

Заседание открывается в 11 часов утра, под председательством Зиновьева. Продолжаются прения по национальному и колониальному вопросам.

**Султан -Заде** (Персия). Второй Интернационал, рассматривая колониальный вопрос на большинстве своих конгрессов, выносил широковещательные резолюции, которые никогда в жизнь не проводились. Часто этот вопрос’ дебатировался и решения принимались без участия представителей отсталых стран. Скажу больше: когда, после подавления персидской революции русскими и английскими палачами, персидская демократическая партия обратилась за поддержкой ко II Интернационалу, представлявшему тогда европейский пролетариат, резолюция по этому вопросу не была даже поставлена на голосование.

Впервые теперь, на конгрессе Коммунистического Интернационала, вопрос этот рассматривается всесторонне и глубоко, в присутствии представителей почти всех колониальных или полуколониальных стран Востока и Америки. Решение, принятое нашей комиссией, вполне отвечает чаяниям и надеждам трудящихся масс угнетенных народов и дает определенный толчок советскому движению в этих странах.

На первый взгляд, может показаться странным, что мы говорим о советском движении в этих еще феодальных или полуфеодальных странах, но сомнения на этот счет должны исчезнуть при более внимательном рассмотрении социальной структуры этих стран. Тов. Ленин уже упомянул об опыте Российской коммунистической партии в отношении Туркестана, Башкирии и Киргизии. Если советская система могла привиться в этих странах, тем более широко разовьется советское движение в Персии и Индии, где процесс классовой диференциации идет вперед гигантскими шагами.

К 1870 г. в этих странах господствовал торговый капитал. Положение мало изменилось с тех пор. Колониальная политика великих держав, подавляя развитие национальной промышленности, превратила эти страны в свои рынки и источники сырья для крупных европейских центров. Ввоз европейских товаров убил туземные ремесла.

Если в европейских странах быстрый рост промышленного капитализма почти сразу превратил в пролетариев массу старых ремесленных рабочих, создав совершенно новую идеологию этого класса, то на Востоке те же причины вызвали эмиграцию в Европу и Америку миллионов нищих-пролетариев. Во всех этих колониальных и полуколониальных странах существует еще один класс — крестьянство, положение которого, в смысле условий жизни, поистине, ужасное. Весь Восток, в целом, переживает эпоху феодального рабства, Тяжесть податей и налогов лежит там всецело на плечах. этих обездоленных слоев населения. Крестьянство — единственный производящий класс — должно кормить целые легионы коммерсантов, эксплуататоров и предпринимателей; а, с другой стороны, гнет, который оно постоянно испытывает, лишает его возможности создать собственную сильную организованную партию. В то же время и среди господствующих классов нет единства интересов, а следовательно, и мировоззрения. Колониальная политика великих держав соответствует интересам торговых кругов, но то же самое иностранное вмешательство нарушает интересы буржуазии. И если духовенство протестует против ввоза мануфактуры, громя в своих проповедях нечестивые европейские страны, то купцам та же самая политика весьма и весьма на руку, и они совсем не отказываются вступать с ними во всякого рода сношения. Единства интересов у правящих классов нет и быть не может.

Совокупность факторов, на которые указано выше, создает необычайно удушливую атмосферу, и грядущая национальная революционная буря может быстро превратиться в социальную революцию, ввиду крайней слабости буржуазии этих стран. Такое положение существует в большей части колониальных стран Азии. Но неужели из этого следует, как утверждает т. Рой, что судьбы мирового коммунизма зависят от победы социальной революции на Востоке? Конечно, нет. Но многие товарищи, из Туркестана, например, впадают в ту же ошибку. Совершенно справедливо, что эксплуатация колоний вызывает там революционное брожение, но, с другой стороны, тот же самый факт эксплуатации колоний вызывает контрреволюционное настроение среди рабочей аристократии метрополии. Капитализм стремится задержать революцию, пытаясь привлечь на свою сторону небольшие круги рабочей аристократии, бросая ей крохи со своего капиталистического стола. Представим себе, что в Индии разражается сегодня коммунистическая революция. Смогут ли рабочие этой страны отразить нападение буржуазии без помощи революционного движения в Англии и во всей Европе? Конечно, нет. Это доказал нам печальный опыт поражения персидской и китайской революций. И если теперь турецкие и персидские революционеры бросают вызов всемогущей Англии, то это объясняется не тем, что они стали теперь сильнее, а слабостью бандитов мирового империализма. Громовые раскаты революции на Западе потрясли почву Востока и придали силы революционерам Персии и Турции. Наступила эпоха всемирной революции.

Мне кажется, что тот параграф тезисов, где говорится о необходимости поддержки буржуазно-демократического движения в отсталых странах, применим лишь постольку, поскольку такое движение существует там только в зародыше, но там, где мы имеем перед собой опыт 10 и больше лет или где, как, например, в Персии, буржуазная демократия есть основа и поддержка власти, проводить там такую тактику, — значит толкать массы в объятия контрреволюции. В данном случае дело идет о том, чтобы создать и поддержать чисто-коммунистическое движение, в противовес буржуазно-демократическим течениям. Всякая иная оценка фактов, всякий иной вывод могли бы привести нас к самым плачевным результатам.

**Грациадеи** (Италия). Я хочу прежде всего. заявить, что буду говорить только от своего имени.

После последних изменений, внесенных в тезисы т. Ленина в их окончательной редакции, после поправок и разъяснений комиссии, особенно к 11-му тезису, который очень беспокоил меня в своей первоначальной редакции, я счастлив, имея возможность присоединиться, в основном, к тому, что предлагает т. Ленин.

Если я правильно понял, т. Ленин ставит вопрос следующим образом: подобно тому, как внутри каждой нации есть эксплуатируемые и эксплуататоры, так и в международном масштабе есть нации, эксплуатирующие все другие нации. Мелкобуржуазная концепция, принятая и II Интернационалом, абстрактная идея прав человека стремилась замаскировать классовую борьбу; точно так же идея теоретического равноправия наций стремится скрыть экономическую и идейную борьбу, существующую между империалистскими и угнетенными нациями.

Прежде впадали в две прямо противоположные ошибки. Второй Интернационал имел тенденцию ставить национальный вопрос так, как его ставила буржуазия; с другой стороны, часть социалистов, протестуя против этого основного и рокового заблуждения, думала отделаться от этой столь важной проблемы, просто напросто игнорируя ее.

Тов. Ленин, напротив, стремится дать марксистскую и реалистическую концепцию в этом вопросе. Я говорю «марксистскую» в том смысле, что он остается верным единственно-неприкосновенной части марксизма — методу. Действительно, критическая и материалистическая концепция т. Ленина соответствует и довоенному положению и — еще лучше — тому положению, которое создалось после империалистской войны.

Нет никакого противоречия между тезисами т. Ленина и нашим определением войны 1914 года. Война, которую мы называем империалистской, не была таковой в равной мере для всех наций, — это надо различать, ибо малые нации, и в особенности колонии, были вовлечены в войну великими державами и оказались скорее жертвами империализма. Только наиболее сильные и богатые нации могли извлечь выгоду из столь долгой и изнурительной войны; более мелкие нации лишились экономических условий своей реальной независимости; и даже в тех случаях, когда их территориальное положение, употребляя это выражение в старом.смысле этого слова, улучшилось, их положение чрезвычайно ухудшилось.

Из этого вытекают два факта, имеющие сейчас. определяющее значение: с одной стороны, борьба империалистских великих держав против Советской России, в которую они вовлекают и малые народы (Польшу, Румынию и др.), и с другой стороны — возможность для Советской России найти сильное оружие в ее борьбе с капиталистическим империализмом в виде восстания мелких национальностей, а также колоний против эксплуататорского империализма великих держав.

Хотя все-это и верно, я все-таки должен сделать одно замечание. По-моему, нельзя отделять III Интернационал от Советского. правительства России; только победа последнего сделала возможными основание и успехи [III Интернационала, подобно тому, как падение Парижской коммуны повлекло за собой гибель I Интернационала. Но нельзя, однако, отрицать, что борьба, которую наши русские товарищи ведут с таким героизмом и талантом против стольких врагов, может, под давлением необходимости и вопреки их желанию, привести их.к своего рода левому оппортунизму, которого такая организация, как III Интернационал, должна стремиться избежать. Поэтому необходима самая точная формулировка наших принципов. Необходимо подчеркнуть, что наши действия должны быть различными в тех странах, где существует настоящий капиталистический империализм, и в отсталых странах и колониях. Кроме того, необходимо дать гарантии местным партиям. Вот какие поправки я предлагаю к тезисам т. Ленина, причем я подчеркиваю, что настаиваю не на букве этих поправок, а на их обшем смысле.

Я предлагаю 11-й тезис начать таким образом: «В тех странах, где существуют условия, позволяющие господствующим классам вести империалистскую национальную политику, и где, следовательно, имеется довольно сильный промышленный пролетариат, соответствующие коммунистические партии должны вести прямую и непримиримую борьбу. Но...» и далее продолжать, как в тексте: «по отношению» ит. д. В 1-й строчке первого пункта 11-го тезиса вместо «необходимость помощи» сказать: «необходимость действенного интереса (l'intérêt actif)»

3-й и 4-й строчках вместо: «обязанность оказывать самую активную помощь» сказать: «обязанность этого действенного: интереса»

В 5-й строчке 5-го параграфа 11-го тезиса вместо: «долже поддерживать» сказать: «должен интересоваться»

Строчка 13-я: вместо: «должен итти во временном союзе» сказать: «должен вступать во временные отношения»

Вместо добавления комиссии: «причем форма поддержки должна обсуждаться с коммунистической партией данной страны» " — поставить: «действенный интерес Коммунистического Интернационала к данному национальному движению должен быть обусловлен обсуждением соответствующими коммунистическими партиями формы своих действий и выполнением всех нижепоименованных условий, а также и тех, которые будут продиктованы положением и опытом». ° Из 12-го тезиса вычеркнуть последнюю часть предпоследнего предложения от слов: «равным образом обязательность» и до слов: «указанных предрассудков»

Формулировка: «поддержка», которая употребляется в тезисах, — более узкая, чем «действенный интерес». Этой формулировкой предусматривается лишь один, и притом наиболее опасный, случай. «Необходимость действенного интереса» включает и поддержку, но лишь как один из возможных случаев. Было бы лучше, если бы можно было повсюду быстро использовать национальное движение с целью обострения ситуации. То же можно сказать о «союзах». Это лишь один из случаев возможных отношений, и притом вовсе не самый желательный.

**Лау Сиу-джау** (Китай). В конце 1918 г. Китай находился в разгаре гражданской войны. На Юге образовалось Временное революционное правительство, целью которого была беспощадная *борьба* с Пекинским правительством. Во главе Южного правительства стоял знаменитый вождь первой Китайской революции Сун Ят-сен, но некоторое время спустя Сун Ят-сен вышел из Кантонского правительства, вследствие конфликтов с представителями старой бюрократии, остававшимися в Южном правительстве. С тех пор официально он не принимал больше участия в правительственных делах.

Южное правительство и до сих пор продолжает свою борьбу с Пекинским, причем борьба эта ведется под лозунгами, провозглашенными группой Сун Ят-сена. Вот основные из них: возвращение прав старому парламенту и старому президенту, отставка Пекинского правительства. Борьба ведется с переменным успехом, но нет сомнения, что Южное правительство имеет больше шансов на успех, хотя казалось бы, что Север поставлен в более благоприятные условия в финансовом отношении. На-днях сообщалось, что войска Южного правительства заняли Хунань, т. е. одну из центральных провинций, и направляются к Пекину.

Когда старое реакционное Пекинское правительство в 1917 г. приняло участие в коалиции антантовских стран против Германии, оно обещало стране всякого рода выгоды за участие в войне. Революционные партии протестовали и боролись против этого, но тщетно: война была объявлена. Китайский народ все-таки верил этим обещаниям и возлагал большие надежды на Версальскую конференцию. Каково же было его разочарование, когда последняя не только ничего не дала Китаю, но еще закрепила за Японией все права и территориальные приобретения, которые последняя во время войны сделала за счет Китая. И вот, после возвращения китайской делегации с Версальской конференции, в стране начинается мощное движение против правительства и Японии. Во главе движения становится студенчество, сорганизовавшееся в союзы. Центром движения стал Шанхай. Студенты развивают широкую агитацию, устраивая манифестации, стачки, выпуская воззвания и т. д. Между прочим, ими был выставлен лозунг бойкота японских товаров. Правда, результаты этого движения оказались крайне незначительными. Оно. было подавлено силой, причем в целом ряде случаев манифес-, танты расстреливались. И все-таки, несмотря ни на что, это движение сыграло значительную роль, поскольку оно пробудило: революционный дух в’ массах.

В последнее время студенты, увидя, что одни они не могут ничего сделать, начали привлекать к делу рабочую массу. Китайские рабочие также начали понимать, что они являются силою, хотя это — представители только что нарождающегося промышленного пролетариата. Так, в прошлом году, мы имели в Шанхае: целый ряд стачек, правда, чисто экономического характера. Но и социалистическая партия, центр которой находится в Шанхае, приобретает все большую и большую популярность среди рабочих. Эта партия — марксистская. По ее журналу, носящему скромное название «Еженедельник», мы можем судить, что это движение носит действительно серьезный характер. Так, в № от 1 мая находим следующие лозунги: «Тот, кто не работает, не ест», «Весь мир должен принадлежать пролетариату» и др. Этот журнал неутомимо пропагандирует идеи социализма в противовес национализму, настаивая на тесном братском _ союзе с Советской Россией. Журнал этот протестует против прошлогоднего китайско-японского договора, целью которого было завоевание Сибири. Во всех статьях проводится и подчеркивается мысль, что пролетариат должен победить буржуазию и что принцип национализма и буржуазной демократии должен уступить место принципу социализма. Этот журнал пользуется большой популярностью. Итак, мы видим здесь начало организации, охватывающей не только промышленный пролетариат, (но и ремесленников.

Кризис европейской промышленности отразился и на Китае, который наводнен огромным количеством заграничных товаров. Китайская промышленность не развивается, и положение китай*кого* пролетариата весьма плачевно. Словом, китайская интеллигенция, студенчество и рабочие обладают богатым материалом. для революционной агитации. Что касается крестьянства. то, хотя в Китае и нет крупного землевладения, все-таки более богатые крестьяне постепенно скупают землю, благодаря чему, несомненно, увеличивается число крестьян-бедняков. Само собою разумеется, что эта часть населения охотно последует в революционном движении за городским пролетариатом. В данный момент Китай представляет собою ряд почти самостоятельных провинций, во главе которых стоят губернаторы, облеченные всей полнотой власти. Все они, так же, как и члены правительства, являются членами военной партии Аньфу, т. е. партии старых военных бюрократов, большая часть которых занимала значительные посты и в эпоху монархии. Все эти губернаторы почти независимы от Пекинского правительства, и если они поддерживают его борьбу против Юга, то исключительно руководствуясь личными интересами. Финансы страны находятся целиком в руках губернаторов, которые по своему усмотрению определяют доходы центрального правительства. Вследствие этого ресурсы правительства, конечно, чрезвычайно незначительны, и ему приходится прибегать к займам, главным образом у Японии. И так как последняя оказывает подобного рода услуги, конечно, не даром, то естественно, что ее права и материальные преимущества в Китае все возрастают. 'Гак, в целом ряде китайских провинций Япония царит безраздельно, как в завоеванной стране. С другой стороны, самодержавная власть губернаторов, о которых мы уже говорили, и существование двухмиллионной недисциплинированной армии, подчиняющейся лишь тому, кто имеет деньги, создают картину полной анархии. Всем этим объясняется постоянное революционное брожение и оппозиционный дух в массах.

В данный момент вся оппозиция против обоих китайских правительств концентрируется, в лице своих главных представителей, в Шанхае. Там находится Сун Ят-сен со своей группой приверженцев первой революции, там же центральная федерация студенчества, рабочие союзы и социалистическая партия. Все эти группы объединились в борьбе против Японии, Пекинского правительства и буржуазии и отличаются твердым революционным настроением.

Чтобы резюмировать еще раз все сказанное мною здесь, необходимо подчеркнуть, чтов данный момент Китай представляет собой широкое поле для революционной пропаганды. Конгресс Ш. Интернационала должен обратить самое серьезное внимание на этот факт. Поддержка китайской революции имеет значение не только для самого Китая, но и для всего мирового революционного движения, так как в настоящий момент единственным фактором, который можно противопоставить алчному японскому империализму, пустившему глубокие корни в Азии и простирающему свои империалистские замыслы на Сибирь, острова Тихого океана и даже на Южную Америку, является сильное и мощное революционное движение трудящихся масс Китая.

**Пак Динь-шунь** (Корея). В настоящий момент нам приходится рассматривать здесь колониальный вопрос совершенно в иных условиях, чем в момент основания I Интернационала, 30 лет тому назад. Вся задача [III Интернационала в колониальном вопросе состоит в том, чтобы исправить ошибки, которые совершили вожди III Интернационала. Вся история бесславно умершего II Интернационала показала, что западно-европейский пролетариат не сможет одержать победы в борьбе со своею буржуазией, лока колонии продолжают оставаться источником ее мощи. Официальные вожди это сознавали, но эти идеологи парламентаризма были чужды героической борьбе колониальных народов и, подходя к восточной проблеме, к проблеме колониальных народов, трепетали не меньше, чем буржуазные идеологи.

Но здесь, на конгрессе, уже работа в комиссии показала, что как все делегаты Востока, так и представители всего западно-европейского пролетариата, отдают себе полный отчет в том, что только тогда наступит радостный день, — день торжества Коммунистического Интернационала, день социальной революции, — когда мы сможем поднять на восстание все эти колониальные народы, когда западно-европейский пролетариат нанесет смертельный удар своей буржуазии и когда колониальные народы, в свою «очередь, смогут нанести удар в сердце буржуазии Запада. Сознание необходимости совместной революционной борьбы народов Востока и западно-европейского пролетариата все больше возрастало, и Россия, являющаяся звеном, соединяющим весь пролетарский Запад с революционным Востоком, дала нам теперь на деле возможность разобрать тот самый больной вопрос, который был причиной оппортунизма и колебаний II Интернационала. Я надеюсь, что сейчас наш конгресс примет по колониальному вопросу решения, которые ускорят революционное брожение и самую революцию на Востоке.

Теперь разрешите рассказать о революционном движении в нашей стране — Корее. Часть вопросов мы уже здесь решили. Я хотел бы лишь немного остановиться на практическом проведении некоторых выдвинутых здесь вопросов, так как революционное движение уже поставило перед нами некоторые из этих вопросов. Десять лет тому назад весь корейский народ относился безразлично к аннексии Кореи. Так же индифферентно относился он к самым пламенным речам о демократии, о независимости Кореи, о свободной счастливой жизни. И вдруг теперь тот же самый народ борется в течение 18 месяцев, проявляя самопожертвование и героизм. Нельзя сказать, чтобы в течение последних 10 лет значительно поднялся обшекультурный уровень корейского народа. Японцы в течение 10 лет не могли поднять не только классового самосознания корейских масс, но и национального сознания. Если наши учителя говорили, что революция — это локомотив истории, то мы должны сказать, что горючий материал, который заставляет двигаться этот локомотив по пути революции, — это экономика.

Сейчас в связи с оккупацией Корея представляет собой самую несчастную страну. Возьмем крестьянство: оно обложено налогами на 300 — 350°/, больше, чем до аннексии. Это, конечно, разоряет крестьянство, и политика насильственного переселения из Японии в Корею, которую проводит Японский земельный банк, раздражает большинство крестьянства, особенно среднее крестьянство. Далее, японцы не дают корейцам возможности получать утилитарное образование, не разрешают учащейся молодежи поступать в высшие учебные заведения, откуда могли бы выйти инженеры и хорошие военные инструктора. Поэтому не только часть интеллигенции, но и вся учащаяся молодежь настроена против японской оккупации. Теперь возьмем буржуазию. Политика Японии, направленная к сохранению Кореи в качестве колонии, лишает корейскую буржуазию возможности строить в Корее заводы и фабрики. Это тоже одна из причин, которая оттолкнула корейскую буржуазию от Японии. Благодаря этим причинам буржуазия боролась совместно с трудовыми массами, и в течение 2 — 3 лет мы не могли провести между ними грани. И мы не сумеем этого, конечно, сделать до тех пор, пока экономические условия не дадут нам этой возможности. Но наша партия будет стараться провести это размежевание классов и руководить революционным движением, которое в Корее носит чисто аграрный характер. Теперь каждый феодал, каждый крупный землевладелец знает, что представляет собою национально-освободительное движение в Корее. Это движение направлено не только против японского’ империализма, не только против гнета иноземных империалистов, но также и против отечественной буржуазии, большинство которой является крупными землевладельцами. конце концов, когда Корея сбросит, наконец, национальный гнет, двух-трех лет будет достаточно для того, чтобы буржуазия поняла, что’ независимая Корея не сможет принести ей того счастья, которого она жаждала. Она знает, что независимая Корея означает для нее лишение всех материальных выгод, и поэтому она уже теперь — против корейской революции и связывает свою судьбу с японским империализмом.

Предметом разногласий среди революционных течении стала в прошлом году Версальская конференция. Правое крыло, которое объединяет всех националистов, большие политические партии, образующие единый национальный блок, и союзы мелкобуржуазных организаций стояли за Лигу наций и ожидали, что Вильсон, этот мнимый спаситель, освободит порабощенные народы Востока. Все они настаивали на посылке делегации на мирную конференцию. Но мы знали, что империалисты Америки, Японии и Англии ни в коем случае не будут столь великодушны, чтобы отказаться от тех выгод, которые они получают от своих колоний. Поэтому мы поставили вопрос ребром: Париж или Москва? Наша историческая оценка оказалась совершенно правильной. На Версальской конференции корейская делегация не имела никакого успеха, и наше влияние в массах стало расти, и теперь продолжает расти. Наша партия является сейчас одной из крупных партий, пользующейся сильным влиянием среди масс. я надеюсь, что тезисы, которые будут приняты настоящим конгрессом, станут для нее руководящими. Наша партия, шедшая всегда под знаменем Коммунистического Интернационала, связала теперь неразрывно свою судьбу с революционным движением мирового пролетариата и выполнит свой долг. Она пойдет совместно с революционным пролетариатом всего мира к конечной цели — к строительству коммунизма, она будет одной из тех главных сил, которые превратят порабощенную Корею в одну из частей мировой федеративной Советской республики.

**Коннолли** (Ирландия). В тезисах т. Ленина намечены основы тактики Коммунистического Интернационала по отношению к национально-революционным движениям в угнетенных странах. Для того, чтобы действительно можно было применить эти тезисы на практике, Коммунистический Интернационал должен иметь правильные сведения об экономическом и историческом развитии этих стран; кроме того, он должен иметь возможность правильно оценить революционное значение различных сил, действующих в данной стране. Поэтому мы предполагаем, не обсуждая тезисов в целом, представить подробный отчет о положении в Ирландии. _ К разрешению ирландского вопроса, как вопроса об угнетенной национальности, можно подходить с трех различных точек зрения: с точки зрения национально-революционного движения, < точки зрения мелкобуржуазных социалдемократов и либералов и с точки зрения III Интернационала.

Первое направление рассматривает Ирландию как отдельную национальную единицу, в продолжение семисот лет экономически х оо епоонааненавии и политически угнетаемую Англией, и единственное разрешение вопроса видит в полной независимости Ирландии от Британской империи. Для осуществления этого необходимо установление буржуазно-демократического ирландского государства, по образцу демократических республик Западной Европы. Иначе Ирландия никогда не сможет достигнуть полного экономического и культурного развития.

С точки зрения либералов, которая с небольшими изменениями разделяется и мелкобуржуазными социалдемократами, Ирландия уже является экономически и политически составной частью Британской империи. Поэтому Ирландия нуждается для. удовлетворения ее национальных требований лишь в немногих разумных политических уступках в форме ограниченного самоуправления в пределах империи, с тем, однако, чтобы объем политической самостоятельности не угрожал целостности империи.

С точки же зрения Коммунистического Интернационала дело не решается так просто. [Положение всех национальных меньшинств и колоний на последнем этапе капитализма в высшей степени запутано. Среди большинства этих угнетенных народов и рас существует революционное движение, направленное против империализма. И хотя борьба Коммунистического Интернационала идет по другому направлению, он должен использовать для усиления мировой революции эти революционные движения. развивающиеся в связи со стремлениями этих национальностей освободиться от империализма. Коммунистический Интернационал должен поощрять и оказывать активную поддержку всякой силе, способной помешать империалистским державам в их борьбе против нарастающей мировой революции. Но Коммунистический Интернационал должен не только оказывать содействие национальным движениям в целом, но одновременно усиливать и объединять все коммунистические группы или течения, принимающие *участие* в этой борьбе. Такая политика будет способствовать образованию коммунистической партии, которая под давлением военной диктатуры империалистов вынуждена будет стать централизованной, строго дисциплинированной и способной после освобождения от империалистического ига повести против своей национальной буржуазии успешную борьбу за власть.

Принимая все это во внимание, необходимо установить методы поддержки этих национально-революционных движений Коммунистическим Интернационалом. Единственным методом. обеспечивающим успех, является активная поддержка национальных движений лишь через посредство коммунистических групп данных стран, как бы слабы эти группы ни были. Это особенно относится к Ирландии; нежелание Коммунистического. Интернационала или его британской секции оказывать там поддержку только через посредство коммунистических групп способствовало бы лишь ослаблению последних, так как этот метод является единственным, благодаря которому они смогут сыграть значительную и важную роль уже в первый период революционной борьбы. Революционные националисты пользуются всяким орудием в борьбе с британским империализмом, и если борьба Коммунистического Интернационала или его британской секции будет вестись только через посредство, хотя бы и небольших, коммунистических групп, это заставит ирландских революционных националистов поддерживать нейтралитет по отношению к коммунистам, которые таким образом смогут собраться с силами и окрепнуть. Возможно, что националисты окажут даже активную поддержку этим коммунистическим группам, чем бессознательно облегчат последним их пропагандистскую работу.

Прямым последствием отсутствия коммунистического движения в Ирландии, независимо от того, осталась бы она под игом теперешней военной диктатуры или превратилась бы в буржуазное государство, было бы превращение ее в базу для контрреволюционных действий против назревающей социальной революции в Англии, особенно если принять во внимание, что. флот будет играть большую роль в борьбе, которая развернется в Англии, и что Ирландия обладает великолепными гаванями и базами для подводных лодок, которые могут быть использованы белым флотом для блокады Англии. Это возвращает нас к первой части нашего доклада, где стратегическое положение Ирландии рассматривается с точки зрения ее значения для дела коммунизма. Рассматривая международное положение, как ожесточенную борьбу между центром мировой революции — Советской Россией, вокруг которой группируются малые государства, с одной стороны, и Лигой наций, возглавляемой британским империализмом, с другой, мы не можем не признать, что Ирландия — этот постоянный очаг революции в самом сердце империи, отвлекающий 200 тысяч британских войск — имеет определенное значение для международного революционного движения. Кроме того, необходимо сделать все возможное, чтобы воспрепятствовать использованию Ирландии в качестве базы для палачей английской революции, на что уже указывалось раньше.

Что касается ирландцев, живущих в Америке и по всей территории Британской империи, то всем известно, какой живой интерес они проявляют к политическому развитию своей родины и как быстро они откликаются на ее призывы. Поскольку это так, развитие ирландской политики к коммунизму увлечет за собой массы ирландцев, живущих в английских владениях и в Соединенных Штатах, что в свою очередь способствовало бы усилению коммунистического движения в этих странах и международного пролетарского движения в целом.

(Коннолли зачитывает далее доклад, полностью напечатанный в № 12 «Коммунистического Интернационала».)

**Мак-Альпин** (Ирландия). Обращаю внимание конгресса на 12-й тезис: «Вековое угнетение колониальных и слабых народностей империалистскими державами оставило в трудящихся массах угнетенных стран не только озлобление, но и недоверие к угнетающим нациям вообще, в том числе и к пролетариату этих наций». В качестве иллюстрации к этому тезису может служить отношение ирландских трудящихся масс к английскому пролетариату. Ирландские рабочие часто не могут провести различия между правящими классами Англии и английскими рабочими. Это отношение ирландских рабочих до известной степени объясняется тем фактом, что английское рабочее движение до сих пор оказывалось неспособным понять ирландский вопрос.

Большинство польских революционеров, с которыми я говорил о современных ирландских отношениях, были поражены их сходством с положением в Польше в 1905 году. Это сходство бросается в глаза; но хотя революционная эпоха нам благоприятствует, мы не должны упускать из виду возможности того, что ирландские национальные стремления будут использованы английской буржуазией в случае социально-революционного кризиса. До сих пор английское революционное движение относилось к Ирландии либо со снисходительной терпимостью, либо следовало тактике социалдемократов, тактике словесной поддержки стремлений революционных националистов. Тот факт, что Ирландия, с одной стороны, является важным орудием в борьбе против британского империализма и что, с другой стороны, она может быть превращена в опасное орудие против социальной революций, как будто совсем забыт. Движение Эбор Stewards первое, повидимому, поняло всю важность ирландского вопроса и его взаимоотношение с английским революционным движением. Обсуждение этого вопроса’ и резолюция, принятая на конференции Shop Stewards в Лондоне в начале этого года, вызвали интерес ирландских рабочих к этому движению и способствовали улучшению отношений между пролетариатом обеих стран.

Весьма важно, чтобы английские коммунисты оказали активную поддержку Ирландии, чтобы они вели пропаганду среди английских войск, находящихся в Ирландии, и побудили бы английские тред-юнионы воспротивиться перевозке войск и военного снаряжения в Ирландию. Интересно отметить, что отношение английского рабочего движения к этому вопросу привело к выходу ирландских железнодорожников из Национального союза железнодорожников, а несколько месяцев тому назад механики южной части Ирландии вышли из Соединенного общества механиков.

Однако английские коммунисты не должны входить в сношение с ирландским национальным движением непосредственно, а исключительно через ирландских коммунистов, или обсудив предварительно вопрос с ними. Необходимо также, чтобы английские коммунисты, поддерживая национальную борьбу, в то же время выступали самостоятельно; они должны подчеркивать, что их отношение к Ирландии не является буржуазно-гуманитарной реакцией против угнетения, а проистекает из общих классовых интересов пролетариата и крестьянства обеих стран.

«Отношение английских рабочих к Ирландии является барометром социально-революционного настроения в Великобритании», — сказал недавно Герман Гортер. К. этому можно прибавить, что отношение английских коммунистов к Ирландии является мерилом ясности коммунистического мышления в Англии. Что же касается утверждения, сделанного в комиссии, что английские рабочие будут рассматривать поддержку революционной борьбы колоний против английского империализма как измену Англии, то можно сказать, что чем быстрее английские рабочие научатся изменять буржуазному государству, тем лучше для революционного движения. Такая поддержка необходима, если бы она даже служила лишь для воспитания рабочих масс.

Что касается поправки, предложенной нашим итальянским товарищем Грациадеи, чтобы в первом параграфе 11-го тезиса заменить слова: «оказывать поддержку» словами: «проявлять *действенный* интерес», то я решительно протестую против этой замены. Это вильсоновская фраза, которая, подобно всем фразам этого джентльмена, ничего не обозначает; это замаскированный способ совершенно выбросить этот пункт и напоминает методы действия Интернационала по отношению к малым народностям.

Я хотел остановиться еще на некоторых вопросах, но за недостатком времени я лишь бегло коснусь их. Положение в Ульстере, или, по крайней мере, в северо-восточной части этой провинции, отличается от положения остальной Ирландии. Во многих отношениях оно ставит перед коммунистами менее сложные проблемы, чем положение в других частях Ирландии.

Большинство населения этой части страны настроено антинационалистично и враждебно *относится* к остальной Ирландии. Хотя на первый взгляд кажется, что ситуация этим осложняется, однако необходимость классовой борьбы здесь выступает яснее ввиду того, что политическое угнетение не смешивается в представлении *рабочих’* с гнетом экономическим. То обстоятельство, что Ульстер является промышленным центром Ирландии, что национальный вопрос играет здесь подчиненную роль, что Ульстер рассматривает себя как неотъемлемую часть Британской империи, приравнивает проблемы его рабочего движения к проблемам любого большого промышленного центра Англии.

Время не позволяет мне остановиться на вопросе о кооперации, которая начинает играть весьма существенную роль в ирландской экономике. Рост кооперации в деревне сильно способствует разрушению частно-собственнической идеологии, которая создает для коммунистов столько трудностей в их работе, особенно среди крестьянства. Благодаря кооперативам развивается идея крупного производства на коллективных началах. Кроме того, кооперация ослабляет земельный голод сельскохозяйственных рабочих и полупролетариев.

Мы поддерживаем тезисы в целом вместе с добавлениями, внесенными т. Роем. *Измаил Хакки-паша* (Турция). Я буду говорить о тезисах т. Ленина, в частности о том пункте, где говорится об исламизме. Как раз с этим вопросом необходимо ознакомиться более подробно.

С того момента, когда турецкие султаны завоевали Сирию и Ассирию, когда дорога в «священные места» ислама попала в их руки, с этого момента турецкие властители старались объединить все исповедующие ислам народности, заселяющие Восток, Африку и другие страны. С того момента, как «священные места» и особенно железнодорожные линии попали в руки султанов, с того момента, как попало в их руки, так сказать, сердце ислама, турецкие султаны всячески проповедывали панисламизм и желали объединить вокруг Турции все народности, все мусульманские страны, находящиеся на Востоке и в Африке.

Но вот вспыхнула в 1908 г. младотурецкая революция, и власть перешла в руки младотурок. Либеральная буржуазия, захватившая власть, начала искать новых путей для объединения всех этих народностей. В это время под гнетом царизма в России изнывали: татары, туркестанцы, башкиры, кавказские турки и целый ряд других народностей. И поэтому как раз в это время возникла идея пантуркизма, который противопоставлялся панисламизму. Панисламизм не мог объединить различные народности, говорящие на разных языках. Пантуркизм, который в дальнейшем был воспринят младотурками, стремился объединить все турецкие народности, начиная от Казани, Туркестана и кончая Кавказом, всей Турцией и частью Персии. Эту-то колоссальную территорию мечтали объединить пантуркисты. Но все эти мечты остались только на бумаге.

После русской революции, после раздела Турции европейскими империалистами, когда подлинное лицо английских и французских капиталистов выяснилось для турецкого народа, с этого момента в Турции начинается новое движение, освободительное движение. Анатолийское движение, которое сейчас возглавляется демократическими партиями, является лучшим ответом на ту беззастенчивую эксплуатацию, которой подвергалась Турция со стороны Антанты. В особенности захват Константинополя подлил масла в огонь, и движение стало разрастаться еще быстрее. Сейчас революционное государство в Анатолии, которое группирует вокруг себя все антиантантовские силы, проникнутые вековой ненавистью к империализму, готовится к борьбе против европейского империализма. Трудящаяся Турция не потерпит еще раз угнетения со стороны Антанты. И благодаря русской революции, которая является лучшим другом трудящейся Турции, турецкий народ в ближайшее время достигнет полной свободы и совместно с трудящимися всех стран поднимет борьбу против империалистов всего мира.

**Серрати.** Предлагается закрыть список ораторов. Записалось еще 12 товарищей. Имеются ли другие предложения?

**Вальхер** (Германия). Можно сказать еще очень многое по поводу обсуждаемого вопроса. Но я думаю, что при таком способе обсуждения нельзя будет достигнуть никаких положительных результатов, поэтому я вношу предложение о прекращении прений.

**Маринг.** (Голландская Индия). Я энергично предостерегаю против принятия предложения т. Вальхера: оно не имеет никакого смысла. Только что постановили дать возможность высказаться на конгрессе по этому вопросу представителям отсталых стран. Я хочу указать на то, что высказались представители всех колоний. кроме Явы, и что эта колония стоит на первом месте после Британской Индии, что только на Яве был проделан марксистский опыт и велась работа в марксистском духе; и я хотел бы надеяться, что германская делегация проя-' вит некоторый интерес к тому, чтобы получить информацию относительно условий, о которых мы ничего не знаем. Я прошу конгресс дать представителям колониальных народов возможность высказаться, как это было условлено вчера вечером.

**Серрати.** Тов. Фрумкина предлагает предоставить слово тем, которые вносили какое-либо предложение.

**Вайнкоп** (Голландия). Я против того, чтобы слово было предоставлено только тем, кто вносил какое-либо предложение. Мы уже слышали здесь очень важные поправки, которые совсем не обсуждались. Нужно иметь возможность обсудить важнейшие поправки. Я полагаю, что надо дать слово всем ораторам.

**Серрати.** Обращаю внимание на то, что никто не предлагал лишить слова записавшихся ораторов.

**Лозовский.** Я предлагаю предоставить слово только представителям тех стран, которые еще не высказывались.

**Серрати.** Поступило предложение, исключающее все остальные, т. е. о полном прекращении прений. Те, кто за прекращение прений, поднимите руки. 'Большинство против прекращения прений. Теперь голосую предложение т. Лозовского. Предложение принято значительным большинством голосов. Слово имеет т. Маринг.

**Маринг** (Голландская Индия). Одним из важнейших вопросов является вопрос о Голландской Индии. Я хотел бы высказаться здесь по трем пунктам. Во-первых, я хотел бы поделиться некоторым опытом относительно движения в Ост-Индии, во-вторых, сделать кое-какие принципиальные замечания к тезисам и, в-третьих, сделать некоторые практические предложения по поводу работы в колониях. Я надеюсь, что на следующем конгрессе здесь будут яванцы и малайцы, которые смогут принять участие в прениях. Но так как моя работа в течение 7 лет теснейшим образом связана с индийским движением, я надеюсь, что конгресс заинтересуется опытом, полученным мною как революционным марксистом в этих странах. По моему мнению, во всем порядке дня нет другого вопроса такой колоссальной важности для дальнейшего развития мировой революции, как национальный и колониальный вопросы. Остальные вопросы являются лишь тяжбами в рабочем движении, которые возникают всякий раз, когда революция находится в состоянии застоя. Для подобных дискуссий не было бы времени, если бы революция развертывалась дальше.

Голландские колонии являются самыми важными после Британской Индии. Они принадлежат к богатейшим колониям земного шара. Численность их населения больше населения Японии и почти равна населению Германии. Из 50 млн. населения большая часть живет на 4 главных островах: Суматра. Ява, Бали и Ломбок, которые имеют 4(млн. населения. Из 300-летнего колониального грабежа этих стран для нас самым важным является последний период. С 70-х голов прошлого столетия там начал развиваться капитализм. С 1905 г., в противоположность утверждению итальянского товарища, в Голландии начался период империализма, развитие которого пошло быстрыми шагами. За 10. лет голландское владычество укрепилось в большей части Суматры, в Борнео, Целебесе, Новой Гвинее. Это целиком совпадает с тем, что установила т. Роза Люксембург в своей книге «Накопление, капитала», и что констатировала т. Г. Роланд-Гольст, а именно, что грабительские аппетиты капитализма безграничны: он приходит в беспокойство, как только услышит о новых золотых россыпях, нефтяных источниках и т. д., которые еще не эксплуатируются; он подстрекает правительство к новым экспедициям и придерживается мнения, что деньги и люди никогда не используются в полной мере для грабежа мира и подавления народов и племен в отсталых странах.

Начиная с 1905 г. капиталистическое развитие этих азиатских стран пошло очень быстрым темпом. Если принять во внимание, что теперь 1/. млрд. — треть всех капиталов Голландии — вложены в колонии, если знать, что в 1917 г. не менее 25 млн. фунтов стерлингов притекли из колонии в Голландию, что наряду с голландским капиталом американский, японский и английский капиталы вложены в сахарные, какаовые, *кофейные* и другие плантации и приносят громадные прибыли, тогда можно составить себе представление о большом значении нового капитализма на Дальнем Востоке для перестройки всего мирового капитализма. Я хотел бы указать на то, о чем писала самая большая голландская буржуазная газета, а именно, что если даже окажется возможным национализировать все предприятия в Европе, если мы здесь уничтожим частную собственность, — для класса капиталистов в целом открываются новые возможности в колониях, и притом лучшие и более богатые, чем в Европе.

В заключение этого краткого очерка скажу пару слов о положении местного населения. 150 тысяч европейцев являются грабителями Дальнего Востока. В повседневной практике для них существует только одно правило, о котором говорил Редьярд Киплинг, а именно, что к востоку от Суэцкого канала 10 заповедей прекращают свое действие. Наряду с европейцами там имеются еще миллион китайцев и некоторое количество японцев, которые также развивают теперь крупную промышленность на Яве. Достаточно услышать лишь цифру, что на Яве имеется 200 одних только крупных сахарных заводов с значительным пролетариатом, чтобы понять, что эти восточные страны действительно имеют некоторое значение для революции. [Положение крестьян, которые составляют ббльшую часть населения (их на одной Яве 25 млн., вместе с членами их семейств), таково, что их годовой доход не превышает 110 голландских гульденов, обложенных 20°], налога, и что они на жилище могут тратить 6 гульденов, а на сельскохозяйственные орудия только гульдена в год. Крестьяне имеют земельную собственность, но в действительности они совершенно пролетаризированы, потому что они должны сдавать часть своей земли в аренду европейскому капиталу, и привилегированные классы Явы окончательно обирают их, так что они не могут существовать своим крестьянским хозяйством и должны итти на сахарные заводы. Если принять во внимание, что на Яве в настоящий момент имеется миллионный пролетариат со средним заработком /, гульдена в день, что общее вздорожание жизни распространяется и на Яву, что большинство яванцев в течение всего года может иметь рис не более, чем один раз в день, тогда можно составить себе представление о том, что почва для революционной пропаганды на Яве вполне созрела. Если знать, что безграмотность там так велика, что на тысячу взрослых мужчин только 15 умеют читать и писать, и менее 10°], всех детей посещают школы, тогда можно понять, как должен чувствовать себя марксист, который наблюдает ту гигантскую работу, которая проделывается теперь в России в области воспитания, и как в его сердце должно разгораться желание, чтобы и народы Востока смогли принять участие в этой культурной работе. Я не буду дальше распространяться о положении населения. сдал в секретариат письменный отчет, который будет опубликован в «Коммунистическом Интернационале» ”. Я привел здесь эти факты только потому, что у меня получилось впечатление, что, за немногими исключениями, и этот конгресс III Интернационала не вполне понял огромную важность восточного вопроса.

Я хотел бы сказать несколько слов о движении на Яве. Это движение возникло в 1907 г., как национальное движение, и вначале носило революционный характер. Индийский Зубатов изменил характер этого движения, и можно сказать, что теперь в Голландской Индии значение подлинно революционного национального движения очень не велико. Гораздо более важным является массовое движение, которое теперь насчитывает около 11|, млн. членов и которое с 1912 г. объединяет в одном союзе *рабочих* и крестьян, делая большие успехи. Эта организация, несмотря на ее религиозное название — Сарекат Ислам — приняла классовый характер. Если обратить внимание на то, что в программу этого движения входит борьба с преступным капитализмом, что борьба ведется не только против правительства, но и против яванского дворянства, тогда станет ясно, что социалистическое революционное движение обязано установить тесную связь с этой массовой организацией — Сарекат Ислам. Правительство пыталось в 1916 г. заинтересовать это движение своей милитаристской пропагандой, но в результате возникла в Семаранге сильная оппозиция молодежи.

Когда европейские социалисты, наконец, решили выполнить свой долг на Дальнем Востоке и развить там революционное движение, им удалось войти в связь с местными организациями Сарекат Ислам. Значительная часть членов этой массовой организации, не являясь еще сознательными социалистами, все же революционны в том же смысле, в каком т. Рой это говорил относительно Британской Индии. Вчера в комиссии я слышал от одного из англичан”, что массовые выступления в Индии могут принести только несчастие и резню, так как эти массы еще не созрели. Я придерживаюсь того мнения, что только путем массовых выступлений можно организовать действительно социалистическое движение сопротивления и противопоставить таким образом капитализму действительную силу. Мы констатировали на Яве, что средние классы не имели успеха в своих попытках заинтересовать массы национальным вопросом. Но когда мы пошли к пролетариям городов и районов сахарной промышленности и говорили с ними о низкой заработной плате, о цифрах смертности, о тяжелых налогах и т. д., мы добились некоторого доверия к революционному социалистическому движению. Это чувство живет в массах. Они очень восприимчивы к нашей пропаганде. На Яве в каждой малайской газете можно прочитать о мировых успехах идей Советской России. Это имеет большое значение для такого конгресса, как наш.

В то время, как социалистическое движение в течение многих лет не обращало внимания на колонии, капиталисты лучше оценили значение колоний, чем многие революционные социалисты. Капиталисты поняли, что может принести капитализму развитие Востока. В 1917 г. развилось сильное движение среди революционных социалистов, и тогда реформисты открыто приняли сторону правительства, причем они говорили про наших друзей: эти люди принесут нам столько же несчастья, сколько Троцкий и Ленин принесли России. Когда слышишь, что в 1918 г. не было ни одного массового митинга в городах и в районах сахарной промышленности, на котором не присутствовало бы по меньшей мере 3 —4 тысячи рабочих, — то понимаешь, что в этих темнокожих людях проснулся новый дух, который имеет большое значение для всего нашего движения. Мы, конечно, вели также работу среди матросов колониального флота и солдат, как это полагается революционным элементам. В конце этого года наступила сильная реакция. Вожаки матросов и солдат, а вместе с ними и я, были высланы правительством. из Индии. Многие наши друзья были арестованы и приговорены к различным наказаниям. 13 членов солдатского совета были приговорены к 40 годам тюрьмы. Впоследствии мы получили доказательства, что это движение развивалось дальше, не по воле зачинщиков, а потому, что экономические условия такозы, что позволяют развиваться массовому движению, и почва подготовлена для революционной агитации и пропаганды.

Переходя ко второму пункту, я заявляю, что не вижу никакой разницы между тезисами тов. Ленина и тов. Роя. Они по смыслу едины. Трудность состоит только в том, чтобы найти правильную установку во взаимоотношениях между революционно-националистическим и социалистическим движением в отсталых странах и колониях. На практике этого затруднения не существует. Там необходимость совместной работы с революционными националистическими элементами само собой ясна, и мы делаем только половину работы, когда мы игнорируем это движение и разыгрываем из себя доктринеров-марксистов. Мы должны принять теперь для колоний Не так называемый марксизм Кунова, а понять, что колонии могут миновать капиталистическое развитие. Ках показал Радек для Японии, развитие лам было совершенно иное, чем в Европе; подобно этому и колонии развиваются совершенно иным образом. Меня особенно порадовало, когда Радек вчера вечером разъяснил конгрессу, что мы идем в Индию не для того, чтобы ее эксплуатировать, но мы несем ей улучшение ее положения. Пролетариат завоевывает себе надежду на новую жизнь и на культурную и экономическую свободу. Радек указал английскому рабочему классу на его долг и показал, что английский рабочий класс в своей политической и профсоюзной агитации не должен забывать о колониях, что, если он не поддерживает революционной борьбы в колониях, он является только пособником капиталистов. И я говорю, что, пока английские рабочие этого не поймут, они, быть может, будут собирать много голосов на выборах, но не сделают никакой работы, имеющей действительно революционное значение. Мы не должны ограничиваться принятием длинных резолюций, мы должны практически сделать что-нибудь на Дальнем Востоке. Я показал, что почва для агитации там есть. В ближайшее время нам предстоит быть'на конгрессе в Баку. Но мы не питаем иллюзии на тот счет, что этот конгресс будет иметь большое значение также и для Дальнего Востока. Это невозможно. Я предложил бы, чтобы тезисы, которые мы здесь приняли, были опубликованы III Интернационалом на нескольких восточных языках и специально распространены среди китайских и индийских революционеров. Далее я бы предложил организовать также и на Дальнем Востоке бюро пропаганды Коммунистического Интернационала; так как движение имеет теперь такое большое значение, то необходимо объединить в одном бюро ту работу, которая там уже проделывается, и концентрированно вести пропаганду, которую нельзя удовлетворительно вести из Москвы. В заключение, у меня имеется еще одна просьба: вчера здесь было сказано т. Ридом, что негры должны были бы приехать сюда, чтобы ознакомиться с русской действительностью. Я вношу предложение: Коммунистический Интернационал должен дать возможность вождям с Дальнего Востока прожить здесь по полугоду и прослушать какие-нибудь коммунистические курсы, чтобы они правильно понимали, что здесь происходит, и могли бы провести в жизнь идеи тезисов, чтобы они могли осуществить советскую организацию и повести коммунистическую работу в колониях. Я считаю это желательным потому, что Москва и Петроград являются новой Меккой для Востока, и капиталистические правительства испробуют все, чтобы помешать нашим коммунистическим хаджи пробраться в Москву и в Петроград. Мы должны дать возможность восточным революционерам получить здесь, в России, теоретическое образование, чтобы Дальний Восток стал активным членом Коммунистического Интернационала.

**Фрумкина** (Бунд). Я полагаю, что необходимо также считаться с национальными меньшинствами, т. е. с меньшинствами, которые не занимают определенной территории. Я крайне удивлена, что конгресс повторяет в этом вопросе ошибку II Интернационала. Гут все время говорят о территориальной автономии, не считаясь, в то же время, с национальными меньшинствами. Я бы хотела, чтобы конгресс принял во внимание национальные меньшинства в различных странах, а поэтому предлагаю поправку к § 9. Но прежде, чем сделать это, я бы хотела напомнить присутствующим товарищам об опыте коммунистической партии и Советской власти в России. Среди организаций Российской коммунистической партии, среди учреждений Советской власти есть специальные органы и комиссариаты национальностей, занимающиеся делами национальных меньшинств и рассматривающие все, касающееся, например, еврейского вопроса.

Я предлагаю следующее дополнение на стр. 43, в конце 9 тезиса, прежде чем перейти к тезису 10:

«В то же время коммунистические партии всех стран как в своей обшей политике, так и в своей пропаганде должны вести решительную борьбу против буржуазной концепции исключительного права собственности того или другого национального большинства на территорию, на которой оно живет, и против принципа, защишаемого национально-социалистическими группами, которые рассматривают национальное большинство, как абсолютно господствующее, и третируют экстерриториальные национальные меньшинства, живущие на данной территории, как чужаков (Польша, Украина)

Безоговорочная поддержка революционных стремлений к восстановлению независимости угнетенных стран с разнородным населением, не обусловленная категорическим требованием практического осуществления прав национальных меньшинств, обитающих в данных странах (прав, которые могут быть безусловно гарантированы лишь диктатурой пролетариата), — чревата возможностью превращения прежде угнетенных мелкобуржуазных масс в угнетателей.

Опыт Советской власти и Российской коммунистической партии, которые открывают рабочим массам всех наций действительную возможность культурного развития при посредстве широко разветвленной системы государственных учреждений (секции просвещения национальных меньшинств, комиссариаты по делам национальностей и т. д.), чем достигнуто подлинно братское сосуществование всех национальностей, — этот опыт должен быть положен в основу обязательной для всех коммунистических партий программы по национальному вопросу»

Существует тенденция (в Польше, на Украине) считать пришлым, иноземным элементом все экстерриториальные меньшинства. Необходимо всем странам воспользоваться опытом Советской власти и Российской коммунистической партии, которые открывают возможность полного культурного развития трудящимся массам всех национальных меньшинств, предоставляя к их услугам’ все организации и учреждения, в которых они нуждаются, как, например, отдел просвещения национальных меньшинств и комиссариаты, специально защищающие интересы национальных меньшинств. “Этот пример должен служить всем коммунистическим партиям основой для разрешения национального вопроса.

Кроме того я предлагаю в 11-м тезисе 1 на стр. 56 после слов: «в этих странах» вставить: «так же как и в тех странах, где происходит борьба национальных меньшинств за утверждение их прав»

ВУ 6 после слов: «отсталых стран» вставить: «и наций»

После 6 я добавляю следующее примечание: «В качестве примера того обмана, жертвою которого делаются трудящиеся массы угнетенных наций, — обмана, который, несомненно, должен быть зачтен как в актив Антанты, так и в актив буржуазии соответствующей нации, — может служить предприятие сионистов в Палестине, которые, под предлогом создания независимого еврейского государства, подчинили английскому игу арабскую трудящуюся массу, тогда как евреи составляют там лишь меньшинство населения.

Этот (беспримерный обман должен быть, во что бы то ни стало, разоблачен тем более решительно, что сионисты ведут свою работу во всех странах среди отсталых еврейских трудящихся и стараются создавать пролетарские группы с сионистскими тенденциями («Поалей-цион»), которые в последнее время стремятся воспринять коммунистическую фразеологию»

Я приведу тут один из самых разительных примеров сионистского движения.

В Палестине еврейское население не составляет большинства. Речь идет о меньшинстве, стремящемся подчинить трудящуюся массу, составляющую большинство страны, игу Антанты.

С такого рода тенденциями мы должны самым энергичным образом бороться. Сионисты стараются приобрести сторонников во всех странах, обслуживая своей пропагандой и агитацией интересы класса капиталистов. И Коммунистический Интернационал должен самым решительным образом бороться с этим движением.

**Мерфи** (Англия). Так как мы не присутствовали в зале при прениях, мы не могли принять участия при выборе представителей отдельных наций, выступающих по колониальному вопросу. Я прошу, чтобы двум товарищам из английской делегации, представляющим существующие в ней два течения, было предоставлено право высказаться по этому вопросу.

**Серрати.** Согласен ли конгресс продолжить прения и считает ли он возможным удовлетворить просьбу английской делегации? (Конгресс выражает согласие.)

Итак, английским товарищам предлагается назвать имена их докладчиков.. Слово предоставляется т. Мак-Лейну.

**Мак-Лейн** (Англия). Я не буду терять время на обсуждение вопроса о том, в какой степени та или иная часть британского революционного движения принимает участие в борьбе против британского империализма и в оказании помощи угнетенным колониальным народам. Британское революционное движение не особенно развито и сделало в этом отношении не много. Я должен, однако, возразить т. Радеку, который сказал, что британские рабочие, кроме принятия резолюций, ничего не сделали, чтобы помешать нападению Англии на Россию. Ответом на это является следующий факт: генерал Головин в своем секретном сообщении Сазонову, описывая интервью с Черчиллем, пишет, что Черчилль жалеет о том, что не мог оказать большей помощи Колчаку и его друзьям, ввиду сопротивления со стороны британского рабочего класса; ту помощь, которую оказывает Великобритания в настоящее время белогвардейцам, приходится держать в тайне.

Неверно были истолкованы слова Томаса Квелча, произнесенные им в комиссии, о том, что великое революционное восстание в Индии рассматривалось бы как измена Великобритании и дало бы возможность британскому правительству при помощи контроля над прессой настроить британский народ против индийских рабочих. Квелч был далек от мысли, что мы по этой причине должны отказаться от революционной деятельности в этом направлении. Он хотел лишь сказать, что мы должны считаться с фактами, а также позаботиться о том, чтобы Амритсарские события не повторились в большем масштабе.

Задача I Интернационала заключается в выработке линии действия и принципов, ведущих к мировой революции. Самым большим препятствием к развитию таковой является империалистский капитализм, причем Великобритания — самое могущественное империалистское капиталистическое государство.

Поэтому колониальный вопрос в значительной мере является вопросом о том, как лучше всего бороться с британским капитализмом. Британский капитализм основывает свое могущество на эксплуатации как рабочих метрополии, так и колониальных народов. При своем возникновении британский капитализм не черпал средств извне; теперь он собирает дань со всего мира. Паразитический великобританский капитализм повсюду эксплуатирует угнетенные народы.

В настоящее время импорт значительно превышает экспорт, что доказывает, что Великобритания является паразитическим государством. В будущем британский капитализм постарается предоставить рабочим заработную плату, соответствующую полной стоимости их труда — при условии их согласия на эксплуатацию угнетенных народов.

Поэтому мы считаем своим долгом принять участие в революционной борьбе в Англии и поддерживать все подлинно революционные колониальные движения. Каждое революционное национальное движение, которое борется за действительное отделение от Великобритании, содействует развитию мировой революции, ибо оно наносит удар основе империалистской реакции — Великобритании. Все такие движения следует поддерживать.

**Вайнкоп** (Голландия). Я говорил вчера вечером, что вопрос, который мы сейчас обсуждаем, очень *важен*, и теперь мы убеждаемся в этом. Нужно принять во внимание, что империализм и мировая война сделали совершенно невозможным снабжение аграрных стран необходимыми машинами и готовыми продуктами из промышленных стран, а, с другой стороны, политические события, связанные с мировой войной, прекратили доступ сельскохозяйственных продуктов к пролетарским массам промышленных стран. Если вдуматься серьезно в этот вопрос, можно убедиться, что он заводит нас гораздо дальше, чем все прочие вопросы порядка дня.

Надо отдать себе ясный отчет в том, какие, собственно, решения содержатся в тезисах т. Ленина ит. Роя? *Тезисы* в процессе дискуссии были целиком согласованы друг с другом, В них теперь действительно проводится та мысль, что в нашей борьбе в колониях мы должны стремиться не к национальному господству, как проповедует буржуазия, а к советам рабочих и крестьян, и подчеркивается, что для достижения этой цели мы должны поддерживать революционные движения. Слово «поддержка» употреблено потому, что подразумевается, что мы действительно хотим поддерживать эти движения. Мы хотим поддерживать революционные выступления масс, даже если эти движения не являются социалистическими, поддерживать через посредство существующих в колониях коммунистических партий. При этой тактике исходят из того, что отнюдь не необходимо, чтобы чужеземный империализм внедрил насильственно капитализм в качестве необходимой ступени развития для перехода некапиталистических стран к коммунизму. Наоборот, мы хотим по мере возможности предупредить это нашей тактикой и нашей поддержкой революционного движения. Мы, следовательно, боремся не только против политического господства чужеземного империализма, но и против внедрения национального капитализма. Таким образом, самое главное, по-моему, в тезисах т. Ленина и т. Роя, это — требование поддержки массовых национальных революционных движений и борьба против убеждения, что внедрение капитализма в колонии является необходимой предпосылкой для их перехода к социализму.

Если так рассматривать вопрос, трудно согласиться с поправкой т. Грациадеи. Если я хорошо понял т. Грациадеи, он предлагает, чтобы эти тезисы не применялись, например, в Италии, чтобы возникающие националистические движения не были поддержаны там коммунистами. Он опасается, как бы мы и Италию не причислили к этим отсталым странам, и поэтому считает необходимой свою поправку; но я думаю, что это излишне, так как, по-моему, никто не сможет подумать, что 11-й тезис может относиться к такой стране, как Италия. Он относится к отсталым государствам и нациям, так что страна, подобная Италии, никак не может быть подведена под эту рубрику. Мы и в комиссии обсуждали вопрос о том, не надо ли точнее определить, что понимать под отсталой страной, но пришли к заключению, что этого нельзя больше конкретизировать. Если принять поправку т. Грациадеи к этому параграфу, то сразу же возникнут новые затруднения: является ли какая-нибудь другая страна, например, Болгария или Греция, отсталой страной? Такие вопросы всегда будут возникать, и их можно разрешить только практически. Лучше всего,. чтобы их разрешали самостоятельно коммунистические партии различных стран с помощью этих тезисов и директив Коммунистического Интернационала. Поэтому я считаю неразумным принимать добавление т. Грациадеи, хотя я полагаю, что его практическая цель очень хороша,

Так же обстоит дело и с другими специальными поправками, которые он вносил. Ирландский товарищ уже полемизировал против поправки т. Грациадеи, предложившего заменить слова: «активная поддержка» словами: «действенный интерес». Возможно, что этот оратор не понял т. Грациадеи, но, если в эти слова можно вложить такой смысл, они уже не годятся. Мы должны выступить против этой поправки. Мы хотим, чтобы рабочие обнаруживали активный интерес к коммунистической борьбе, мы хотим, чтобы они поддерживали также революционные национальные движения. Тов. Грациадеи хочет того же, но он думает, что лучше было бы выразить это теми словами, которые он предлагает. Мы в тезисах говорим именно о поддержке. Поэтому я предлагаю отклонить формулировку т. Грациадеи. Я согласен с тем, что говорила т. Фрумкина. не знаю, хороша ли эта поправка. Если она не подходит для некоторых стран, ее нужно будет обсудить в комиссии.

Тов. Маринг говорил так много о Яве, что нам нечего прибавить. Я вполне присоединяюсь к нему. В доказательство того, что там происходит настоящее капиталистическое развитие со всеми его характерными чертами, достаточно сказать, что те 209 сахарных заводов, о которых говорил т. Маринг, сконцентрированы в руках трех трестов, которые распространяют свою власть и на другие производства и отрасли промышленности. Это уже явление высоко развитого капитализма, против этого пролетарии должны бороться, и они это делают.

Перехожу к выступлению т. Радека. Меня радуют слова т. Радека о том, что английский империализм может быть побежден не в Лондоне, а только в колониях. Я думаю, что многие английские товарищи’ не понимают этого. Тов. Радек понимает это очень хорошо, однако надо понимать это не мелочным образом, а в общем и целом. Когда т. Радек спрашивает, сколько английских товарищей уже сидело в тюрьме за агитацию в колониях, то, по-моему, английские товарищи не должны даже отвечать на подобный вопрос. Мы спрашиваем не о том, сидели ли товарищи в тюрьмах или нет. Мы спрашиваем, выполнили ли товарищи свой долг, и на это вкратце нам ответил т. Мак-Лейн. Тов. Радек в этом отношении, по моему мнению, переоценил парламентаризм. Он думает, что, если наш товарищ скажет одно слово против империализма в парламенте, агентство Рейтер уже сообщит об этом. На самом деле Рейтер умалчивает о подобных вещах. Мы в Голландии лишь с большим опозданием, из совершенно других источников, услышали о женской демонстрации в парламенте. Рейтер не сообщает о подобных вещах.

**Вальхер.** Радек этого не говорил.

**Вайнкоп.** В заключение, еще один вопрос. Нам говорят, что мы должны пойти в колонии. Конечно, это не является самым главным для коммунистических партий различных стран. Мы не можем послать всех наших агитаторов в колониальные страны. Мы должны создать необходимые предпосылки для того, чтобы каждая колониальная страна сама развивала свое собственное революционное движение. Конечно, для этого нужны агитаторы, но дело не в том, чтобы посылать наших агитаторов в колонии. Если работу в колониях признать барометром революционного значения партии, тогда как раз голландская партия сделала все, что она могла. Она имела в колониях таких товарищей, как Сневлит, Баарс, Брандстедер, которые поддерживали и развивали туземные революционные движения. Трибунисты и голландские коммунисты были в этом деле наиболее активными, и поэтому нельзя говорить об их партии так, как это было до сих пор. Как раз голландская партия показала, какую тесную связь этот вопрос имеет с революционной борьбой. Если нас в Голландии боятся и преследуют, то не потому, что мы можем сделать революцию в этой стране, — так как фактически мы этого не можем сделать, не войдя в связь с Англией или Германией, — а потому, что мы доставляем мало радости господам капиталистам в их колониальных делах. (_ *Мережин* (Центральное бюро еврейских секций *РКП(6*)). врейские секции Российской коммунистической партии вполне согласны с тем отношением к сионизму и к Еврейской коммунистической партии Поалей-цион, которое было высказано в речи т. Фрумкиной, и я не желаю повторяться.

Хочу только остановиться на другом вопросе, на вопросе о защите прав национальных меньшинств на территориях со смешанным населением. Партии II Интернационала придумали способ защиты этих прав посредством национально-персональной автономии (теория Отто Бауэра и Реннера) и на Украине, в Белоруссии и в Литве пробовали осуществить эту теорию. Там, при Центральной раде и других мелкобуржуазных правительствах, создали национально-персональную автономию, и этот опыт следует учесть и оценить. Нужно констатировать, что этот опыт показал полную несостоятельность национально-персональной автономии.

Переход власти от крупной буржуазии к мелкой, республиканско-демократической, ни на иоту не уменьшил национального гнета. Социал-предатели, очутившись у власти, превзошли все мыслимое. Давая на словах национально-персональную автономию, они на деле превзошли даже царизм своими жестокостями

в борьбе с диктатурой пролетариата. Насильственная национализация, вопреки официально прокламированной национальноперсональной автономии, шла безостановочно. Но что говорить о национализации, когда те самые мелкобуржуазные партии, которые на бумаге согласились на национально-персональную автономию, занялись даже физическим истреблением национальных. меньшинств, особенно так называемая «Украинская народная директория» и правительство Пилсудского, Морачевского и др. (жесточайшие погромы, нападения и т.

Но не только это важно отметить. Нужно дальше констатировать, что национально-персональная автономия сама по себе ухудшает положение пролетариата национальных меньшинств. Это происходит от того, что мелкая буржуазия национальных меньшинств является по-преимушеству городской мелкой буржуазией. И эта городская мелкая буржуазия гораздо менее революционна, чем мелкая буржуазия национальных большинств. Ибо в национальных большинствах мелкая буржуазия, особенно на востоке Европы, является по-преимуществу крестьянской, сельской; в борьбе с помещиками за землю она революционизируется. На деле пролетариат национальных меньшинств очень часто должен был апеллировать против «дарованной» ему национально-персональной автономии к «чужим». Лицом к липу со своей собственной буржуазией и мелкой буржуазией он оказался изолированным и в худшем положении, чем он был бы без национально-персональной автономии.

Исходя из этих мотивов, предлагаю принять следующий тезис после третьего:

«Опыт взаимоотношений между нациями большинства’ и нациями меньшинства на территориях со смешанным населением (на Украине, в Польше, в Белоруссии) показал, что переход власти от крупной буржуазии в руки мелкобуржуазных групп, строящих республиканско-демократические государства, не только не уменьшает, но, наоборот, крайне обостряет внутренние национальные трения. Республиканская демократия, вынуждаемая в борьбе с пролетариатом подменять классовую борьбу национальной, быстро проникается национальной исключительностью и легко усваивает, воспринимает и горячо повторяет опыт самых старых учителей национального угнетения в деле натравливания масс населения одной нации на массы населения другой и в организации с помощью государственного аппарата массовых *погромов*, в целях борьбы против диктатуры пролетариата: рост антисемитизма в украинской «демократии» в конце 1917 г. и начале 1918 г. при Центральной раде; жестокие погромы в конце 1918 г. и первой половине 1919 г., организованные органами «Украинской народной директории»; погромное движение в «Польской демократической республике», как при господстве партии II Интернационала (ППС — правительство Морачевского), так и при смешанном режиме (!1илсудского-Скульского). Этот же опыт показал, что никакие «демократические» формы защиты прав национальных меньшинств на территориях со смешанным населением, в том числе и защищавшаяся австрийской социалдемократией национально-персональная автономия, при республиканско-демократическом режиме не могут обеспечить культурных интересов национальных меньшинств и гарантировать им подлинное равноправие и одинаковое влияние на ход государственных дел.

Национально-персональная автономия на началах всеобщего избирательного права, помимо разделения пролетариата по национальным клеткам, приводит еще к полному извращению революционной борьбы, к связыванию пролетарских сил, приводит даже к ухудшению культурного положения пролетариата национального меньшинства. Это происходит от того, что внутри каждого национального меньшинства национальное мещанство, которое больше и сильнее пролетариата, являясь по-преимуществу городским, гораздо более реакционно, чем мелкобуржуазное большинство из нации большинства, состоящее из крестьян, революционизированных борьбой против помещиков»

Я хочу также коснуться специально вопроса о погромах.

Еврейские секции Российской коммунистической партии предлагают‘’ по этому вопросу следующую резолюцию: «1. В своем кровавом походе против диктатуры пролетариата всемирная контрреволюция с особой жестокостью обрушивается на беднейшее еврейское население России, Украины, Польши, Венгрии, Палестины и др. 2. Своими издевательствами над беднейшим еврейским населением, превосходящими зверства не только царизма, но и средневековой инквизиции, всемирная контрреволюция старается внести рознь и вражду в ряды рабочих различных национальностей, чтобы отвлечь их внимание от непосредственной борьбы с буржуазным строем.

Второй конгресс III Интернационала перед лицом всего мира констатирует:

1) что вина за все еврейские погромы новейшего времени — на Украине, в Польше, Румынии, Венгрии, Палестине и др. — падает целиком на голову Антанты, стоящей во главе всех контрреволюционных выступлений против коммунистической революции; что, снабжая всевозможными средствами истребления и поддерживая морально белогвардейцев всех родов, покрывающих всякую пядь земли, занимаемую ими, сотнями тысяч невинных жертв, Антанта пальцем о палец не ударяет, чтобы унять погромщиков, и даже не обращает внимания на протесты трудящихся масс против погромов.

Больше того, агенты Антанты, присутствуя в рядах контрреволюционных армий России, Украины, Польши, Венгрии и других стран, являются непосредственными участниками этих погромов, что рельефнее всего выразилось в Иерусалимском погроме в апреле с. г., организованном агентами английского правительства.

3. Что моральными и физическими участниками погромов, сопровождавшихся истреблением сотен тысяч женщин и детей, являются партии, входящие в состав П желтого Интернационала, стоявшие и стоящие у власти на Украине в лице «Украинской народной директории», в Польше в лице правительства Пилсудского, заливших Украину и Польшу в их борьбе с диктатурой пролетариата потоками невинной крови.

Поэтому II конгресс III Интернационала, выражающий волю революционного пролетариата всего мира, протестует самым решительным образом против еврейских погромов, являющихся делом всемирной контрреволюции. Он призывает рабочих всех стран к активной борьбе против них, как словом, так и делом, чтобы сорвать маску с лицемерных дипломатов «Лиги наций», вскрыть их подлинную гнусную роль и повсюду установить диктатуру пролетариата, которая одна в состоянии положить конец всем погромам, искоренить все национальные предрассудки, уничтожить все национальные перегородки и водворить на всем земном шаре подлинное братство народов.

В особенности II конгресс III Интернационала обращается со своим призывом к рабочим всех угнетенных наций сплотиться теснее и сомкнуть свои ряды под знаменем Коммунистического Интернационала, несущим всему человечеству окончательное избавление от всех несправедливостей капиталистического строя»

**Мерфи** (Англия). Одной из курьезных особенностей настоящего конгресса является то, что те делегаты, которые более всего заинтересованы в важнейших вопросах, стоящих на конгрессе, не могут следить за дискуссией, ввиду непризнания английского языка в качестве официального. "Я не имею возможности высказаться в полном и желательном для меня объеме и поэтому ограничусь наиболее важными моментами.

Никто не будет отрицать того, что Англия и Америка являются величайшими империалистскими нациями мира. Все согласны с тем, что если революция не затронет глубоко колоний и угнетенных народов, находящихся под властью Англии и Америки, она не сможет успешно развиваться. Об Америке я говорить не буду. Что касается Англии, то она, помимо колоний в узком смысле слова, властвует в Индии, Ирландии, Египте, Южной Африке и т. д. Освобождение народов этих стран означает падение Британской империи. Задача этого освобождения стоит в равной мере как перед пролетариатом Англии, так и перед пролетариатом колоний. Было время, когда ничего не стоило объявить себя интернационалистом, но сейчас мы миновали период благочестивых резолюций и вступили в этап революционной практики; бесполезно ныне заявлять о своей симпатии к угнетенным народам, не подтверждая делом эту симпатию. Восстания неоднократно происходили в Ирландии, Индии и Египте — однако никто не скажет, что английский пролетариат или революционное движение в Англии действительно оказали поддержку народам этих стран. Не раздавались ли, наоборот, упреки в том, что эти восстания преждевременны и т. д., и т..п.?. Надо покончить с этой ограниченностью. Надо сказать, что не только необходимо «жертвовать интересами одной страны ради интересов мирового пролетариата», но что пролетариат господствующих держав должен во что бы то ни стало на деле помочь стремлению угнетенных народов к своему освобождению.

Английский пролетариат лучше всего избежит повторения таких событий, как «инцидент в Амритсаре», если он создаст движение, способное бросить вызов виновникам подобных «инцидентов», если он настолько тесно свяжется с революционным движением колоний и угнетенных наций, что сможет обеспечить одновременное с ним выступление пролетариата.

Темпы революционного движения в разных странах различны. В Ирландии движение продолжается уже годы, английское же движение оказалось в своей ограниченности почти неспособным помочь ему большим, чем выражением благочестивых симпатий... Этого недостаточно! Крайне важно, чтобы коммунистические партии этих стран избавили и себя и свой пролетариат от этой ограниченности. Надо так организовать Коммунистический Интернационал, чтобы был обеспечен органический контакт между народными Массами господствующих наций и угнетенных наций и колониальных стран; это позволит нам разбить империализм и установить практику интернационализма.

**Кон.** Прения, благодаря некоторым только что выступавшим ораторам, приняли такой оборот, с которым не сможет согласиться ни один человек, знакомый с нуждами коммунистической национальной политики. Прежде чем перейти к выступлениям тт. Фрумкиной и Мережина, которые придали прениям этот оборот, я хотел бы сделать одно замечание.

В тезисах по национальному вопросу подразумеваются прежде всего народы, сконцентрированные на одной территории, т. е. угнетенные национальности, находящиеся под господством внешней власти. О национальных меньшинствах, живущих вперемежку с другими, вообще не говорится. Только в 9-м тезисе говорится о гарантиях прав национальных меньшинств. Я вносил в комиссию следующее дополнение к этому тезису: во 2-м абзаце после слов: «в борьбе с буржуазией» вставить: «во-вторых, выступать за общественные учреждения, которые облегчают удовлетворение культурных и социально-экономических потребностей трудящихся масс национальных меньшинств». Необходимо установить совершенно точно организационные требования, которые коммунистические партии отдельных стран должны намечать и защищать. Но комиссия пришла к заключению, что 9-й тезис, правда, в общей форме, но совершенно ясно, выражает необходимость защиты прав национальных меньшинств и создания общественных учреждений, которые должны осуществить эти права, и что мы должны избегать вносить в тезисы детальные требования. Ввиду этого я согласился было снять свое добавление. Однако, опасаясь, что может пройти предложение т. Мережина, так как делегаты недостаточно знакомы с положением дела, я вновь вношу вышеуказанное добавление и предлагаю его конгрессу. Этот тезис вполне соответствует требованиям той партии, к которой я принадлежу — Поалей-цион. Еврейский пролетариат вполне удовлетворится тем, что ему будут гарантированы общественные учреждения, которые вполне обеспечат ему удовлетворение его культурных и социально-экономических потребностей, поскольку это возможно в общих рамках советской конституции и не противоречит боевым задачам Советского государства.

Резолюция т. Мережина о национально-персональной автономии опирается на неправильно понятые факты, а, главное, приводит к неверным выводам. Когда он говорит о том, что попытки проведения национально-персональной автономии на Украине привели к вредным последствиям, так как этим передали большинство в национально-автономных учреждениях, а тем самым и власть, в руки реакционной еврейской буржуазии, то он забывает, что это происходило во времена демократического правительства, что в учреждениях существовало всеобщее избирательное право и что эти результаты ни для одного коммуниста не могли явиться неожиданностью. Если же, напротив, организуются учреждения для удовлетворения культурных и социально-экономических потребностей национальных меньшинств, с определенной, строго ограниченной автономией, под контролем Советской власти и под руководством коммунистического пролетариата соответствующей нации, тогда вредных последствий можно опасаться не в большей мере, чем и от всякого другого общественного учреждения. В остальном я думаю, что как предложение т. Фрумкиной, требующей национальной автономии, так и мое предложение не должны выдвигаться в подчеркнутой форме, ибо советские правительства, побуждаемые потребностями пролетариата и на основе собственной конституции, должны будут предоставить возможность самоуправления и национальным мень-” шинствам. Вкратце я хотел бы указать на то, что т. Мережин впал в весьма характерное заблуждение. Он говорил о том, что Реннер и Отто Бауэр теоретически требовали национально-персональной автономии. Это ошибка. Эти оба вождя австрийских оппортунистов построили только теорию национальной автономии народов большинства, а для меньшинств требовали лишь известных правовых гарантий.

Что касается резолюции т. Мережина по поводу антисемитизма, то я обращаю внимание на добавление комиссии в 10-м тезисе, где достаточно ясно подчеркивается необходимость борьбы с этим реакционным явлением. Длинная резолюция т. Мережина вызвала бы впечатление, что мы хотели использовать конгресс для того, *чтобы* и в этом вопросе устроить турнир между представителями еврейских пролетариев на тему о роли Антанты. Я думаю, что конгресс должен заняться более важными вещами.

Что же касается явлений национальной ненависти, ненависти к представителям чужой нации, и погромов, вызываемых реакционными властями, то все это с достаточной ясностью выражено в названном тезисе. Отчасти по той же самой причине я решительнейшим образом высказываюсь против резолюции т. Фрумкиной. С содержанием ее первой части мы можем согласиться. Конечно, при всех условиях мы должны решительным образом бороться против буржуазного сионизма, этого буржуазного движения, которое в силу необходимости должно поступить на службу к английскому империализму, если оно не хочет с самого же начала оказаться утопичным. И как раз сторонники коммунистического Поалейциона энергичнее всего ведут эту борьбу. Но то, что конгресс и Коммунистический Интернационал в целом должен сказать по этому поводу, уже сказано в 6-м пункте 11-го тезиса. Там сказано: «Необходимость неуклонного разъяснения и разоблачения между самыми широкими трудящимися массами всех, особенно же отсталых стран, того обмана, который систематически проводят империалистские державы, под видом создания политически независимых государств создающие вполне зависимые от них в экономическом, финансовом, военном отношениях государства...». Таким образом эта резолюция т. Фрумкиной становится совершенно излишней, так как нет никакой необходимости бороться здесь против буржуазного сионизма. Иначе можно было бы увлечь конгресс на путь вынесения ряда длинных резолюций против других буржуазно-националистических, так называемых освободительных движений, находящихся на службе у отдельных держав Антанты.

Каковы были здесь действительные намерения, — это мы видим из второй части резолюции. Вы имеете перед собой прямой образец той проклятой грызни, которая уже много лет отравляет политическую жизнь еврейских рабочих. Партия т. Фрумкиной, коммунистический Бунд, хочет просто использовать случай, чтобы разогреть свой суп на огне мелочной борьбы партий, которую она хотела разжечь на конгрессе. Тов. Фрумкина, представительница партии, которая еще вчера поддерживала все контрреволюционные правительства России, вожди которой Дан и Либер считались виднейшими фигурами меньшевистской контрреволюции, утверждает, что мы, представители Поалей-цион, прикрываем нашу деятельность коммунистической завесой. Она говорит это о нас, которые в России первые из еврейских партий встали на сторону большевиков в их борьбе с контрреволюцией и в других странах также раньше всех других направлений внутри еврейского рабочего класса начали борьбу за мировую революцию. Она обосновывает свою резолюцию несколькими общими утверждениями, свидетельствующими о полном незнакомстве с местными условиями. Я хотел бы поделиться с вами кое-чем по этому поводу, тем более, что дело идет о странах, о которых сегодня еще не упоминалось, хотя они попали в сферу влияния английского империализма и в будущем им предстоит сыграть во всех отношениях значительную роль, — я имею в виду страны Аравийской Азии: Месопотамию, Сирию, Аравию. Тов. Фрумкина хотела бы представить движение, охватившее Арабский Восток во время мировой войны, в качестве национального освободительного движения. В действительности же мы имеем дело со стремлением кочевых племен Аравийской пустыни, главным образом хаджей, под влиянием их религиозных вождей, родовых старейшин, установить древнейшие формы рабства оседлого населения этих стран, т. е. феодальную организацию господства вождей этих племен над крестьянским населением. Коммунистический Интернационал поддерживает это движение и его вождя — короля хаджей — эмира Фесала и подобных ему «борцов за свободу» — весьма странное начинание!

Как же, в действительности, обстоит дело на Арабском Востоке? Большая часть населения состоит из арабских феллахов, которые под тяжелым гнетом турецкого правительства сохранили наиболее примитивный хозяйственный уклад. Но благоприятным фактором, задерживающим полное обнищание, было там существование своего рода общественной собственности на землю, которая как будто основана на известных первобытнокоммунистических предписаниях исламитского закона. Стремление бедуинских шейхов, которые руководят так называемой «национальной» борьбой, клонятся к тому, чтобы экспроприировать землю, принадлежащую феллахам, и ввести еще худшую эксплуатацию трудящегося населения. В этом они встречают полнейшую поддержку английского империализма. Английская буржуазия первая произвела радикальнейшее «освобождение» крестьянского населения от его земли. Об этом мы можем прочесть в [ томе «Капитала», в главе о первоначальном накоплении. И т. Фрумкина хотела бы, очевидно, чтобы Коммунистический Интернационал поддержал такое «освобождение», осуществляемое предводителями бедуинов с соизволения английской буржуазии.

Как же относимся мы, коммунистический Поалей-цион, к Палестине? Прежде всего, мы не хотим создавать никакого государства, менее всего, при поддержке английского империализма. Но мы убеждены, что, по мере приобщения еврейских масс к производству, по мере привлечения их к полезному и общественнонеобходимому труду, в эпоху социальной революции, известная часть евреев *эмигрирует из* тех стран, где они теперь живут массами, как, например, Украина, Литва и, в особенности, Польша. Часть этих переселенцев поедет в Палестину и займется там сельским хозяйством. Из этого для нас вытекает лишь требование возможности свободной иммиграции и колонизации этой страны до тех пор, пока она находится в руках английской или другой буржуазии. Мы выставляем это требование только для того, чтобы регулировать эмиграцию и колонизационную деятельность еврейского и всякого другого пролетариата, поскольку такая деятельность вообще возможна для пролетариата при капиталистическом строе, при содействии и солидарности пролетарского Коммунистического Интернационала и в ожесточенной борьбе с еврейской и мировой буржуазией. Когда Палестина, по мере развития социальной революции, превратится в Советское государство, входящее в федерацию других Советских государств, тогда вопрос о еврейской колонизации этой страны станет частью общего вопроса о привлечении еврейских масс к производительному труду, об их участии в социальном строительстве свободного трудового человеческого общества. Разрешение этого вопроса произойдет в рамках рациональной разработки природных богатств слабо заселенных колониальных стран и целесообразного применения в промышленности до сих пор совсем не использованной или очень плохо использованной человеческой рабочей силы. Эти наши воззрения не имеют ничего общего с мыслью о еврейском государстве, меньше же всего о буржуазном еврейском государстве. Наоборот, наше движение, возникающее во всех странах из потребностей еврейского пролетариата, всюду стоит в передовых рядах в борьбе против империализма. В Палестине же и во всей Аравийской Азии присоединившаяся к нам социалистическая партия Палестины (Поалей-цион) является единственной пролетарско-коммунистической группой, которая в труднейших условиях борется против английского империализма и которая призвана вести за собою трудящиеся массы Аравийского Востока в этой борьбе, (Председатель прерывает оратора.)

Предложенная резолюция игнорирует также ряд важнейших общественных фактов и хочет поставить конгресс в смешное положение. Несомненный факт, что, подобно тому как еврейская буржуазия первая ввела в этой стране современные капиталистические формы хозяйственных отношений и эксплуатации (формы, которые, между прочим, если бы нам по воле коммунистического Бунда предоставили выбор между различными системами эксплуатации, мы бы во всяком случае предпочли феодальным, рекомендованным т. Фрумкиной), точно так же иммигрировавшие еврейские рабочие представляют там единственный современный, действительно лишенный всякой собственности и при этом преисполненный классового самосознания и одушевленный волею к борьбе пролетариат. Арабские массы, работающие в имениях еврейских крупных землевладельцев и арабских эффенди, по большей части располагают земельной собственностью и могут быть названы лишь полупролетарскими. Их естественным авангардом, который поведет их на революционную борьбу, пробудит в них политическое сознание, является наша тамошняя партия, которая верно служит принципам Коммунистического Интернационала и ведет среди этих масс очень оживленную революционную пропаганду. (Председатель требует, чтобы оратор закончил свою речь.)

Резолюция т. Фрумкиной противоречит как указанным фактам, так и духу и смыслу тезисов, которые требуют всюду, где имеются коммунистическо-пролетарские группы, поддержки этих последних против буржуазных национально-революционных стремлений. Эта резолюция принесла бы чрезвычайно много вреда коммунистическому движению еврейского пролетариата Во всем мире и в особенности коммунистическому движению Аравийского Востока. Поэтому я прошу конгресс не дать себя использовать в целях наихудшей сектантской грызни и отклонить эту резолюцию, для характеристики которой у меня не. хватает достаточно вежливых слов.

**Фрумкина.** Я протестую против обвинения, брошенного здесь Бунду, который был всегда сторонником Советской власти, даже не состоя еще в рядах коммунистической партии.

**Зиновьев.** Я предлагаю голосовать за и против тезисов, передав поправки на рассмотрение комиссии. Надеюсь, что там не будет разногласий по данному вопросу, а если бы последние, паче чаяния, и возникли, комиссия доложит об них конгрессу.

**Серрати** (Италия). Я намерен был вначале произнести целую речь по этому вопросу, но предпочитаю ограничиться кратким заявлением перед голосованием.

Я лично нахожу в тезисах по национальному и колониальному вопросам, предложенных конгрессу тт. Лениным и Роем, не только некоторые противоречия, но также особенно серьезную опасность для позиции коммунистического пролетариата передовых стран, который, в особенности в предреволюционный период, должен оставаться открыто враждебным всякому сотрудничеству классов.

Определение: «отсталая страна» слишком расплывчато и неточно, что представляет собою великолепную' почву для всевозможных шовинистских толкований.

Вообще всякая национально-освободительная деятельность буржуазно-демократических фракций, даже если при этом прибегают к средствам. восстания, не является революционным действием. Такие выступления совершаются или в интересах нарождающегося национального империализма, или в интересах капиталистического империализма другого государства, конкурирующего с государством, господствовавшим ранее. Национальноосвободительная деятельность может дать революционные результаты лишь при условии, если рабочий класс останется при этом полностью изолированным. Борьба классов, даже в так называемых отсталых странах, может совершаться только при сохранении полной независимости пролетариата от всех его эксплуататоров, даже от буржуазных демократов, фигурирующих под именем «революционных националистов»

Истинная революция угнетенных народов может быть достигнута только при помощи пролетарской революции и советской власти, а не при помощи поддержки (хотя бы косвенной, в форме временных союзов) коммунистами буржуазных партий, называемых революционно-националистическими.

Подобного рода союзы могут повести только к затемнению сознания пролетариата, особенно в странах, еще мало закаленных в борьбе с капитализмом.

Недостаточная определенность тезисов может породить опасность, что мы предоставим псевдореволюционному шовинизму Западной Европы оружие против интернационалистского коммунистического дела.

Принимая во внимание эти соображения, я заявляю о своем воздержании от голосования. Вайнкоп (Голландия). Здесь происходит что-то неслыханное! Если т. Серрати воздерживается от голосования, это, конечно, его дело. Но он не принял участия во всей дискуссии и не привел своих аргументов, что он мог и обязан был сделать. Вместо этого он приходит теперь и говорит, что эти очень хорошо разработанные тезисы — контрреволюционны. Это же надо обсудить! Благодаря тому, что он высказывает это только теперь, он лишает нас возможности выступать против него. И таким образом действует товарищ, которого так высоко ценят! Тогда буржуазия и рабочие, которые стоят направо или налево от нас, придут и скажут, что вся наша политика в колониальном вопросе контрреволюционна.

Конгресс, если он себя уважает, должен заставить т. Серрати обсудить здесь этот вопрос, и поэтому я предлагаю содержание его протеста и его воздержание от голосования поставить здесь на обсуждение.

**Серрати** (Италия). Я не знаю, питает ли т. Вайнкоп ко мне такое же уважение, каким он лично пользуется со стороны т. Леви, но мое поведение никогда не давало оружия против моей партии в руки ее противников. Моя деятельность в международном коммунистическом движении настолько ясна и определенна, что противники не могут обратить в свою пользу ни одного из моих заявлений. Я никогда не подписывал никаких деклараций ни в пользу Германии, ни в пользу Франции ради получения лишнего количества голосов. Я всегда был независим, — вот почему и мое теперешнее заявление имеет определенную ценность для всего международного коммунистического движения. Я сознаю свои обязанности по отношению к этому движению и буду выполнять их, всегда, несмотря ни на что. Меня ни мало не тревожит мнение обо мне буржуазии, тем более итальянской, так как мне всегда хотелось быть изменником в ее глазах. Но я не люблю бесплодных споров. Тов. Вайнкоп много спорил, и никто не мешал ему. Что касается меня, то мне не о чем спорить. Я убежден, что конгресс должен голосовать за предложенные ему тезисы. Вы имеете право и обязаны голосовать за них. Бывают же положения, из которых нет выхода. Но у меня, лично, положение совершенно иное. Я шесть лет под-ряд защищал в моей газете революционный социализм и горячо боролся против подобного рода тезисов. Я не хочу теперь изменять себе. Я не боюсь, вернувшись в Италию, проводить вновь ту же политическую линию среди итальянского пролетариата. Поэтому я прошу вас, дорогие товарищи, перейти к порядку дня.

**Вайнкоп.** Вы обязаны высказаться.

**Серрати.** Конечно, я выскажусь, если вы этого требуете, но я нахожусь в очень невыгодном положении по сравнению с вами. Должен сказать, дорогие товарищи из Голландии, что целью моей поездки сюда было достижение солидарности, а совсем не критика. Эту цель я буду преследовать до конца.

**Зиновьев** (Россия). От имени российской делегации я хотел бы заявить, что мы считаем заявление т. Серрати крайне нетоварищеским. Тов. Серрати имел полную возможность принять участие в совещаниях комиссии и выступить там с возражениями. Для того и существуют эти совещания. Международный конгресс собрался для того, чтобы рассмотреть опыт отдельных стран и затем подвести итоги. Непонятно, зачем ставят конгресс в такое положение. Мы никого не можем принуждать к дискуссии, но если т. Серрати выступает против нас с официальным заявлением, мы должны сделать официальное контрзаявление.

На нас возводят обвинение, будто мы хотим оказать поддержку буржуазно-революционным движениям. Мы этого не хотим. Вот что здесь было сказано: коммунисты поддерживают всякое революционное движение. Не знаю, какие особенные бои имели место в Италии. Мы имеем опыт ряда стран и находим, что мы, как коммунисты, обязаны поддерживать всякое революционное движение.

Повторяю, нам не остается ничего иного, как выступить с контрзаявлением. Почему т. Серрати не хотел высказать своих сомнений в комиссии, нам непонятно. Новая дискуссия невозможна. Пусть итальянские рабочие судят о том, кто прав, и я полагаю, что из 100 итальянских рабочих 99 скажут, что прав конгресс, а не т. Серрати.

Я абсолютно отрицаю всякую возможность неправильного истолкования тех тезисов, которые, в общей сложности, только восстанавливают положения Маркса и Энгельса.

**Рой.** Серрати назвал тезисы Ленина и мои контрреволюционными.

**Серрати.** Нет, нет!

**Рой.** Я: вполне убежден, что ни один пролетарий не сочтет реакционной поддержку, оказываемую угнетенным народам в их борьбе против иноземного гнета. В отсталых странах национальная революция является шагом вперед. Было бы ненаучно различать разные формы революций. Всякая революция является только разновидностью социальной революции. Народы эксплуатируемых стран, экономическая и политическая эволюция которых была задержана, должны пройти через такие революционные этапы, которые давно пройдены европейскими народами. Тот, кто думает, что помогать этим народам в их национальной борьбе — реакционно, сам является реакционером и сторонником империализма.

Я протестую против заявления Серрати и предлагаю не заносить его в протокол.

**Вайнкоп** (Голландия). Ни один представитель революционного движения не имеет права так говорить. Серрати похвалился здесь тем, что он никогда не выступал с декларациями в пользу Франции или Германии. Эта фраза имеет, по моему мнению, скрытый смысл. Утверждаю, что сделанное заявление не соответствует действительности, и прошу установить этот факт; Я требую произвести опрос по этому поводу. Наконец, я требую, чтобы заявление Серрати не было занесено в протокол, так как. оно не обсуждалось конгрессом. У т. Серрати будет достаточно времени и возможности изложить свою точку зрения на ближайшем конгрессе итальянской партии.

**Серрати** (Италия). Я не вижу ничего предосудительного в том, чтобы произвести расследование по поводу обвинений, выдвинутых против голландской партии. Я лично не обвинял ее, а лишь повторил то, что было сказано т. Леви. Это совсем другое дело. Я констатирую, раз товарищ предоставляет мне случай говорить, что заявление по поводу голосования не подлежит обсуждению. Я не поднимал этого вопроса, так как не люблю споров, но мне кажется очень странным, что товарищи предоставляют мне право высказаться, тогда как сами они даже не имеют права обсуждать мое заявление по поводу голосования. И еще более странно требование одного из товарищей о невключении моего заявления в протокол заседания. Я мог бы предложить в таком случае исключить из протокола и все глупости, здесь. произнесенные. Я мог бы предложить, чтобы обвинение т. Леви против Вайнкопа не было внесено в протокол. Оно, несомненно, более важно, чем мое ясное и определенное заявление, которое я прошу во всяком случае запротоколировать.

Тов. Рой не понял моего заявления. Я говорю, что он его не понял, так как думаю, что я достаточно ясно выразился. Я сказал, что тезисы в той форме, в какой они представлены, недостаточно ясны и могут дать. повод к шовинистским и националистическим толкованиям. Но, если бы я думал, что эти тезисы контрреволюционны, дорогой т. Рой, у меня хватило бы честности и искренности голосовать против них, и, собственно, ничего худого не случилось бы, если бы на коммунистическом конгрессе кто-либо голосовал против известной формулировки предложения.

Тов. Рой сказал, что каждая революция имеет социальный характер, но это, к сожалению, та аргументация, которой пользовались во время войны все агенты и сообщники буржуазии. Они говорили нам: революционная война есть в то же время и война социальная, поэтому необходимо в ней участвовать. А мы отвечали: нет, мы не будем в ней участвовать.

Тов. Зиновьев сделал заявление от имени Российской коммунистической партии, требуя, чтобы высказывались ясно и определенно. Я так всегда и делал. Я тоже говорил ясно, когда сказал, что чувствую себя в невыгодном положении при обсуждении этого вопроса, самая постановка которого исключает возможность его обсуждения. Я намеревался предложить резолюцию по данному вопросу, но не сделал этого до сих пор из опасения, что при обсуждении ее не будет соблюдена необходимая объективность.

Я хотел предложить следующую резолюцию: «Конгресс шлет самый горячий братский привет народам, страдающим под гнетом империалистских держав. Он выражает угнетенным народностям то искреннее и действенное свое сочувствие, которое он питает ко всем эксплуатируемым в борьбе против их угнетателей, и заявляет, что, в своей борьбе с игом капитализма, рабочий класс имеет право использовать всякие национальные восстания, чтобы довести их до социальной революции»

Моя мысль здесь совершенно ясна. Вместо того, чтобы сказать: коммунистическая партия и рабочий класс могут, в определенных случаях, при известных условиях и гарантиях, обЪединяться с мелкобуржуазными движениями — я говорю: нет, рабочий класс может использовать революционное движение буржуазного характера, чтобы заставить его вылиться, в конечном счете, в социальную революцию. Но он никоим образом, в особенности в отсталых странах, не может поддерживать буржуазного класса под угрозой потери своей классовой позиции и своей классовой ориентации, тем более что в отсталых странах, где у пролетариата нет еще твердого социального сознания, где он часто слепо следует за своими вождями, ему легче сбиться со своей классовой позиции, чем в странах передовых.

Тов. Зиновьев заявил, что рабочие сами будут судить о линии поведения своих представителей на международном конгрессе. Само собою понятно, что, вернувшись на родину, делегаты отдадут отчет пославшим их массам. И эти последние будут судить о нашем поведении. Я, лично, всегда был непримиримым по отношению к мелкой буржуазии. Я проводил ту же линию в особенности на национальном конгрессе во Флоренции, и конгресс одобрил мою точку зрения.

**Вайнкоп.** Тов. Серрати пытался обвинить нашу партию, пытался оклеветать меня, еще и на том основании, что я уже выступал. Но сам он хочет выступать вторично. Я не мог предположить, что т. Серрати, который сам предложил закрыть прения, два раза получит слово по личному вопросу. Я предлагаю, чтобы, по крайней мере, мне было предоставлено слово.

**Зиновьев.** Я предлагаю проголосовать предложение о прекращении прений. Бесполезно продолжать эти личные нападки. Тов. Серрати имеет право требовать, чтобы сделанное им х заявление было внесено в протокол. (Возгласы Вайнкопа.) Протокол — зеркало, в котором отражается все, что происходило, поэтому заявление должно быть в протоколе. Мы предлагаем, чтобы все резолюции и предложения были переданы в комиссию.

**Вайнкоп.** Без дискуссии это не годится.

**Леви.** Голосуется предложение о прекращении прений.

Предложение принимается против 5 голосов.

**Вайнкоп.** Я внес предложение против прекращения прений.

**Леви.** Кто за предложение Вайнкопа? Кто за то, чтобы прения были открыты после того, как они только что-были прекращены?

Предложение Вайнкопа отклоняется большинством против 8 голосов.

**Леви.** Подавляющим большинством голосов предложение т. Вайнкопа отклонено. Приступаем к голосованию тезисов. Тезисы должны быть теперь проголосованы. Все предложения будут переданы в комиссию. Если в комиссии возникнут разногласия, то она еще раз сделает доклад конгрессу.

Голосуется предложение о передаче всех остальных вопросов в комиссию. Оно принимается единогласно.

**Фрумкина.** Здесь было сказано, что Бунд участвовал в контрреволюционной агитации II Интернационала. Бунд не принимал участия в агитации против социалистической революции, наоборот, он приложил все свои силы для защиты Советского правительства, даже и тогда, когда он еще не был коммунистическим. Если упоминают о III Интернационале, то т. Кон должен вспомнить о том, что партия Поалей-цион в Палестине обратилась за поддержкой ко II Интернационалу и очень была ею обрадована. Предложение Поалей-цион допустить сюда их представителей было отклонено Исполнительным комитетом.

**Серрати** (Италия). Тов. Вайнкоп сказал, что он хотел бы, чтобы было предпринято расследование в связи с обвинением, выдвинутым мною против голландской партии. Я подчеркиваю, что я никаких обвинений не выдвигал, а лишь повторил то, что было сказано т. Леви без всяких возражений со стороны т. Вайнкопа и что также говорили товарищи из Исполкома, не вызывая этим никаких протестов.

**Бомбаччи** (Италия). Я заявляю, что не разделяю точки зрения т. Серрати, формулированной в его заявлении.

**Вайнкоп.** Я просил слово не по личному вопросу, а чтобы сделать предложение, но теперь, когда я получил слово, я должен заявить, что все, что тов. Серрати в этой связи выдвинул против моей партии, не соответствует действительности. Что он в этой своей лжи опирается на т. Леви, — это меня не касается. Это было и остается ложью, и это надо констатировать. Товарищи из Исполкома сказали не то, что говорит т. Серрати. Амстердамское бюро нельзя отождествлять с голландской партией, и она ничего не имеет обшего с тем, что позволил себе т. Серрати выдвинуть против нашей партии из-за того, что я его критиковал. Я предлагаю не заносить в протокол протеста, т. Серрати, так как он не обсуждался. Я вношу это предложение потому, что т. Серрати с таким же успехом может заявить этот протест, — являющийся, по-моему, манифестом против конгресса, — на съезде итальянской партии.

**Пестанья** (Испанская конфедерация труда). Так как я являюсь представителем не политической партии, а лишь синдикалистской организации, и так как я не хочу брать на себя, обязательств, относительно которых у меня нет уверенности, что я смогу их выполнить, я воздерживаюсь от голосования.

**Грациадеи** (Италия). Моя позиция известна из заявления, которое я здесь сделал. Я голосую за тезисы с теми поправками, которые я предложил.

**Зиновьев.** Имеется предложение т. Вайнкопа о том, чтобы заявление т. Серрати не было занесено в протокол. Мы придерживаемся того мнения, и я прошу конгресс поддержать мнение президиума, что такое голосование вообще невозможно. Кто поддерживает это мнение, поднимите руку. Кто против? Кажется, что против нет никого. Предлагается проголосовать тезисы и прекратить прения.

Предложение принимается.

**Зиновьев.** Тезисы по колониальному и национальному вопросам ставятся на голосование. Они гласят (Тезисы зачитываются)

Собрание переходит к голосованию. Тезисы принимаются единогласно, при 3 воздержавшихся. Аплодисменты.

**Зиновьев.** Все спорные вопросы будут переданы в комиссию. Если последняя решит их единогласно, она сообщит заключение конгрессу; если нет, она передаст их на решение и заключение конгресса. Я ставлю это предложение на голосование. (Предложение принимается.)

**Зиновьев.** Завтра, в 11 часов состоится пленарное заседание по вопросу об условиях приема в III Интернационал. Необходимо ускорить обсуждение этого вопроса, так как французские делегаты должны завтра же покинуть Москву.

Заседание закрывается в 5 часов.

## Заседание шестое. 29 июля 1920 г. (утром)

**Серрати** открывает заседание. Подлежат обсуждению условия приема в III Интернационал. Доклад делает т. Зиновьев.

**Зиновьев.** Мы подходим к одному из важнейших вопросов нашего порядка дня, к вопросу, который должен определить: что, собственно, представляем мы из себя, как Коммунистический Интернационал, и чем хотим быть? Прежде всего, несколько слов формального отчета о работе комиссии. Комиссия, как вам известно, была расширена представителями Независимой социалдемократической партии *Германии* и Французской социалистической партии. Обе делегации присутствовали на заседаниях и принимали живейшее участие в прениях. Коечто в тезисах изменено, но общее содержание остается прежним. Мы, разумеется, - ознакомим вас со внесенными поправками, и у вас будет возможность будить о них. В тех случаях, когда мы могли принять во внимание мнения соответствующих товарищей, мы, конечно, пошли им навстречу и приняли их.

В немецком издании не: хватает § 2, который содержится во французском. Он гласит:

«Каждая организация, желающая принадлежать к Коминтерну, обязана планомерно и систематически удалять со скольконибудь ответственных постов в рабочем движении (партийная организация, редакция, профсоюз, парламентская фракция, кооператив, муниципалитет и т. п.) реформистов и сторонников «центра» и ставить вместо них надежных коммунистов, не смушаясь тем, что иногда придется вначале заменять «опытных» деятелей рядовыми рабочими»

Затем. сделано. важное изменение в тезисе 7, который раньше гласил: у"

«Коммунистический Интернационал не может мириться с тем. чтобы заведомые реформисты, как, например, Турати, Модильяни и др., имели право. считаться членами III Интернационала»

Теперь комиссия сочла более правильным назвать не только итальянских оппортунистов: мы, ведь, Коммунистический Интернационал и должны поэтому заклеймить реформистов и других стран. Она решила назвать, по меньшей мере, по одному из них для каждой страны. Таким образом вместо Турати, Модильяни и др., следует читать: «Турати, Модильяни, Каутский, Гильфердинг, Лонгэ, Макдональд, Жилквит и др.»

*Возглас*: Гримм! ЗАСЕДАНИЕ. ШЕСТОЕ о.

**Зиновьев.** Список не полон, это надо признать. Быть может, конгресс пополнит его. Затем прибавлены еще &§ 18 и 19. Они гласят:

«18. Все руководящие печатные. органы партий всех стран обязаны перепечатывать все важные официальные документы Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала.

19. Все партии, принадлежащие к Коммунистическому Ин-” тернационалу или подавшие заявление о желании Вступить в него, обязаны в кратчайший срок, но не позже, чем через четыре месяца после II конгресса Коммунистического Интернационала, созвать экстренный съезд своей партии, чтобы обсудить все эти условия. При этом центральные комитеты должны позаботиться, чтобы все местные организации ознакомились с постановлениями II конгресса Коммунистического Интернационала»

Затем поступило личное предложение т. Ленина.

Это предложение обсуждалось в комиссии и было принято пятью голосами против трех, при двух воздержавшихся. Однако я должен заявить от имени российской делегации, что мы склонны взять его в его прежней’ форме обратно и высказываем его лишь как пожелание, а не как условие или директиву. Мы придерживаемся того мнения, что достаточно, если конгресс выскажет такое пожелание.

Далее, произведены еще некоторые изменения стилистического характера, особенно в пункте, где мы говорим о работе легальной и нелегальной. Они еще будут вам представлены в окончательном виде.

Я перехожу теперь к обоснованию. этих положений. Прежде на стр. 79 было сказано: «При известных обстоятельствах Коммунистическому Интернационалу может угрожать опасность разжижения его *шаткими* и половинчатыми группами, не разделавшимися еще с идеологией II Интернационала»

Комиссия изменила это и решила выразиться здесь гораздо категоричнее и сказать не «при известных обстоятельствах», а что «Коммунистическому Интернационалу угрожает опасность разжижения», и хорошо, что она это сделала. Действительно верно, что Коммунистическому Интернационалу уже теперь грозит опасность быть разжиженным партиями, которые еще так недавно входили во II Интернационал и которые теперь приходят к нам под давлением масс, так сказать, по необходимости. Даже при желании им не так легко сбросить с себя буржуазного и мелкобуржуазного Адама. Во время нашего конгресса, при основании III Интернационала, нам грозило множество опасностей, но опасность разжижения и приема слишком разнородных элементов в то время еще не существовала. 15 месяцев тому назад мы были еще маленькой группой, которую пытались высмеивать, говоря: «Весь ваш Коммунистический Интернационал может усесться на десяти креслах, он не имеет никакого влияния. Крупные старые партии остаются во II Интернационале». Не то теперь. Старые партии стремятся теперь в III Интернационал. Поскольку рабочие массы проделали развитие к коммунизму, мы должны принять их. Но не следует забывать, что они приходят со всем своим старым багажом, т. е. со старыми вождями, которые во время, а также после войны вели упорную борьбу против коммунизма.

Чем был III Интернационал при своем основании в марте 1919 года? Не более, как обществом пропаганды, и он оставался таковым в течение всего первого года. Это не’ малое дело — быть обществом пропаганды в международном масштабе в тот момент, когда рабочие массы ищут новых путей после такой страшной опустошительной войны, какую пережила Европа. Но я должен сказать открыто, что тогда это было только широко организованное общество пропаганды, которое хотело нести в массы идеи коммунизма. Теперь мы хотим быть чем-то большим и чем-то иным. Теперь мы хотим быть не обществом пропаганды, мы хотим быть боевой организацией международного пролетариата. Второй конгресс должен начать в этом отношении новую главу. Мы хотим сорганизоваться в боевую организацию, которая не только пропагандирует коммунизм, но и осуществляет его на деле. и стремится создать себе с этой целью международную организацию.

Я прочел недавно статью Поля Луи, где он заявляет, что I Интернационал потерпел крах, потому что не в состоянии был предотвратить войну 1870 *—1871* годов. То же самое должно было произойти и со II Интернационалом. Разразилась война. предотвратить ее не представилось возможности, поэтому он тоже потерпел крах. Первый Интернационал очутился в свое время в том же положении, как теперь II Интернационал.

Это — быть может, полусознательная, но благодаря этому не меньшая социал-патриотическая ложь. Первый Интернационал хотел помешать войне. Он боролся и погиб в борьбе. Второй Интернационал не хотел этой борьбы и избежал ее. Первый Интернационал погиб героически, его лучшие борцы были убиты во время Парижской коммуны в борьбе против буржуазии. Второй Интернационал потерпел позорный крах. Мы обязаны высказать это рабочим ясно и определенно, мы должны поэтому осудить эту параллель, ибо она предназначена для поддержки социал-патриотизма и каутскианства.

Первый Интернационал был организацией очень централизованной. Он стремился даже к руководству из центра каждой крупной экономической забастовкой, и это до некоторой степени ему удавалось, так как движение было еще молодо, еще слабо. нас теперь не может быть такого центра, который непосредственно руководил бы каждой крупной экономической забастовкой. В настоящее время каждый день, каждый час происходит какая-нибудь экономическая забастовка, о существовании которой нам даже не известно. О таком центре теперь не может быть и речи, ибо движение разрослось до гигантских размеров. Второй Интернационал не представлял собою централизованной организации, это было не более как сборище. Первый и Второй Интернационалы были своего рода теза и антитеза. Теперь, когда нам нужно установить условия для новых отношений, мы подходим как бы к синтезу в социальном смысле. Нам необходимо отдать себе в этом ясный отчет, когда мы хотим обсуждать условия приема.

Значительное число руководящих товарищей, еще недавно принадлежавших ко II Интернационалу, думают, что присоединение к III Интернационалу не наложит на них никаких больших обязательств. У меня есть вырезка из «Berner Tagwacht» (орган Роберта Гримма) со статьею Гримма. Он заявляет, что II Интернационал и его исполнительный орган были лишь ящиком для писем. Совершенно верно. Но что автор статьи предлагает III Интернационалу? Да, III Интернационал должен быть иным: он должен организовать «большие выступления» в разных странах, а именно, он должен позаботиться о создании информационного органа и об организации «одновременных выступлений в парламентах». Итак, вы видите, выходит одно и то же: почтовый ящик, который будет немного поглубже и пообъемистее, но все тот же почтовый ящик.

Информационный орган нам нужен, я не возражаю. Наша информация весьма слаба, она нуждается в более совершенной организации. Также и в отношении парламентских выступлений не мешало бы действовать в разных странах одновременно и, например, заклеймить Лигу наций как разбойничье сообщество или внести одновременно предложение против реформистов. Но это — далеко еще не боевая организация в интернациональном масштабе. Денежная поддержка в настоящее время тоже не самое главное. Представление Гримма и его единомышленников о III Интернационале по существу то же, что и о II Интернационале, т. е. более объемистый, лучше устроенный, окрашенный в красный цвет и лакированный почтовый ящик. Не этим должен быть III Интернационал! Я читал еще несколько заявлений разных «левых» реформистов, например Клода Тревеса, в «Revue Communiste» “ французских товарищей. Тревес — за немедленное вступление в III Интернационал, но с тем условием, чтоб их не связывали и чтобы не давалось политических лозунгов для отдельных стран. Смысл тот, что они хотят присоединиться немедленно, но ие связывая себя, с такой «автономией», которая бы позволяла им продолжать действовать так, как они действовали до сих пор. Ярче всех высказал это Модильяни, итальянский «тоже социалист». Теперь он формально — член III Интернационала, но он нам не товарищ. Недавно он побывал в Париже и старался склонить Лонгэ вступить в III Интернационал, обосновывая это следующим образом: почему не вступить в III Интернационал? Это, ведь, ни к чему нас не обязывает. Достаточно посылать раз в две недели почтовую карточку в Исполнительный комитет. Больше ничего. Почему бы нам этого не сделать?

Кто знает Модильяни и его оппортунистический цинизм, тот в этих словах узнает его целиком. Этим господам из лагеря реформистов кажется, что можно войти в III Интернационал, как в гостиницу. Все наше прошлое, наше краткое, но многозначительное 15-месячное существование показало всякому серьезному политическому деятелю, что в III Интернационале нет места людям, которые, вступив в него, продолжают делать что им угодно. Мы хотим построить Интернационал действия. Мы не разделяем мнения Каутского, что Интернационал есть лишь «инструмент мира». Нет, он должен быть инструментом борьбы во время мира, во время восстания, до и после восстания, центром собирания сил, боевой организацией той части международного пролетариата, которая сознает свою цель и хочет бороться за эту цель.

Нередко изображают дело так, будто бы существует известная противоположность между «Востоком» и «Западом». Пытались вдолбить рабочим в голову, будто III Интернационал есть организация рабочего класса Востока, а Запад стоит в стороне. Французские вожди и литераторы из Независимой социалдемократической партии пробовали поставить вопрос таким образом: мы (т. е. центристы) не вступим сразу одни в III Интернационал, а сначала мы должны привлечь к III Интернационалу всю рабочую массу Запада. Этой противоположности между «Востоком» и «Западом» вовсе не существует в действительности, — зато существует другая противоположность, противоположность между коммунизмом и реформизмом, между коммунизмом и социал-пацифизмом. Противоположность же между Востоком и Западом высосана из пальца. Мы видим одинаковое деление движения на три части во всех странах: 1) ясно выраженное оппортунистическое правое крыло, являющееся в настоящее время главной опорой буржуазии; 2) более или менее ярко выраженное среднее течение, болото, центр, который также является опорой буржуазии, и 3) левое, более или менее коммунистическое или склоняющееся к коммунизму крыло. Ясно, что рабочий класс на Западе, скажем в Англии, прекрасно знает, что происходит в Москве; он знает, что значит Советское правительство. Каждая демонстрация показывает, что рабочий класс Англии отдает себе в этом полный отчет. Давно пора покончить с этой легендой о бездне между «Востоком» и «Западом» и перестать подносить рабочему классу Англии советы обождать, пока не примкнет «Запад»

Прежде всего, не будем забывать уроков Венгерской Советской республики. Венгерский товарищ говорил уже об этом в связи с вопросом о роли партии. Это вопрос громадного исторического значения. Вспомните, как было дело. Венгерская коммунистическая партия сделала доступ для социалдемократов очень легким, их приняли в мгновение ока. Когда мы обсуждали в комиссии условия приема, некоторые товарищи говорили, что у них такое впечатление, словно многие партии из II Интернационала принимают теперь наши условия так же легко, как это было в Венгерской Советской республике. Венгерская партия назвала себя «социалистическо-коммунистической». Это казалось сначала только спором о названиях. Венгры вели борьбу, мы не хотели нападать на них с тылу. Наш Исполнительный комитет. имел слабость уступить и согласился на слияние партий. Было сказано, что, ведь, неважно, как будет называться партия. Однако впоследствии оказалось, что это вопрос исторического значения, и; быть может, развитие Советской республики в Венгрии на 50°/, было предопределено тем, что коммунисты, -к сожалению, приняли под свой кров большую часть старых социалдемократов, а эти господа в решительную минуту перекинулись на сторону буржуазии. Некоторые из наших итальянских партийных друзей говорили, что на ближайшем конгрессе они предложат переименовать свою партию, которая называется теперь социалистической, тоже в. социалистическо-коммунистическую. Не будем же забывать примера Венгрии. Здесь дело не в придирке к словам, а в том, можно ли доверять этим господам старым социалистам, которые не желают порвать со старой идеологией, стараясь это затушевать. Урок стоил рабочему классу Венгрии и всего мира достаточно жертв, чтобы знать теперь, что стоит протянуть 'реформизму мизинец, как он схватит всю руку, потом голову, а там и погубит совсем.

Дело в том, что мы должны создать Коммунистический Интернационал с ясной и определенной линией. Мы должны х бороться за коммунизм, который не может быть *создан* в один месяц, а должен быть завоеван после многих боев при помощи возможно более централизованной организации и ясной и определенной тактики. Перед такими господами, которые думают отделаться от нас почтовыми карточками, мы захлопнем дверь. прежде, чем они успеют войти к нам.

В самом деле существует опасность, что III Интернационал войдет в моду после позорного краха II Интернационала. Второй: Интернационал обратился в зловонное болото, в разлагающийся труп. Само собою понятно, что некоторые его части откалываются и пытаются продолжать в III Интернационале прежнее дело, «только немножко другими словами». Многие из них наполовину не сознают этого, но объективно это так.

Эта опасность налицо, и мы должны решительно против нее: выступить. Я получил сегодня статью из «Freiheit» от 15 июля: под заглавием «Проблема Интернационала». «Етефей» того мнения, что если мы будем настаивать на нашем открытом письме: от 5 февраля *1920 г.* (подписанном мною) к Независимой: со-- циалдемократической партии, то никакое соглашение невозможно:

Я заявляю вполне определенно и вполне официально’'— та-- ково же, надеюсь, будет и мнение конгресса, — что в обшем и целом те же самые условия, которые мы поставили в письме от 5 февраля, мы поставим и теперь, и — говорю категорически — мы отказываемся от всякого сотрудничества с вождями правого» крыла, как Лонгэ, Каутский и Гильфердинг. Нам говорят фран-- цузы: быть может, Лонгэ теперь изменит свои взгляды. Тем: лучше, если он теперь разделяет наши взгляды; мы бы приветствовали его, если бы он принял их искренно и серьезно. То же самое я говорю и тем германским товарищам, которые, быть может, захотят переменить свои взгляды. Но заявляем вполне официально, что с этим правым крылом и его вождями мы работать не станем. Не как докладчик комиссии, а как представитель российской делегации, я хочу сделать официальное заяв-- ление: в нашем Центральном комитете происходило совещание, на котором мы пришли к следующему решению: в случае, если бы наши итальянские товарищи или другие товарищи по-- требовали союза с этими правыми элементами, то наша партия готова скорее остаться в полном одиночестве, чем соединиться с такими элементами, которые мы считаем буржуазными. Этозаявление я делаю от имени нашей партии. Теперь постараюсь конкретно рассмотреть положение как в тех партиях, которые хотят вступить в III Интернационал и добиваются этого, так и в тех, которые уже принадлежат к нему. попытаюсь это сделать для каждой страны в отдельности. Итак, сначала о тех партиях, которые до сих пор не принадлежали к нам, но теперь хотят примкнуть. Я собрал очень большой материал относительно французской партии. Я не имею возможности изложить вам. все, укажу только на самое важное. Заранее должен предупредить вас, что мы вовсе не собираемся придираться к прежним взглядам. Само собой понятно, что всякий может ошибиться и потом раскаяться. Мы приведем только принципиальное и ограничимся главным.

Сперва о Кашене, в личной искренности которого не может быть никакого сомнения, — всем, кто знает его прошлое, известно, что он ошибался, но что это честный боец. У меня есть его статья о Лиге наций от 7 января 1920 г.. Еще в январе он называет г. Вильсона «последним великим буржуа» нашего времени. Он заявляет далее, что «американская демократия» сделала все, чтобы предотвратить то, что произошло. Для коммуниста ясно само собою, что это явно выраженный социал-пацифистский образ мыслей. А социал-пацифизм не есть социализм. Это дух умершего вождя Жореса, который тоже был, к сожалению, только социал-пацифистом. Мы не можем не сказать этого при всем *уважении* к его великим заслугам. Его традиции сохранились во Франции и в других государствах. Этот пацифизм и вильсонизм — явления весьма упорные, не пощадившие даже многих коммунистов. Вот, например, что было на предыдущем конгрессе: Фриц Платтен, левый швейцарский товарищ, привез печатный стенографический отчет одной из своих речей в парламенте, в которой он заявляет, что Вильсон — честный человек, желающий разрешить мирным путем проблему войны. Итак, даже наши товарищи, причисляющие себя к коммунистам, все еще иногда вводятся в искушение этим социал-пацифизмом, потому что вожди десятки лет приучали к нему. Мы недостаточно боролись с ним. Пора покончить с этим и сказать нашим французским друзьям вполне определенно: гораздо легче принять формальные условия вступления в III Интернационал, чем схватить за шиворот социал-пацифизм. Социал-пацифизм — опасная буржуазная идеология, которая парализует борьбу. Можно принять тысячи условий, но, оставаясь социалпацифистом, нельзя быть коммунистом и принадлежать к III Интернационалу. Поэтому следует откровенно заявить, хотят ли порвать с ним окончательно или нет.

Далее, я должен сказать еще кое-что относительно французских товарищей. Вот статья Фроссара от 13 февраля *1920 г*. об *отношении* к III Интернационалу. Фроссар *заявляет* в ней: что касается политики нашей партии, то весьма вероятно, что и по вступлении в III] Интернационал она останется прежней; приближаются выборы, и III Интернационал никоим образом не может воспрепятствовать нам заключать союзы с другими партиями.

Итак, вы видите, это тот же самый взгляд, что III Интернационал — это хорошая гостиница, где представители разных стран споют «Интернационал» и обменяются комплиментами, а потом разъедутся и будут продолжать свою прежнюю практику. Этой проклятой практики II Интернационала мы не допустим никогда.

Я мог бы привести множество других цитат, характеризующих практику французских товарищей. Ограничусь, однако, вышеприведенными. Существует своего рода система пропорциональности для руководящих статей в «L'Humanité», как мне объяснили Кашен и Фроссар: центристам предоставлено 8 статей в неделю, левым — 4, а2 или 3 статьи — Реноделю и К°. Вы понимаете, что это нечто совершенно недопустимое. Это вроде следующей смеси: 8 капель Aqua destillata, 3 капли яда, а потом, как противоядие, 4 капли молока. (Аплодисменты.) Так дальше не может продолжаться. Быть может, это объясняется историей французского движения, но именно эту-то старую традицию и следует искоренить. Перед отъездом из Парижа Фроссар заявил: я бы хотел поехать в Москву без Реноделя; у нас будут трудные переговоры с русскими товарищами; лучше, если он останется дома. А в соответствующем письме Фроссар называет Реноделя: «наш друг». С этой французской манерой надо расстаться. Да она и не совсем французская. Так же пишет Модильяни к Серрати и Серрати к Прамполини: «мой друг». Этот французский и итальянский метод не может быть нашим методом. Я надеюсь, что вы поручите Исполнительному комитету требовать ежемесячный отчет от каждой партии, чтобы в нем, как в зеркале, видно было, что происходит.

Перехожу теперь к германским независимым.

Я ограничусь тем, что процитирую несколько выдержек из последнего официального ответа Центрального комитета Независимой социалдемократической партии, врученного нам приехавшими представителями этой партии. Первый упрек гласит:

«Особенно поражает, что Исполнительный комитет Коммунистического Интернационала, который уже в силу своего положения должен был бы считать своим долгом итти со всей возможной лойяльностью навстречу вступающим с ним в переговоры иностранным революционным рабочим организациям, строит свой ответ на утверждении, что «рабочие, принадлежащие к Независимой социалдемократической партии, совершенно иначе настроены, нежели правое крыло их вождей», — фраза, которая красной нитью проходит через все ответное *письмо*...»

Верно, что фраза’ эта, действительно, красной нитью проходит через всю нашу принципиальную декларацию. Если в данный момент относительного затишья около 10 тысяч членов Независимой социалдемократической партии находятся в тюрьмах, то я преклоняюсь перед этими товарищами. Я говорю: это серьезные борцы, это серьезные работники. Мы должны попытаться сблизиться с этими рабочими. Но это не противоречит тому, что я сказал о существовании правого крыла, с Каутским, Гильфердингом, Штребелем во главе. Криспин был с Гильфердингом в Люцерне и не хотел выходить из II Интернационала. Правое крыло существует.

Нам говорят: да кого же теперь занимает Каутский? Никого: На это я отвечу: это — неправда. Каутскианство — международное явление, и многие из вождей Центрального комитета Независимой социалдемократической партии, которые на словах отреклись от Каутского, воспроизводят на деле политику Каутского. Все, что мы могли сделать, это — принять во внимание, что в рядах Независимой социалдемократической партии имеются рабочие, которые ведут серьезную борьбу и находятся в оппозиции к правым вождям, саботирующим революционную борьбу и оказывавшим до сих пор наилучшие услуги буржуазии. «Нет правых вождей в Германии», — говорят нам. «Нелойяльно со стороны Исполнительного комитета, — говорят нам — вводить такое деление на правых и левых вождей». Мы обязаны быть в высшей степени лойяльными по отношению к братьям, действительно борющимся с буржуазией в других странах. Но лойяльность по отношению к Каутскому, Гильфердингу, Штребелю была бы равносильна предательству по отношению к рабочему классу, и такую «лойяльность» мы отвергаем. Между Гильфердингом, который сумел по-товарищески вести переговоры с английскими офицерами, и нами — целая пропасть. Красная нить, проходящая через все наше письмо, заключается именно в этом различии между рабочими, борющимися вместе с нами, и вождями, которые саботируют борьбу, Центральный комитет пишет: «Для нас поистине загадка, на чем основывается упрек в «антантовской ориентации» «правых вождей» Независимой социалдемократической партии. До сих пор упрек этот раздавался большей частью со стороны правых партий. Именно, когда в прошлом году нам приходилось вести борьбу против националистической демагогии и 'милитаристских махинаций за подписание мирного договора, мы слышали от реакционных буржуазных партий упрек, что мы «агенты правительств. Антанты». Дальнейший ход событий оправдал нашу позицию, так же как в свое время позиция русских коммунистов в вопросе о мире оказалась продиктованной суровой необходимостью, а эта позиция, как известно, навлекла на них упрек, будто они вступили в союз с кайзеро-германским милитаризмом»

Когда Россия находилась накануне Брестского мира, положение было ясно. Рабочий класс в нашей стране имел власть в своих руках. Он голодал, но продолжал бороться. Германский империализм схватил нас за горло, а германский рабочий класс был слишком слаб, чтобы оказать нам немедленную помощь- Мы сказали себе: чтобы добиться некоторой передышки — это слово тогда пошло в ход, — нам нужно пока заключить мир с этими разбойниками и выиграть время. А каково было положение в Германии в 1918 —1919 годах? Власть находилась в руках буржуазии, или в руках Шейдеманов — это одно и то же. В Германии дело пошло не так, как в России. Хитрая лиса Шейдеман говорил: я умываю руки, я против подписания Версальского мирного договора. Он самым тонким образом обманул героический рабочий класс Германии. Дело представлено было так, будто 'Шейдеман — против Версальского мира. И вот тут-то явилась Независимая социалдемократическая партия и изо всех сил принялась помогать Шейдеману; она кричала на все лады: нужно заключить мир! Теперь вы говорите, что положение Германии в то время было таким же, как в России перед Брестским миром! Вы, в Германии, проглядели ту маленькую разницу, что у нас рабочий класс был у власти, а буржуазия побеждена,. в Германии же — буржуазия была у власти, а рабочие побеждены и тысячекратно преданы. Откуда взялась эта «маленькая» путаница? А вот откуда: -.в марте 1919 г. многим правым лидерам Независимой социалдемократической партии дело представлялось в следующем виде: Шейдеман или я — разница не велика. (Аплодисменты.) Ведь это — части одного из того же рабочего класса, ведь это старая социалдемократия. Такое бессознательное настроение среди Независимой социалдемократической партии повело к тому, что могло быть выдвинуто такое вопиюще неправильное утверждение и могли смешать два различных положения: когда власть принадлежала рабочему классу и когда власть принадлежала буржуазии, а Гинденбурги и Шейдеманы топтали и подавляли рабочий класс. Нередко нам заявляли: «У нас с вами нет особенного расхождения во взглядах. Каутский не имеет большого влияния в нашей партии». А разве не дух. Каутского говорит в этом письме, которое нам привезли теперь делегаты Независимой социалдемократической партии?

«Так же, как с вопросом о диктатуре, обстоит и с вопросом о терроре и гражданской войне. И тут специфически-русская форма диктатуры пролетариата возводится в основной принцип для международного пролетариата. Этим форма подавляет содержание и затрудняет ход революции, ибо недостаточно принимаются во внимание обстоятельства, которые при ином социологическом содержании вызывают необходимость и в другой форме революции. При рассмотрении проблемы насилия нужно помнить, что между насилием и террором существует различие. Если диктатура пролетариата, так же, как и всякая иная диктатура, даже та, которая прикрывается демократической оболочкой, не может обойтись без применения насилия, то степень его применения все же зависит от контрреволюционного сопротивления. Терроризм в качестве политического метода обозначает установление царства ужаса, обозначает применение средств государственного насилия и против невинных с целью предупредить путем запугивания всякие помыслы о сопротивлении. Против этого нужно сказать, что международная социалдемократия отвергла этот террор не только из человечности и справедливости, но и из соображений целесообразности. Если можно сказать о насилии, что оно является только повивальной бабкой всякого старого общества, которое беременно новым, и что оно не может произвести на свет новое общество ранее, чем оно созрело во чреве старого, — то о терроре надо сказать, — и история это тысячу раз подтвердила, — что его применение является выражением не силы движения, а, наоборот, внутренней его слабости. Наша партия поступает поэтому в соответствии с марксистским учением и историческим опытом, когда она отвергает прославление террора. Соблюдение этих принципов не означает «деморализации революционного сознания рабочих», в чем нас упрекают в ответном письме Исполнительного комитета. Наоборот, оно означает обеспечение длительных интересов социализма»

И это написано после январского восстания в Берлине, после того, как это восстание отняло у нас самое драгоценное из того, что имели рабочие, после всего, что нам известно о гражданской войне в России, в Финляндии, в Грузии, в Венгрии ит. д.! Мелкобуржуазная машина продиктовала эти строки, а не сердце революционера! Мне кажется, следовало сказать: «ради длительных интересов буржуазии», а не: «ради длительных интересов социализма». Это заявление целиком и полностью стоит на почве каутскианства. Если Каутский уже не’ имеет больше никакого значения, как заявили здесь Дитман и Криспин, то зачем было переписывать в этом ответном письме все написанные им пошлости, глупости; всю контрреволюционную дрянь?. Когда мы *здесь*, в Москве, спросили левых представителей независимых, подписались ли они под этим, они не могли отрицать, что подписались. Они ответили, что им было некогда, все произошло «с места в карьер». Это совсем не политические мотивы. То-то и плохо, что Центральный комитет партии независимых решает такие вопросы «с места в карьер». Мы видим, как мертвый Каутский тащит за волосы живого Деймига в воду и погружает его, тогда как полный сил Деймиг должен бы оттолкнуть в сторону мертвого Каутского со всею его контрреволюционной дрянью.

Это о Независимой социалдемократической партии.

Далее. Мы. должны применять одинаковый масштаб, независимо от того, принадлежит ли уже партия к нам или нет. Факт ее принадлежности к нам не избавляет ее от нашей критики. Мы обязаны относиться критически и высказывать то, что. есть.

Итак, я перехожу прежде всего к итальянской партии. Мы всегда подчеркивали и подчеркиваем это и теперь: она — одна из лучших партий, вышедших из II Интернационала. Итальянский рабочий класс — героический рабочий класс, он всеми нами любим за то, что серьезно относится к революции и к коммунизму. (Но мы не можем сказать того же о вождях: «Опять приметесь за Турати, — скажет нам т. Серрати. — Это становится скучным». Да, т. Серрати, мы не перестанем повторять это, пока такие люди, как Турати, будут считаться нашими. Сейчас, ведь, Турати состоит членом III Интернационала, ибо он — член итальянской партии. Разве это — не стыд? Когда у нас будут билеты для каждого члена III Интернационала, Турати и: Модильяни тоже получат по членскому билету III Интернационала. А ведь эти люди ведут контрреволюционную пропаганду в Италии! Турати на-днях выступил в парламенте с большой речью, какие он говорил в своей жизни уже не раз. Турати держал такую речь: вы видите, господа буржуа, что. вы находитесь в таком же трудном положении, как и рабочий класс? Будем же помогать друг другу. В аграрном вопросе, в жилищном вопросе, в продовольственном *вопросе я* предлагаю вам последовательную полубуржуазную программу. «Avanti» не сообщает, как это было принято итальянской буржуазией. После этого итальянская партия привлекла 'Турати к судебной ответственности. Кто же назовет серьезной партию, в которой возможны такие положения? У нее нашлось бы много другого дела вместо того, чтобы возбуждать судебные процессы против людей, которые уже 30 лет говорят одно и’ то же, потому что они последовательные. реформисты.

У меня имеется куча итальянских цитат, быть может, штук 200 — 300. Я не в состоянии вам привести их все. Мы издадим Красную книгу об *Италии* и о других странах. Тов. Серрати получит от меня эту. книгу. Он будет благоухать, этот букет из’ цитат, и доставит ему большое удовольствие. Турати, на вопрос, *почему* он *остается* в партии, ответил: «Потому, что таким образом я могу влиять на рабочий класс». Турати нечего’ скрывать. Он открыто заявляет, что принадлежит к партии потому, что, как реформист, он может выступать в парламенте, на собраниях в ореоле социалиста, члена партии. Ему удобнее обделывать свои дела внутри партии. Зачем же ему уходить из нее? Мы советуем нашим друзьям обратить внимание на то, что заявил сам Турати. Нельзя позволять этим господам оставаться в нашей партии и саботировать нашу борьбу. У нас слишком много открытых врагов, чтобы оставлять в партии врагов тайных.

После одной речи Бомбаччи, говорившего как’ представитель партии на профсоюзном съезде рабочих химического производства всей страны, первым выступил Турати и наговорил всякого реформистского вздора. Итальянский коммунист Бомбаччи выступил довольно мягко. Я спрашиваю: зачем допускают“ Турати выступать на собрании профессиональных союзов и держать перед рабочими реформистские речи, на которые затем Бомбаччи возражает в мягкой форме? Пока Турати — член партии, Бомбаччи, разумеется, не может сказать: это — наш классовый враг. Нам следует заниматься вовсе не тем, чтобы предоставлять этим господам возможность вести от нашего имени пропаганду своих реформистских взглядов перед простыми членами профессиональных союзов. Перехожу к шведской партии. К сожалению, отсутствуют т. Хеглунд и др., вместе с нами принимавшие участие в основании III Интернационала. Но мы должны и по этому вопросу высказать то, что есть. Шведские левые до сих пор не назвали себя коммунистической партией. Теперь ясно, что это не случайность. Товарищи издают теоретический орган, который называется «Циммервальд». Дальше Циммервальда они не пошли. В этом органе напечатаны статьи правых германских независимых. И это тоже не случайность, ибо они симпатизируют друг другу. Важнее всего то, что в шведской левой партии заседают явные реформисты. Не стану уже говорить о Линдгагене, хотя и он еще член партии. 12 марта 1920 г. он совершенно открыто предложил Швеции вступить в Лигу наций; он. старательно разработал и внес пять поправок к уставу Лиги наций.

Хотя партия дезавуировала его в одной статье, тем не менее Линдгаген остается в партии и поэтому, формально, состоит членом III Интернационала.

Один из депутатов шведской партии, Эйнберг, заявляет в статье, в которой он выдвигает социал-патриотическое требование разоружения, что можно бы теперь, т. е. с согласия правительства, совсем упразднить военное министерство. Он высказывает далее надежду, что правые социалдемократы, т. е. Брантинг, окажут ему в этом вопросе самую широкую поддержку. Затем известный депутат или руководящий товарищ, швед Ивар Веннерстрем высказался в таком духе, что Брантинг заявил: кажется, левая социалдемократическая партия хочет повенчаться с нами. Хеглунд возразил на это, что, по крайней мере, он лично вовсе не желал бы сочетаться браком со стариком Брантингом. Но в партийный прессе левых было заявлено, что возможны условия, при которых подобный брак может быть поставлен на обсуждение.

Мы должны признать услуги, оказанные III Интернационалу левою шведскою социалдемократией. Это — молодое движение, возникшее из юношеского движения. Нам известно, что в нем участвуют многие настоящие революционеры. Но мы должны сказать им без обиняков, что нам нужна коммунистическая партия, которая не станет подвергать обсуждению вопрос о браке с Брантингом, а вопрос о разоружении выкинет за борт, и что мы призваны не к тому, чтобы исправлять уставы Лиги наций, ак тому, чтобы ее похоронить.

В проекте программы датских левых заявлено: партия утверждает, что уничтожение милитаризма поднимает шансы бескровной революции. Да, разумеется, если бы буржуазный милитаризм был уничтожен, у нас было бы больше шансов на бескровную революцию. Но вопрос заключается именно в том, как уничтожить милитаризм, не пролив крови буржуазии и нашей собственной.

Перехожу к норвежской партии. Центральный комитет терпит правое. крыло в партии. Шеффло в комиссии заявил: часть наших членов — антисоциалисты. Почему так вышло? Потому, что они принимают в партию целые профессиональные союзы. Это — не годится. Мы можем поддерживать хорошие отношения с профессиональными союзами, мы можем образовывать коммунистические фракции в профессиональных союзах, но принимать целые профессиональные союзы, с 10°/, христианскосоциалистических и прочих антисоциалистических элементов — это ошибка. Мы обращаем на это внимание нашей норвежской партии.

Я перехожу к югославской партии. Она называется теперь коммунистической партией. Но нам приходилось раньше читать множество реформистских статей в центральном органе наших югославских товарищей. Правда, партия возражает на них. Но такого положения нельзя и не должно терпеть. Мы должны обратить внимание нашей югославской партии на недопустимость присутствия в рядах партии явных реформистов, предоставления к их услугам нашей прессы и т. п. Во всем остальном коммунистическая партия Югославии — превосходная партия.

Возможно, что у других партий найдется, что поставить на’ вид и нам, русским. Само собою разумеется, что каждая партия, принадлежащая к II Интернационалу, вправе сказать это нашей партии, если мы делаем ошибки. Это ее интернациональная обязанность. Мы должны рассматривать Интернационал как единую международную партию, у которой имеются свои отделения во всех странах; каждое из них имеет право «вмешательства» и высказывания своих мнений. У нас имеются коммунистические партии, которые действительно коммунистичны и образуют ядро Коммунистического Интернационала. Но, к сожалению, у нас есть много и таких партий, которые дают реформистам возможность обманывать рабочий класс и красть у нас часть того доверия, которое питает к нам рабочий класс. Ясно, что Тревес каждый день *крадет* у нас часть доверия масс, как член сената, а Бомбаччи и Серрати обкрадываются «товарищами» Турати и Модильяни. У нас есть много крупных старых партий, которые хотят примкнуть к нам и в которых часть рабочих стоит за нас, за установление диктатуры пролетариата, а часть еще колеблется. Мы не предлагаем принимать французскую партию и Независимую социалдемократическую партию немедленно, а уполномочить Исполнительный комитет продолжать переговоры и проверять, выполняются ли поставленные им условия, следить изо дня в день за прессой и некоторое время спустя принять то или другое решение. В комиссии французские товарищи заявили нам, что в общем и целом они согласны на наши условия. Представители Независимой социалдемократической партии заявили приблизительно то же самое. Мы, со своей стороны, сделаем все возможное, чтобы содействовать сближению. Самое важное заключается в том, чтобы внимательно и добросовестно изучать публикуемые статьи и чтобы от имени конгресса нам дали официальное полномочие следить в течение известного промежутка времени за тем, выполняются ли эти условия. Можно принять 18 тысяч условий и все-таки остаться каутскианцем. Речь идет о действиях. Мы поставили эти условия, чтобы иметь критерий, чтобы получить возможность объективной проверки того, чего хочет конгресс. Во всяком случае, я надеюсь, что конгресс создаст *ясность* и даст нам точку опоры, чтобы каждому рабочему было понятно, чего хочет III Интернационал. Я утверждаю с полной уверенностью: пусть Центральный комитет Независимой

178 социалдемократической партии относится к нам как угодно, пусть вожди Французской социалистической партии ведут себя, как им хочется, — все равно, сердца рабочих всех стран принадлежат нам. С каждым днем они все больше будут за нас, потому что последний час буржуазии и полубуржуазного II Интернационала пробил. Пробил час настоящей борьбы за социализм.

Несколько раньше или позже, это поймут все рабочие. Через головы своих колеблющихся вождей протянут они нам руки, создастся подлинная боевая организация революционного рабочего класса. (Громкие, продолжительные аплодисменты.)

**Балабанова.** Внесено следующее предложение: партии, входящие в II Интернационал, должны исключить из своих рядов тех своих членов, которые примыкают к франкмасонству, как мелкобуржуазной организации; это значит, что товарищи, входящие в III Интернационал, в особенности на Западе, не имеют права принадлежать к масонам. Это предложение внесено т. Серрати. Вопрос этот будет обсуждаться позже. Мы лишь сообщили об этом сейчас, чтобы товарищи знали, что он будет подвергнут дискуссии.

**Радек** (Россия). После заседания комиссии, обсуждавшей условия вступления в II Интернационал, после того, как французские и немецкие товарищи выразили свое согласие на эти условия, мы, присутствовавшие в комиссии, почти единогласно вспомнили слова, сказанные Бела Куном после объединения с венгерской социалдемократией. Он сказал: у него такое впечатление, что дело произошло «слишком легко». Это чувство испытываем и мы в настоящий момент, и никто не может от него отделаться.

Кто рассматривает французскую партию и Независимую социалдемократическую партию Германии не только на основании нескольких статей из их прессы, тот поймет, почему я не становлюсь на точку зрения: «Что было, то сплыло», а, хочу здесь, на конгрессе, снова внедрить в сознание германского пролетариата, как мы смотрим на развитие Независимой социалдемократической партии. Ибо невозможно, чтобы партия путем подписания клочка бумаги, путем подписания условий сразу, в один день могла изменить свой характер.

Мы должны принять во внимание два факта. Один факт — происходящее революционизирование германского рабочего класса, факт, побуждающий и вынуждающий нас, вменяющий нам в обязанность войти в контакт с рабочиминезависимцами и усматривать в них наших боевых товарищей. Рабочиенезависимцы после первых месяцев Эберт-Шейдемановского правительства вступили в борьбу с этим правительством. Когда я прибыл в Германию, то первое впечатление мое было таково, что девять десятых рабочих принимают участие в борьбе против правительства. В январских и мартовских боях рабочиенезависимцы шли рука об руку с рабочими-коммунистами и сражались вместе с ними, где было нужно, с оружием в руках. Во всех тюрьмах, где сидели наши товарищи, вместе с ними были и рабочие-независимцы.

Одновременно с этим мы видим, что большинство вождей, Независимой социалдемократической партии, — тех вождей, которые для внешнего мира выступают в качестве решающего фактора партии, — в этом движении сыграло роль не только не толкающего вперед, но даже задерживающего фактора; что, только подталкиваемые собственными рабочими, они шли вперед, и что при каждом шаге вперед они старались запутать рабочих.

Зиновьев уже процитировал несколько слов из ответного письма Независимой социалдемократической партии. Я хочу лишь в кратких чертах установить некоторые положения. В ответном письме отрицается, что Независимая социалдемократическая партия нарушила солидарность с Советской Россией и что она несет ответственность за разрыв дипломатических отношений, выразившийся в высылке российского посольства. Шейдемановское правительство с принцем Максом Баденским во главе будто бы первое повинно в этом разрыве. Но, ведь, Независимая социалдемократическая партия уже была в составе правительства, когда российское посольство находилось в Борисове под охраной немецких пулеметов, и, несмотря на многочисленные телеграммы посольства и на переговоры с ее представителями, она не ударила палец о палец. Независимые заявили: пусть Иоффе возвращается в Россию; сначала необходимо расследовать, не оскорбил ли он его величество трон, и тогда можно будет говорить опять о возобновлении сношений. Я ограничусь лишь следующей цитатой. Вот протокол заседания Совета народных уполномоченных от 19 ноября 1918 года. Он гласит: «1. Продолжение обсуждения вопроса об отношений Германии к Советской республике. Гаазе советует придерживаться медлительной тактики (dilatorisch vorzugehen)... Каутский присоединяется к Гаазе: решение должно быть отложено. "Советское правительство уже долго не *продержится*, а будет ликвидировано через несколько недель...». Это официальный протокол заседания правительства, и он подтверждается независимцем, восседавшим в правительстве наряду с Гаазе и Дитманом, — Бартом, в его воспоминаниях.

И если мы упрекаем независимцев в том, что они помогли направить германскую революцию в фарватер Антанты, то это подтверждается следующим фактом: когда Советское правительство совершило символический акт и уведомило тогдашних народных уполномоченных, что высылает два поезда с хлебом, — причем мы и не думали утверждать, что можем ежедневно высылать по два поезда с *хлебом*, а хотели лишь подчеркнуть, что необходимо связать судьбы обоих народов, — тогда был получен ответ Гаазе, в котором он заявил, что американское правительство обязалось доставить Германии хлеб, что он очень благодарит за это подношение, которое лучше бы употребить для утоления голода страдающего населения России. Когда мы стояли у аппарата и получили этот ответ, то почувствовали, что связь, сохранявшаяся, несмотря на критику, от Циммервальда вплоть до Стокгольма, сразу резко порвалась. Этим нам дали понять: «Ведь, вы голодаете, а мы возлагаем наши надежды на сильных мира сего, на американский капитализм». Мы сойдемся с германскими рабочими-независимцами, однако в истории рабочей партии бывают вещи, которых нельзя забыть. С вождями, которые вместе с Гаазе ответственны за это, мы не желаем иметь никакого дела. Есть вещи, которые революционер совершить неспособен, как бы его ни вводили в заблуждение, а именно: нарушение солидарности с рабочим классом, предлагающим свою помощь.

Если Независимая социалдемократическая партия говорит: мы против Лиги наций, то мы отвечаем: невелико искусство. быть ныне против Лиги наций! После Версальского мира, когда Гильфердинг, Дитман и Лонгэ сошлись в Люцерне, даже они предложили пересмотр договоров. Что сие означает? В один и тот же день кричат о мировой революции и притом не теряют надежды, что можно будет столковаться с Вильсоном, Ллойд- Джорджем и Клемансо. В те дни особенно ярко обнаружился характер Независимой социалдемократической партии. Мы не должны забывать, что после поражения наших товарищей в Берлине, в марте, когда по милости Носке еще грохотали пушки, Независимая социалдемократическая партия включила в свою программу пункт о завоевании диктатуры. А где рабочие выступали за диктатуру на деле, вожди Независимой социалдемократической партии становились им на пути, чтобы сбить их с толку. На нас лежит обязанность быть осторожными и крикнуть рабочим Независимой социалдемократической партии: будьте всегда наготове, будьте всегда осторожны, ибо во главе вашей партии стоят люди, которые в решительный момент могут направить поезд на неправильные рельсы и которые способны обмануть. ваше доверие по недостатку революционного сознания или революционной воли.

Был поставлен вопрос, почему товарищи не пошли в III Интернационал после того, как они вышли из состава правительства и стали революционной партией? Предо мною отчет о прениях на Общегосударственной конференции Независимой социалдемократической партии от 10 сентября 1919 г., согласно газете «Freiheit» от 11 сентября 1919 года. На этой конферен-. ции Гильфердинг, —о котором никто не скажет, что он умер для партии наподобие Каутского, потому что он — spiritus rector, духовный вождь партии, — Гильфердинг сказал: в вопросе о присоединении к Московскому Интернационалу мы должны учесть то обстоятельство, что, быть может, мы прицепляем наш челн к тонущему кораблю, ибо русский большевизм — это и есть III Интернационал. В тот момент, когда войска контрреволюции, в особенности войска Деникина и Колчака, предприняли свой поход против Советской России, когда для каждого рабочего, вложившего свои чувства, свою душу в дело революции, было ясно, что в этот час необходимо всеми средствами поспешить на помощь Советской России, — в этот момент встает человек, руководящий Независимой социалдемократической партией, и говорит: этот корабль опрокидывается бурями, не прицепляйте к нему, ради бога, наш челн, мы можем погибнуть.

Конгресс не обязан составлять список тех товарищей, исключения которых мы требуем. Но он обязан потребовать от рабочих, чтобы они не терпели в качестве вождя спекулянта революции, который осмеливается сказать германским рабочим: не примыкайте к русским рабочим, ибо они в опасности. Мы говорим германским рабочим: если вы будете полагаться на писаные условия и поставите во главе людей, которые поступают так в минуту опасности, то вы заранее проданы и преданы. Когда пробьет час опасности, мы не знаем, но мы очень хорошо знаем, как будут поступать эти спекулянты революции. Устами оппозиции было сказано: мы считаемся еще с чувством самостоятельности самой партии, мы сами хотим вычистить свой дом. Вычищайте свой дом, но не метлой, а каленым железом, ибо дело не только в том, чтобы вышвырнуть из партии Гильфердинга, — дело в том, чтобы выжечь из партии каленым железом трусливое малодушие, слабую революционную волю. Если Независимая социалдемократическая партия не поступит так, то присоединение будет только жестом, и мы приобретем мертвые души для Коммунистического Интернационала. Я твердо убежден, что рабочие Независимой социалдемократической партии и левое крыло ее будут действовать иначе, чем действовали до сих пор. Мы должны открыто заявить, что дело обстоит не так: на одной стороне правые независимцы, а на другой — испытанные в боях массы. И если левые до сих пор уклонялись от открытой борьбы за свои права, то только потому, что они счит4ли возможным путем каких-то особых операций вытеснить из партии правых независимцев. Ваше вступление в Коммунистический Интернационал останется лишь фразой, если вы не будете бороться рука об руку с коммунистами против прошлого партии, заключающегося в том, что призывают к революции, в нее не веря, что говорят: вот она, как будто бы она кому-нибудь свалилась на голову. Дело не в том, что Штекер теоретически за III Интернационал, что Деймиг пишет статьи о советской диктатуре, а в том, чтобы вести собственную политику против вождей, если вожди задерживают партию.

Вожди Независимой социалдемократической партии высказались в комиссии безусловно за присоединение к III Интернационалу. Однако Криспин объявил во втором издании своей брошюры, что «создание III Интернационала является скороспелой попыткой» и далее: «Как легко иным кажется разрешение вопроса об Интернационале: в Москву, пойдемте в Москву! Но этот путь не приведет нас к разрешению вопроса, если мы сохраняем верность нашим революционным социалистическим принципам, если мы, как революционная социалистическая партия, не хотим совершить над собою самоубийства». *Есть* много живых трупов в Интернационале. Криспин наш гость, и мы очень рады видеть его здесь живым. Но приход его сюда — результат нажима со стороны рабочих. Далее, Криспин заявил на партийном съезде: «Путь в Москву сами москвичи преградили нам своими решениями и своими действиями против независимых. На основании этих резолюций, мы можем попасть в Кремль лишь тогда, когда слепо подчинимся коммунистам и: растворимся в международной коммунистическо-синдикалистской организации» “”. Независимая социалдемократическая партия была вынуждена *пойти* в Москву под давлением своих рабочих. Она прибыла к нам, ничего не возражая ни против нашей программы, ни против нашей тактики, когда узнала, что французские делегаты уже посланы сюда. Из этого рабочие должны сделать свои выводы и изменить существующие у них порядки, ибо представители независимцев — это вожди, побитые не нами, а революционными рабочими, как плохие вожди германского пролетариата. Мы усматриваем в Независимой социалдемократической партии хорошую революционную партию постольку, поскольку дело касается ее рабочих масс. Задача германских рабочих состоит в том, чтобы довести дело до конца и превратить Независимую социалдемократическую партию в революционную партию, которая свои принципы не оставляет на бумаге, а ежедневно их выполняет и проводит на практике.

**Кашен** (Французская социалистическая партия). Товарищи, я ограничусь только тем, что зачитаю вам заявление, ” подписанное мною и т. Фроссаром. Вот оно:

«Товарищи! Так как мы с т. Фроссаром посланы к вам с определенной и исключительной целью взаимной информации, мы можем сделать — вы это сами понимаете — только краткое заявление от своего собственного имени. °Мы прочли с величайшим вниманием тезисы, представленные от имени Исполнительного комитета и соответствующей комиссии, об условиях приема в III Интернационал. Мы основательно *беседовали* по этому поводу со многими ответственными товарищами. Мы только что выслушали комментарии к ним т. Зиновьева. Мы не уполномочены обсуждать этот вопрос по существу. Из всего слышанного из разных источников мы примем к сведению главные и руководящие идеи.

Вы требуете, чтобы партии, желающие присоединиться к вам, сначала *отказались* и в принципе и на деле, в своей прессе и в своей пропаганде от реформистских и оппортунистических идей. Вы желаете, чтобы они указывали на бесплодность этих идей, боролись с их проявлением во всех областях и направляли все свои усилия на выяснение необходимости революционного действия во всех его формах.

Мы с этим вполне согласны.

Из этого основного требования вытекают практические выводы, с которыми должны будут сообразоваться партии, желающие присоединиться к III Интернационалу.

В первую очередь будет необходимо для каждого партийного товарища раз навсегда сделать выбор между реформизмом и революцией. Это не вопрос о *личностях*, и вы совершенно правы, настаивая на этом. При существующей исторической конъюнктуре не может быть места в рядах партии рабочего класса тому, кто все еще пытается сотрудничать с буржуазным обществом в момент, когда всюду началась решающая социальная борьба.

Мы готовы требовать от всех товарищей, чтобы они работали, как социалисты, как в профессиональных союзах, так и в партии. Мы готовы сотрудничать по-братски с революционными борцами из синдикалистских организаций, которые признают необходимость политической борьбы.

Во-вторых, нужно вести более энергичную, чем когда-либо, пропаганду против империалистской идеологии и тех, кто ее поддерживает и ей содействует.

Вот уже два года, как наша социалистическая фракция в парламенте голосует против кредитов и бюджета в целом. Наша партия осудила самым определенным образом всякое сотрудничество в буржуазном министерстве. Такова наша *позиция* в мирное время.

Если бы мировая война могла разгореться вновь, то главная вина пала бы на нынешнюю преступную империалистскую политику французской буржуазии.

Мы откажемся принимать участие в войне в какой бы то ни было форме (голосованием кредитов или сотрудничеством в министерстве). Мы будем помнить, что при таких обстоятельствах, когда национальные интересы сливаются с интересами плутократии, для пролетариата нет обязанности выше его классового долга.

Необходимо будет пересмотреть программу нашей партии и привести ее в соответствие с духом [III Интернационала. Усиленная централизация, строгий контроль над парламентской деятельностью и партийной прессой, суровая дисциплина, которой должен подчиняться всякий член партии, — такими нам кажутся основные условия для возобновления борьбы, выдвигаемые суровыми требованиями нашего времени.

Вы требуете, чтобы мы безоговорочно поддерживали Советские республики в их борьбе против контрреволюции. С еще большей энергией, чем в прошлом, будем.мы указывать трудящимся на необходимость отказа от погрузки вооружения и аммуниции для контрреволюционеров. Среди войск, которым будет поручено бороться с советскими революциями, мы будем вести всеми средствами пропаганду против интервенции.

Товарищи! Вот заявление, которое мы можем вам сделать, считаясь с узкими рамками нашей миссии. Мы убеждены в том, что если бы наш друг Лонгэ мог быть здесь, то он, после рассмотрения вопроса, пришел бы к такому же заключению,

Мы возвратимся во Францию, где сообщим ваши условия. мы точно передадим их партии, так же, как и всю литературу III Интернационала. Одновременно мы развернем *активную* и пламенную кампанию по вопросу о положении русской революции.

Через несколько недель, когда все секции партии будут осведомлены о фактах, и после того,`как они обсудят их серьезно, соберется партийный съезд. Фроссар и я выскажемся за присоединение к III Интернационалу. До тех же пор излишне увеличивать количество словесных уверений и обещаний. Мы примемся за дело, чтобы разорвать с прошлым. Об этом решительном поступке III Интернационал будет иметь суждение впоследствии»

**Лефевр** (Франция). Товарищи! На Страсбургском съезде “Французская социалистическая партия решила войти в сношения с некоторыми другими. социалистическими партиями, для 10:0 чтобы, по выражению большинства Французской социалистической партии, «реконструировать» Интернационал. Между прочим, предполагалось посетить и Москву — местопребывание III Интернационала. И вот при этом посещении тт. Кашен и ЧФроссар, ослепленные величием русской революции, кажется,. совершенно изменили свою точку зрения. И пару дней тому назад мы слышали, как с этой самои трибуны наш т. Кашен сказал: «Реконструкция — нелепый лозунг». Вот ясное и рез-- кое осуждение всего прошлого.

В самом деле, товарищи, после Страсбургского съезда Французская социалистическая партия, — я говорю с ее большинстве, — проделывала непрерывную и быструю эволюцию на-- право, как бы под действием особого механизма. Действительно, ввиду быстрого и непрерывного роста левой фракции, объявившей себя сторонницей III Интернационала, фракции Лорио, как ее обычно называют, и, с другой стороны, ввиду такого уменьшения численности старой фракции — фракции Реноделя, если вам угодно еще называть фракции по именам, — что последняя лишилась практического значения в нашей партии (по крайней мере среди членов партии, так как в парламентской фракции и в муниципалитетах она сохраняет абсолютный перевес) — было вполне естественно, что нынешнее большинство партии повер-- нулось против тех, чье растущее влияние начинало его беспокоить. В Страсбурге мы присутствовали при браке Реноделя и Поля Фора и наблюдали единодушные аплодисменты правой фракции и центра, когда Поль Фор гремел против революционного блефа и иронически говорил, обращаясь к сторонникам III Интернационала: «Вы все время говорите массам о революции, а сами не знаете, что такое революция. Вы не знаете, что необходимо для поднятия революционного движения во французских массах, которые 10 ноября показали, что. они консервативны и боятся вас». (Большинство Французской социалистической партии придает религиозное значение всему, что относится к выборам.) «Массы не последуют за вами в вашей демагогической эволюции. Вы думаете, что занимаетесь успешной пропагандой, потому что созываете традиционные собрания, где одни и те же лица держат те же самые надоевшие речи, но попробуйте потребовать от рабочего класса могучего и. эффективного выступления с целью воспрепятствовать отправке войск в Россию или в особенности для захвата власти, и вы увидите, в какой мере за вами идут массы»

Прессман, говоря специально о французском крестьянстве, привел аналогичные доводы. Он старался *представить* в глазах французских масс тех, кого во Франции еще называют «экстремистами», т. е. фракцию III Интернационала, в противоположность. старым уважаемым членам партии, какими-то фанатиками, какими-то буйно-непримиримыми людьми, которые даже не знают, что такое политическая организация. Прессман забыл прибавить, что он сам и его друзья, следуя сохранившейся демагогической традиции, умеют говорить массам о революции только в пределах строгого минимума, нужного для того, чтобы сорвать аплодисменты, и никогда не делают ничего, что могло бы привести к ее победе.

Я хотел бы просить конгресс разрешить мне пояснить то обвинение, которое я здесь формулирую, кратким примером из внутренней жизни Французской социалистической партии. Практически, в глазах масс, деятельность Французской социалистической партии определяется работой ее парламентской фракции. А то, что происходит внутри партии, известно только самим членам партии или иногда случайно обнаруживается во время агитационных поездок. Но человек, не посещающий митингов и не читающий революционных газет, «человек улицы», как говорят в Англии, видит парламентскую фракцию и ее дебаты, и для него она является олицетворением социализма. Я не преувеличиваю, говоря, что французская социалистическая парламентская фракция столь же глубоко консервативна, как и все остальные буржуазные фракции этого собрания. Я утверждаю, что в манере ее представителей говорить нет ни злобы, ни страсти человека, который должен постоянно бороться с враждебной фракцией. Если бы у меня было больше времени, япопытался бы привести ряд кратких биографических очерков главных вождей парламентской социалистической фракции, таких людей, как Поль Бонкур, Варенн, Альбер Тома, который является общепризнанным вождем социалистической парламентской фракции. Знают ли действительно в ’Интернационале, как далеко заходит деятельность какого-нибудь Варенна, журналиста, редактора ряда буржуазных газет, которые появляются и исчезают одна за другой, но которые все питаются из *одного и* того же финансового источника. Или — Альбер Тома, который вместе с Жуо сотрудничает в газете «L'Information _ouvrière et sociale, финансируемой г. Дюло. редактором «Гетрз», официальной газеты французской буржуазии. Наконец, каждый из этих людей *попадает* в парламент. благодаря особой избирательной системе, не столько по общей воле рабочих-социалистов, сколько благодаря поддержке при выборах сб стороны нескольких антиклерикальных буржуа. Отсюда то значение, которое люди, вроде Леона Блюма, придают ничтожному вопросу о возобновлении отношений с Ватиканом.

Я мог бы привести вам ряд отдельных примеров, но у меня не хватит времени. В качестве типичного примера укажу на случай с депутатом Обри, молодым учителем, прошедшим в парламент от крайней левой Французской социалистической партии. В несколько недель он настолько заразился общим предательством парламентской социалистической группы, что вскоре после своего избрания подписался, совместно с генералом Буассуди и’ реннским архиепископом, под воззванием о подписке на национальный заем,`— и это обычная вещь, это как бы общее правило в социалистической фракции, и никого это не удивляет. Недавно в палате депутатов произошла комичная сценка, которая рисует со всей откровенностью «революционное» настроение одного из социалистических депутатов. Руанская прокуратура возбудила преследование против депутата Па-дэ-Калэ — Бартелеми, который вместе с нашим т. Мериком устроил в Сотвилле собрание. Бартелеми обвинялся в том, будто бы он сказал, что, если вспыхнет революция, он будет в первых рядах на баррикадах и пойдет на смерть во главе пролетарской армии. Немедленно вопрос об этом преступлении был поставлен перед палатой. Но депутат Бартелеми тотчас же поднялся на трибуну. «Как, — воскликнул он, — французский депутатсоциалист посмеет сказать нечто подобное? Говорить о гом, чтобы стать во главе революционеров и дать себя убить? Я никогда не произносил подобных слов». И парламент немедленно поверил ему. Так солидна консервативная репутация социалистической фракции.

Я повторяю: такого рода мелкие факты повторяются ежедневно. Еще недавно в Административной комиссии партии, когда наш т. Морен из «левой» фракции «реконструкции» говорил, каким образом надо вести пропаганду во Франции, он с циничной откровенностью объяснял, что пропаганду следует построить таким образом, чтобы содействовать переизбранию уже избранных товарищей и подготовке избрания новых; поэтому, прежде чем произнести речь, нужно разузнать у местных авторитетов мелкие местные сплетни и, сообразно с этим, сказать что-нибудь вполне оппортунистическое, соответствующее непосредственным материальным интересам предвыборной обстановки в данной местности.

Но есть нечто еще более важное, чем парламентская жизнь фракции, дискредитировавшей себя в глазах масс во Франции.

В настоящий момент всякого депутата, за двумя или тремя исключениями, рассматривают, как предателя, или не считаются с ним. Французский парламент окончательно дискредитирован в глазах масс. Это, пожалуй, наилучший результат предательства социалистической фракции парламента.) Важное значение имеют муниципалитеты. Французская социалистическая партия имела большой успех на муниципальных выборах. В наших руках большая часть муниципалитетов крупных французских городов. У нас от 1 500 до 1800 муниципалитетов, что составляет довольно внушительный итог. С очень, само по себе, хорошей целью координирования деятельности этих муниципалитетов был созван съезд в Булони, накануне моего отъезда в *Россию*, и там обсуждался ряд вопросов. Прежде всего, решили вместо того, чтобы допустить крах концессионных обществ, возложить на плечи рабочих, живущих в этих городах, огромные добавочные налоги. Предложение допустить крах некоторых концессионных обществ было расценено, как революционное, и немедленно отклонено. Когда поднялся вопрос о запрещении социалистическим муниципалитетам (я вынужден выбрать на удачу несколько примеров, которые позволят III Интернационалу узнать, какой подарок хотят ему преподнести) участвовать в шовинистских празднествах 14 июля, предложение это было взято обратно, и Мистраль, представитель теперешнего большинства, не допустил представления этого предложения в Национальный совет. Что касается большинства муниципального съезда, то оно было решительно против этого предложения. И еще недавно, вскоре после майской стачки, когда правительство изо всех сил преследовало членов партии, нашелся такой депутат, достопочтенный Делори, старый партийный работник, которого вы все знаете, который сам стал добиваться высокой чести принять в Лилле, где он состоит мэром, двух министров, которые должны были преподнести городу военный орден. Так обделываются дела в муниципалитетах, завоеванных Французской социалистической партией.

После этого, нисколько не странно, что лучшие революционные элементы с отвращением отстраняются от партии, и когда на каждом съезде сторонникам III Интернационала бросают упрек, что они хотят разрушить единство, мы отвечаем, что нельзя разрушить то, чего не существует, — а единства не существует. Его не’ существует потому, что в партии сидят люди, которым в ней не место, а тех, которые должны быть в ней, там нет. Единство осуществится только в тот день, когда будет произведена основательная чистка (чистка, давно обещанная нынешним большинством партии, но которой мы ждем до сих пор), и, во-вторых, когда революционные синдикалисты, теперь уклоняющиеся в сторону анархического синдикализма, будут принадлежать, наконец, к очищенной и дисциплинированной коммунистической партии и отдадут коммунизму свои силы, свою деятельность, согласно тезисам,' которые здесь выработаны.

Я хотел рассказать вам, как прошла у нас майская стачка, каковы были ее последствия (аони — огромны) и каковы были а: ее уроки, но у меня не хватит времени для этого. Знайте только, что лгали те, которые в Страсбурге утверждали, будто массы не пойдут. Они пошли, и основательно, громадными толпами, и только отсутствие революционной воли у вождей было причиной поражения. Поэтому можно сказать, что единственный вывод, какой можно сделать из этого кровавого опыта, это — необходимость создания сильной коммунистической партии.

Перемена убеждений наших товарищей Кашена и Фроссара— лишь единичный факт. Вернувшись во Францию, они огласят свою декларацию при напряженном внимании окружающих. Можно опасаться, что под влиянием долгого оппортунистического прошлого и особенностей мышления (говоря это, я не сомневаюсь в абсолютной искренности наших товарищей) — можно, говорю я, опасаться, что, направляя свою партию в III Интернационал, они не навязали бы ей программы-минимум, которая для нас, французов, имела бы тот важный недостаток, что наша принадлежность к III Интернационалу оказалась бы чисто платонической, а вам, товарищи, нанесла бы несравненно более важный ущерб, введя сюда предательский дух II Интернационала. Я утверждаю, что во Франции атмосфера невыносима, и это необходимо изменить. Перемена убеждений двух человек не.должна иметь влияния на ваши решения. Мы должны быть неумолимы, и я утверждаю, что массы во Франции без колебаний последуют за вами, если вы сами не будете колебаться. Не следует допускать, чтобы к правильной марксистской концепции, выработанной в Москве, добавляли сомнительные французские взгляды из Бурбонского дворца и чтобы применение обсуждавшихся здесь тезисов превратилось в насмешку именно потому, что. мы доверились людям, которые в течение шести лет не переставали компрометировать слово «социализм» и заставили заменить его словом «коммунизм»

**Грациадеи** (Италия). Я просил слова для обсуждения вопроса, который был уж поднят, между прочим, т. Серрати. Но, так как при той форме, в которой поставил этот вопрос т. Серрати, дискуссия была невозможна, я использую свое слово, чтобы внести предложение о добавлении к тезисам, предложенным конгрессу, еще следующего тезиса:

«Всякая партия, желающая принадлежать к Коммунистическому Интернационалу, должна запретить своим членам примыкать к франкмасонству. В действительности франкмасонство во многих странах является политической организацией, которая как своим отвлеченным, формальным и мелкобуржуазным пониманием общественных отношений, так и самым своим составом служит буржуазному строю как в национальном, *таки* в международном масштабе. Его влияние может быть тем более опасным, что франкмасонство является тайной организацией».

Достаточно прочесть текст, чтобы понять мою мысль. Этот вопрос не интересует русских, но он имеет громадную важность в латинских странах, в Англии и в Америке. Франкмасонство пользуется большим влияниием в этих странах. Оно является политической организацией, стремящейся к завоеванию и удержанию власти; оно группирует чиновников, ученых, дельцов. Эта организация основывается на мировоззрении, резко противоречащем социалистическому, марксистскому мировоззрению. Франкмасоны пытаются затушевать различия между классами и нациями, прикрываясь абстрактной и формальной концепцией теоретических прав. Вдобавок это организация тайная и, так как во многих странах мы сами еще не имеем нелегальных организаций, то по отношению к франкмасонству мы находимся в худшем положении: товарищи, примыкающие к франкмасонству, могут нас контролировать, в то время как мы не имеем возможности, в свою очередь, контролировать их в их организации. В Италии мы проделали интересный опыт в этой области. На Анконском съезде партии, происходившем до августа 1914 г., мы объявили несовместимой одновременную принадлежность к партии и к франкмасонству. Через несколько месяцев вспыхнула война. Теперь мы вполне уверены, что без этого постановления наша партия никогда не смогла бы занять такой непримиримой позиции по отношению к войне. Во всяком случае, она раскололась бы в один из самых трудных моментов.

Одной из главных причин того кризиса, который переживает в настоящий момент Французская социалистическая партия, является присутствие в ее рядах большого числа франкмасонов. Поэтому я прошу конгресс принять во внимание предложение Серрати и мое добавление, причем предлагаю принять последнее в качестве добавления к тезисам, представленным комиссией. Конгресс должен определенно разрешить этот вопрос, в котором в высшей степени заинтересованы многие страны.

**Гильбо** (Франция). Первый год существования III Интернационала был тодом формирования, годом строительства партий и групп. Мне кажется, что в настоящий момент мы вошли в новый фазис развития Коммунистического Интернационала, — в фазис борьбы течений внутри самого Интернационала. Прения, при которых мы присутствуем с начала конгресса, доказывают существование борьбы между правым и левым течениями, и я отчасти усматриваю в этом признак большой жизненности коммунизма. Но я начинаю различать в правом течении тенденцию, которая может развиться и с которой представители левых должны сейчас же начать борьбу.

Манифест первого, учредительного конгресса Коммунистического Интернационала указывал, что нужно бороться с центризмом, который справедливо рассматривался, как наиболее опасная тенденция в социалистическом движении. Этот мани. фест рекомендовал разрыв с центром и организацию во всех странах чисто коммунистических партий и групп. Мне кажется <симптоматичным, что конгресс Интернационала рассматривает. вопрос о новой позиции по отношению к центру. Самый факт, что допускается возможность приема в Коммунистический Ин-. тернационал определенных центристских элементов, свидетельствует о начале соглашения с реформистами и центристами.

С одной стороны, в предложенных тезисах осуждается правая часть Итальянской социалистической партии, представленная 'Турати, с другой стороны, допускается обращение к таким центристским партиям, как независимые Германии и Французская социалистическая *партия*. Я вижу здесь противоречие. Разница между *Кашеном* и Турати все же существует. Итальянская партия заняла во время войны позицию, несравненно более достойную социалистов, чем Французская социалистическая партия, которая была повинна во всех видах наиболее подлого предательства.

С другой стороны, в предложенных тезисах повторяется, что ни один коммунист не должен забывать уроков Венгерской Советской республики, так как союз реформистов с коммунистами дорого обошелся Советской Венгрии.

Уже сама по себе дискуссия с представителями партий центра представляет большую опасность. Я хорошо знаю, что им стараются напомнить все ошибки, совершенные ими с начала войны, но я знаю также, что в Коммунистическом Интернационале и даже в Российской коммунистической партии существует известное правое течение, которое возлагает большие надежды на Французскую социалистическую партию и на Независимую социалдемократическую партию Германии. Аргументация правых такова: за этими партиями идут массы, в то время как коммунистические партии Франции и Германии гораздо менее влиятельны сточки зрения масс. Что касается меня, то я думаю, что это очень искусственный способ привлекать массы на <вою сторону, говоря с ними через посредство их старых вождей, которые выражают различные тенденции социал-патриотизма, социал-пацифизма, социал-путаницы, социал-хамелеонизма.

Я не думаю, чтобы следовало приходить в восторг от того, что представители некоторых центристских партий, очутившись в Москве, внезапно перенесенные в особую атмосферу революции, объявили себя обращенными в коммунизм. Я нисколько не сомневаюсь в их искренности, но спрашиваю себя: когда они вновь очутятся в Париже в зачумленной атмосфере социалистической партии или палаты депутатов, не начнут ли они снова свои старые блуждания?

Вспомните, что основание II Интернационала, которое произошло в 1889 г., подготовлялось в течение ряда лет. Товарищи, которые теперь ведут переговоры с социалистическими партиями, думают создать в один день организацию и печать, пригодные для конечных целей революции. Они грешат своего рода «футуризмом». Мы должны организовать кадры крепкой коммунистической партии. В эти ряды мы вовлечем массы, чего мы не добъемся искусственными приемами.

Я настаиваю на том, что уже доказал т. Лефевр: Французская социалистическая партия — в обшем партия парламентская, которую нельзя принимать в Коммунистический Интернационал, несмотря на заявления ее представителей. Необходимый раскол, к несчастью, еще не произошел, и только после него во Франции будет существовать коммунистическая партия, к которой примкнут сторонники т. Лорио и синдикалисты типа Росмера- Монатта, и за которой пойдут массы. Французские массы отнюдь не пойдут за нами, если мы будем искусственно превращать Французскую социалистическую партию в коммунистическую.

Если после шестимесячного или годового испытания мы будем принимать партии, которые предавали нас и заблуждались в течение долгих лет, я очень боюсь, что они вскоре окажутся в большинстве в Коммунистическом Интернационале и с успехом заменят красное его знамя другим, очень похожим на знамя II Интернационала. Мы не должны начинать переговоров с партиями, которые, несмотря на все свои декларации, не могут дать нам никакой гарантии за будущее.

**Герцог** (Швейцария). В этой дискуссии необходимо также рассмотреть кратко положение в партии Швейцарии. Как вам известно, на последнем партийном съезде в Швейцарии решено было выйти из П *Интернационала* и вступить в III Интернационал. Но одновременно была принята резолюция, согласно которой это решение сначала должно было быть поставлено на всеобщее голосование членов социалдемократической партии. Результат голосования гласил: партия должна выйти из II Интернационала, но не вступать в Ш, а, напротив, Правлению партии давалось право и вменялось в обязанность вступить в сношения со всеми революционными партиями с целью образования широкого революционного Интернационала, следовательно [У Интернационала. Тогда Правление партии сделало все возможное, чтобы провести это решение в жизнь. Переговоры велись в Берне с французскими социалистами. Правление партии делегировало также товарища в Германию для переговоров с Независимой социалдемократической партией. Когда мы, коммунисты, разоблачали этот маневр, газета *«Basler Vorwärts»* приложила особые старания, чтобы затушевать его. Таким образом, в этом деле Правлению партии удалось выгородитк себя.

Эту политику, которую мы наблюдали в Швейцарии при выходе партии из II Интернационала, эту колеблющуюся поли- РР тику социалдемократия вела в Швейцарии за последнее время постоянно. Она, как известно, решила присоединиться к Кинталю и Циммервальду, но когда мы, революционные рабочие, начали настаивать, чтобы эти резолюции были проведены на практике, что одним присоединением к Кинталю и Циммервальду еще дело не сделано, а нужно выполнять программу, что необходимо *сделать* попытку организовать революционные действия, что нужно приступить к пропаганде в армии, революционизировать солдат, — тогда партия предприняла все, чтобы сделать невозможной нашу работу.

Мы были вынуждены сорганизовать революционных рабочих в особые группы внутри партии. Во всех более крупных пунктах мы пытались образовать эти коммунистические группы, из которых таким образом построили централизованную организацию, с особой программой. Мы на этом не успокоились; мы поняли, что нам нужно начать работу, пропаганду в армии, согласно основным принципам, выдвинутым в Циммервальде. Мы должны были сказать рабочим, что они должны самостоятельно проводить массовые действия, если их не *проводят* их партийные вожди. Это послужило причиной конфликта и исключения коммунистов из социалдемократической партии Швейцарии. Мы вели эту пропаганду систематически, мы разбрасывали десятки тысяч прокламаций в армии, выполняя наш революционный долг коммунистов. Вот почему нас вышвырнули вон. В Цюрихе была большая всеобщая стачка. Я говорил, что ее нужно провести, и, когда мы за это агитировали, нас исключили из партии. Была исключена вся организация старых революционных групп. Для того, чтобы не умереть политически, мы вынуждены были приступить к основанию коммунистической партии. В результате интенсивной работы нам удалось образовать во всех наиболее крупных пунктах коммунистические секции. Нам удалось завоевать симпатии широких рабочих масс.

Партийное руководство опасается, что рабочие массы перейдут к нам. В этом опасении надо искать смысла их маневра — созыва в Ольтене партийной конференции из левых социалистов и из центра, на’ которой и было решено отправить двух представителей в Москву для включения Швейцарии в III Интернационал. Этим они получают возможность заявлять: «Мы —в III Интернационале, мы — революционные коммунисты». Они надеются путем вступления в Ш 'Интернационал удержать рабочие массы за собою. И задача нашего конгресса состоит в том, чтобы и этим господам из швейцарской социалдемократии заявить: «Вы должны на практике доказать, что вы действительно намерены революционно бороться. Лишь тогда, когда вы докажете это на деле, вы можете быть приняты в III Интернационал»

Перед нами большая опасность, что в III Интернационал войдет много оппортунистических, центристских элементов, и может случиться, что они получат преобладание в III Интернационале. С этой опасностью нужно очень энергично бороться, и по отношению к швейцарской партии мы должны применить тот же принцип, какой применяем к германским независимым и к французской партии. Голько при строгой фильтрации этих элементов нам удастся избежать внесения элементов разложения в организацию III Интернационала и воспрепятствовать ослаблению революционной активности масс в ближайшие годы.

**Гольденберг** (Франция). Что касается меня, то я не буду голосовать за тезисы т. Зиновьева, так как мне кажется, что они заключают в себе крупную методологическую ошибку. Эту ошибку я попробую вкратце выяснить.

Когда нас, сторонников III Интернационала, спрашивают, чем объяснить нашу позицию в социалистической партии, мы отвечаем следующим образом. Война разделила международный пролетариат на два враждебных лагеря. С одной стороны стойт контрреволюционный лагерь, представляющий рабочую аристократию, тот слой пролетариата, который, по мере развития капитализма, все более сближается с низшими слоями буржуазии, и с другой стороны — лагерь революционный, представляющий низшие слои пролетариата. Обе эти фракции существовали и до войны в рамках одних и тех же национальных социалистических партий. Война показала невозможность какого-либо соглашения между ними. И если раньше этот антагонизм проявлялся в спорах между направлениями внутри различных национальных социалистических партий, то теперь, после войны, он уже проявляется в вооруженной борьбе. [По словам т. Ленина, оружие критики уступило место критике оружием. Из этих двух противоположных фракций одна соединилась с буржуазией, другая показала себя подлинной представительницей. революционного пролетариата. Мы принадлежим к этой последней.

Третий Интернационал — международная организация революционного пролетариата. Какова должна быть его позиция по отношению к социалистическим партиям, в которых раскол между социал-реформистами, контрреволюционерами, с одной стороны, и революционными социалистами, коммунистами, с другой, еще не произошел? Вот вопрос, на который нам сейчас нужно ответить.

Тезисы, предложенные нам т. Зиновьевым, выдвигают ряд условий, по выполнении которых социалистические партии, так называемые «центристы», смогут войти в III Интернационал. Такой образ действия я не могу одобрить. Третий Интернационал — международная организация революционного пролетариата, которая должна состоять лишь из предм. ставителей революционного пролетариата всех стран — не может *терпеть* в своей среде элементов некоммунистических, показавших себя контрреволюционными элементами, агентами буржуазии.

Условия, которые ставят центристским партиям, таковы, что позволяют Французской социалистической партии, Независимой социалдемократической партии Германии, Норвежской социалистической партии и т. д. войти в III Интернационал, лишь бы эти партии заявили о своей готовности принять эти условия или же начали бы следовать коммунистической тактике.

Я заявляю, что такой. образ действия может только увеличить путаницу, уже существующую в этих партиях. Я хотел бы высказаться здесь специально о Французской социалистической партии, которую я знаю лучше других партий. Французская социалистическая партия почти целиком представляет тот особый слой рабочей аристократии, который показал себя во время войны глубоко реакционным. Все без исключения лидеры Французской социалистической партии во время войны вступили в борьбу на стороне буржуазии против международного пролетариата. Они голосовали за военные кредиты до самого конца войны и даже через несколько месяцев после заключения перемирия. Здесь есть представитель этой парламентской фракции, голосовавший за военный бюджет. Здесь даже есть французский депутат, объявивший в прошлом году во французской палате, что он отказывается голосовать за временные три двенадцатых бюджета, чего от него требовало правительство, но готов голосовать за две двенадцатых. Часть этих кредитов была специально предназначена для помощи контрреволюционным экспедициям Колчака и Деникина. В то время, как русский пролетариат отчаянно боролся с этими международными разбойниками, представители Французской социалистической партии в палате голосовали за военные кредиты для поддержки контрреволюционных армий.

Какова была позиция Французской социалистической партии после войны? Лефевр только что сказал, что на Страсбургском съезде заметен был регресс. Я же говорю, что никакого регресса не было, а конгресс показал, чем является в действительности Французская социалистическая партия. Лидеры Французской социалистической партии, в целях обмана народных масс, усвоили революционную фразеологию. Они объявили себя стоящими за диктатуру пролетариата против буржуазии. Они назвали себя приверженцами исторического материализма, но. когда они очутились перед проблемой зашиты отечества, то стало понятным, что в союзе Поля Фора с Реноделем не было ничего невероятного, в нем отражалось истинное направление лиц, сгруппировавшихся в этой партии, все равно, будь то на правом ее фланге, в центре или даже на левом. фланге. Французская социалистическая партия — гнилая партия мелкобуржуазных реформистов. В результате ее вступления в III Интернационал и в него проникнет эта гниль ее

Тезисы т. Зиновьева содержат в себе ряд условий для вступления в III Интернационал. Вы видите, с какой легкостью эти условия приняты даже теми, кто еще вчера был их наиболес ярым противником. Представители Французской социалистической партии, присутствующие на этом конгрессе, принадлежали к тем, кто наиболее усердно старался всеми средствами дискредитировать III Интернационал. Если они и находятся здесь, то не потому, что сердца их с нами, а потому, что они чувствуют, что III Интернационал — единственная революционная сила в мире, против которой никакая другая организация не может устоять.

Они сделали все, чтобы, в противовес этому III Интернационалу, создать странную организацию, которая включала бы все элементы, желающие в нее войти, — при единственном условии, чтобы они высказались против принципов III Интернационала. По всей Европе искали они такие партии, которые можно было бы двинуть в поход против III Интернационала.

Я вспоминаю, каково было их поведение в партии и в социалистической печати. Они пытались дискредитировать не только идеи III Интернационала, но и очернить наиболее авторитетных членов Французской социалистической партии. Я вспоминаю клеветническую кампанию, которую они вели против тех, кто представлял III Интернационал во Франции. И этих-то людей мы собираемся пригласить в III Интернационал только потому, что они заявляют о признании его принципов, только потому, что они демонстрируют словесную солидарность с этими принципами!

В мои намерения не входит проверять искренность Кашена и Фроссара. На эту почву я не вступаю. Я просто заявляю, что люди, несмотря на свою революционную фразеологию, показавшие себя отъявленными контрреволюционерами, не могут в течение нескольких недель стать коммунистами. Тон только что прочитанной нам декларации показывает, сколь глубоко прониклись Кашен и Фроссар коммунистическими принципами. Каково будет, по возвращении во Францию, их отношение к тем, кто там так долго защищал принципы III Интернационала? Во Франции существует комитет, поставивший себе задачей распространение среди масс и в самой партии идей I Интернационала. Каким должно быть поведение Кашена и россара по отношению к этому комитету и партийным товарищам, входящим в его состав, если до сих пор они были их наиболее ожесточенными противниками? Спрашиваю, какую позицию должны занять мы, когда Кашен и Фроссар, по возвращении во Францию, скажут: «Мы вполне согласны с вождями III Интернационала. Мы обсуждали с ними вопросы. В действительности нас ничто не разделяет». Я только что прочел несколько номеров «L'Humanité», в которых описывается посещение Кашеном и Фроссаром России, где они были якобы восторженно приняты нашими русскими друзьями. Они были допущены на одно из заседаний Московского совета, где происходил лишь дружеский обмен мнений между товарищами, которых не разделяет никакое существенное разногласие. Это утверждает «[’НиатапИе», и то же будут утверждать *Кашен* и Фроссар по возвращении во Францию. Они вновь будут уверять, как и до своего отъезда в Россию, что т. Ленин, если бы он жил во Франции, был бы согласен с ними, а не с нами.

Я протестую против этого искусственного способа вводить в Коммунистический Интернационал негодные для него элементы. Во имя моих томящихся в тюрьмах товарищей, во имя подлинных интересов французского пролетариата заявляю, что не могу одобрить такого образа *действий*. У французского революционного пролетариата есть лишь один способ борьбы со II Интернационалом, а именно: создание во Франции крепко организованной коммунистической партии, *содержащей* в себе лишь коммунистические элементы. Трагедия положения во Франции заключается в том, что до сих пор мы не имели возможности приступить к этому делу. Мы были вынуждены ограничиваться борьбою направлений внутри партии. Мы не могли предпринять дела организации и воспитания, которое только и позволит создать хорошо организованную коммунистическую партию.

Точка зрения, которую я здесь защищаю, заключается в том, что Французской социалистической партии нельзя говорить. «На таких-то условиях мы готовы принять вас в III Интернационал»; а надо занять такую позицию, чтобы принудить реформистские и революционные элементы партии к разрыву между собою, который доселе совершиться не мог, но без которого невозможно создание единой коммунистической партии, состоящей из левых социалистов и синдикалистов-коммунистов. После этого откроется возможность для коммунистической организационной и воспитательной работы, которую до сих пор мы не могли начать, но которая только и обеспечит силу и успех не только для Коммунистического Интернационала, но и для пролетарской революции в целом.

**Бордига** (Италия). Я хочу сделать некоторые замечания, которые я предлагаю включить в введение к тезисам, представленным комиссией, и затем предложу вам добавить еще одно конкретное условие,

Этот конгресс имеет чрезвычайное значение: он должен защитить и утвердить основные принципы Ш Иинтернационала. Когда, кажется, в апреле 1917 г., т. Ленин’ вернулся в Россию и набросал в главных чертах новую программу коммунистической партии, он говорил нам о восстановлении Интернационала. Он сказал, что эта работа должна покоиться на двух главных основах: что следует удалить, с одной стороны, социал-патриотов, а с другой — социалдемократов, тех сторонников II Интернационала, которые признают возможность освобождения пролетариата без классовой борьбы, доведенной до вооруженной схватки, без необходимости осуществить диктатуру пролетариата после победы, в период восстания.

Революция в России вернула нас таким образом назад к марксизму. Революционное движение, спасенное из руин II Интернационала, ориентировалось на эту программу, и начавшаяся работа привела к официальному образованию нового мирового организма. Думаю, что при современном положении, которое не является случайностью, а определено самим ходом истории, нам грозит опасность проникновения к нам правых и центристских элементов, которые мы удалили.

После того, как лозунг: «советский режим» был провозглашен российским и международным пролетариатом, революционная волна сразу поднялась по окончании войны, и пролетариат всего мира *пришел* в движение. Мы видели, что во всех странах в недрах старых социалистических партий произошел естественный отбор. Возникли коммунистические партии, вступившие в революционную борьбу с буржуазией.

К несчастью. вслед за этим наступил период затишья, когда революция в Германии, Баварии и Венгрии была подавлена буржуазией.

Война теперь уже далеко в прошлом. Вопрос о войне и о защите отечества не стоит теперь непосредственно, и сейчас очень легко говорить, что при следующей войне уже не впадешь в прежние ошибки. т. е. в ошибки священного единения и защиты отечества. Революция еще далеко в будущем; для центристов она еще не является задачею, требуюшею немедленного разрешения. И они заявляют о признании тезисов Интернационала: власть советов, диктатура пролетариата, красный террор.

Но было бы с нашей стороны очень опасной ошибкой приы нять этих людей в нашу среду.

Третий Интернационал не может ускорить хода революции. Мы можем лишь подготовлять пролетариат. Но нужно, товарищи, чтобы наше движение сохранило за собою преимущество, данное ему опытом войны и русской революции. Думаю, что на это следует обратить наибольшее внимание.

Правые элементы принимают наши тезисы, но не вполне. Они принимают их с оговорками; мы же, коммунисты, должны требовать, чтобы их принимали целиком и безусловно как в области теории, так и на практике.

Мы видели первое грандиозное применение метода и теории Маркса в России, т. е. в такой стране, где степень развития классов невысока. Следовательно, этот метод должен быть применен с еще большей четкостью и последовательностью в Западной Европе, где капитализм более развит.

Здесь толковали о различии между «реформистами» и «революционерами». Эта терминология устарела. Больше уже не может быть реформистов, так как буржуазный кризис тормозит всякую работу в области реформ. Правые социалисты это знают, и они заявляют о кризисе режима, они называют себя «революционерами», но надеются, что характер этой борьбы будет не таков, как в России.

Я полагаю, товарищи, что Коммунистическому Интернационалу следует быть непримиримым и неизменно сохранять свой политический революционный характер.

От социалдемократов нужно отделить себя такою преградою, через которую доступ был бы невозможен.

Надо принудить эти партии к самому точному провозглашению своих принципов. Нужно бы ввести общую программу для всех коммунистических партий мира, что, к сожалению, пока еще невозможно. У III Интернационала нет практических способов удостовериться в том, что эти люди будут осуществлять коммунистическую программу.

Тем не менее, я предлагаю добавить следующее условие: в 16-м тезисе, там, где сказано: «Партии, которые до сих пор еще остаются при старых социалдемократических программах, обязаны в возможно кратчайший срок пересмотреть эти программы и выработать применительно к особым условиям своей страны новую коммунистическую программу в духе постановлений Коммунистического Интернационала...» вычеркнуть слова: «применительно к особым условиям своей страны» и «в духе постановлений Коммунистического Интернационала», заменив их словами: «в которых принципы Коммунистического Интернационала должны быть изложены в недвусмысленной форме и в полном соответствии с резолюциями международных конгрессов. Меньшинство каждой партии, которое выскажется против такой программы, тем самым поставит себя вне рядов партийной организации. Те партии, которые, изменив свои программы и примкнув к III Интернационалу, еще не выполнили этого условия, должны немедленно собрать партийный съезд, чтобы выполнить таковое»

Нужно отчетливо ставить этот *вопрос* о меньшинствах справа. По этому вопросу я не слышал еще мнения представителей х Французской социалистической партии, которые не сказали, выгонят ли они из своей партии Реноделя и проч.

Те, которые проголосуют против новой программы, обязаны выйти из партии. По вопросу о принятии программы не существует дисциплины: программу принимают или нет и, если нет, то уходят из партии. Программа есть нечто, для всех обшее, а не что-либо, установленное большинством членов партии. Вот что должно быть предъявлено партиям, желающим, чтобы их приняли в III Интернационал. Наконец-то лишь сегодня устанавливается различие между желанием вступить в III Интернационал и фактическим допущением в него.

Думаю, что после этого конгресса Исполнительному комитету надо дать время, чтобы проследить за выполнением всех условий, выдвинутых III Интернационалом. После этого, так сказать, организационного периода двери следует закрыть, и должен остаться лишь один путь присоединения — это персональное вступление в коммунистическую партию данной страны.

Предлагаю принять снятое предложение т. Ленина о том, чтобы партии, желающие войти в III Интернационал, имели известный процент коммунистов в руководящих органах этих партий. бы предпочел, чтобы они состояли сплошь из коммунистов.

С оппортунизмом надо бороться всюду. Но эта задача будет очень затруднена, если в тот момент, когда принимаются меры для очищения III Интернационала, открыть двери для впуска тех, кто остался вне его. От имени левых в Итальянской социалистической партии я заявляю, что мы обязуемся бороться с оппортунистами в Италии и выгнать их, но не хотели бы, чтобы, удаленные нами, они вошли бы иными путями в III Интернационал. Говорим вам: поработавши здесь с вами вместе, мы должны вернуться к себе и образовать единый международный фронт против социалистов-предателей, против тех, кто саботирует коммунистическую революцию:

**Серрати.** Извешаем, что международная коммунистическая конференция женщин ^^ откроется в Большом театре завтра, в пятницу, в б часов. Просим присутствовать при открытии.

Заседание будет продолжаться сегодня с 81|, часов вечера.

Заседание закрывается.

## Заседание седьмое. 29 июля 1920 г. (вечером)

Заседание открывается в 8 часов 30 минут.

**Милкич** (Югославия). Я не имел намерения брать слово по этому вопросу и хотел ограничиться голосованием. Но я считаю своим долгом возразить с этой трибуны против того, что здесь было сказано т. Зиновьевым, и заявить, что югославская партия не является оппортунистической.

**Зиновьев.** Это верно.

**Милкич.** Я очень рад услышать от т. Зиновьева подтверждение моих слов. В 1905 г. Югославская социалистическая партия исключила нескольких из своих вождей, которые были сторонниками сотрудничества классов. То же самое она сделала в 1912 году.

Правда, многие скажут, что это было когда-то, и что теперь партия потеряла свою прежнюю революционную смелость и решимость. Товарищи, это ошибка.

Сегодня т. Зиновьев передал мне сербские газеты, и в них я прочитал, что Югославская социалистическая партия переменила свое наименование и в настоящее время называется коммунистической партией. Первым актом Центрального комитета коммунистической партии было опубликование пламенного воззвания в пользу венгерских коммунистов.

Ознакомившись со всеми документами, относящимися к ее деятельности, я могу без преувеличения сказать, что коммунистическая партия Югославии может быть поставлена в пример всем другим коммунистическим партиям. Я твердо уверен, что ее дальнейшая тактика даст прекрасные результаты.

Наши товарищи распространили среди крестьянских масс манифест, в котором призывают крестьян освободиться от ига помещиков. Правительство, конечно, воспользовалось этим случаем для преследования авторов манифеста.

Кончаю мое краткое заявление выражением полного убеждения, что коммунистическая партия Югославии является партией, которой Коммунистический Интернационал может гордиться. Она не заслуживает того, что говорил о ней т. Зиновьев. Без сомнения, он сказал это, чтобы утешить германских независимых — одну из тех партий, которые он критиковал так же, как и югославскую.

**Бомбаччи** (Италия). Я не думаю, что было бы особенно полезно, в связи с обсуждаемым вопросом, углубляться в область теории. Вся суть в том, отвечает ли интересам III Интернационала принятие того или иного пункта. Это важный вопрос, когда речь идет о партиях с тридцатилетними реформистскими традициями, не позволяющими им усвоить дух революционной эпохи.

Итальянская социалистическая партия присоединилась к III Интернационалу, но со времени съезда в Болонье, где я, в противоположность т. Бордига, был против исключения реформистов и изменения названия партии, в ней ничего не изменилось. Этот факт, к сожалению, показывает, что некоторые из элементов, входящих в эту партию, совершенно не способны быть действительно преданными Коммунистическому Интернационалу. Изгнать Турати недостаточно. Модильяни и еще 50 — 60 лиц образуют реформистское направление. Следует очистить всю партию целиком, не останавливаясь при этом перед исключением ее старых реформистских вождей.

Еще в большей степени я являюсь противником допущения в Коммунистический Интернационал Французской социалистической партии и Независимой социалдемократической партии, потому что эти партии не могут проникнуться коммунистической революционной идеологией.

По этому вопросу я предлагаю дополнение к обсуждающимся тезисам. В этом дополнении речь идет об изучении состава партий, принимаемых в Коммунистический Интернационал, и о предоставлении Исполнительному комитету права исключать различные партии и отдельных членов, которые окажутся неприемлемыми в коммунистических организациях. С этими большими оговорками я допускаю возможность включения в III Интернационал этих партий, которым, принципиально, не доверяю. Я нахожу также совершенно недопустимым для всякого коммуниста принадлежать к франкмасонству, которое является чисто буржуазной организацией. (Аплодисменты.)

**Подано** (Италия). Я выступаю от имени итальянской социалистической молодежи, чтобы познакомить вас, товарищи, с ее деятельностью. Эта организация существует уже с 1907 года. В основном она вполне согласна с Итальянской социалистической партией, которую мы, тем не менее, постоянно толкали влево. Мы неустанно требовали, чтобы Итальянская социалистическая партия очистила себя от своих реформистских элементов, и мы надеемся, что Коммунистический Интернационал придет нам на помощь. Коммунистический Интернационал должен потребовать от Итальянской социалистической партии большей сплоченности; которая может быть достигнута только в результате лучшего уяснения ею своей исторической миссии. Основной ее задачей является подготовка революции. Эта работа парализуется борьбой внутри партии двух идеологий: с Одной стороны, социалдемократической, а с другой — коммунистической. Нет никакой возможности примирить эти два направления. И можно только удивляться, что марксистские элементы социалистической партии ещене заметили этого противоречия, что они не поняли его важности, что не’ приняли мер к удалению из партии всех тех элементов, которые мешают им действовать, между тем как их долг руководить движением.

Итальянская социалистическая партия постановила присоединиться в целом к III Интернационалу. *Несмотря* на это, в ее рядах все еще имеются такие люди, как Модильяни, которые не перестают вести самую энергичную пропаганду против Коммунистического Интернационала и диктатуры пролетариата. Этот же самый Модильяни недавно заявил, что нужно установить тесный контакт между социалистической партией и мелкобуржуазными элементами. Турати, который, как вы знаете, также принадлежит к Итальянской социалистической партии, в самое последнее время утверждал, что коммунистическая тактика является ребячеством и безумием.

Подлинно коммунистическая партия не может состоять из таких разнородных элементов. Коммунистический Интернационал должен притти на помощь социалистической молодежи в ее работе по очищению от оппортунизма.

Я позволю себе обратить внимание конгресса на 7-й параграф тезисов, где сказано, что все партии, желающие присоединиться к III Интернационалу, должны немедленно порвать с оппортунистическими и центристскими элементами. Обращаю внимание конгресса еще на 18-й параграф, где сказано, что все партии, которые присоединяются к Коммунистическому Интернационалу, должны принять наименование коммунистической партии. Я твердо верю, что Итальянская социалистическая партия примет во внимание указанные тезисы, и станет действительно коммунистической партией.

Но для выполнения этой задачи мы нуждаемся в поддержке. Это надо помнить. Коммунистический Интернационал не сможет оказать помощи социалистической молодежи и Итальянской социалистической партии в их работе, если он допустит в свои ряды такие группы, как Французская социалистическая партия и Независимая социалдемократическая партия Германии. Ибо действительно невозможно, с одной стороны, очищать Итальянскую социалистическую партию от ее оппортунистических элементов, а с другой — вновь принимать те же элементы в Коммунистический Интернационал.

**Ракоши** (Венгрия). Вопрос, перед которым — стоит III Интернационал, во многом сходен с вопросом, стоявшим перед нами месяцев 16 тому назад, когда у нас социалдемократия всех оттенков, включая те ее части, которые угрожающе напоминали Независимую социалдемократическую партию, увидела свое полное банкротство и была принуждена под давлением масс отказаться от своей программы и полностью встать на почву диктатуры пролетариата и III Интернационала. Тогда выяснилось, что эти люди уступили этому давлению только для того, чтобы остаться у власти, а не из-за сознания негодности своих прежних воззрений. Мы имели печальнейший опыт с этими левыми социалдемократами, и я хочу предостеречь товарищей, чтобы этот пример не повторился теперь в гораздо большем масштабе.

Мне приходится энергично настаивать на этом предостережении потому, что в речах тт. Криспина и Дитмана я на каждом шагу нахожу характерные черты нашей социалдемократии. Они беспрекословно признали диктатуру пролетариата, однако, подобно Деймигу, возражали против террора и требовали «мягкого проведения» диктатуры в то время, когда уже были известны злодейства белой гвардии в Финляндии, на Украине и в других местах; и если теперь, после трех лет революции, тт. Дитман и Криспин, бывшие свидетелями убийства десятков тысяч независимых или коммунистов, все еще с величайшей невозмутимостью являются в Москву, чтобы возражать против террора, то это означает, что люди не в состоянии понять этой системы. Они и при своей советской диктатуре будут говорить против террора и дожидаться, пока белый террор не внушит им правильного понятия о терроре вообще.

Я вижу на примере тт. Криспина и Дитмана, что их мозги устроены точно так же, как и мозги их венгерских собратий, и что черпают они из того же источника. Венгерские социалдемократы тщательно изучали русский опыт не затем, чтобы избежать ошибок, но чтобы извлечь отсюда возможность оправдывать свое собственное поведение. Подобно тому, как т. Криспин в русских усмотрел величайших мастеров на компромиссы, так же поступала и наша социалдемократия. Она проделывала все, чтобы оправдаться в своих грехах. Правым независимым наряду с полным непониманием пролетарской диктатуры свойственна весьма опасная рутина, сказавшаяся в том, что они сумели принудить остальных левых товарищей к тому, чтобы неслыханная резолюция Независимой социалдемократической партии. против Исполнительного комитета I Интернационала была составлена якобы от имени всей социалдемократической партии.

**Дитман.** Откуда вы взяли эту премудрость?

**Ракоши.** Я взял ее у вас и у т. Деймига. Я очень хорошо знаю, как такие дела делаются. Я предостерегал от этого, ибо вижу на примере венгерского пролетариата, что люди, которые после трех лет всемирной революции не знают, что такое террор и диктатура, не поумнеют и в последующие годы, а наделают точно таких же ошибок, за которые потом будет кровью расплачиваться германский пролетариат. Наши социалдемократы не поумнели и после того, как пала диктатура, хотя они должны были бы увидеть, что были не правы. Не знаю, известно ли т. Дитману, что часть членов Венгерской социалдемократической партии называет себя «независимыми», и что один из их вождей является злейшим врагом диктатуры, причинившим пролетариату величайший вред. Это венский корреспондент «Етефей». Он пишет целые столбцы в духе Каутского о делах в Восточной Европе. Эти статьи никого не поражают, так как соответствуют духу «Етефей»

Я должен сказать, что стою за предложение т. Ленина ”, который для приема Независимой социалдемократической партии вводит новое условие, не внесенное в тезисы, и я готов отстаивать всякое условие, ограничивающее неразборчивое допущение в Коммунистический Интернационал членов Независимой социалдемократической партии и других центристов, так как знаю по опыту, что эти люди меняются только на словах, делая вид, будто они борются за диктатуру, на самом же деле делают то, что делают сейчас в Германии и что делали в Венгрии во время диктатуры.

**Серрати** (Италия). Я нашел в русских вечерних газетах декларацию, сделанную депутатом Дугони, членом итальянской делегации, о своем посещении России.

Должен заявить, что я не знаю, действительно ли такая декларация сделана Дугони. Во всяком случае заявляю, что ни один член итальянской делегации не уполномочил Дугони на это. Мы посылали радиотелеграммы и информации о нашем пребывании в России в газету «Ауапиы» “. В них мы очень определенно выразили наши мнения. Все другие заявления, которые могли бы нам приписать, абсолютно ложны. Так как сегодня утром я слышал кое-что по этому поводу, то я поручил уехавшему сегодня в Италию т. Д'Арагона справиться в Правлении партии, действительно ли появившиеся в итальянской печати декларации, которые приписываются Дугони, исходят от него.

В случае, если ответ окажется положительным, я потребовал немедленного исключения его из партии.

**Мейер** (Германия). Товарищи! Обсуждая здесь вопрос о приеме Независимой социалдемократической партии в III Интернационал, мы снова убедились, как трудно получить ясное представление об общем характере Независимой социалдемократической партии. На все возражения, на всякую критику Независимой социалдемократической партии представители ее отвечают указанием на другие обороты речи, на другие заявления других ее членов, и, в конце концов, получается такая картина, что Независимая социалдемократическая партия не представляет собою ничего единого или ясного, а обнаруживает сверху донизу неясность позиции.

Типичной чертой характера Независимой социалдемократической партии, сказавшегося уже с самого ее основания, является ее отношение к III Интернационалу. Правда, съезд партии в Лейпциге постановил примкнуть к III Интернационалу, но при ближайшем рассмотрении этого постановления оказывается, что, в сущности, это не постановление о вступлении, а требование предварительных переговоров с так называемыми социал-революционными партиями, чтобы притти с ними к соглашению, и, в случае, если переговоры эти окажутся безрезультатными, войти в сношение с Москвой. В декларации, сделанной по этому поводу в Лейпциге, т. Криспин определенно заявил, что постановление означает собой не прямое присоединение к Москве, а предварительные переговоры. Это постановление неясно, и, рассматривая его выполнение, мы попадаем еще больше в туман. Что сделали независимые со времени Лейпцигского съезда для выполнения постановления? Зачем они прислали сюда своих представителей? Поведение присутствующей здесь делегации не уясняет, чего они хотят. Сообщения или предложения о желании Независимой социалдемократической партии вступить теперь в Коммунистический Интернационал делегация не привезла. Когда мы спросили их в комиссии, желают ли они вступить в переговоры с Коммунистическим Интернационалом относительно своего присоединения — тот же вопрос был им поставлен и в Исполнительном комитете, — мы не получили никакого определенного ответа, а лишь следующее заявление: эти переговоры не означают намерения с нашей стороны поставить какието особенные условия для нашего вступления в III Интернационал; цель наших переговоров — устранить груду недоразумений, очевидно, сложившихся по отношению к.нам в Москве и в III Интернационале. Однако эти так называемые недоразумения не могут никому помешать заявить о своем согласии или несогласии с III Интернационалом.

Новое ответное письмо Центрального комитета Независимой социалдемократической партии точно так же не проливает света на отношение его к Москве. В нем пытаются опровергнуть некоторые положения из ответа Исполнительного комитета, но ничего не сказано о том, чего хотят, и в какой форме и на каких условиях желательно им присоединение к III Интернационалу, и почему присоединение это не произошло до сих пор:

Однако ответ на это мы находим в дискуссии, происходящей внутри Независимой социалдемократической партии, между левым и правым ее крылом. Совершенно ясно, что таким элементам, как Каутский, Гильфердинг, Штребель, которые еще и теперь, находясь в Независимой социалдемократической партии, украдкой поглядывают на II Интернационал, гораздо приятнее было бы поехать в Базель или в Женеву вместо Москвы. И только благодаря тому, что массы заградили путь в Люцерн, они ошупью тихонько пробираются в Москву, уступая желанию масс вступить в III Интернационал, ибо в том, что широкие массы Независимой социалдемократической партии хотят прямого присоединения к Москве, не может быть никакого сомнения. Когда ответное письмо Москвы к Независимой сопиалдемократической партии было опубликовано коммунистической партией Германии и подвергнуто обсуждению на открытых собраниях, почти все члены Независимой социалдемокоатической партии сказали, что их Центральный комитет поступил неправильно, избрав только путь переговоров и не опубликовав этого ответного письма.

Значительная часть вождей Независимой социалдемократической партии все еще поглядывает в сторону II Интернационала, и именно поэтому они и не хотят прямо направиться к III Интернационалу. Эти вожди боялись, да и теперь еще боятся солидаризироваться с Россией и Коммунистическим Интернационалом. В ответном письме Центрального комитета Независимой социалдемократической партии московскому Исполнительному комитету критикуется многое в занятой Москвою позиции, — не только в ответном послании, но и в политике, которая здесь проводится. Упрекают Исполнительный комитет в том, что он, якобы, пытается чисто схематически перенести московские методы в другую обстановку. Что это, как не отказ от солидарности с Россией, как не критика, хотя и робкая, линии поведения коммунистов, как не отказ от перенесения так называемых чисто русских методов в Германию? Что это, как не отказ от чисто коммунистической тактики вообще и попытка вступить на оппортунистический путь, который в основе своей означает отрицание коммунизма?

Что больше всего удерживает независимых от присоединения к Москве, это — ясно выраженное и выдвинутое всем Интернационалом требование исключения из Независимой социалдемократической партии реформистских элементов. Они не хотят этого раскола в партии, который, однако, необходим. Через посредство своего Центрального комитета Независимая социалдемократическая партия отвечает Москве, что не позволит предписывать себе этот раскол, что она рассматривает это требование, как вмешательство в жизнь германской партии, и что единство партии для нее дороже чисто коммунистической тактики, Это выражено с достаточной ясностью в ответном письме.

Из этого следует, что в Независимой социалдемократической партии есть правое и левое крыло: правое, которое стоит еще на почве буржуазной *диктатуры* и сделало только некоторые словесные уступки диктатуре пролетариата, и левое крыло, которое хотя и стоит на почве диктатуры пролетариата, но продолжает делать на практике уступки правым, буржуазной демократии.

На Лейпцигском партейтаге даже представители левых совершенно ясно высказались в смысле отказа проводить диктатуру пролетариата со всеми ее последствиями — это вопль против применения террора. В ответе снова подчеркивается противоположность между насилием и террором, противоположность, которая в действительности вовсе не существует и создается лишь искусственно, чтобы в замаскированной форме отмежеваться от русской партии и Коммунистического Интернационала, чтобы не заявлять о своей солидарности с революцией и Коммунистическим Интернационалом.

Если т. Радек в своей речи высказал сегодня надежду, что левые решатся, наконец, на ясно выраженную политику и отвергнут идеологию буржуазной демократии, то я должен сказать, что не разделяю этой надежды. На практике левые подчинились политике правых. Пример этого видим мы здесь, на самом конгрессе: ораторами выступали представители не левых, а правых — Дитман и Криспин. Мы не раз слышали, что между правыми и левыми имеются резкие разногласия, однако до гласности дело не доходит: левые отказываются от открытой дискуссии о разногласиях перед широкими массами. И здесь, на конгрессе, представители левых заявили, что они не хотят раскола в партии, и то же самое высказано в ответном письме, подписанном Деймигом и Штекером.

Если мы и здесь отстаиваем то, что отстаивали в Г ермании, а именно, что Независимая социалдемократическая партия, чтобы» стать коммунистической, должна отколоть от себя оппортунистические элементы, то мы делаем это не из партийных интересов. Критика, имеющаяся внутри нашей партии, показывает, что мы не боимся сами высказывать, что у нас есть ошибочного, исправлять это. Если то же критическое отношение мы применяем к другой партии, это делается не для того, чтобы уничтожить партию как таковую, а для того, чтобы дать толчок революционному движению и направить рабочие массы в целом на верный путь.

Левые, не сочтя нужным опубликовать для рабочих ответ московского Исполнительного комитета, сами подписали ответное письмо “ Москве и скрыли это от широких масс. В этом письме сквозит известное высокомерие, которое опирается на успешную избирательную кампанию, на крупную цифру поданчых голосов и, быть может, объясняется известной боязнью радикальных перемен внутри партии, которые могли бы быть результатом непосредственного обращения Москвы.к массам независимых.

Это типично: Независимая социалдемократическая партия идет не впереди революции, а бежит позади масс. Советы рабочих и солдатских депутатов потребовали в 1918 г. сотрудничества с Шейдеманом. И Независимая социалдемократическая партия подчинилась и последовала за этой незрелой частью масс. Далее, когда в московском ответе была осуждена идея сочетания советов и парламента, то и для этого у Независимой социалдемократической партии нашлось оправдание: в данной ситуации имелась-де опасность упразднения советов вообще, поэтому такой компромисс оказался необходимым. В рамках краткой речи невозможно подробно обсудить все вопросы, но достаточно указать на некоторые частности, чтобы притти к выводу, что с приемом этой партии надо быть осторожным. Предварительным условием приема должна быть чисто коммунистическая практика Независимой социалдемокоатической партии и решимость исключить реформистов и оппортунистов. Мы, представители компартии Германии, не верим, что можно добиться такой практики путем переговоров; мы думаем, что массы Независимой социалдемократической партии сами найдут дорогу в Москву, и что отсюда мы должны завязать непосредственные сношения с массами примерно в таком роде, как это было с первым письмом Исполнительного комитета, Мы не думаем также, что переговоры здесь, на конгрессе, приведут к особым результатам, и желаем, чтобы Исполнительный комитет обратился прямо к массам независимых и сказал им, каково его мнение о Независимой социалдемократической партии, и что не от инстанций Независимой социалдемократической партии, а от рабочих Независимой социалдемократической партии ожидается осуществление их желаний, а именно: совместных действий с коммунистами всего мира, с русскими коммунистами, с Советской Россией.

**Вайнкоп** (Голландия). Сделано уже много таких замечаний, какие хотелось высказать и мне. Я должен заявить, что если бы нам пришлось голосовать теперь же, предложение Исполнительного комитета было бы решительно отклонено. Мы выслушали здесь людей, приводивших всевозможные аргументы против предложения Исполнительного комитета. Шо крайней мере, их аргументы говорили против; быть может, сами они не сделали из них должных выводов, я этого, разумеется, не знаю. И вот нам говорят: если я и другие против этого предложения Исполнительного комитета, то это потому, что мы считаемся только с прошлым, а не с массами. Но я согласен в этом отношении с тем,-что сказал т. Радек. Он сказал: это факт, что массы Независимой социалдемократической партии идут к революции, что они становятся все революционнее и революционнее. Тов. Мейер прекрасно выразился, что левые вожди Независимой социалдемократической партии не идут впереди революции, не революционизируют движения, а бегут за менее сознательной частью масс. Вопрос сводится к следующему: как продолжать работу революционизирования масс? И в данном случае мне кажется, что путь, избранный Исполнительным комитетом, неправилен. Таким путем не продолжают работу революционизирования масс. стоящих за Независимой социалдемократической партией в Германии, и масс в других странах, а тормозят эту работу. Таково мое убеждение. Пусть мне не говорят: вы не считаетесь с массами, реально стоящими за этими партиями. Я считаюсь с ними, но говорю, что в случае, если бы Исполнительный комитет III Интернационала оказал новую поддержку этим лживым руководителям германских независимых и французских социалистов, то это привело бы массы опять к разочарованию в том, чему уже научила их великая революция и III Интернационал. На этом основано наше несогласие.

Другие товарищи уже говорили о том, что вожди во всех этих странах только и делают, что тормозят. Если вести непрерывно беспощадную *борьбу* с этими господами, они будут свергнуты, и массы освободятся для революционной борьбы. Но если итти им навстречу, в какой бы то ни было форме, этим АЧечирчи только укрепятся их собственные ложные взгляды, они вернутся и будут продолжать работу смелее, чем прежде.

Тов. Бомбаччи сообщил о своем опыте в Италии. Он сожалеет о своей прежней слабости в этом вопросе. Он хорошо знал, что был тогда слишком мягок, но теперь понял, что действовал тогда неправильно, ибо партия в Италии, благодаря этой уступчивости, стала не более, а менее революционна, и он чувствует, что теперь он должен итти тем путем, от которого отказался тогда. Он говорил правильно, и мы в Интернационале должны воспользоваться этим опытом. Швейцарские товарищи подтвердили этот опыт.

Что значит для оппортуниста клочок бумаги? Он подпишет, если нужно, и будет все же делать по-своему. Он всегда двуличен и двуязычен. Так поступают эти господа в Швейцарии, Трульстры в Голландии, Кашены, Криспины и проч. Чтобы удержать свое влияние на массы, они подпишут все, что угодно, а затем поступят, как найдут нужным. Конечно, я знаю, Исполнительный комитет убежден в своей власти: пусть только они подпишут, а мы уж сумеем заставить их выполнить то, под чем они подписались. Это заблуждение. Я вполне согласен с Исполнительным комитетом III Интернационала, что необходимо ввести более строгую дисциплину, что Исполнительный комитет должен пользоваться большим влиянием, что так должно быть, и так будет. Но я считаю, что в настоящее время Исполнительный комитет еще не пользуется таким влиянием и уже своей уступчивостью по отношению к этим господам показывает, что он еще не в состоянии действительно заставить их пойти тем путем, каким они, как революционеры, должны пойти. Я должен сказать, что, рассматривая достигнутые до сих пор результаты, приходится признать, как ошибочна эта тактика.

Сегодня утром французы подверглись резкой критике, с независимыми обошлись мягче, хотя они хуже. Конечно, разница между ними не велика, но одни были подвергнуты мягкой критике, а Кашены гораздо более резкой.

Именно благодаря позиции, занятой Исполнительным комитетом, мы не могли выслушать здесь критику Коммунистической рабочей партии Германии, направленную против Коммунистической партии Германии. Мы должны были выслушать ее здесь, но мы ее не слышали. Говорилось о Независимой социалдемократической партии, но следовало бы заняться и дружеской критикой коммунистических партий. Это лучший способ научить массы, как поступать с оппортунистическими вождями, а именно — прогнать их. В то время как здесь вся критика сосредоточилась на Независимой социалдемократической партии, партии реформистской, не хотят выслушать если не дружескую, то благожелательную критику Коммунистической партии Германии со стороны Коммунистической рабочей партии Германии. Действительно ли Коммунистическая партия Германии всегда шла впереди масс? Этот вопрос должен быть поставлен здесь, и мы должны получить на него ответ. Но теперь в присутствии Независимой социалдемократической партии это неудобно. Мы не среди своих, мы здесь вместе с господами правительственными §0социалистами, а нам нужно быть между *своими* и сказать друг другу всю правду. Этому помешал Исполнительный комитет.

Гов. Серрати прекрасно ответил сегодня утром на вопрос, почему Турати остался в итальянской партии: потому, что таким путем он может вести свою пропаганду. Спрашивается, зачем эти оппортунисты пришли теперь сюда и заставляют нас задавать им вопросы? Тов. Мейер только что сказал: ясного ответа мы от них не получим, здесь они еще беззастенчивее, чем даже в Германии. Причина, почему эти господа завязывают здесь переговоры с Коммунистическим Интернационалом, в том и заключается, что они хотят вести свою пропаганду в большой коммунистической партии, которая должна быть и будет в Германии. Как прекрасно сказал т. Мейер, необходимо обратиться через голову этих’ вождей к массам, с которыми господа реформисты хотят остаться, чтобы заниматься своей вредной для революции пропагандой. Они не могут открыто сознаться в этом, но это правда. Скажи они это прямо, мы бы ответили: благодарствуйте, возвращайтесь-ка домой. Поэтому они принуждены выражаться дипломатически. Тов. Зиновьев сегодня утром сказал нечто тоже весьма верное: всю механику этих независимых он назвал филистерской. И эту-то филистерскую механику мы собираемся здесь перенять. Это не дело! Мы должны держаться тех принципов, которые предложены здесь т. Радеком: мы должны итти к массам. Но в таком случае нельзя обделывать дела таким путем — путем' переговоров с вождями. Я подчеркиваю, что эти господа из Независимой социалдемократической партии, а также Кашен и Фроссар поставлены здесь в особое положение. Это ошибка, и она отомстит за себя.

Вообще, здесь переплелись теперь два вопроса. В общих чертах здесь обсуждался вопрос: каковы должны быть условия вступления в III Интернационал? Это должно быть выражено в тезисах, и я думаю вообще, что в тезисах имеется много хорошего. Разумеется, возможно, что та или иная поправка может еще кое-что изменить. И есть, далее, другой вопрос: какими желательно видеть партии, которые уже *принадлежат* к III Интернационалу? От нас, коммунистов, ждут решений по этому вопросууивэто дело этим господам нечего вмешиваться. Однакоже они участвуют в комиссии по редактированию этих тезисов!

Другой вопрос, который в основном должен быть здесь обсужден, это — будем ли мы продолжать переговоры с этими господами. И эти-то вопросы здесь переплелись. Я уже сказал, что Исполнительный комитет поставил этих господ в особое положение. Уже в комиссии я протестовал против этого, но тщетно. Эти господа — среди нас, коммунистов, они здесь. Я ничего не имею против того или иного лица, но я против двуличных вождей, ибо история показала нам, что эти люди не могут отделаться от прежних своих слабостей. Только массы могут принудить их к перемене позиции, но это должно произойти совсем не так, как это пытались здесь сделать.

В заключение: не только на Германию и Францию, но и на весь мир такой образ действий Коммунистического Интернационала окажет отрицательное влияние. Он произведет очень неблагоприятное впечатление в Англии и в Америке. Также потому это произведет плохое впечатление, что чувствуется, что Коммунистический Интернационал вместе с вождями независимых ориентируется направо. Нет никакой разницы между Гильфердингом и Криспином, — здесь же, правда, выступали против Гильфердинга, но не против Криспина. Как можно революционизировать массы во всех этих странах? Только тем, чтобы не протягивать руки лживым парламентариям, а это делается здесь по отношению к независимым, а также и к Кашену. Когда Кашен вернется во Францию, массы, которые именно теперь поняли, что надо поступать с парламентаризмом не так, как это делали до сих пор господа социалдемократы, увидят, что этот новый Интернационал снова вступает в компромиссы со старыми вождями. Этим путем старый лживый парламентаризм снова укрепится, и массы это почувствуют и отвернутся от нас. Не следует гнаться за числом масс, номинально стоящих за партией, на деле же, благодаря опыту III Интернационала, перешедших на нашу сторону.

Поэтому я надеюсь, что переговоры с этими вождями парламентских партий будут прерваны, что конгресс не одобрит прежней тактики Исполнительного комитета и что приняты будут все предполагавшиеся вначале меры для непосредственного обращения к массам Франции и Германии. Таким путем будет гораздо скорее достигнута одна из ближайших целей — откол революционных частей старых партий.

**Мюнценберг** (КИМ). Товарищи, я не понимаю т. Вайнкопа, который предъявляет Исполнительному комитету обвинение в том, что Коммунистическая рабочая партия Германии не представлена на конгрессе. Если она и не представлена, то исключительно по вине своих делегатов. Было решено допустить их на конгресс с совещательным голосом и даже предусматривался их содоклад по всем спорным пунктам. Они не воспользовались этим правом, они не появились на конгрессе и перед боем покинули поле битвы”. Я не знаю, что думают об этом члены Коммунистической рабочей партии Германии, но безусловно большая часть германских рабочих будет единодушна в строгом осуждении такого поведения, а те два товарища, которые действовали таким безответственным образом, по-моему, нетерпимы в германском революционном движении.

Перехожу к вопросу об условиях приема в III Интернационал. Политические события этого года блестяще доказали, что программа и тактическая линия конгресса Коммунистического Интернационала в Москве были правильны. Это тактика, о которой в Манифесте говорится: «Если I Интернационал предвосхищал будущее развитие и намечал его пути, если II Интернационал собирал и организовывал миллионы пролетариев, то III Интернационал является Интернационалом открытого массового действия, Интернационалом революционного осуществления, Интернационалом дела»

Товарищи, этот метод революционной пропаганды, эта тактика непосредственного обращения к рабочим массам, не взирая на партийные инстанции и учреждения, беспощадной критики всех ошибок рабочего движения мощно повлияла на пробуждение и развитие субъективных сил пролетарской революции в Западной Европе. Успех Коммунистического Интернационала за последний год заключается, по моему мнению, не столько в многолюдности настоящего конгресса, сколько в том факте, что, несмотря на печальное состояние организаций коммунистических партий в прошлом году, несмотря на строгое отмежевание справа, — линия проходила не так, как сегодня: Турати, Каутский, Лонгэ, Гримм, а: Деймиг, Нобс. В истекшем году сотни тысяч рабочих. в Германии, Венгрии и в других государствах боролись с оружием в руках и проливали кровь за программу и цели Коммунистического Интернационала. Вот великий практический успех революционной пропаганды, гораздо более ценный для пролетарской революции, чем тысяча новых партийных билетов. Коммунистический Интернационал имел столь сильное влияние на германских рабочих, что даже, когда они выходили на улицу по призыву Независимой социалдемократической партии, они демонстрировали не за идеологическое содержание этой партии, а за Коммунистический Интернационал. Все время раздавались возгласы: «Да здравствует Советская Россия, да здравствует Коммунистический Интернационал, да здравствует пролетарская революция!»

То же самое обнаруживается и в позиции рабочих в Англии, Франции и Америке. Если до сих пор еще не удалось подвести массы к тому, чтобы они, перейдя к последним революционным битвам, свергли буржуазию в этих странах, то, все же, под влиянием революционной пропаганды морально они настолько поднялись, что во всяком случае будут противодействовать военной интервенции их правительств против Советской России. Об этом свидетельствуют также постановления, принятые за последние дни различными организациями о воспрепятствовании поставке и провозу военного снаряжения для Польши. Правда, это еще не все, чего мы должны требовать там от наших товарищей, но это уже начало практической международной солидарности. И это важно именно потому, что ближайшая эпоха пролетарской мировой революции выразится в ряде революционных войн. Польская война — только одно звено в цепи развивающихся военных нападений Антанты и ее пособников на Советскую Россию.

Товарищи, если мы проследим развитие коммунизма за последний год, то увидим, что у нас нет причин изменять нашу тактику и ради приобретения партийных групп поступаться, быть может, завоеванием широких масс для живых революционных действий.

На одном из заседаний Исполнительного комитета было сказано, что основание Коммунистического Интернационала было преждевременным. Я не разделяю этого мнения, но думаю, что слишком рано расширили его круг. Тов. Зиновьев уже указал в в своем докладе на различные оппортунистические явления в итальянской партии, в шведской, норвежской, датской и югославской партиях. Говорилось о неприятеле в собственном доме.

К этому присоединяется отсутствие в Англии, *Америке и* Франции крепких, сильных и дисциплинированных коммунистических партий. Теперь Испанская социалистическая партия высказалась за присоединение к III Интернационалу, также пытается проскользнуть в Коммунистический Интернационал швейцарская партия. Если к этому присоединится Французская социалистическая партия и Независимая социалдемократическая партия Германии, в ее теперешнем составе, то я не могу отделаться от чувства, что III Интернационалу угрожает большая опасность, опасность засорения и ослабления революционной пропаганды и действия.

**Ленин.** Кто же хочет принять Независимую социалдемокра тическую партию?

**Мюнценберг.** Это показали переговоры в Исполнительном комитете. Тот факт, что товарищи, которые всего несколько недель или лаже дней тому назад всеми средствами боролись против III Интернационала, сегодня заявляют, что они готовы без всяких возражений подписать поставленные им условия, — несомненное доказательство, что условия эти формулированы недостаточно строго и резко.

В настоящий момент революционной борьбы дело не только в том, чтобы вести коммунистическую пропаганду и основывать коммунистические партии, но и в том, чтобы побуждать к непосредственным революционным массовым выступлениям и этим содействовать быстрому втягиванию масс в политику, их революционной выучке, развитию всех субъективных революционных сил и в то же время увеличивать затруднения для умирающего империализма, обострять конфликты и таким образом действовать в интересах скорейшего осуществления пролетарской революции. Вот чего должны мы прежде всего требовать от партий и организаций, которые хотят стать членами III Интернационала. Уже из отчета Исполнительного комитета ясно видно, насколько важно проведение метода революционных массовых выступлений. Исполнительный комитет установил в своем манифесте, что, исключительно благодаря краху намеченного международного массового выступления 21 июля 1919 г., тысячи петроградских рабочих вновь должны были проливать свою кровь. Подобным же образом потерпели неудачу предполагавшиеся международные выступления 7 ноября 1919 г. и в день смерти Карла Либкнехта и Розы Люксембург. Поэтому крайне необходимо, чтобы именно в этом отношении всем партиям были поставлены строгие условия.

Точно так же совершенно недостаточны требования, выставленные относительно военной подготовки. Недостаточно вести коммунистическую пропаганду в буржуазных армиях и создавать там агитационные ячейки, — нет, нынешнее состояние гражданской войны настоятельно требует перехода во всех странах к военно-организационной и военно-технической подготовке пролетариата к последнему сражению с буржуазией. Передаю президиуму два предложения соответствующих поправок.

**Лозовский** (Россия). Вопрос о приеме центристских социалистических партий является одним из наиболее серьезных вопросов, поставленных на обсуждение конгресса. Если взять Французскую социалистическую партию, как тип тех партий. которые в настоящее время эволюционируют по направлению к коммунизму, то мы увидим, что эта партия представляет собой довольно пестрое сочетание весьма различных тенденций.

Когда тт. Фроссар и Кашен предстали перед Исполнительным комитетом, им был предложен целый ряд вопросов. Как известно, у них спросили, что они собираются делать с Альбером Тома, состоящим в настоящее время директором Бюро труда при Лиге наций, и не думают ли они, что невозможно приводить в III Интернационал социалистов подобного типа. Фроссар официально ответил, что дело с Альбером Тома будет урегулировано на ближайшем же национальном конгрессе Французской социалистической партии.

Французская социалистическая партия содержит центристские элементы, как Кашен и Фроссар, наряду с открытыми врагами социализма, членами Лиги наций, — одним словом, людьми, в течение последних лет боровшимися против всякого рабочего движения, как революционного, так и профессионального.

Французская социалистическая партия страдает болезнью, которую можно бы назвать не только оппортунизмом, но и стремлением к «единству какой бы то ни было ценой» и с кем бы то ни было.

Когда в Исполнительном комитете Марселю Кашену и Фро-- сару был поставлен вопрос о защите отечества, они не могли решиться взять на себя какие-либо обязательства на будущее. Они давали только уклончивые ответы. Но, ведь, это вопрос чрезвычайно важный, это — основа всего коммунистического движения, главный принцип III Интернационала. Очевидно, что даже после чистки...

**Гольденберг.** Они ее не произведут.

**Лозовский.** которая будет произведена на ближайшем конгрессе, они не войдут в III Интернационал. Но на французских рабочих лежит обязанность самим притти в III Интернационал и оставить за дверьми вождей, которые не могут решиться на необходимые действия.

Я хотел бы обратить также ваше внимание на другой важный вопрос. Если вы читаете «ГНитапие», вы увидите, как вели борьбу (как говорит Кашен) против Версальского мира. Это была весьма странная борьба, которая очень напоминала собой детскую игру. Социалистические депутаты, действительно, голосовали против Версальского договора, но нужно знать, как они это сделали: они ограничились протестом против отдельных пунктов этого договора, а не против всего Версальского мира в целом.

Вы должны констатировать еще один факт: Кашен прочел нам здесь сегодня утром новую декларацию, ничего общего не имеющую со сделанной им несколько дней тому назад. Зная, что эта декларация будет опубликована во Франции, он дал формулировки гораздо более расплывчатые, чем те, которые он дал 8 дней тому назад, т.е. тогда, когда он не был уверен в появлении их во Франции,

Эта декларация, избегающая всех самых острых вопросов, ярко доказывает, что Французская социалистическая партия в своем большинстве, как с точки зрения идейной, так и с точки зрения действия, не способна быть в рядах III Интернационала. В своей декларации Кашен не говорит ни слова о будущей тактике партии, обходит молчанием вопрос о классовой борьбе и свержении капитализма, как будто это ничего не стоящая болтовня.

В числе социалистических партий, присоединившихся к III Интернационалу, много раз упоминалась с этой трибуны Итальянская социалистическая партия. Я должен подчеркнуть, что в этой партии уживаются рядом и большевизм и меньшевизм.

Если, однако, мы спросили бы наших итальянских товарищей: «Можно ли снова объединить большевиков и меньшевиков?», они, конечно, ответили бы’ отрицательно. Может быть, они прибавят, что Италия еще не переживает периода революции. Но, ведь, в России нас отделила от меньшевиков не революция; пропасть между нами образовалась гораздо раньше. И мы, имеющие этот опыт, можем сказать нашим итальянским товарищам: «Берегитесь! именно во время революции, в самый серьезный момент, когда массы будут уже на улице, — в этот момент вы и попадете под удары оппортунизма»

Я вспоминаю по этому поводу незабываемый факт в Петрограде, во время Октябрьской революции. Происходили переговоры между большевиками, меньшевиками и социалистами-революционерами в целях согласования действий. Знаете ли вы, что нам официально предложили меньшевики? Разоружение рабочих Петрограда и введение казаков в рабочие кварталы! Я говорю вам это совершенно точно, потому что я принимал участие в переговорах. Я и сам был в то время яростным соглашателем и метал громы и молнии против непримиримости наших товарищей из Центрального комитета большевиков. Они, меньшевики, говорили нам, что если мы разоружим рабочих, и если казаки войдут в рабочие районы, то они нам гарантируют, что рабочие не будут убиты! Вот что предлагали наши оппортунисты!

Товарищи, исходя из нашего революционного опыта, мы опасаемся, что в один прекрасный день оппортунисты вашей страны также предложат вам нечто подобное в самый разгар решительной борьбы, которую вы должны будете вести.

**Криспин** (Независимая социалдемократическая партия Германии). Товарищи, на вопрос, почему мы в Москве и чего мы хотим, мы ответим кратко. Я, правда, должен заметить, что такой вопрос кажется мне, собственно говоря, немного странным. Мы, конечно, приехали в Москву не для осмотра города, а прибыли сюда, как мы вполне официально сообщили Исполнительному комитету, по письменному приглашению Исполнительного комитета, чтобы здесь, в Москве, согласно постановлению нашего партийного съезда, обсудить совместно с III Интер» националом вопрос о сближении с нашей партией. В дальнейшем я приведу основания, почему мы, по-моему, должны были избрать путь переговоров.

Но позвольте сначала сказать несколько слов о нашей партии. Из всех выслушанных мною заявлений я уловил, что иностранные товарищи не осведомлены ни о германских делах вообще, ни о партийных делах в особенности. Общеизвестно, что и герман- ская социалдемократия, когда вспыхнула война, совершенно спасовала. Но, вероятно, менее известно, что в Германии тогда же без колебаний и промедлений, в недрах старой социалдемократии нашлись и такие товарищи, которые тотчас же выступили против старой партии и против войны, не только путем протестов, не только путем резолюций, но и путем весьма тяжелой практической работы в продолжение четырех лет войны. Представьте себе: громадная партия, в течение десятилетий вовлекшая в свою орбиту прогрессивнейшие части германского пролетариата, — один миллион членов было в старой социалдемократической партии, 21|, млн. членов в профессиональных союзах,— и к тому же еще огромное количество индиферентных, захваченных военным ураганом рабочих, да еще вдобавок военная диктатура, жестокие преследования всех тех, кто не был за войну, — и вы поймете, что это означало и как трудно было высоко держать знамя социализма в таких условиях. Это была маленькая горсточка, которая путем распространения нелегальной литературы и писем Спартака.

**Фукс.** Кто?

**Криспин.** Да, и мы в этом участвовали. Товарищи подтвердят, что я, например, также принимал в этом участие.

**Вальхер.** Тогла, ведь, вы еще не стояли за «деловое сотрудничество» («Афейзеететзсрай»)

**Криспин.** Я говорю теперь о начале войны и спрашиваю, можете ли вы отрицать, что я выполнил свой долг, как революционный социалист? (Вальхер соглашается.) Уже во время войны мы устраивали массовые выступления против войны. Не только массы приносили жертвы и истекали кровью, но и эти «распроклятые обманщики», эти «дрянные людишки», эти вожди, сидящие здесь среди вас, — и они тоже участвовали в массовых выступлениях и за это должны были расплачиваться точно так же, как и все остальные пролетарии, и подвергались тем же известным карам, которыми капитализм угрожает каждому революционному пролетарию. Вокруг этой горстки борющихся против войны социалдемократов Германии все более и более группировалась оппозиция, и понятно, что при этом в оппозицию проникли и такие элементы, которые не отрицали принципиально войны и защиты отечества, а по какой-либо другой причине были против войны. Это естественно и понятно, и мы не располагали ни временем, ни возможностью в условиях этой тяжелой борьбы на больших разъяснительных собраниях направить рабочих на верный путь. Нам нельзя было устраивать даже заседаний, нас преследовали, мы должны были работать в подполье и не могли приблизиться к массам. Товарищи, подчинившиеся вначале в парламенте партийной дисциплине, выступали уже во время войны в печати за классовую борьбу. атем наступил военный крах. Тогда представилась возможность выступить открыто.

**Фукс.** Вы выступили против Либкнехта.

**Дитман.** Я это опровергну.

**Криспин.** Тов. Дитман, бывший членом парламента, только что заявил, что даст на’ это ответ.

Когда восстание рабочих и солдат покончило с войной, германский пролетариат внезапно очутился перед грандиозной задачей. И если она не была разрешена пролетариатом в социалистическом смысле, то это объясняется, прежде всего, тем, что не было возможности руководить таким большим выступлением рабочих и солдат в сознательно пролетарском революционном смысле и толкать его вперед. Это — одна из главных причин. Не смотрите же на вещи так легко и не думайте, что какие-то вожди предали дело и что будто поэтому оно потерпело крах.

Возглас. Вы были против диктатуры.

**Криспин.** Диктатура пролетариата не есть новое изобретение Коммунистического Интернационала, она стояла уже в старой программе социалистической партии; там было сказано: завоевание политической власти рабочим классом есть предпосылка для осуществления социализма. Это старый марксистский принцип. Следовала ли ему старая социалдемократия на практике — это другой вопрос. Мы, как социалдемократы, стояли также за диктатуру пролетариата. И если ее нельзя было осуществить тотчас же по окончании войны, то это объясняется тем, что ей не на что было опереться. Солдатские советы не пред-) ставляли собой никакой опоры, они в своем большинстве не были революционными социалистами, до этого они еще не дошли, и лишь когда вспыхнула революция. нам открылась возможность подойти к массам вплотную. Тогда начался пронесс просветления, процесс ориентации и для нашей партии., На мартовском партейтаге мы выявили свое отношение к общему положению и уже тогда совершенно ясно выдвинули в программе и формулировали диктатуру пролетариата.

Возглас. Узаконение советской системы!

**Криспин.** Мы тогда же подчеркнули: парламентаризм не даст нам социализма, он является лишь одним из орудий, необходимых пролетариату в его борьбе. В великой путанице исторического развития едва ли какая-нибудь партия выступала на сцену с ангельской чистотой и действовала непогрешимо и безошибочно. Позвольте сказать вам: кто стоит в самом пекле политической борьбы, тот всегда может подвергнуться критике. Это очень легко. Нас критикуют коммунисты, но в Г ермании коммунистов еще сильнее критикует Коммунистическая рабочая партия. В ваших. глазах мы — предатели, в глазах же Коммунистической рабочей партии вы — предатели рабочего класса. А что затем, с марта до Лейпцигского съезда, наша партия продолжала развиваться и в Лейпциге приняла более ясные формулировки нашей *программы *, — этого мы и не оспариваем. Но я хотел бы обратить внимание на то, что это произошло именно под руководством «проклятых вождей». Это они предложили программу. Она была принята не под давлением масс, — _ нет, она была подготовлена к партийному съезду и защищалась там тогдашним партийным руководством. Мы, партийное руководство, действовали честно и добросовестно, согласно резолюциям съезда. У нас в Германии были массовые выступления во многих случаях вместе с германскими коммунистами. И если нас упрекают в колебаниях в нашей политике и тактике, то я хотел бы отметить, что тот же упрек мы могли бы сделать коммунистам, которые однажды высказались против парламентаризма, а теперь стоят за него. Коммунистическая партия Германии колебалась в ряде вопросов, и если уж каяться, то придется ей сознаться, что и она не без греха.

Говорят, что массы не таковы, как их вожди, эти «обманщики», которые перед вами. Недостает только, чтобы Вайнкоп объявил нас агентами полиции. Вы глубоко заблуждаетесь, полагая, что эта тактика, — ошельмовать здесь перед конгрессом вождей в надежде, что массы отвернутся от нас, — произведет впечатление в Германии. К. германским массам нужно подходить с фактами. Германские товарищи и рабочие знают нас десятки лет и не стали бы переизбирать нас на ответственные посты, если бы мы были предателями, Вы считаете массы независимых настроенными коммунистически, между тем эти коммунистические массы Независимой социалдемократической партии избирают вождей, которых вы здесь хотите дискредитировать. Здесь что-то. неладно. Если вы думаете завоевать массы, настраивая их против партийных вождей, то такая тактика не приведет к успеху. Мы говорим об этом в Германии, ничуть не опасаясь, что нам не удастся с этим справиться.

А теперь — о вашем раздражении по поводу нашего ответного письма. Что это за девичья впечатлительность? Мы получили от Исполнительного комитета ядовитое письмо. Мы не проливали слез и не приняли безмолвно удары, а дали ясный ответ и без прикрас высказали свой взгляд. Мы не говорили, как заявил т. Зиновьев, что только к правым вождям относится упрек в противоречии с массами. Исполнительный комитет заявил в своем обращении к нам: все вожди Независимой социалдемократической партии в целом находятся в противоречии с массами, и вся политика масс целиком определяется правыми вождями Независимой социалдемократической партии. И вот, я дожил до того, что и меня здесь причисляют к правым вождям. Это могло быть сказано здесь, в Москве, но не в Германии. Политика нашей партии определяется партийным съездом и решения принимаются членами партии. Кто не выполняет этих решений, тот не может попасть в партийное руководство, того не избирают.

Радек сказал, что я выступил в Люцерне за Лигу наций. Это ошибка. В Люцерне я высказался против Лиги наций. (Радек прерывает.) Тов. Радек, я не знаю, есть ли у вас текст моей речи. Я выступал там против Лиги наций. Уже зимою 1918 г. я писал в Штутгарте в нашей газете, что Лига наций — это орудие капиталистических правительств для порабощения народов, но отнюдь не союз народов. Это я сказал тогда, и на этой точке зрения стою еще и поныне. Я протестовал против Лиги наций. Мы пошли в Люцерн, ибо считали важным разоблачить германских правых социалистов перед международным пролетариатом. С нашей стороны не было преступлением полагать, что положение дел в Германии недостаточно известно за границей и что, пользуясь этим, правые социалисты легко могли бы нажить капитал и привлечь на свою сторону другие народы. Мы заявили, что Интернационал не может вновь возродиться, и что история с ним покончила. И если я писал в своей брошюре, что московский Интернационал является скороспелым образованием. то должен сказать, что я и сегодня держусь того же убеждения. Тов. Радеку следовало бы прочитать дальше, где сказано, почему я считаю возникновение московского Интернационала преждевременным. Я объяснил в своей брошюре, что основанию нового Интернационала должно предшествовать уяснение задач нового Интернационала рабочими каждой страны. Рабо- Чие должны уяснить себе понятие диктатуры пролетариата, международной классовой борьбы, и, только уяснив себе положение в собственных странах, они сумеют сыграть роль в международном масштабе. Что это еще не такое зло, доказывает вся речь т. Зиновьева. Кто, собственно, является избранным и призванным в Коммунистический Интернационал? Одни только русские коммунисты не подверглись критике. А из примкнувших партий ни одна не избежала критики. И как раз представители тех партий, которых здесь критиковали, ломают шпагу над злостными независимыми Германии. Они совершенно упускают из виду, что мы отделились от правых социалистов, что мы не испугались раскола, когда он стал исторически неизбежным.

Однако не следует слишком легко относиться к расколу. представляю себе, что раскол бывает необходим. Пример: Независимая социалдемократическая партия в Германии. Но это горькая необходимость. Прежде чем расколоться, нужно постараться завоевать рабочих для принципиальной и ясной тактики. А на это требуется время и терпение. Гораздо легче расколоть рабочих, чем привлечь их и спаять для революции в Германии. Одно из самых трагических зрелищ в Германии — это то, что все левое крыло рабочих раздроблено на 3 — 4 партии: Независимая социалдемократическая партия, Коммунистическая партия Германии, Коммунистическая рабочая партия Германии, а теперь пропагандируют еще нечто новое: Рабочий союз. Это крайне вредно для германского движения, для мировой пролетарской революции и в особенности для Интернационала. Нам нужен дееспособный Интернационал, а это предполагает создание нами крепко сплоченной организации рабочих. Иначе мы вообще не проведем никакого международного выступления. Важно сплотить массы и поставить их на почву пролетарской революции, если они еще не стоят на ней.

Правда, что в Лейпциге я выступал против немедленного присоединения к Москве. Почему? Да потому, товарищи, что на I конгрессе в Москве было решено уничтожить Независимую социалдемократическую партию, разрушить ее, свести на-нет, стереть с лица земли. И вы поймете, что представитель партии, которая должна быть уничтожена, имеет желание столковаться сначала с товарищами, решившими нас уничтожить, в надежде добиться объединения путем соглашения. Мы не были против присоединения, но мы были за то, чтобы прежде всего были уничтожены направленные против нас враждебные резолюции. Нельзя поколотить и ждать, что вам скажут: мы ваши друзья, потому что вы нас поколотили. Все это надо понять и взвесить. (Возгласы.)

Что касается подписания мирного договора, то в этом вопросе массы в Германии всецело стояли за нас. Тогда велась борьба против шовинизма в Германии, и мы были рады, что, наконец, удалось вытеснить национализм. А немецкие националисты опять хотели сделать из этого вопроса националистско-шовинистский шабаш ведьм. И вот мы сочли своим долгом выступить против, этого.

**Вальхер.** Вы помогли им выйти из затруднительного положения.

**Криспин.** Это — чушь. Германия была настолько ослаблена войной, что если бы мы снова подверглись блокаде, то обнищание масс в Германии стало бы еще ужаснее. Мы считали крайне важным сделать массы боеспособными ‹и, путем длительной борьбы с капиталистическими тенденциями обнищания, по возможности, поднять их жизненный уровень. Совершенно обнищавшие до положения люмпенпролетариата слои никогда не стоят в авангарде, они не сделают никакой революции, на нее способны лишь те рабочие. слои, которые сумели относительно повысить свое благосостояние. Таким образом ничем не оправдывается и брошенный нам упрек в подписании мирного договора.

Перехожу к вопросу о терроре и насилии. Мы считаем, что это — две различные вещи. Мы не можем отказаться от насилия, если хотим удержать диктатуру. Там, где применяется насилие, при известных обстоятельствах случается, что иногда попадают люди, которых бы пощадили, если бы можно было тщательно расследовать, кто виновен и кто не виновен. Но одно дело теперь; когда мы еще не обладаем властью, заявлять: мы должны применять террор, как политический принцип, мы должны водворить царство ужаса, и другое — говорить, что мы не можем отказаться от насилия. Мерой для применения насилия служит то, к чему нас вынуждают существующие обстоятельства.

Я могу сказать, что мы никогда не бранили большевиков, более того, я всегда чувствовал себя солидарным с русскими товарищами. Когда коммунистов в Нюрнберге упрекнули в том, что они брали *деньги* у русских, то я заявил, что гордился бы этим, как актом международной солидарности. Мы всегда заступались за большевиков и объясняли, что им приходится вести тяжелую борьбу и мы не вправе их дискредитировать. (Возглас: А Каутский?) Да, Каутский, конечно, критиковал, но он не руководит партией. Это большое заблуждение. (Возглас: А Ледебур?) И Ледебур не дискредитировал большевиков. Вы опять ошибаетесь. Ледебур открыто боролся за революцию, не щадя своей жизни. Он лишь полагает, что нельзя выставлять террор, как политический принцип.

А теперь я хотел бы указать здесь, что и наши друзья в России грешат оппортунизмом. Они обвиняли нас в том, что мы не поддерживаем их требований в аграрном вопросе. По этому вопросу мы заявили в нашем ответном обращении следующее:

«Что касается аграрного’ вопроса, то, к изумлению нашему, мы должны констатировать, что Исполнительный комитет рекомендует революционному пролетариату Германии такие методы, которые означают прямой рецидив давно изжитого мелкобуржуазного мышления. Нам рекомендуют разъяснить мелким крестьянам, что пролетариат после завоевания государственной власти немедленно улучшит их положение за счет экспроприированного крупного землевладения, избавит их от ига крупных землевладельцев, предоставит им как классу крупные имения, освободит от долгов и проч. Это предложение означает не что иное, как отклонение от нашего марксистского воззрения, согласно которому крупное землевладение должно быть подвергнуто немедленной социализации, т. е. обобществлению и обработке на общественных началах. Вместо этого мы должны сказать мелким крестьянам, что они получат крупные поместья, будут освобождены от долгов и проч. Это значит пожертвовать интересами пролетариата в пользу крестьянства, значит невольно переносить условия России, где земля передана крестьянам, на Германию, социальное и хозяйственное развитие которой было бы в корне подорвано подобными мероприятиями»

Вы думаете, что это было бы в Германии революционным действием — передать землю мелким крестьянам?

**Вальхер.** Чтобы привлечь мелких крестьян на нашу сторону.

**Криспин.** Такими оппортунистическими средствами мы их не привлечем на нашу сторону. Крупное землевладение должно быть экспроприировано, имения должны обрабатываться на кооперативных началах, а не раздаваться сельским батракам и мелким крестьянам. [Последние должны сначала созреть для. кооперативной обработки земли в пользу общества.

Тов. Мейер спросил, что мы сделали, чтобы осуществить присоединение? Я полагаю, что и т. Мейер читал наш официальный доклад по этому поводу. Что нами сделано? Мы упорно старались встретиться с Москвой. Наконец, по прошествии четырех месяцев мы получили ответ. Тогда был самый разгар: нашего отпора военному путчу, затем мы были заняты избирательной кампанией, и немедленно после этого мы отправились: в Москву. Если мы совещались с другими партиями, то таково’ было напутственное решение партийного съезда, а решения, принятые партийным съездом, должны выполняться. Однако мы уклонились от созыва международной конференции с другими партиями. Мы хотели предоставить преимушество Москве.

Неверно, будто бы Кенен сказал в Швейцарии: мы создаем

новый Интернационал. Мы говорили, что если Москва нам откажет, то мы должны обсудить, что делать дальше. Неужели мы позволим исключить себя из международной политики? Неужели вы считаете возможным, чтобы такое крупное движение, как Независимая социалдемократическая партия, не было бы активно в области международной деятельности? Положим, вы, германские коммунисты, приговорили нас к смерти с той минуты, когда мы родились как партия. Ваши надежды на нашу близкую смерть нас больше не тревожат.

Я хотел бы добавить еще одно общее замечание: я не вижу, чтобы в прениях кто-нибудь считался с историческим развитием. Кое-кто думает, что с III Интернационалом сразу явился на свет марксизм, как нечто совершенно новое. Это — неверно. Первый Интернационал, созданный в надежде, что вслед за буржуазной революцией непосредственно последует пролетарская революция, имевший целью непосредственное осуществление социализма, прекратил свое существование по причинам, указанным Зиновьевым. Оказалось, как говорил и Маркс, что тогда в самом пролетариате недоставало предпосылок для взятия и удержания политической власти, и что ближайшей задачей являлась организация пролетариата и развитие в нем способ-. ностей к борьбе за завоевание политической власти. Это было достигнуто путем сокращения рабочего дня, повышения заработной платы, путем общей борьбы за политические и экономические реформы и т. д. Таковы были исторические задачи эпохи господства II Интернационала. Азв настоящее время предпосылки для борьбы за завоевание и удержание политической власти имеются налицо и в рабочем классе, точно так же, как предпосылки социализма ныне созрели в капиталистическом обществе. Теперь мы переживаем эпоху, когда дело идет о завоевании политической власти. В России ее уже завоевали. В других странах, надеюсь, ее тоже скоро сумеют завоевать. Только так надо оценивать развитие, пройденное рабочим движением, чтобы понять, что ПЛ Интернационал достраивает там, где в прежние эпохи кончили строить его предшественники. Если же те партии, которые и поныне еще являются право-социалистическими, не осознали своих задач, то они поплатятся за это своим крахом, своею гибелью. Мы это осознали, мы поступаем согласно с этим и проводим в Германии революционную политику. Это я утверждаю категорически, и это мы во всякое время можем доказать документально.

Формулируйте ваш ответ как хотите, мы проникнуты честным стремлением, честным желанием создать общий фронт © III Интернационалом. Вы не можете отказать нам в наших революционных убеждениях, настроениях и деятельности. Революционерами мы все-таки остаемся, сколько бы нас ни подозревали в оппортунизме. Судите, как хотите, мы и впредь не перестанем прилагать в Германии все свои силы для мировой пролетарской революции. Если же вы дадите нам ответ, который германский пролетариат, стоящий в наших рядах, принял бы с радостью, тем лучше будет для создания международного пролетарского фронта.

**Дитман** (Независимая социалдемократическая партия Германии).. Товарищи! Случайно я получаю слово вслед за моим другом Криспином. Не делайте, пожалуйста, из этого. вывода, что мы, как нам поставил на вид т. Вайнкоп, собираемся вести себя здесь еще бесстыднее, чем в Германии. (Смех.) Это, действительно, чистейшая случайность, что в списке ораторов мы оказались рядом.

Нас, в особенности Криспина и меня, упрекали в том, что на Лейпцигском партийном съезде мы не выступили за немедленное прямое присоединение к III Интернационалу. И те же лица, которые бросили нам этот упрек, выступая здесь, поднесли нам длинный перечень грехов, который они считают нужным нам предъявить, чтобы доказать, что мы недостойны быть принятыми в III Интернационал. Я полагаю, что здесь кроется сильное противоречие, и оно, пожалуй, оправдывает принятое нашей партией в Лейпциге решение: сначала завязать переговоры с III Интернационалом, чтобы установить, возможно ли соединение для единого обшего фронта, или нет. С этой целью мы явились сюда, и нам дана в качестве основы для переговоров программа действий, принятая нашим Лейпцигским партейтагом. Эта программа действий — полагаю, что она вам известна — стоит на почве завоевания политической власти пролетариатом, на почве диктатуры пролетариата и советской системы, притом ясно и без обиняков. Думается. что не очень многие из тех партий, представители которых критиковали здесь нас, независимых, могли бы выставить программу, которая как раз в этих решающих пунктах была бы столь же ясна и недвусмысленна. как наша.

Товарищи. после объяснения моего друга Криспина я не стану касаться здесь этих общих вопросов. Я просил слова главным образом, чтобы отразить нападки, сделанные на нас некоторыми ораторами во время прений.

Я должен уделить особое внимание т. Радеку. Он’ прежде всего бросил два упрека независимым. представители которых принадлежали к первому революционному правительству Германии. Он упрекнул Независимую социалдемократическую партию в том, что ее представители отвергли тогда символический акт русского пролетариата, выразившийся в предложении германскому пролетариату двух поездов с хлебом. И далее он критиковал Независимую социалдемократическую партию за то, что она якобы воспрепятствовала тогда восстановлению дипломатических сношений между Германией первой недели Ноябрьской революции 1918 г. и Советской Россией.

Я знаю, что т. Радек принадлежит к тем иностранным товарищам, которые лучше других знакомы с германскими условиями. И, тем не менее, весьма часто обнаруживается, что и он недостаточно основательно знает германские условия, чтобы быть действительно компетентным судьей. Я говорю это не в упрек, а лишь констатирую факт. Да я и не знаю в этом зале никого, чей универсальный ум мог бы охватить все условия во всех странах настолько, чтобы в любой ситуации наметить те отвечающие моменту политические директивы, которым должен следовать пролетариат в каждой отдельной стране, чтобы лучше служить делу революции. Это превышает человеческие силы. И поэтому в данном случае я далек от упрека. Кто хочет судить об условиях в Германии в ноябре и декабре 1918 г., тот не должен довольствоваться теми отдельными фактами, которые сообщат ему некоторые товарищи, когда он прибудет в Германию. Не следует думать, что на основании этих фактов он сумеет составить себе абсолютно верное суждение.

Каково же было положение вещей? Германия, сломленная на поле битвы, представляла и внутри страны картину хозяйственной разрухи. Народ был подорван физически и морально. Ему непосредственно угрожала опасность полного голода. Таково было тогда положение в Германии. Однако, несмотря на все, что произошло, германские милитаристы и в октябре 1918 г. все еще не считали бы игру проигранной, если бы им не было сообщено из компетентного источника, что наших хлебных запасов хватит лишь до начала января 1919 года. А тогда — конец, тогда народ умрет с голоду.

Таково было положение вещей, и правительство, ставшее тогда у кормила правления, не могло не понять, что необходимо не допустить народ до голодной смерти и что прежде, чем будут съедены наличные хлебные запасы, нужно достать хлеб откуда бы то ни было, хоть с луны. Поэтому никто не взял бы на себя ответственности за такую политику, которая обрекла бы целый народ на голодную смерть.

К этому времени относится разговор Радека с Гаазе у аппарата Юза. И что, же ответил т. Гаазе? Я хотел бы, чтобы т. Радек передал: полный ответ Гаазе. Он заявил: мы усматриваем в сделанном предложении акт солидарности русского пролетариата с германским. пролетариатом, мы усматриваем в’ этом символ международной солидарности, но мы знаем,.что Россия тоже голодает, и, поскольку речь идет о снабжении Германии, Америка уже. обещала доставить Германии хлеб в таком количестве, чтобы обеспечить выдаваемые до сих пор пайки до нового урожая. Вот что заявил тогда у аппарата т. Гаазе т. Радеку. Спрашивается, в чем же здесь измена международной ‹<олидарности пролетариата? Тов. Гаазе поступил вполне корректно, объяснив: мы знаем, что вы сами нуждаетесь в хлебе, а, с другой стороны, нам известно, что мы хлеб получим, поэтому оставьте. хлеб у себя. И разве значение предложения заключается в том, чтобы катались поезда? Ценно именно то, что предложение было сделано. Этого достаточно для доказательства солидарности, и если Гаазе ответил, что мы в этом усматриваем акт солидарности, что мы за это благодарим, то это соответствовало данному положению вещей, и я не понимаю, как может т. Радек на основании такого поведения упрекать нас в том, будто мы впали в «вильсонизм», потому что мы, как правительство, приняли хлеб из Америки. Откуда же еще мы в Германии могли получить хлеб, чтобы предохранить наш народ от голодной смерти, как не от единственной страны в мире, которая тогда в состоянии была доставить хлеб нашему до полу-_ смерти изголодавшемуся народу? Можно судить об Америке как угодно, но Америка предоставила нам хлеб, и не только хлеб, но и другие продовольственные продукты.

Я перейду теперь к высылке русского посольства. Насколько мне известно, 4 или 5 ноября 1918 г. правительство принца Макса Баденского, последнего рейхсканцлера Вильгельмовского режима, решило выслать российское посольство из Берлина, на том якобы основании, что Иоффе злоупотребил своим положением посла, занимаясь в Германии революционной пропагандой. Поэтому германское кайзерское правительство и выслало его. Когда вспыхнула германская революция, т. Иоффе находился на русско-германской границе. Не были еще разрешены некоторые формальности относительно перехода границы, чем и объясняется его пребывание там. И в этих условиях, когда т. Иоффе стало известно, что в Германии вспыхнула революция и что в правительстве находятся независимые, он послал телеграмму в Берлин. Он телеграфировал т. Гаазе, и Гаазе тотчас же заявил в Совете народных уполномоченных — так называлось тогда правительство, членом которого я состоял вместе < Гаазе и Бартом, — что мы, трое независимых, считаем необходимым немедленно вызвать Иоффе обратно. Такова была занятая нами тотчас же позиция, но правые социалисты, поддержанные министром иностранных дел Зольфом, заявили, что об этом не может быть и речи.

**Вальхер.** Протокол говорит нечто иное!

**Дитман.** Я коснусь и протокола, даите мне. изложить обстоятельства, я знаю их лучше, чем кто бы то ни было здесь, потому что был одним из участников. Затем Зольф, а вместе с ним Ландсберг, Шейдеман и Эберт заявили, что совершенно безразлично, хотел ли Иоффе поддержать в Германию революцию или он занимался реакционной пропагандой: посол, по их заявлению, при всех обстоятельствах должен воздерживаться от вмешательства во внутренние дела страны. Мы тщетно подчеркивали, что это формальная точка зрения, которую мы, как революционеры, никоим образом не можем одобрить. Иоффе действовал в интересах германской и мировой революции, и мы чувствовали себя солидарными с ним и не могли не настаивать на его возвращении в качестве посла. Мы не один, а п-ое число раз в течение ноября и декабря спорили по этому вопросу.

**Вольфштейн.** Голосование?!

**Дитман.** (Совет народных уполномоченных состоял из 3 правых социалистов и 3 независимых. Мы, стало быть, могли воспрепятствовать, если бы правые социалисты захотели добиться высылки Иоффе из Берлина, пока таковая еще не состоялась. Но для того, чтобы провести положительное предложение об обратном вызове Иоффе, мы не имели большинства. Было трое против троих, и мы не имели возможности добиться обратного вызова т. Иоффе в Германию. Ваши пересуды там сзади, за столом президиума, ничего не доказывают. Вы не можете ни от кого требовать больше, чем выступления в защиту того, что он желает провести... Я подожду, если вам угодно прерывать меня, так как мне трудно говорить.. Чего же могли вы требовать от нас в таком положении? Очевидно, только того, что мы могли провести, и мы сделали все, что было возможно. Мы заявили, однако, что еще вернемся к этому вопросу, мы не считаем его исчерпанным, и при всяком удобном случае мы сызнова поднимали вопрос.

Но это было для нас крайне затруднено именно поведением т. Радека. Однажды приходит т. Гаазе, страшно взволнованный, и говорит мне: Вы, ведь, знаете т. Радека.— представьте, какую глупость делает этот умный человек! Только что меня вызывали из Москвы к аппарату Юза. Это аппарат одновременно и пишущий, так что разговор по такому аппарату не может остаться неподслушанным — факт, без сомнения, известный и Радеку, что должно бы заставить его быть осторожным в своих сообщениях. И вот Радек уведомляет, что в Германию прибудет делегация на первый съезд Советов и что эта делегация привезет с собой владеющих соответствующим языком лиц, которым поручено вести революционную пропаганду вреди англичан и французов в лагерях для военнопленных в Германии. {Возгласы: Браво!

**Радек.** Ужасно!

**Дитман.** Как революционный социалист, я приветствую это, но другое дело, когда официально сообщается правительству и одновременно с этим и. чиновникам, не стоящим на стороне революции, о том, что предполагается послать агентов в лагери военнопленных для ведения там революционной пропаганды. Это означало, другими словами, довести этот факт до сведения всего буржуазного мира в Германии, а также предусмотрительно уведомить об этом Антанту, ту самую Антанту, < которой германское правительство вынуждено было заключить четырехнедельное перемирие. Само собою разумеется, что Антанта сочла.бы такую пропаганду, в случае одобрения ее германским правительством, за нарушение перемирия. Поэтому У т. Гаазе не было другого выхода, как ответить Радеку по аппарату: «Не может быть и речи о нашем согласии на такое предложение». На это Радек заявил: «В таком случае мы берем предложение обратно»

**Леви** и **Радек**. Вот видите.

**Дитман.** Это «вот видите» ничего не доказывает: предложение было сделано, оно дошло до ведомства иностранных дел и стало известным Зольфу и буржуазным чиновникам, с которыми нам приходилось считаться.

**Радек.** Почему же вы их не прогнали?

**Дитман.** Это отклонение от темы. Я последний из гех; которые осуждают ведение революционной пропаганды, но мы должны все же считаться с обстоятельствами и понимать данную ситуацию.. Нам незачем спорить по вопросу о том, что нам желательно. Благодаря этому для нас, независимых, в кабинете создалось положение, чрезвычайно затруднившее наши хлопоты о восстановлении сношений с Советской Россией, потому что Ландсберг, Шейдеман и Эберт, а также и Зольф не замедлили нам заявить: «Вот видите, что нас ожидает, если опять вернется это посольство. Оно доведет нас до серьезнейших осложнений с Антантой и до срыва перемирия, и это теперь, когда наши войска отводятся от левого берега Рейна. Антанта вступит вслед за ними, и Германия будет оккупирована». Такого оборота дел никто без нужды не решился бы вызвать, не рискуя вооружить против себя все население Германии, также и рабочие круги, и это следует понять раз навсегда. Когда Зольф и другие снова заявили, что о возвращении Иоффе не может быть и речи, нам ничего не оставалось, как отложить вопрос. ы не хотели отказываться от него, мы все еще надеялись на возможность, несмотря на это, провести его, и к этому моменту относится протокол, опубликованный «Могуйиз»

«Vorwärts», однако, уклонился от опубликования других протоколов, из которых было бы вполне ясно все мною вам здесь изложенное.

**Вальхер** и **Радек**. Это подтвердил Барт.

**Дитман.** Я не был настолько невежлив, чтобы цитировать Барта. Он говорит о вас в весьма неделикатном тоне, милейший т. Радек. Я полагаю, что вы выхватили цитату, приведенную в «Уоги&из». В книге Барта, напротив, сказано: «Правые социалисты пришли с радиограммой Радека, в которой он возвещал общую борьбу на Рейне против капиталистической Антанты. Большей глупости нельзя было сказать, чем эта бессмысленная фраза по аппарату, которая нанесла величайший вред мировой революции». Так выражается Барт. Вы поступили бы умнее, если бы не цитировали Барта. Я могу прочесть также место, касающееся Иоффе, который якобы дал Гаазе и Барту деньги для революции. В книге сказано: «Радиограммы Иоффе я считаю более чем глупыми, и если бы я также стал называть имена, то тех товарищей, наверное, не было бы уже больше в живых, их умертвила бы контрреволюция». При всем старании я не мог открыть во всей брошюре Барта ничего, что звучало бы более или менее благоприятно для вас, т. Радек. Я нашел только эти два места, которые я не стал бы цитировать, если бы не ваши реплики.

А далее — мы тем временем вышли из состава правительства и не ответственны за то, что произошло потом. Мы не переставали публично выступать за возобновление как дипломатических, так и хозяйственных сношений с Советской Россией. Недавно еще нами вновь внесено в рейхстаг предложение в том же направлении. Тт. Штекер и Криспин уполномочены мотивировать это предложение в парламенте. Мы стоим в нем на точке зрения очевидной необходимости восстановить сношения между Советской Россией и Германией. Совсем недавно, когда польский империализм предпринял свой хищнический поход против России, наша партия устроила грандиозную демонстрацию с лозунгом: «Руки прочь от России! Мы требуем мирных сношений с Россией». Я не знаю, знакомы ли со всем этим товарищи, продолжающие верить всем этим докладам и сообщениям © якобы враждебном отношении независимых к Советской России. Я думаю, что они с этим незнакомы, иначе у них не сложилось бы такого мнения о независимых, какое было выражено здесь.

А теперь еще несколько слов в заключение. Целый ряд ораторов высказался в том смысле, что наряду с другими партиями и наша партия не может быть принята в III Интернационал, потому что она нереволюционна. Мой друг Криспин доказал в общих чертах, насколько этот упрек несправедлив, и если бы была возможность развернуть перед вами всю историю нашей партии, начиная с германской революции, многие изменили бы свое мнение о нашей партии. Они должны были бы как честные люди его изменить. Поверьте, что 5 млн. человек не стали бы избирать партию, которой газеты коммунистической партии бросают выдвигавшиеся здесь обвинения, и еще сотни других, если бы сами не были убеждены в неосновательности этих упреков. Мы завоевали нашу позицию в тягчайшей борьбе против социалистов большинства и буржуазии. Мы имеем право заявить, что за спиною Независимой социалдемократической партии в Германии стоят массы революционного пролетариата. Так как мы знаем, что мировая революция подвигается вперед. и необходимо, чтобы пролетариат всех стран наступал единым общим фронтом и попытался низвергнуть капитализм, — поэтому мы прибыли в Москву, а не потому, что, как вы утверждаете, мы уступили давлению рабочих масс. Мы сами — рабочие и пролетарии, мы — рабочие по происхождению и воспитанию, и вот уже четверть века, как мы участвуем в рабочем движении. Всю нашу жизнь мы отдаем движению, и в самые тяжелые времена войны мы сумели отстоять себя, мы не боялись никаких жертв, и мы не раз попадали в руки полицейских агентов капиталистического классового государства. И если нас изображают здесь как людей, лишенных каких бы то ни было революционных стремлений, то мы вправе указать на рубцы, полученные нами в революционной борьбе пролетариата.

И если вы хотите того же, что и мы, т. е. сплотить пролетариат России и Германии, а через них и пролетариат всего мира, в единую сомкнутую колонну, то старайтесь так же серьезно, как старались здесь мы, найти и в дальнейших переговорах путь, который дал бы нам возможность вскоре встретиться с вами и вместе повести битву против капитализма на благо всего мирового пролетариата.

**Росмер.** Час ночи. Заседание закрыто.

## Заседание восьмое. 30 июля 1920 г.

**Серрати** открывает заседание.

**Зиновьев.** Я хочу сообщить, что завтра предполагается совещание по вопросу о профессиональных союзах не только комиссии, но и всех товарищей, интересующихся этим вопросом. Подробности можно узнать у т. Штейнгардта. Это совещание состоится завтра, в 10 часов утра. Несмотря на наши многократные просьбы о возможно скорейшем представлении нам письменных докладов, мы получили, однако, небольшое число их. Настойчиво просим все делегации выполнить эту просьбу не позднее понедельника. Нам нужно отдать их в печать, и кто до понедельника не сдаст своего доклада, должен иметь в виду, что он не попадет в печать.

**Радек.** Предложение т. Штейнгардта означает дезорганизацию работ комиссии. Вот уже три дня как мы сидим там и ведем прения. Прения надо закончить. Если мы завтра соберемся в полном составе, то начнутся общие прения пленума, и комиссия по вопросу о профессиональных союзах так и не получит возможности выступить с докладом, выражающим ее взгляды. Если т. Штейнгардт и другие испытывают потребность говорить о профессиональных союзах не перед пленумом, а перед более обширной аудиторией, то им следует выбрать день, когда уже будут закончены работы комиссии по этому вопросу.

**Штейнгардт** (Австрия). Со стороны т. Радека здесь большое недоразумение. Мы желали получить от русских товарищей информацию о роли профессиональных союзов в процессе производства и о переменах, происшедших в процессе производства за три года, чтобы составить себе точное понятие о движении за это время.

**Вальхер.** Для. этого существует заседание пленума!

**Штейнгардт.** Нет, не для этого. Не все товарищи интересуются этим специальным вопросом. Этот вопрос не связан с определенным порядком дня. и нам следует выбрать такой день, когда пленум не заседает. Можем назначить субботу, занятую конференцией женщин. Нечего опасаться, что это помешает работам комиссии по вопросу о профессиональных союзах. *`’Вальхер*. Вы не уполномочены!

**Штейнгардт.** Мы тут не в Германии, т. Вальхер, и мне не требуется полномочий, меньше всего — от т. Вальхера. Меня уполномочило мое чувство долга, а не прусское начальство. договорюсь с т. Лозовским, и, если найдется достаточное число заинтересованных товарищей, мы назначим. день. Если же т. Вальхеру не интересно, то его присутствие и не требуется. Возможно, что он интересуется лишь вопросами политики.

**Зиновьев.** В целях перехода к порядку дня предлагаю прекратить прения. Штейнгардт может сговориться с несколькими товарищами и назначить день. (Предложение. принимается.)

**Раковский** (Россия). Я намереваюсь особо остановиться на декларации французской делегации, прочитанной т. Кашеном. Но прежде всего я хотел бы сказать несколько слов относительно вопроса, затронутого вчера т. Дитманом, а именно, по поводу российского посольства в Берлине. Я ограничусь оценкой фактов.

Поведение так называемого революционного правительства Германии было несколько более серьезным, чем его изобразили. Дело шло не только о высылке российского посольства из Берлина, но правительство Гаазе и Каутского, который руководил министерством иностранных дел в тот момент, имело намерение привести к разрыву с Россией.

У них не хватило даже власти и авторитета, чтобы разрешить проезд в Вену российскому посольству, назначенному в Австрию, которое было арестовано в Берлине. Пока берлинская российская миссия была задержана в течение десяти дней в Борисове, под стражей немецких солдат, офицеров и дипломатических посланников прежнего имперского правительства, какой-то графчик присвоил себе ее функции до конца плена нашей миссии. Все телеграммы, посылавшиеся нами в Берлин, остались без ответа.

Мы вчера слышали объяснения т. Дитмана. Он сказал: «Если мы отказались от русского хлеба, который уже был на германской границе, то произошло это потому, что на нас лежала слишком большая ответственность; но мы очень оценили этот акт солидарности со стороны русских. Несмотря на все наши усилия, мы не могли добиться возвращения российской миссии в Берлин». Дитман мог бы прибавить: мы не были в состоянии пропустить российское посольство в Вену, хотя оно уже было признано австрийским правительством Виктора Адлера; и все это по самой простой причине: потому что независимые были в меньшинстве в правительстве; большинство состояло из буржуазии или из правых социалистов, и все требования меньшинства, независимых социалистов. оставлялись без внимания.

Но вопрос не в этом. По существу, в том, что говорит т. Дитман, я вижу простой исторический пересказ того, что нам всем известно. Надо узнать, сделаны ли логические выводы из этого министерского сотрудничества: тот вывод, что социалисты в буржуазном: правительстве не могут осуществить своей. воли. Это известно и архиизвестно, и в этом как раз кроется причина, почему мы были против сотрудничества в министерстве, против. сотрудничества классов. Однако я не заметил в словах т. Дитмана ни одного выражения сожаления по поводу участия независимых в правительстве Шейдемана и Эберта, которое было. изменой интересам германского рабочего класса и русской революции.

Тов. Дитман прочел нам с некоторым удовольствием. документ, воспроизводящий текст одной телеграммы т. Радека. Не знаю, верно ли передано содержание.

**Радек.** Такой телеграммы не существует.

**Раковский.** Даже если бы она и существовала! Ибо, если телеграмма в действительности и не существовала, все же каждому революционеру было ясно, что Германия, только что сбросившая с себя иго Вильгельма III, Германия, только что пережившая пролетарскую революцию, — эта новая Германия пойдет с Советской Россией против Антанты. Но как раз этого-то и не поняли независимые до сего дня, хотя они и говорят нам, что Германия была в чрезвычайно тяжелом положении, вследствие угрозы голода и большой смертности, и что тогда, ради спасения Германии, они вошли в состав правительства, зная заранее, что они, как и социалисты большинства, будут там слугами германской буржуазии и капиталистической Антанты. И, чтобы оправдать себя, они твердят нам только одно: «У нас не было хлеба»

Но если это оправдание серьезно, то оно должно было служить. им аргументом против. партии большинства и против буржуазии. Они должны были сказать буржуазии: «Мы не берем власти; но, если вы не хотите брать на себя ответственности в том, что Германия останется без хлеба, уступите власть германским рабочим»

Надо создать в Германии пролетарское правительство. Но. независимые, следуя своей постоянной манере соглашаться с аргументами буржуазии, не преминули остаться при старой теории министерского сотрудничества, как только возник вопрос © хлебе. И до сих пор мы слышали тот же довод во Франции, в России, в Англии, — словом, почти всюду. В известный момент, буржуазия оказывается в трудном положении; тогда она обращается к рабочему классу и говорит ему: «Разделим ответственность за власть». Но если положение буржуазии затруднительно, то мне кажется, что это именно и есть удобный для революционного класса и для революционной партии момент, чтоб прижать буржуазию к стене и разбить ее, а не входить с ней в сотрудничество.

Я остановился на этом вопросе не затем, чтобы ответить на речь т, Дитмана, но единственно для того, чтобы установить факты и вывести из них общее заключение, что, к несчастию, германские независимые, представленные здесь в лице тт. Дитмана и Криспина, кажется, ничего не забыли и ничему не научились за истекшие два-три года.

Здесь главный пункт нашего спора.

Ошибки прошлого имеют два различных значения. Можно их делать (и пролетариат делает это по необходимости), но необходимо извлекать из них соответствующие поучительные выводы, а не произносить длинные речи, имеющие, скорее, характер защиты, чем революционной исповеди. Не следует прибегать ко всем приемам, ко всем средствам парламентской процедуры, чтобы оправдывать поведение Независимой социалдемократической партии.

Вопрос, о котором идет речь, следующий. Главный проступок независимых, на который Интернационал указывает им в течение двух лет, проступок перед пролетариатом, перед рабочей Германией, заключается в том, что в этот критический момент, — я имею в виду момент, когда мы были в Борисове, — они колебались между революцией и империализмом и, наконец, выбрали империализм. Они не спасли Германию. Это — заблуждение. Они ее погубили. Они несут ответственность за все последствия сотрудничества, на которое согласились в первый момент. Они несут ответственность и за неудачу пролетарских революционных движений, которые последовали за этим сотрудничеством. Да, германский пролетариат был усыплен и обманут этим сотрудничеством независимых и социалистов большинства. Они ждали спасения Германии от Антанты, они ждали его от Вильсона и Версаля, а теперь, когда очевидно, что в результате для Германии получились лишь бедствия, ответственность должна пасть на независимых и правых социалистов. Товарищи, я перехожу к декларации французских социалистов. В отличие от независимых социалистов Германии французские социалисты, как в своих частных заявлениях, так и в публичных декларациях, и даже самым фактом своего молчания, как будто обнаруживают некоторые угрызения совести. Они как бы сожалеют о прошлом и отдают себе отчет в сделанных ошибках. Разделяя вместе с другими такое общее впечатление, я был немного разочарован при внимательном чтении их декларации. Вот она здесь передо мной. Некоторые вещи меня уже поразили, когда я слушал т. Кашена. Перечитывая текст декларации, которую он нам прочел, я удивляюсь не только осторожности, но и сдержанности, умолчаниям, — я сказал бы даже: мысленным оговоркам, содержащимся в этой декларации.

Прежде всего, эта декларация совершенно умалчивает о прошлом, и, — что еще подозрительнее, чем самое умолчание, — это делается не от стыда сознаться перед товарищами в содеянных ошибках, как можно было бы подумать, а в силу стремления ничем не связать себя в будущем. Это прямо явствует из прочитанной нам декларации.

В самом начале, говоря о сотрудничестве классов, декларация заявляет: «При существующей исторической конъюнктуре не может быть места в рядах партии рабочего класса тому, кто все еще пытается сотрудничать с буржуазным обществом в момент, когда всюду началась решающая социальная борьба»

Следовательно, и для сотрудничества классов есть исторические конъюнктуры, моменты, когда оно дозволено, и если оно происходило#в прошлом, то, значит, того требовала историческая конъюнктура. Так как исторические обстоятельства в данное время благоприятствуют революции, то мы отказываемся от этого сотрудничества. Но если, предположим на один момент, буржуазия восстановит завтра свои силы и преодолеет некоторые затруднения, тогда для французского социализма, временно ставшего революционным, изменится историческая конъюнктура, и у него не будет *препятствий* к тому, чтобы снова вернуться к своим прежним заблуждениям.

Далее я читаю следующее; «Если бы мировая война могла разгореться вновь, то главная вина пала бы на нынешнюю преступную империалистскую политику французской буржуазии»

Это слово «нынешняя» будет играть роль якоря спасения для делегации Французской социалистической партии во время французских парламентских дебатов и во французской прессе. Оно будет служить ей доказательством и даст возможность сказать: в прошлом — дело другое; там ответственность за войну падает не на нашу буржуазию, а на германский империализм; и вся наша политика защиты отечества, поскольку это касается прошлого, является вполне оправданной.

Далее: «Мы откажемся принимать участие в войне в какой бы то ни было форме (голосованием кредитов или сотрудничеством в министерстве). Мы будем помнить, что при таких обстоятельствах, когда национальные интересы сливаются с интересами плутократии, для пролетариата нет обязанности выше его классового долга»

Обращаю ваше внимание: «когда национальные интересы сливаются с интересами плутократии», — как будто в буржуазном обществе бывают моменты, когда интересы плутократии и буржуазии не сливаются с национальными интересами. Это "опять оправдание тактики прошлого и открытая дверь для всяких уверток.

Товарищи, здесь снова мы видим средство для оправдания всяких измен в будущем. И все же, надо сказать: если наш насущный интерес состоит в том, чтобы пролетариат какой-либо страны стал революционным, то это относится именно к пролетариату Франции. Франция ныне является цитаделью воору» женной контрреволюции. Значит, нужно хорошо знать, какие трудности нам предстоит еще преодолеть в этом отношении.

Французские социалисты, как оппортунисты, похожи на всех других оппортунистов. И так как этот оппортунизм приводит к сотрудничеству. классов, надо будет в каждой стране бороться против особых предрассудков, в которых этот оппортунизм проявляется,

Что касается Франции, надо сказать следующее: до войны Французская социалистическая партия вдохновлялась демократическим социализмом французской революции, а не марксизмом. В свое время аллеманисты и поссибилисты стали в оппозицию к министерству Констана не ради того, чтобы итти с генералом Буланже, но ради того, чтобы произвести революцию; они уже тогда были того мнения, что им следует захватить власть. Французская социалистическая рабочая партия готовилась воспользоваться войною, чтобы организовать восстание. Видите, какая разница между тогдашним и теперешним временем. Какое, можно сказать, падение французского социализма, который в 1889 г., несмотря на свою слабость, верил, что в определенные моменты перед лицом угрожающей контрреволюции долг рабочего класса состоит в том, чтобы захватить власть. Но этот революционный социализм был похоронен в 1904 г. в Амстердаме, и Жюль Гэд, пойдя на объединение с жоресистами, убил гэдизм. Остался один реформизм, т. е. Жорес. Жорес, войдя в партию, принял революционную программу, и умер реформистом. Бесполезно следить за дискуссиями, которые происходили во Франции из-за метода Жореса и метода Ферри.

Итак, товарищи, именно на этом пункте во Франции надо особенно настаивать. Дело не только в пересмотре программы, — ведь, в программу можно включить все, что угодно, — а в пересмотре метода и тактики.

В заключение, сделаю еще одно замечание относительно речи т. Бордига. Я думаю, что его метод не может дать хороших результатов, или, скорее, может лишь укоренить ложные идеи о революции.

Бордига нам сказал: «Мы не готовим революцию, а готовим пролетариат к революции». Я очень боюсь, чтобы такая Формула революции вне партии не вызвала и не укрепила заблуждений, проявляющихся ныне в социалистических движениях, в рабочем движении и даже в некоторых движениях коммунистических, особенно в Италии. Здесь поправка, конечно, необходима.

Товарищи, ведь не условия приема в III Интернационал дадут нам гарантию: на них надо смотреть, как на минимум, и, если это необходимо, надо сделать их более строгими. Но думаю, что III Интернационал найдет себе другую гарантию. Только создав настоящий центр международного движения, настоящий революционный штаб, наделенный всей полнотой власти, чтобы управлять движением в целом мире, можно иметь уверенность в выполнении условий, требуемых для присоединения к III Интернационалу. Но для этого, конечно, безусловно необходимо, чтобы этот центр имел широкие полномочия.

**Серрати** (Италия). Я согласен с т. Бордига, что эти прения относительно условий приема в III Интернационал должны были бы происходить уже после общего обсуждения программы Коммунистического Интернационала и других тезисов. Ибо, только ознакомившись в общих чертах с тем, чем должен быть III Интернационал, можно допускать в него кого-либо или отказывать в приеме.

Тем более, товарищи, что положение наше весьма любопытное. На конгрессах II Интернационала собирались люди, давно знавшие друг друга. Каждому было известно, что такой-то из участников отличается большим остроумием, такой-то хороший оратор и т. д. Это были вообще конгрессы адвокатов. Не то видим мы здесь. Мы недостаточно знаем друг друга, быть может, потому, что: нам слишком неясны нынешние исторические условия различных стран, чтобы иметь *ясное* и точное представление друг о друге и о положении в каждой стране. Достаточно вспомнить, дорогие товарищи, что в течение пяти или шести лет мы были отделены друг от друга не только театрами военных действий, но и буржуазной прессой, которая одна только пользовалась свободой и которая сеяла повсюду ложь и клевету. Отсюда ясно, что на наши суждения должно оказывать’ влияние это чрезвычайно важное и затруднительное положение вещей. Я не стану приводить примеров, доказывающих, как мало мы знаем друг друга. Я приведу лишь один незначительный, но весьма показательный пример. Тов. Зиновьев, характеризуя мое настроение и образ мыслей, указал на то, что я на «ты» с Прамполини. Но, милый друг Зиновьев, ведь, наши предки римляне говорили «ты» императору. Мы, итальянские социалисты, все на «ты» между собой. Это старинный обычай в социалистической партии, где все должны быть братьями. И я не думаю, что это заслуживает упрека. Наоборот. Это можно только поставить нам в заслугу. Мы не любим фетишизма, мы всегда стремимся к тому, чтобы не называть свои фракции по именам вождей. И все те, кто утверждает, что в Италии существуют фракции Серрати, Бомбаччи, Турати, ошибаются, ибо -мы делаем все для того, чтобы наши фракции назывались по идеям, а не по именам людей.

Не будем же повторять ошибок II Интернационала. Как вам известно, туда в самом начале допустили анархистов, и дело кончилось чуть ли не рукопашной схваткой. Зайдя слишком далеко влево, затем чересчур перегнули вправо. У нас вполне определенная линия поведения, и мы должны следовать ей до, конца.

Тем более, дорогие товарищи, что этот конгресс поистине необыкновенный: Я никогда не чувствовал себя столь бессильным ни на одном национальном или интернациональном конгрессе, как здесь, в Москве. Никогда, ни на одном конгрессе, не было такого различия — не говоря уже о языке и культуре съехавшихся, — но в их влиянии. Что такое я по сравнению ст. Лениным? Он воплощает собою русскую революцию. А я представитель весьма небольшой социалистическо-коммунистической партии. Я каждый раз повторяю: социалистической потому, что для меня нет иного социализма, кроме коммунистического. Но что же представляют собою другие, если наша Итальянская социалистическая партия одна из лучших? А между тему вас, товарищи англичане, то же право голоса, что и ут. Ленина. Вайнкоп представляет собою весьма малую величину по сравнению с т. Лениным, значение которого неизмеримо. Если мы находимся в таком положении, очевидно, с этим нельзя не считаться.

После этих общих замечаний о составе нашего конгресса я скажу несколько слов о положении дел в разных странах.

Прежде всего, мы должны сказать: стоим ли мы за революцию, хотим ли мы международной революции? В Базеле мы заявили, что социалисты должны использовать экономическое, политическое и моральное положение, созданное войной, чтобы осуществить революцию.

Вы, дорогие русские товарищи, вы сумели сдержать слово. Вы поступили прекрасно. И долг всего международного пролетариата — последовать вашему примеру, ибо повсюду экономические, политические и моральные условия позволяют объявить войну буржуазии и ускорить революцию.

Чтобы произвести эту революцию, мы должны воспользоваться всеми средствами. Но только не будем брать на себя на этом конгрессе роль школьных учителей, ставящих более или менее удовлетворительные отметки тем или другим. Мы собрались, чтобы оценить революционные силы международного пролетариата.

Я не берусь судить о том, у кого больше права войти в III Интернационал — у французов или у немцев. Я нахожу, что надо распахнуть двери Коммунистического Интернационала всем партиям, которые могут вместе с нами совершить революцию, а затем уже спорить,

**Вайнкоп.** И анархистам?

**Серрати.** С вашего разрешения, милый Вайнкоп, я дойду не только до анархистов, но и до голландцев.

Нет никакой надобности обсуждать поведение Криспина или Дитмана, достаточно просто поставить вопрос, каково положение дел во Франции, в Германии, каково положение дел во Французской социалистической партии, в Независимой социалдемократической партии Германии.

Скажу откровенно, что, хотя я принадлежу к латинской расе, я совсем не верю в революционность Французской социалистической партии, потому что положение во Франции не револю- ЦИОННО.

В один прекрасный день французские социалисты сказали нам: «Да, дорогие итальянские и русские товарищи, мы проведем всеобщую стачку в пользу русской революции». Не буду спорить, я верю, что они обещали это искренно...

**Гольденберг.** И были неискренни.

**Серрати.** Увы, милый друг, у нас нет в кармане сенсерометра, измерителя искренности.

**Ленин.** Мы найдем этот измеритель искренности.

**Серрати.** Хотел бы верить в это, ибо он оказал бы только услугу моей аргументации.

Итак, повторяю, я считал их обещания искренними. Но что же они делают в решающий момент? Они не. объявляют всеобщей забастовки. Они предают нас во время избирательной кампании. Они пользуются именем т. Садуля. Они говорят: он приговорен к казни, нужно выставить его во главе списка. Нужно вести.выборы в интересах Советской республики. Но результаты выборов разочаровывают Французских социалистов. Они пугаются тогда и говорят себе: если бы мы поставили ставку не на большевизм, а на реформизм, мы пользовались бы большим успехом.

Всегда так бывает. Их положение вынуждает их к этому двойственному, двусмысленному образу действий, к этому шатанию то вправо, то влево, не отдавая себе отчета, чего собственно они хотят. Я полагаю, что нельзя принимать людей, находящихся в подобном положении. Нельзя принимать партию, которая не хочет выполнить своего долга.

Нам необходим в Германии и во Франции сильный передовой отряд, который твердо пойдет вперед и всеми силами постарается привлечь к себе пролетариат. Франция вышла победительницей в войне. Мелкое крестьянство набило свои карманы деньгами. Экономическое положение здесь, быть может, лучше, чем где-либо. Совсем иное положение в Германии. Я не в курсе дел, которые ставятся в упрек Дитману и Криспину. Но я знаю, что в Германии положение революционное. Я знаю, что партия независимых в Германии является могущественной силой среди рабочих масс. Повторяю: исторические условия в Германии революционны. Поэтому нам необходимо сблизиться с пролетариатом этой страны. Не спорю, нужно выбирать и отделять чистое зерно от плевел. Я думаю, что с независимыми можно пойти дальше и более открыто, чем с французскими ‹оциалистами. Наш конгресс не должен судить об отдельных лицах, он должен составить себе конкретное понятие о революционном положении страны. Он должен твердо помнить, что не люди создают ситуацию, а ситуация создает людей.

После этих вступительных слов разрешите мне вернуться к своей теме, т. е. к Италии. Несмотря на вашу строгую критику, друзья мои русские, мы очень любим друг друга. Правда, от времени до времени нам попадает от вас. Это так, но, ведь, это — любя... (Смех.)

Дело не в том, чтобы ежеминутно говорить о Турати и Модильяни, а в’ том, чтобы осуществить революцию в Италии. Италии — более ясно выраженная революционная ситуация, нежели в какой-либо другой из так называемых победивших ‹<тран.

Экономическое положение весьма печально. Государство обанкротилось, крестьяне недовольны. Правда, у них денег больше, чем было до войны, но никто уже не хочет работать на хозяина. «Я хочу работать на своей фабрике, на своем поле», — говорит рабочий. Положение, действительно, революционное, как с точки зрения экономической, так и с точки зрения психологической.

Мы ведем усиленную революционную агитацию в стране. Правда, люди без руля и ветрил поддаются течению Турати. Вы еще читаете, — было нам сказано, — «La Critica Sociale». Давно прошло то время, когда мы ее читали. Я в точности знаю ее тираж: ровно 953 экземпляра.

**Бордига.** Которые перепечатывает буржуазная пресса.

**Серрати.** Это — научный социалистический орган, который в течение почти тридцати лет вел молодых социалистов к марксизму, победившему в Италии бакунизм. В настоящее время этот орган не имеет никакого влияния. Так же, как Турати, он не играет никакой роли в партии. В Болонье, когда мы разбирали вопрос о позиции нашей партии и пересматривали старую программу 1892 г., Турати, чтобы удержать еще несколько приверженцев, принужден был прятаться за спиной Константина Лаццари. Он принял резолюцию, в которой очень туманно говорится о диктатуре пролетариата, о насилии и т. п. На национальном конгрессе во Флоренции реформисты после своих речей не осмелились предложить резолюцию, так как они чувствовали, что их речи не встречают на конгрессе никакого сочувствия.

Существует определенное рабочее движение, с которым нам приходится считаться. Нельзя ни хвалить, ни порицать нас за то, что мы — итальянцы, как и вас за то, что вы — русские. В Италии сочувствуют тем и любят тех, кто всегда ясно высказывает свои идеи и кто никогда не изменял своей партии. В Италии питают глубокое *уважение* к тому, кто мало *обещает* и много дает.

В течение длинного ряда лет у нас были Лабриолы и Амбрисы, призывавшие рабочие массы порвать с вождями, которые их предают. А на деле как раз они оказались предателями. Турати всегда исполнял обещанное и всегда соблюдал партийную дисциплину.

И, требуя исключения таких людей, собираются принять в Коммунистический Интернационал партии, в рядах которых еще находятся люди, разъезжавшие во время войны по всей Европе с карманами, набитыми кредитными билетами, предназначавшимися для подкупа рабочего класса. Нам говорят, что мы должны изгнать Турати, который голосовал против войны не только как пафицист, но и как социалист, как враг всякого буржуазного оппортунизма. Тут явное противоречие.

На Римском конгрессе 1918 г. т. Бомбаччи отзывался о Ту-. рати с большой похвалой, выступив против его исключения. Он совершенно правильно указывал на то, что Турати никогда не допустил бы стрелять в толпу. Что же касается меня, я не стану сводить здесь вопрос на личности, для меня это только вопрос целесообразности. Если Турати для нас полезен, мы оставим его, если он нам опасен, мы его удалим. Я ни к кому не питаю личных чувств.

**Ленин.** Пожалуйста, без сентиментов.

**Серрати.** Вы прекрасно знаете, что мое поведение не есть поведение человека сентиментального. Я сказал, что нужно освободиться от этих людей, не теряя, однако, при этом контакта с массами. Мы должны вывести партию из подобного положения. Я неоднократно пытался сделать это.

Зиновьев упомянул о съезде рабочих химического производства, на котором Турати произнес речь, проповедуя сотрудничество классов. Я энергично выступил против него. И именно рабочие защищали его, говоря: «Да, он неправ, но это мужественный человек». Нужно дождаться времени, когда этого нельзя будет сказать о нем. Но это будет не так легко. Последняя речь Турати в парламенте, о которой говорил т. Зиновьев, не имела того смысла, какой он ей придал. Наоборот, это речь. чрезвычайно искусная. Вот что говорил Турати буржуазии: «Предупреждаю вас, что вы уже неспособны удержать власть, вы не в силах управлять обществом. Уходите, теперь очередь за нами. Мы возьмем власть в свои руки и будем пользоваться буржуазными специалистами как техниками и заставим их работать по нашему желанию». Это совсем не то, что приписал ему т. Зиновьев.

Я неоднократно заявлял, что стою за очищение партии, и Турати должен выйти из нее, но не путем исключения. Я говорил это т. Ленину и писал об этом в «Ауапи» и в «Il Comunismo». Нужно сделать это умеючи, чтобы удержать рабочие массы и не потерять даже тех вождей, чье значение чисто декоративное. Впрочем, тезисы говорят то же самое. И я принимаю их из этих соображений. Было сказано, что все партии, включающие еще в себя социалдемократические элементы, должны произвести пересмотр своих сил и образовать коммунистические партии, приспособленные к новым условиям. Хотя я и решительный сторонник централизма (настолько, что в Италии меня считают чересчур догматичным, чересчур беспощадным по отношению к товарищам, не до конца исполняющим свой долг коммуниста), я считаю, что надо уметь применяться к особым условиям каждой страны. Впрочем, эта мысль подтверждается в другой части тезисов:

«При этом Коммунистический Интернационал и его Исполнительный комитет во всей своей работе, разумеется, обязаны считаться со всем многообразием условий, при которых приходится бороться и действовать различным партиям, и выносить. общеобязательные решения лишь по таким вопросам, по которым такие решения возможны»

Тогда я спрашиваю вас, товарищи, что если, например, вернувшись теперь в Италию, мы встретим обрушившуюся на нас реакцию, — аэто весьма возможно, — если мы встретим поход против нас империализма, можете ли вы, товарищи из Исполнительного комитета, советовать нам, чтобы мы в такой ситуации пошли на раскол?

Нет, дорогие товарищи, предоставьте Итальянской социалистической партии возможность самой избрать момент для. чистки. Мы все вам обещаем — и я не думаю, чтобы кто-нибудь мог упрекнуть нас в том, что мы когда-либо не сдержали данного слова — чистка произойдет, но дайте нам возможность. сделать это таким образом, чтобы это было полезно для рабочих масс, для партии, для революции, которую мы подготовляем в Италии.

**Ленин.** Товарищи! Серрати сказал: мы еще не изобрели сенсерометра (это — новое французское слово, обозначающее инструмент для измерения искренности), подобный инструмент еще не изобретен. В таком инструменте мы и не нуждаемся, зато у нас уже есть инструмент для того, чтобы определять направления. Ошибка тов. Серрати — об этом я буду говорить позднее — состоит в том, что он оставил этот давно известный инструмент без применения.

О т. Криспине я хотел бы сказать лишь несколько слов. Весьма сожалею, что он не присутствует.

**Дитман.** Он болен!

**Ленин.** Жаль. Его речь — один из важнейших документов, и эта речь точно выражает политическую линию правого крыла Не: зависимой социалдемократической партии. Я буду говорить не о личных обстоятельствах и не об отдельных эпизодах, а об идеях, ясно выраженных в речи Криспина. Мне удастся, я полагаю, доказать, что вся эта речь была насквозь каутскианской речью, и что т. Криспин разделяет каутскианские взгляды на диктатуру пролетариата. На одну из реплик Криспин ответил: диктатура — не новость, о ней сказано уже в Эрфуртской программе. В Эрфуртской программе ничего не сказано’ о диктатуре пролетариата; и история доказала, что это — не случайность. Когда мы в 1902 — 1903 гг. вырабатывали первую программу нашей партии, то перед нами все время был пример Эрфуртской программы, при чем Плеханов, тот самый Плеханов, который тогда правильно сказал: «Либо Бернштейн похоронит социалдемократию, либо социалдемократия его похоронит», — Плеханов особенно подчеркивал именно то обстоятельство, что если в Эрфуртской программе нет речи о диктатуре пролетариата, то это теоретически неверно, а практически — трусливая уступка оппортунистам. И в нашу программу с 1903 года включена диктатура пролетариата.

Если тов. Криспин теперь говорит, что диктатура пролетариата — не новость,.и добавляет: «мы всегда стояли за завоевание политической власти», то это значит — обходить суть дела. Признают завоевание политической власти, но не диктатуру. Вся социалистическая литература, не только немецкая, но и английская и французская, свидетельствует о том, что вожди оппортунистических партий — например, в Англии _Макдональд — сторонники завоевания политической власти. Все они, шутка ли сказать, искренние социалисты, но они — против диктатуры пролетариата! Если перед нами хорошая, заслуживающая упоминания коммунистическая революционная партия, то дело заключается в том, чтобы пропагандировать диктатуру пролетариата, в отличие от старых взглядов II Интернационала. Это тов. Криспин затушевал и замазал, и в этом состоит основная ошибка, свойственная всем каутскианским воззрениям.

«Мы — вожди, избранные массами», продолжает тов. Криспин. Это — формальная точка зрения, и неверная, потому что на последнем партийном съезде германских независимых нам была совершенно отчетливо видна борьба направлений. Нет нужды искать измерителя искренности и отпускать по этому. поводу шутки, подобно тов. Серрати, чтобы установить тот простой факт, что существует и должна существовать борьба направлений: одно направление — революционные, вновь пришедшие к нам рабочие, противники рабочей аристократии; второе направление — рабочая аристократия, которую во всех цивилизованных странах представляют старые вожди. Примыкает ли Криспин к направлению старых’ вождей и рабочей аристократии или к направлению новой революционной рабочей массы, которая против рабочей аристократии, — именно этот вопрос тов. Криспин и обошел.

И каком тоне тов. Криспин говорит о расколе? Он сказал, что раскол — горькая необходимость, и долго плакался по этому поводу. Это — по-каутскиански. Раскол с кем? С Шейдеманом? Само собой! Криспин сказал: мы произвели раскол. Во-первых, вы его произвели слишком поздно! Если уж об этом идет речь, то мы принуждены это отметить. А во-вторых, независимые должны не плакаться по этому поводу, а сказать: международный рабочий класс еще находится под гнетом рабочей аристократии и оппортунистов. Так обстоит дело и во Франции и в Англии. Тов. Криспин рассуждает о расколе не по коммунистически, а совершенно в духе Каутского, который якобы не имеет никакого влияния. Затем Криспин заговорил о высокой заработной плате. В Германии, мол, обстоятельства таковы, что рабочим в сравнении с русскими рабочими и вообще восточноевропейскими рабочими живется довольно хорошо. Революцию, по его словам, можно произвести лишь в том случае, если она вызовет «не слишком» большое обнищание рабочих. Я спрашиваю, допустимо ли в коммунистической партии говорить в подобном тоне? Это — контрреволюционно. У нас в России жизненный уровень, бесспорно, ниже, чем в Германии, а когда мы установили диктатуру, то в результате этого рабочие стали голодать больше и их жизненный уровень опустился еще ниже. Победа рабочих невозможна без жертв, без временного ухудшения их положения. Мы должны рабочим сказать противоположное тому, что сказал Криспин. Если хотят подготовить рабочих к диктатуре и говорят им о «не слишком большом» обнищании, то забывают главное, а именно, что рабочая аристократия возникла потому, что помогала «своей» буржуазии захватывать империалистским путем и душить весь мир, и этим способом она добилась более высокой заработной платы. Если германские рабочие хотят теперь делать дело революции, то они должны приносить жертвы и не пугаться этого,

В общем всемирно-историческом смысле верно, что китайский кули в отсталой стране не в состоянии произвести революцию; но в тех немногих более богатых странах, где благодаря империалистскому разбою живется лучше, говорить рабочим, что они должны бояться «слишком большого» обнишания — контрреволюционно. Надо говорить противоположное. Рабочей аристократии, которая боится «слишком» обнищать во время революционной борьбы, не место в партии. Иначе невозможна диктатура, особено в западно-европейских странах.

Что говорит Криспин о терроре и насилии? Это, по его словам, две различные вещи. Может быть, в учебнике социологии и можно провести такое различие, но не в практической политике, особенно в применении к германским условиям. Против людей, поступающих так, как германские офицеры при убийстве Либкнехта и Розы Люксембург, против людей вроде Стиннеса и Круппа, скупающих прессу, — против таких людей мы вынуждены пускать в ход насилие и террор. Разумеется, нет нужды заранее объявлять, что мы непременно прибегнем к террору, но если германские офицеры и капповцы останутся такими же, как теперь, если Крупп и Стиннес останутся такими же, как теперь, тогда мы должны будем применить террор. Не только Каутский, но и Ледебур и Криспин говорят в совершенно контрреволюционном духе о терроре и насилии. Партия, которая пробавляется подобными идеями, не может участвовать в диктатуре, — это ясно.

Затем — аграрный вопрос. Тут Криспин особенно разгорячился и задумал уличить нас в мелкобуржуазности. Добиться чего-либо для мелких крестьян за счет крупного землевладеция — этб, мол, мелкобуржуазно. Крупное землевладение должно, мол, быть отчуждено, а земля передана кооперативным товариществам. Это — педантический взгляд. Даже в высоко-развитых странах, в том числе и в Германии, есть немало латифундий, немало таких земельных владений, которые обрабатываются не путем капиталистического крупного производства, а полуфеодальным способом, немало таких участков, из которых можно кое-что отрезать для мелких крестьян; не разрушая крупных хозяйств. Можно сохранить крупное производство, и все же дать мелкому крестьянину нечто для него весьма существенное. К сожалению, об этом не думают; но на практике это надо провести, не то будет допущена ошибка. Это подтверждается, например, книгой Варги (бывшего: наркома народного хозяйства Венгерской советской республики), который пишет, что при пролетарской диктатуре ничего не изменилось в венгерской деревне, что батраки ничего не заметили, а мелкие крестьяне ничего не получили. В Венгрии существуют большие латифундии, там большие земельные плошади обрабатываются полуфеодальным способом. Всегда найдутся и должны найтись такие части крупных земельных владений, из которых можно кое-что дать мелким крестьянам, — пожалуй, не в собственность, а в аренду, чтобы мелкому парцелльному крестьянину досталось что-нибудь из конфискованной собственности. Иначе мелкий крестьянин не заметит разницы между тем, что было прежде, и советской диктатурой. Если пролетарская государственная власть не будет проводить этой политики, она не сможет удержаться.

Если Криспин сказал: «вы не можете отказать нам в революционных убеждениях», то я отвечаю: я в этом вам категорически отказываю. Отказываю вам не в том смысле, что вы не хотели бы действовать революционно, а в том смысле, что вы не умеете революционно мыслить. Я бьюсь об заклад, что можно выбрать какую угодно комиссию из образованных людей, дать им десять книг Каутского и речь Криспина, и комиссия эта скажет: эта речь — насквозь каутскианская, она от начала до конца пропитана идеями Каутского. Все методы криспинской аргументации — насквозь каутскианские, а тут является Криспин и говорит: «Каутский уже не имеет никакого влияния в нашей партии». Может быть, никакого влияния на революционных рабочих, присоединившихся позднее. Но следует считать абсолют-. но доказанным тот факт, что Каутский оказал и до сих пор оказывает огромное влияние на Криспина, на весь ход мыслей и все идеи т. Криспина. Это доказано речью Криспина. Поэтому, не изобретая сенсерометра или измерителя искренности, можно сказать: направление Криспина не соответствует Коммунистическому Интернационалу. Если мы это скажем, то этим мы определим основную линию для всего Коммунистического Интернационала.

Если товарищи Вайнкоп и Мюнценберг выразили неудовольствие по поводу того, что мы пригласили Независимую социалдемократическую партию и говорим с ее представителями, то я считаю это неправильным. Если Каутский выступает против нас и пишет книги, то мы полемизируем с ним, как с классовым врагом. Но если Независимая социалдемократическая партия, которая выросла благодаря притоку революционных рабочих, является сюда для переговоров, то мы обязаны говорить с ее представителями, ибо они представляют часть революционных рабочих. С германскими независимыми, с французами, с англичанами мы не можем сразу же столковаться по вопросу об Интернационале. Тов. Вайнкоп доказывает каждой своей речью, что он разделяет все ошибки товарища Паннекука. Вайнкоп, правда, заявил, что он не разделяет воззрений Паннекука, но своими речами он доказывает обратное. В этом основная ошибка этой «левой» группы. Но это вообще ошибка пролетарского движения, которое растет. Речи товарищей Криспина и Дитмана — насквозь буржуазные речи, при помощи которых нельзя подготовить диктатуру пролетариата. Но если товарищи Вайнкоп и Мюнценберг в вопросе о Независимой социалдемократической партии идут дальше этого, то мы с ними не согласны.

У нас, конечно, нет измерителя искренности, как выразился тов. Серрати, для испытания добросовестности людей, и мы вполне согласны с тем, что дело не в суждении о людях, а в оценке ситуации. Жалею, что Серрати произнес речь, не сказав ничего нового. Его речь была из тех, какие мы слыхали во II Интернационале.

Серрати был не прав, говоря: во Франции — нет революционной ситуации; в Германии — революционная ситуация; в Италии — революционная ситуация.

Но даже и в том случае, если бы ситуация была контрреволюционной, II Интернационал ошибается и берет на себя большую вину, не желая организовать революционную пропаганду и агитацию, ибо даже при нереволюционной ситуации можно и должно вести революционную пропаганду: это доказано всей историей партии большевиков. В этом же и состоит разница между социалистами и коммунистами, что социалисты отказываются действовать так, как действуем мы при любой ситуации, а именно — вести революционную работу.

Серрати лишь повторяет то, что сказал Криспин. Мы не хотим сказать, что мы такого-то или такого-то числа непременно обязаны исключить Турати. Этот вопрос уже был затронут в Исполнительном Комитете и Серрати сказал нам: «никаких исключений, но очистка партии — пожалуй». Мы должны просто сказать итальянским товарищам, что направлению Коммунистического Интернационала соответствует направление членов «Ordine Nuovo», а не нынешнего большинства вождей социалистической партии и ее парламентской фракции. Утверждают, будто эти вожди хотят защитить пролетариат от реакции. Чернов, меньшевики и многие другие тоже «защищают» пролетариат от реакции, но это отнюдь не является доводом за то, чтобы их принять в нашу среду.

Поэтому мы должны сказать итальянским товарищам и всем партиям, имеющим правое крыло: эта реформистская тенденция ’не имеет ничего общего с коммунизмом. надра

Мы просим вас, итальянские товарищи, созвать съезд и огласить на цем наши тезисы и резолюции. И я убежден, что итальянские рабочие пожелают остаться в Коммунистическом Интернационале.

**Серрати.** Вы все путаете меня с Турати. Может быть, это преднамеренно?

**Ленин.** Никто не путает Серрати с Турати, если не сам Х Серрати, защищая его.

**Леви** (Германия). Товарищи! Прежде всего мне следует поблагодарить т. Вайнкопа за снисходительность, с какой он отнесся к Коммунистической партии Германии, заявив, что всех своих замечаний против германской партии он не может высказать в этом кругу, так как здесь не одни коммунисты. Я тем более благодарен Вайнкопу за его снисходительность, что не одобряю тех причин, на основании которых он признал за нами смягчающие нашу вину обстоятельства. Именно эти причины и выясняют нам, почему он прежде так восставал против присутствия четырех независимых в этом зале. Вайнкоп, повидимому, не без основания сам опасался, что первый подпадет под влияние независимых; ибо доводы, приведенные Вайнкопом для объяснения своего нежелания критиковать нас, доказывают правильность этого его опасения: эти доводы типичны для Независимой социалдемократической партии, которая при помощи их прикрывает все свои грехи. Он прибегает к такому доводу ле-. вого крыла Независимой социалдемократической партии, с которым мы непрерывно и упорно боролись, а это крыло говорит: также всегда: мы не хотим обнаруживать наших разногласий, ничего не хотим говорить о них, когда присутствуют посторонние. А мы говорим, что такое поведение свидетельствует о роковом непонимании значения разногласий в среде германского пролетариата. Если совершены ошибки, то мы должны их вскрыть, все равно в присутствии или в отсутствии противников. Эта идеология т. Вайнкопа так типична для независимых, что этой формулой объясняется все выступление делегации независимых на этом конгрессе и вся политика независимых во время германской революции. В чем собственно заключается глубочайший смысл тех разногласий с Дитманом и Криспином, которые обнаружились здесь вчера вечером? В утомительно часто повторявшемся утверждении: мы находились в связи с массами; мы стояли там, где стояли массы; наше поведение одобрялось массами. Такое понимание роли партии по отношению к массам в корне ошибочно. Ибо насколько верно то, что партия не может вести революционную борьбу без участия масс, настолько же опасно, если партия ограничивается тем, что каждую минуту только прислушивается, что делают массы, и каждую минуту говорит только то, чем можно помазать по губам массы. Однако такого политического метода придерживалась доселе ’ Независимая социалдемократическая партия, которая даже еще хвастается тем, что она в каждый момент отстаивает только то, чего желают массы. Поэтому ее история есть история заблуждений и ошибок, вообще — история несостоятельности германских *масс*.. Где ошибались массы, там ошибались и германские независимые, где массы не сознавали своей силы, там и независимые не взывали к их силе, а проявляли слабость вместе с массами.

Возглас. Позади масс! Руководящей роли революционной партии они никогда не понимали.

**Леви.** И ныне им еще хочется показать, что они были правы во всех своих ошибках, тогда как важнее всего было бы сказать, в чем состояли их ошибки, установить, что и как происходило, — не затем, чтобы доставить нам удовольствие видом кающихся грешников (нам не нужно покаяния Криспина и Дитмана), а затем, — и это, по моему убеждению, должно быть важнейшей частью’ объяснений между независимыми и III Интернационалом, — чтобы германские рабочие массы, находящиеся ныне в Независимой социалдемократической партии, согнали всю свою слабость в прошлом, все свои ошибки. [По этой причине и ради этих рабочих масс теперь при объяснении между нами самым главным должно быть правило: между нами да будет истина. Я того мнения, что, при всей субъективной правдивости, проявленной здесь тт. Дитманом и Криспином, ложно все то, что они сказали, ложно в каждой строке. Признаюсь, это уж чересчур, если Криспин, имевший когда-то лучшее прошлое, пользуется своими прежними отношениями к союзу Спартака, чтобы отождествить оппозицию союза Спартака с историей возникновения Независимой социалдемократической партии, в то время как Криспин прекрасно знает, что организация Независимой социалдемократической партии имела другое. происхождение, что она, главным образом, составилась не из членов союза Спартака, а из смутной, неясной и полупацифистской августовской оппозиции *1914 г*., — Бернштейна, Ледебура, Каутского и др., не уяснивших себе ни единого вопроса и не согласных между собою по всем вопросам. Напоминаю о позиции Ледебура в октябре 1914 г., когда он заявил: «Когда русские будут стоять во Франкфурте на Одере, тогда я соглашусь вотировать кредиты». Изображать дело так, будто Независимая социалдемократическая партия. выросла -из маленькой, сознательной, последовательной оппозиции против войны, значит вводить в заблуждение германские массы.

И далее. Так же, как неясно изобразил т. Криспин начало истории Независимой социалдемократической партии, точно так же ложно обрисовали Дитман и Криспин поведение Независимой социалдемократической партии во время войны. Неправда, будто Независимая социалдемократическая партия вела антимилитаристскую пропаганду и распространяла нелегальную литературу. Как раз наоборот, т. Дитман! Одним из самых потрясающих моментов во время войны был для меня тот, когда на заседании рейхстага, на котором рейхсканцлер Михаэлис поставил независимым на вид их антимилитаристскую пропаганду во флоте, Независимая социалдемократическая партия отреклась от лежавших уже в могиле т. Рихпича и других товарищей, первых ласточек революции, первых убитых, павших за революцию.

**Дитман.** Неверно! Как раз наоборот!

**Леви.** Нет. это правда, что независимые тогда оправдывались, что они-де не вели антимилитаристской пропаганды, а будто бы дали людям только программу Независимой социалдемократической партии. Вы не сказали: «Это — наши товарищи». Вы не сказали: «По пути, по которому шли павшие, должны последовать тысячи»

**Дитман.** Ложь!

**Леви.** Откажитесь от слова «ложь»; я прочту вам стенограмму.

Та же самая неправда, какая здесь рассказывалась о поведении Независимой социалдемократической партии во время войны, сообщалась здесь и о позиции Независимой социалдемократической партии после войны. Дитман подробно изложил обстоятельства, приведшие к окончательному разрыву сношений с Россией. Он ссылается на то, будто высылка т. Иоффе была фактически делом принца Макса. Между тем, установлено и можно в любой момент доказать документально, что Иоффе находился еще в пределах досягаемости для германского правительства, когда «социалистическое» правительство пришло к власти. Именно «социалистическое» правительство привело в исполнение высылку т. Иоффе. Я кратко приведу факты: Берлинский совет рабочих и солдатских депутатов на своем заседании от 10 ноября принял следующую резолюцию: «Совет рабочих и солдатских депутатов постановляет, что правительство должно сейчас же возобновить сношения с российским правительством и ожидает представителей этого последнего в Берлине». Но Совет народных уполномоченных решил единогласно не выполнять этой резолюции. 19’ ноября состоялось заседание кабинета, протокол которого был опубликован и цитировался вчера т. Радеком. На заседании принимали участие, кроме народных уполномоченных, еще доктор Давид, Каутский и тайный советник Надольный. В протоколе буквально сказано: «Продолжение обсуждения отношений Германии к Советской республике. Гаазе’ советует действовать медлительно... Каутский присоединяется к Гаазе; решение нужно оттянуть. Советская власть долго не продержится и будет свергнута через несколько недель»... Эта точка зрения Гаазе — Каутского — Барта была, по сообщению «Vorwärts», принята кабинетом единогласно («Vorwärts» от 18 декабря 1918 года)

С т. Дитманом приключилось несчастье, что он доказал больше, нежели должен был доказать. Ибо, если бы были верны факты, которые приводил т. Дитман, будто они, независимые, все время стояли за возобновление сношений с Россией, то не нужно было бы доказывать, что невозобновление этих сношений оправдывается тяжелым положением Германии в то время.

И далее: известно, что Берлинский исполнительный совет решил пригласить делегатов Российской Советской республики на первый съезд советов. Москва приняла приглашение, и советская делегация, возглавляемая Радеком, отправилась в путь. Тут Ковенский центральный совет запросил кабинет по телеграфу, как ему следует отнестись к въезду делегации. Совет народных уполномоченных решил, против голоса Барта, но при поддержке Гаазе и Вильгельма Дитмана, ответить следующее:

«Просим сообщить русской делегации, что, принимая во внимание положение дел в Германии, ей следует отказаться от своего намерения прибыть. Поэтому въезда ей не разрешать»

На заседании рейхстага 15 февраля 1919 г. Носке заявил — я хочу сказать товарищам из Независимой социалдемократической партии: если Ледебур на Лейпцигском партийном съезде утверждал, будто вступление в III Интернационал отнимает у Независимой социалдемократической партии моральное право полемизировать против Носке, то пусть увидят Ледебур и другие, что существуют еще другие факты, которые дают Носке повод выступать против независимых; — итак, на заседании 15 февраля Носке сказал следующее:

«Г-н Гаазе жалуется на созданные правительством отношения к России. Один коллега сообщил мне, что в ноябре 1918 г., на одном заседании кабинета, в котором участвовал г. Гаазе, Каутский предложил не возобновлять сношений с большевистской Россией, ибо этим навлечешь на себя еще большее недовольство Антанты. С этим согласился и г. Гаазе. Когда Берлинский исполнительный совет пригласил Радека и высланного перед тем из Берлина посланника Иоффе на съезд советов рабочих и солдатских депутатов, то кабинет, который был в полном составе, следовательно, с участием г. Гаазе и г. Дитмана, решил, пятью голосами против одного, отклонить этот приезд, как нежелательный»

Документально подтверждается, что независимые вовсе не были побеждены большинством голосов, ибо их собственная печать одобрила такое их поведение. В вырезке из № 57 «Етефей» от 10 декабря 1918 г. читаем следующее:

«Совет народных уполномоченных действовал лишь под сильнейшим давлением обстоятельств, когда попросил русских товарищей воздержаться от въезда в Германию. Имея в виду громадный перевес сил на стороне Антанты, он не мог и не должен был принимать на себя ответственности за ухудшение условий мира, которое могло явиться последствием въезда русских товарищей»

И теперь вы еще говорите, что в вашей партии не было вильсонизма! Здесь был поставлен во весь рост всемирно-исторический вопрос: Вильсон’ или русская революция? И вы стояли за Вильсона. Вы скажете: да, в то время, пожалуй; теперь же вильсонизм в партии уже преодолен. Так я вам могу рассказать еще больше. 4 июня 1920 г. в «Етефей», известную авторитетность которой в пределах Независимой социалдемократической партии нельзя отрицать, напечатано было следующее: у

«На опросном листе, который был разослан пацифистскими союзами Германии всем кандидатам и правлениям партии и который между прочим содержал в себе вопросы: следует ли Германии вступать в Лигу наций, следует ли добиваться пересмотра Версальского договора только мирным путем, должно ли вестись, согласно имперской конституции, во всех школах воспитание в духе примирения между народами, — правления партии центра, демократической партии, национал-демократической народной партии высказались безусловно утвердительно, так же, как и центральные органы правых социалистов и независимых. Многочисленные кандидаты упомянутых партий ответили в том же смысле. От обеих правых партий ответ не получен»

Далее. В Германии доныне еще не кончена борьба между Западом и Востоком, между Вильсоном и русской революцией. Положение Германии станет тяжелым и трагичным. Опять наступит момент, когда судьба всемирной революции на месяцы, пожалуй, на годы, будет отдана в руки германского пролетариата. Если конфликт между Антантой и Россией обострится еще более и дело дойдет до столкновений, то позиция германского пролетариата будет иметь решающее значение. Но что читаем мы в связи с этим в последнем номере «Freiheit»? Я только что получил «Berliner Tageblatt» от 23 июля 1920 г., и там приводятся слова Брейтшейда о германо-русских отношениях:

«При современном соотношении сил Германия, следуя этой политике, может попасть в очень тяжелое положение, — этого нельзя не признать. Возможность вооруженного сопротивления почти совершенно исключена. Нельзя подражать примеру, который подала Бельгия в 1914 году. Мы не можем доводить до новой войны с Францией и Англией. Тем не менее, нам следует всеми. силами подчеркивать наше право и, насколько возможно, затруднять союзным правительствам нарушение нейтралитета»

Знаете ли вы, товарищи из Независимой социалдемократической партии, что содержится в этих строках? Прямое предложение Антанте поторговаться о нейтралитете германского пролетариата, или вернее, — о желании германского пролетариата вести борьбу рука об руку и плечо к плечу с русским пролетариатом: ведь однажды уже проторговали таким образом германский пролетариат Антанте. Не стану приводить многократно цитированных уже здесь отрывков из речи, произнесенной Гильфердингом в Лейпциге, где он свой отказ от совместных действий с Россией обосновывал тем, будто Советская Россия находится накануне банкротства и где он заявил с победоносной уверенностью: «Мы же в Германии не находимся накануне гибели»

Какова же была позиция Ледебура? Он высказывался против терроризма и за высшую политическую мораль; а чтобы пояснить, что он понимает под терроризмом, он сказал следующее: «Действия, которые я при этом имею в виду, вовсе не те, о которых рассказывают противники большевиков; а это — те поступки, в совершении которых признаются сами большевики. Это — подавление свободы мнений, подавление всей враждебной печати, равно как и всякого рода собраний, а также учреждение Чрезвычайных комиссий, которым даются неограниченные судебные полномочия, тогда как обвиняемым не дано никакой правовой гарантии для защиты от применения этих судебных функций. Вот что должны мы порицать, т. Штекер, причем мы. можем признать обстоятельства, в высшей степени смягчающие вину большевиков»

Гильфердинг же в своей речи сказал следующее: «То, что мы порицаем, не признавая совершенно смягчающих обстоятельств, это — террор». А затем продолжал, что это — именно тот пункт, по которому невозможно соглашение. Ледебур поддержал его в этом.

Ко всему этому присоединяется роковая Лейпцигская программа действий. Она похожа на ком глины, из которого, по желанию, можно вылепить. красивое лицо или скверную рожу. Из программы действий, выработанной в Лейпциге, я узнал лишь одно, а именно тот факт, что в Лейпциге имелись налицо разнообразнейшие течения.

Когда у нас бывали разные течения, мы говорили об этом ясно ине делали того; что я ставлю вам в упрек. В программе же действий я вижу ясно только то, что за нее голосовали Каутский и Гильфердинг, с одной стороны, Деймиг и Штекер — < другой. Этим-то ведь вы и гордились! (Возглас: Каутский не голосовал.) А Гильфердинг, ведь, голосовал? И если Каутский не голосовал, то зачем же вы держите у себя в партии людей, не согласных с программой действий? Что сделали вы с теми, кто с ней не согласен?

И с этой программой действий — ни рыбой, ни мясом — жалуют в Москву и говорят: «Если московская программа согласуется с нашей программой действий, то мы присоединимся». Эта ваша программа действий настолько широка, что с нею можно «согласовать» все. Вот почему мы требуем по этому пункту точных разъяснений. Во французской печати, в газете *«’Нитапие»*, появился отчет т. Фроссара об его переговорах с Криспином в Швейцарии, где Криспин стоял на той же точке зрения: «У нас есть наша программа действий, и мы не вступим в III Интернационал ni sans conditions, ni sans concessions»

Так объясните же нам теперь толком, в чем состоит ваша программа действий; поставьте же, наконец, всю эту историю на политическую базу, и пусть Криспин нам скажет, какие условия и уступки он имеет в виду. Вместо программы действий, совмешающей Гильфердинга со Штекером и состоящей только из фраз, дайте же нам, наконец, настоящую политическую программу, чтобы можно было узнать, каковы ваши взгляды. Тогда у вас будет то, в чем независимые сейчас нуждаются. При этом я вовсе не говорю о расколе, которым вы так любите пугать, а говорю только, что вы будете вынуждены высказать массам, чего хотите вы и чего хотят другие. Это изложение основных принципов, важное и решающее на мой взгляд, и есть тот пункт, на котором должен настаивать [III Интернационал. Сам я слишком адвокат...

**Дитман.** Совершенно верно.

**Леви.** чтобы не знать, сколь несовершенны творения адвокатов. И поэтому должен признаться, что я весьма скептически отношусь к формулировке 19 параграфов; этим не достигнешь того, что ныне всего важнее в жизни Независимой сопиалдемократической партии: чтобы массы поняли, о чем идет речь; не достигнешь того, чего добиваются массы и чего им доселе не дали независимые: ясной политической программы. И главная задача конгресса, по-моему, будет состоять в том, чтобы ясными, понятными словами заговорить с германскими рабочими, нам сочувствующими, и сказать им, что

такое, где и каково то правое крыло, которое доныне умело так искусно прикрываться тем, что изобретало революционные фразы, какие требовались для масс. Так понимал я до сих пор борьбу с германскими независимыми. Нам необходимо ясно сформулировать ту критику, для которой в рядах Независимой социалдемократической партии еще не нашлось мужества и силы, четко выразить существующее там чувство смутного недовольства, порывание за пределы теперешней политики Независимой социалдемократической партии. Таким образом должны мы помочь нашей партии и массам Независимой социалдемократической партии и повести дальше нашу критику. Мы должны сказать массам то, чего они до сих пор не слышали из уст своих собственных, даже и левых, вождей. Мы знаем очень хорошо, что, в ответ на эту нашу критику, нас захотят дискредитировать тем, что скажут, будто мы заботимся лишь о Коммунистической партии Германии и имеем в виду лишь наши партийные интересы. Однако, несмотря на это, мы добьемся понимания масс и скорее заставим правое крыло поднять, наконец, забрало. В этом смысле мы будем продолжать нашу критику не ради себя, а ради масс, состоящих в Независимой социалдемократической партии, которым мы, при всех ударах нашей критики, должны сказать:

«Бог Амур тебя терзает,

Ибо любит и желает,

Чтоб ты чист и счастлив был»

**Зиновьев.** Чтобы закончить сегодня прения, предлагаю отказать всем, кто вторично просит *слова*, и не разрешать ораторам говорить свыше 10 минут. (Предложение отклоняется.)

**Эмбер-Дро** (Швейцария). Мне кажется, что в развернувшейся дискуссии главное место занял вопрос о присоединении Независимой социалдемократической партии Германии и Французской социалистической партии. Общие же условия приема в III Интернационал не обсуждаются. Между тем тут имеется два весьма различных вопроса. С одной стороны, нам надлежит установить общие условия для всех партий, желающих вступить в III Интернационал, в том числе и для Независимой социалдемократической партии и Французской социалистической партии. Другим вопросом является специально вопрос о присоединении независимых и Французской социалистической партии. Мы сможем обсудить его лишь позже, когда эти партии уже обсудят наши общие условия и обратятся к нам с определенной просьбой об их приеме. Ныне этого еще не произошло, и мы должны расширить предмет прений, ибо в том же положении, как независимая и французская партии, находятся и другие партии, хотя, конечно, менее значительные, как то: партии испанская, швейцарская и другие. Если бы левое крыло швейцарской партии не прислало своей отдельной делегации, то ее Правление послало бы делегацию, подобную делегациям французской и независимой партий, и мы, пожалуй, увидели бы Нэна или Грабера, бывших ярыми противниками диктатуры пролетариата, на конгрессе III Интернационала < правом совещательного голоса. Для швейцарской партии характерно это, свойственное центристам, колеблющееся направление с уклоном то вправо, то влево, в зависимости от господствующих влияний На августовском съезде прошлого года швейцарская партия единогласно покинула II Интернационал и, по решению громадного большинства голосов, примкнула к III Интернационалу. Но секретарями были назначены два докладчика, которые на съезде выступали против III Интернационала: Жейлер и Грабер. На референдуме, проходившем при общей занятости выборами, присоединение было отвергнуто приблизительно 15 тысячами голосов против 8 тысяч.

Тогда Правление партии само взяло инициативу по «реконструкции» Интернационала. Сначала эта реконструкция понималась, как создание центристского Интернационала, из которого исключались бы справа — элементы социал-патриотические и слева— все «двусмысленное, склонное к анархизму», что вошло в III Интернационал.

После съезда германских независимых это воззрение уступило место плану независимых: пойти в III Интернационал, ставя свои условия и стараясь сделать более расплывчатыми его теоретические основы.

Несколько раз в Берне происходили переговоры между представителями партий независимой, французской и швейцарской; когда партия независимых говорит нам, что переговоры с нею должны вестись на основе ее Лейпцигской программы, то мы упрекаем ее в том, что она вела переговоры с Правлением нашей партии, боровшимся против главных положений Лейпцигской программы: диктатуры пролетариата и системы советов. Центральный комитет партии не одобрил этой тактики «реконструкции». В апреле было принято предложение Гримма, возражавшего против резолюции о «реконструкции», предложенной Грабером. Эта резолюция Гримма высказывается за присоединение к III Интернационалу по той причине, что Ш Иинтернационал разрешает пользоваться демократией в предреволюционный период. Однако на следующий день Правление партии успокоило французских сторонников «реконструкции», уведомив по телеграфу газету «Populaire», что это предложение было со стороны Гримма лишь тактическою уловкою в целях избежать раскола с левыми. Переговоры продолжались. Пока делегация независимых и французских социалистов ехала в Россию, Поль Фор, представитель независимых и швейцарская партия продолжали свои бернские переговоры о «реконструкции». Правление партии решилось было послать делегацию в Россию, чтобы произвести там ту же работу по «реконструкции», как и независимые, но отказалось от этого, когда левое крыло послало свою собственную делегацию.

Сейчас ясно одно: никакая «реконструкция» не возможна. Эта попытка заранее была обречена на неудачу, так как она содержала в себе все слабые стороны II Интернационала, дух и направление коего она отражает: отсутствие программы и теоретических основ, отсутствие международной централизации, всю ту бедность принципами, тот федерализм, которые составляли слабость II Интернационала и сделали «реконструкцию» Интернационала невозможною. Оказавшись перед трупом II Интернационала и невозможностью реконструировать Интернационал, старые социалистические партии приближаются к III Интернационалу, не проникаясь его духом, не признавая его принципов, боясь его дисциплины и его контроля. Но, чтобы не остаться изолированными, эти центристские партии согласятся на все условия в надежде переделать III Интернационал изнутри. Грабер заявил на одном партийном съезде, что партия будет вынуждена примкнуть к III Интернационалу, но она сохранит за собой возможность работать в его недрах, чтобы расширить его основы. Перед опасностью такого вторжения и засорения центристскими и оппортунистическими партиями Интернационал безоружен. Эти элементы подпишут все условия, какие им смогут предложить. Два десятка тезисов не помогут нам закрыть двери для оппортунистических элементов.

Впрочем, я полагаю, что предложение т. Бордига обязать эти партии к исключению меньшинства, которое будет голосовать против программы III Интернационала, полезно для первой очистки партии от крайней правой. Слово «раскол» пугает всех оппортунистов, выше всего ставящих единство партии. Эта первая чистка будет, конечно, неполною, но она явится первым шагом к созданию подлинной коммунистической партии.

Вторым существенным условием мне представляется строгий и неослабный контроль Исполнительного комитета ПШ. Интернационала над партиями, к нему примкнувшими. «Реконструкторы» и оппортунисты всех стран имеют эту одну общую заботу о независимости национальных партий от Исполнительного комитета Интернационала. «Мы хотим гарантий», повторяют они на все лады. Они хотят иметь в III Интернационале ту же ’ свободу, свободу изменять, какую они имели во ПШИнтернационале. Нужно дать Исполнительному комитету право, смотря по обстоятельствам, ставить некоторым партиям сверх общих условий, принятых конгрессом, еще особые условия приема, соответствующие их положению. Необходимо, чтобы Исполнительный комитет контролировал деятельность партий и принуждал к необходимой чистке те партии, которые находятся еще под влиянием оппортунистов или принимают таковых в свои ряды.: *Деймиг* (Независимая социалдемократическая партия Германии). Охотно и внимательно следил я за прениями по этому пункту порядка дня, так как придаю большое значение результату этих совещаний не только для партии, приславшей меня сюда, но и для всего Интернационала.

Исходя из вчерашних и сегодняшних прений, особенно же речей, произнесенных представителями маленьких групп, я бы мог притти к заключению, что Коммунистический Интернационал должен быть и остаться Интернационалом сект и групп, Интернационалом обществ пропаганды, которые очень легко привести к общей теории, к общей линии.

Я знаю определенно, что наши русские товарищи не разделяют такого взгляда. Я не думаю, чтобы тут захотели доставить Каутскому славу пророка. В своей новой брошюре «Прошедшее и будущее Интернационала», исходя из своих известных демократических, социал-реформистских и антибольшевистских воззрений, Каутский пишет: «Объединить в себе все социалистические массовые партии III Интернационалу помешает с самого же начала тот характер исключительности, который присущ ему, как организации лишь одной секты. Он ограничится Восточной Европой и кое-какими западно-европейскими отщепенцами» ". Я не думаю, чтобы русские товарищи были того мнения, что III Интернационалу предстоит подобная будущность. Но если не так, если III Интернационал не должен оставаться пропагандистским обществом, а должен сделаться мощной организацией пролетариата всего мира, то конгрессу необходимо иметь в виду, что к [II Интернационалу могут быть привлечены и другие большие партии. Споря с партиями, обладающими большим числом членов, имеющими за собой в прошлом целые десятилетия политической деятельности, разумеется, найдешь в этих партиях гораздо больше пунктов для нападения и поводов для критики, чем в партиях, которым не приходилось плавать в потоке политической жизни. Я не намерен здесь ссылаться еще на какие-нибудь особые смягчающие обстоятельства для защиты моей партии. Но одно хочу я сказать: что о моей партии нельзя судить лишь по тем общим моментам, по тем теоретическим высказываниям и тем голосам прессы, которые являлись здесь до сих пор основою для критики Независимой социалдемократической партии. Ведь, нельзя обобщать таким. образом, как это здесь по большей части делалось! Нельзя и непозволительно говорить, что Независимая социалдемократическая. партия сделала то-то и то-то, что она погрешила в той или иной. области. У нас, в Германии, дело обстоит совсем особенно; но и, о Германии также можно сказать, что там, начиная с мировой войны, все партии находятся в брожении и в состоянии неустойчивости.

Против того, что было здесь высказано, можно возразить. многое. Хочу установить лишь одно: после Ноябрьского переворота 1918 г. в недрах Независимой социалдемократической партии возникли два резко противоположных течения. *Одно* еще было проникнуто старыми демократическими, реформистскими воззрениями, унаследованными от партии правых содиа-: листов; другое же, с первого дня переворота, с первого дня образования коалиционного правительства стало на почву’ диктатуры пролетариата, на почву советской системы. Сначала та часть, которая стояла за диктатуру пролетариата, составляла. в партии меньшинство. Тем не менее, с той поры и до нынешнего дня это меньшинство сделало все для того, чтобы все более: и более перетянуть Независимую социалдемократическую пар-- тию на почву диктатуры пролетариата. Вам известно, что последнее слово еще не сказано, что предстоит жестокая борьба для достижения цели; но все-таки на этом пути пройдено уже не мало.

Когда здесь разные ораторы, Радек и другие, спорили с Дитманом и Криспином и не без основания критиковали тогдашнее поведение правительства народных уполномоченных, то мне хотелось бы подчеркнуть, что рядом с народными уполномочен-. ными в Берлине существовал Исполнительный совет, который, хотя в нем преобладали правые социалисты и солдаты, со всей“ энергией выступал против дипломатии в духе Гольфа, за воз-: обновление *сношений* с Россией, за прием делегации из России. *Если* нам не удалось настоять на своем, если наши усилия не’ увенчались успехом, то надо принять во внимание, что к нам, в Германии, очень подходят слова, сказанные Троцким: что нам: приходилось очень сильно бороться с сопротивлением материи. Ведь, надо же различать: нигде, кроме Англии, нет столь глубокого раскола в среде пролетариата, как в Германии. Нам приходится бороться с далеко не незначительным слоем таких рабочих, которые плетутся за правой социалистической партией, которые находятся еще под влиянием клерикализма и точно. гири висят у нас на ногах. Затем, у нас есть еще значительное. количество рабочих, стоящих на почве буржуазности, и бесформенная масса, еще не организованная политически, равнодушная к политике и которую можно двинуть вперед лишь. ри помощи революционных рабочих. Считаясь с этими фактами, мы испробовали все, чтобы идею практического применения диктатуры сделать ясной этим рабочим, воспитанным в течение десятилетий на парламентской идеологии. У нас в партии существовали очень резкие разногласия по вопросу о том, является ли советская система единственной системой, на основе которой можно построить диктатуру пролетариата. Следует констатировать, что в этой борьбе перевес все более оказывался и оставался на стороне защитников диктатуры пролетариата. В этой борьбе с демократически-оппортунистическими воззрениями, без сомнения, существовавшими и отчасти еще существующими, побеждали все более взгляды левого крыла.

Наряду с этим в Германии шла и очень упорная революционная деятельность. Я хотел бы лишь кратко указать на то, что с 1918 г. мы не ограничивались лишь теоретическим изложением наших взглядов на собраниях и при всяких других публичных легальных поводах, а до нынешнего дня во всех областях, по мере наших сил и средств, выполняли наш долг, как будем выполнять его и впредь. Что мы не нашли соответствующей поддержки в партии, это легко понять из истории развития партии и ее основных воззрений. Шо чистой совести, могу сказать, что взгляд на необходимость нелегальных средств и мысль о диктатуре пролетариата усвоены теперь всей нашей партией, и мы перешли к тому, чтобы осуществить это понимание на деле.

На нашем мартовском партийном съезде еще весьма живы были демократические тенденции и идеи, но, с другой стороны, пропаганда в пользу системы советов усилилась настолько, что ее уже нельзя было заглушить, и поэтому было формулировано: «включение системы советов в конституцию». И все дальнейшее развитие привело к тому, что наша партия в своих действиях безусловно оказалась на революционном пути и должна считаться вполне революционной. Хотя теоретически это уяснение еще не вполне проведено, все же следует сказать, что Лейпцигский партийный съезд означает исторической важности шаг вперед сравнительно с мартовским съездом в Берлине. Но и Лейпцигский съезд не представляет собой какой-либо вечной ценности. Я убежден, что уже через несколько месяцев под влиянием именно того, что мы видели здесь, мы составим программу, еще более конкретную, чем нынешняя Лейпцигская программа действий. А так как, с другой стороны, III Интернационал в целом должен быть ве обществом агитации, а обществом действия, то я убежден, что организация и деятельность моей партии подвергнутся изменениям сообразно требованиям, предъявленным к ней III Интернационалом как Интернационалом действия, и я сам приложу к этому все усилия. Это произойдет не так легко, ибо наша организация в противовес демократически-реформистской централизации старой социалдемократической партии стала децентрализованной. В старой партии мы, в качестве оппозиции, были свидетелями того, как партийное Правление Шейдеманов. и Эбертов действовало по-диктаторски, распоряжалось партийною кассой, крало газеты, творило всяческие насилия, и благодаря этому среди передовых рабочих Германии возникло сильное отвращенйе к централизованному руководству и к централизованной структуре Правления. И это отвращение имело последствием сильную децентрализацию партии. Мы не обладаем. тою полнотою власти, какую имеет и должен иметь российскай Центральный комитет в переживаемую нами революцион тую. эпоху. Революционное развитие в Германии несомненно. сурово, принудило бы и нас приспособить нашу организацию. к потребностям революции. Теперь побуждение к этому идет из Москвы в Германию, и мы сможем и должны преодолеть нашу децентрализованную организационную структуру. Ибо дело обстоит’ так, что теоретические затруднения, существующие. у нас, имеющиеся у каждой партии, также и у моей, находят себе сильный противовес в примере наших русских товарищей, которым я не собираюсь говорить комплиментов, но о которых, после спокойного и трезвого наблюдения, можно сказать, что здесь: ясная и твердая воля держит в руках целый народ, — воля, которая по каналам, идущим из Интернационала, окажет свое воздействие и ва Германию. Второй противовес состоит в следующем: каждый километр, пройденный Красной армией, является стимулом к революции, шагом вперед к революции в Германии (Аплодисменты); этот факт заставляет нас откликнуться на требования момента.

Не все то удается,. чего хочешь и желаешь; но я убежден, что если мы’ теперь слышим о грандиозной демонстрации берлинских рабочих по поводу ареста Бела Куна, то здесь не последнюю роль сыграла деятельность Независимой социалдемократической партии, призывавшей рабочих к борьбе за Советскую Россию, за революцию в Германии; Независимая социалдемократическая партия и в дальнейшем так будет действовать и работать, чтобы' стать достойной участницей III Интернационала.

Неверно, что наша партия — партия правительственная О партии следует судить (этому аргументу я не придаю большого. значения) также и на основании суждений о ней ее противников. Просмотрите газеты, не только «Vorwärts», но и всю правую провинциальную печать, и вы получите понятие о той от-. чаянной борьбе, которая ведется против Независимой социалде-- мократической партии, вы должны будете констатировать, что Независимая социалдемократическая партия наряду с Коммунистической партией рассматривается как враг государства.

Я хотел бы сказать еще кое-что о Коммунистической партии Германии. Она была основана, по моему мнению и мнению многих других, в момент, не особенно благоприятный для коммунистического лагеря. Возглас: Ведь вы же тогда хотели вместе основать партию!

**Деймиг.** Хотели; а почему из этого ничего не вышло? Потому, что первый съезд коммунистической партии принципиа4ьно встал на такую позицию, которую потом перестали признавать, и потому, что на учредительном партейтаге присутствовало не мало таких элементов, которые коммунистическая партия впоследствии принуждена была от себя оттолкнуть. Но именно под влиянием этих элементов были сформулированы условия и была основана коммунистическая партия. А раз для этих целей была создана организация, она приобрела свои собственные интересы, и в эти годы было сделано много такого, что следует назвать неясностью в тактике и несправедливыми нападками на.Независимую социалдемократическую партию. Могу сказать это относительно вопроса о советах, а также и относительно других вопросов. Тут нет места для кривотолков. Очень легко с высоты своей теоретической премудрости поглядывать на людей, которым выпадает на долю мелочная работа. Революционная работа тоже требует очень много малых дел. Я раз сказал т. Леви, что в Германии коммунистическая партия — учитель революции, а Независимая социалдемократическая партия служит революции мальчиком для битья.

Но я считаю, что мы живем в такой важный исторический момент, когда нам предстоит величайшая миссия. Я твердо убежден, что все злополучные препятствия, задерживающие успешный ход революции в Германии, могут и должны быть устранены тем воздействием, которое исходит отсюда и в котором участвуем и мы. Я думаю, что окажется возможным поставить Независимую социалдемократическую партию на почву III Интернационала; если мы доведем до конца теоретическую дискуссию, то обнаружится, что между независимыми и коммунистами уже не существует никаких противоречий. Тогда пли добром желании обеих сторон разрешится сам собой и второй — организационный вопрос.

С нашей стороны доказательствами должны служить действия, которые произойдут в ближайшем будущем, и я представляю их себе в следующем виде: поскольку я могу говорить о себе лично, мы повезем в Германию все указания и тезисы III Интернационала и приложим все усилия, чтобы не осталось ни одной организации, которая не обсудила бы их, не признала бы, не провела бы, не применила бы на практике все это, столь необходимое.

Когда мы ознакомим наш партийный аппарат с желаниями Интернационала, — а весь наш партийный аппарат должен работать в этом направлении,— мы созовем съезд нашей партии, и тогда выяснится, стоит ли большинство ее на почве III Интернационала. Если это окажется так, то среди нас уже не найдется места людям, подобным Каутскому; у них должно хватить честности распрощаться с партией перед всем миром; вы же, на основе централизации, сосредоточения сил, будете иметь постоянную возможность следить за нашими газетами, за партийным Правлением и т. д. Мы удалим элементы, не стоящие на почве III Интернационала.

Нам не дано поручения присоединиться, а только выслушать: условия и сказать, что мы твердо намерены вывести III Коммунистический Интернационал далеко за пределы столь несовершенного прежнего Интернационала и превратить его в крепкий, сильный, подлинный Интернационал всего мирового пролетариата!

**Дальстрем** (Швеция). Если я попросила слово, то не Затем, чтобы возразить на незначительные замечания, сделанные т. Зиновьевым против моей партии, а чтобы дать конгрессу’ некоторое понятие о положении в нашей партии.

Когда в Швеции образовалась левая социалистическая партия, это произошло на почве попытки социал-патриота Брантинга исключить из социалдемократической партии наших тт. Жеглунда, Чильбума и др., которые являлись радикальнейшими деятелями Союза молодежи. В создании новой партии, в числе прочих, приняли участие Карл Линдгаген, Ивар Веннерстрем, Карл Эйнберг из старой партии.

Социалдемократический союз молодежи явился ядром новой партии. Чтобы не быть сразу подавленными старою могущественною партиею, мы были принуждены построить партию на возможно более широких основаниях. Карл Линдгаген никогда не подчинялся решениям партии, не делает этого и теперь: он называет себя «диким» и не имеет ни малейшего представления о партийной дисциплине. В последнее время он основал гуманитарный союз; этот союз очень часто борется против нашей партии. Позиция, занимаемая Линдгагеном по отношению к Лиге наций, абсурдна. Социалистическая левая партия не может иметь никакого дела с этим буржуазным империалистским институтом.

Карл Эйнберг относится к вопросу о разоружении следующим образом. Мы должны, говорит он, действовать в парламенте в пользу разоружения и не утверждать никаких военных кредитов; в то же время он признает вооружение рабочего класса как необходимое следствие революционной эпохи, которую мы переживаем, когда один класс борется с другим. Таково же отношение Ивара Веннерстрема, который не вступал в «духовный брак» с Брантингом и его партией, как сказал т. Зиновьев. С этой партией Брантинга мы больше не имеем дела. Шведская левая ‹социалистическая партия возникла на основе Социалдемократического союза молодежи, являющегося ядром партии, и этот союз молодежи был поводом к расколу в старой партии и к основанию новой.

Жеглунд уже многие годы является руководящею силою, и, вместе с Фридрихом Стремом, он провел партию через разнообразные препятствия, встречавшиеся ей на пути.

Я вполне разделяю мнение т. Зиновьева, что такие товарищи, как Карл Линдгаген, не пригодны ни для нашей, ни для какойлибо другой политической партии.

Мы безоговорочно встали на почву III Интернационала и без оговорок признаем «Коммунистический манифест» Карла Маркса. Для нас диктатура пролетариата и вооружение рабочего класса являются предпосылками к успешному проведению социальной революции. Далее, т. Зиновьев сказал, что характерно название нашего теоретического руководящего органа: «Циммервальд». У нас в Швеции Циммервальд имел значение поворотного пункта в движении; название это еще сохранилось как символ этого поворота, как слово, имеющее для нас только это значение.

**Штекер** (Независимая социалдемократическая партия Германии). Товарищи! Тов. Эрнст Мейер из Коммунистической партии Германии вчера публично требовал раскола Независимой социалдемократической партии. К моему величайшему удивлению, это требование противоречит всей тактике Коммунистической партии Германии со времени нашего Лейпцигского съезда. Частным образом т. Мейер признался мне, что он оговорился, но такое важное заявление должно быть публично же взято обратно.

В свое время, в декабре 1918 г., я считал откол коммунистической партии от нашей партии роковой ошибкой. Это обособление с тех пор жестоко отомстило за себя.

Раскол Независимой социалдемократической партии был бы теперь такой же тяжелой ошибкой. Мы не скрывали нашего сожаления по поводу отделения коммунистов от нас. Далее, мы заявили здесь, что в случае нашего присоединения к III Интернационалу мы будем прежде всего стремиться к сближению с Коммунистической партией Германии с целью установления полного соглашения. Если наши отношения с коммунистами за прошедшие полтора года были порою весьма омрачены, то это происходило не в малой степени из-за тех ошибок и блужданий, которые были как у них, так и у нас. Они в тяжкой внутренней борьбе выясняли свою программу и тактику, и мы также имеем за собой долгий процесс развития.

Ни для кого не секрет, что в нашей партии существовали сильные разногласия. Так, например, у нас были разногласия во время войны по поводу пацифистских взглядов и идей, которые в-то время защищались многими товарищами, затем по вопросу о вступлении в первое революционное правительство и © характере и способе совместной работы с правыми социалистами, а также по поводу многих мероприятий этого правительства. Позже возникла борьба по вопросам: «Национальное собрание или система советов», «демократия или диктатура пролетариата». Никто не может отрицать, что все эти вопросы были разрешены нашей партией в смысле, соответствующем дальнейшему ходу развития революции.

В настоящий момент вся наша партия стоит на точке зрения социальной революции, пролетарской диктатуры и отрицает буржуазную мнимую демократию, хотя и не всегда со всей необходимой ясностью она представляет себе сущность и методы диктатуры пролетариата.

Я пожелал бы многим нашим товарищам иметь более сильную революционную волю, большую теоретическую ясность. Но все же наша партия пережила сильный процесс полевения, и несомненно, что она будет развиваться и впредь в том же направлении.

Мы выработали в Лейпциге коммунистическую программу, которая оказала могучее влияние на революционное мышление германского пролетариата. Никто не станет оспаривать, что наша партия явилась главной участницей всех массовых революционных выступлений в Германии за последние полтора года. Сам Исполнительный комитет III Интернационала признал, что большая часть.лучших элементов германского пролетариата находится в рядах нашей партии. Этого, конечно, не случилось бы, если бы наша партия не была вполне революционной в своей практической деятельности и если бы она сильно не полевела.

Кто отличает нас теперь от коммунистов, после того, как они стали на ясную марксистскую почву? (Возгласы протеста.)

Конечно, еще и теперь у нас существуют разногласия по целому ряду вопросов. Например, т. Леви. цитировал. здесь заявление Ледебура по вопросу о терроризме. Ледебур почти одинок в нашей партии со своими довольно своеобразными взглядами. По вопросу о применении насилия мы вполне единодушны, если не считать немногих исключений, которые всегда будут существовать в большой массовой партии. Что же касается террора, то в Лейпциге я сам возражал Ледебуру и заявил, что вполне могу себе представить такую революционную’ обстановку, в которой террористические мероприятия неизбежны. И будьте уверены, что если германской революции приставят нож к горлу, как вам, когда Деникин был в Орле, Юденич стоял под Петроградом, а Колчак на Волге, тогда германская революция, без сомнения, прибегнет к тем же революционным мероприятиям, которые вы применяли в России. Но одно дело — ясно’ представлять себе эту необходимость, другое дело — открыто пропагандировать террор в качестве программной тактики. твердо убежден, что ни одна из коммунистических партий, примыкающих к III Интернационалу, не признала в своей программе необходимости террора в качестве тактического мероприятия.

Возьмем, например, Коммунистическую партию Германии. программе партии, составленной т. Люксембург, значится: «В буржуазных революциях необходимым оружием в руках подымающихся классов служили кровопролитие, террор, политическое убийство. Пролетарская революция не нуждается в терроре для достижения своих целей, она ненавидит и презирает убийство»

**Радек.** Читайте дальше!

**Штекер.** Подождите, т. Радек, я прочту дальше. После определенного отклонения здесь террора признается применение насильственных средств. Дальше сказано: «Пролетарская революция не является отчаянной попыткой меньшинства переделать насильственно мир по своему идеалу, но действием миллионной массы народа... Насилию буржуазной контрреволюции необходимо противопоставить революционное насилие пролетариата... Борьба за социализм является ожесточеннейшей гражданской войной, какую только видала мировая история, и пролетарская революция должна подготовить необходимое для этой гражданской войны оружие, научиться владеть им, бороться и побеждать». Эти строки и для нас являются само собой разумеющимися. Гражданская война в Германии уже есть, мы в ней участвуем и делаем все, что в наших силах, чтобы подготовить рабочий класс к предстоящим решительным битвам.

Еще несколько слов по поводу двух пунктов нашего ответного письма, вызвавших критику. Прежде всего вопрос о непрерывности (Копипи!На!) хозяйственной жизни во время революции. Само собой разумеется, что во время предстоящей революционной борьбы производственный процесс встретит серьезные препятствия. Во-первых, из-за тяжелых последствий гражданской войны и ее военных перипетий, во-вторых, из-за того, что мы немедленно возьмемся за преобразование капиталистического производства в социалистическое и из-за вызванного этим сопротивления и саботажа предпринимателей. Тот, кто стремится к социальной революции, должен мириться и с нарушением правильного хода производственного процесса. Во всяком случае, в такой промышленной стране, как Германия, мы будем придавать больше значения поддержанию хозяйственной жизни, чем это было в такой аграрной стране, как Россия. И тут я подхожу к нашей формулировке, что русские методы не должны переноситься механически в западно-европейские страны. В Германии не существует миллионной армии революционно-настроенных крестьян, как в России, а имеется контрреволюционное крестьянство, которое, вероятно, причинит нам величайшие затруднения. Далее у нас имеется миллионная армия рабочих умственного труда: торговых служащих, банковских чиновников, техников, инженеров, мелких чиновников и т. д., известная часть которых должна вместе с нами быть сознательной носительницей пролетарской диктатуры, если мы не хотим, чтобы последняя с самого начала была обречена на поражение. Таким образом в Германии имеются другие предпосылки достижения диктатуры пролетариата, и, вероятно, в отдельных случаях и другие формы применения этой диктатуры на практике. В общем же, конечно, уроки пролетарской революции в России пригодны и для Германии.

Если наша партия не так быстро пришла к Коммунистическому Интернационалу, как мы бы этого хотели, то это произошло не в малой степени оттого, что в Германии имеется коммунистическая партия, по которой массы судят о Коммунистическом Интернационале, и мы не можем и не должны замалчивать того, что эта партия, за исключением ее Центрального комитета, почти во всех местных и окружных организациях проводила очень долго политику теперешней Коммунистической рабочей партии Германии.

Если я упоминаю о величайших трудностях социальной революции в Германии, то ни в коем случае не потому, что мы пессимистически смотрим на будущее. Напротив, и у нас капитализм все больше приближается к своему концу. В хозяйственном, финансовом, продовольственном отношении мы все быстрее приближаемся к катастрофе капитализма. Скоро, может быть, через несколько месяцев, нам придется выдержать новые революционные бои в Германии. Мы сделаем все возможное для обострения противоречий. Мы разобьем буржуазию и создадим Германскую Советскую республику. И тогда мы будем бороться за мировую революцию рука об руку с Советской Россией и Коммунистическим Интернационалом.

**Иоргенсен** (Дания). Я не собирался брать слово во время этой дискуссии, но некоторые замечания т. Зиновьева о программе. датской левой социалистической партии вынуждают меня сказать несколько слов о программе и деятельности этой партии.

Само собой разумеется, совершенно невозможно в сравнительно краткой речи подробно коснуться партийных отношений в Дании. Я хотел бы только указать, что наша партия создалась путем соединения трех различных партий:

1) Датской социалистической рабочей партии, которая имела чисто коммунистическую программу и уже с начала 1919 гпринадлежала к III Интернационалу;

2) Датской независимой социалдемократии, которая возникла одновременно с социалистической рабочей партией в апреле 1918 г. и имела мелкобуржуазный характер;

3) Социалдемократического союза молодежи, который, до образования объединенной партии 9 ноября 1919 г., считал возможным оставаться в недрах социалдемократии.

Уже эти факты указывают на то, что наша партия образована из самых различных элементов. Но как экономическое, так и политическое развитие заставляли нашу партию все более и более леветь, и наша программа является результатом этого быстрого развития.

На нашем учредительном съезде 29 февраля — 1 марта с. г. было не только единогласно постановлено войти в III Интернационал, но была почти единогласно принята программа, которая должна быть признана коммунистической.

Тов. Зиновьев нашел слабый пункт в этой программе. И т. Зиновьев, действительно, имеет основание иронизировать по поводу цитированной им фразы. Но я должен обратить внимание на то, что 1) зачитанный им перевод указанной фразы был очень плох, 2) общий контекст, в котором находится фраза, доказывает, что мы, датские коммунисты, не считаем, что революция должна быть абсолютно бескровной, а мы лишь утверждаем, что она, быть может, могла бы протекать бескровно.

Вы, может быть, разрешите мне прочесть часть нашей программы, которая выясняет нашу, позицию по отношению к революции и к диктатуре пролетариата.

«Развитие событий полностью доказало, что всякая вера в постепенное незаметное врастание в социализм должна считаться утопией. Обобществление средств производства может произойти только путем завершения все более усиливающейся классовой борьбы социальной революцией. Будет ли она бескровной и скоро ли она кончится, зависит от того, поймет ли сама буржуазия, что ее роль сыграна, поведения буржуазии косвенно зависит также продолжительность последующей диктатуры пролетариата, которая необходима для изменения способа производства и распределения. \Овладение всеми средствами производства и всей собственностью, также и обработкой земли, должно произойти при’ посредстве советов городских и сельских рабочих, которые одновременно берут политическую власть и заменяют буржуазный парламент.

Датская левая социалистическая партия считает своей задачей объединение рабочего класса на этой основе, подготовку его к великому решительному бою между *высшим* и низшим классом.

Партия не стремится только к диктатуре отдельного общественного класса, а рассматривает ее лишь как неизбежное переходное состояние. Эта диктатура не может быть установлена бессистемными попытками путча или революции. Партия имеет конечною целью установление гармонических общественных отношений, при которых будет устранена система угнетения и насилия, и, вследствие этого, борется всеми силами против милитаризма.

В своей борьбе партия будет опираться, главным образом, на социалистическое просвещение масс и внепарламентские выступления, но наряду с этим станет пользоваться и парламентаризмом (участие в парламентских и коммунальных выборах) до наступления революционного момента, когда она сможет создать, через городские и сельские рабочие советы, форму правления, основанную на всеобщем политическом и экономическом равенстве — демократию труда»

Как видите из программы, здесь нет ни слова о необходимости мирной, бескровной революции. Говорится только о возможности бескровной *революции* в Дании. В этом мы *сходимся ст*. Лениным, который многократно заявлял и писал, что бескровная революция в известных экономически отсталых странах возможна.

Важно не то, будет ли революция кровавой или бескровной. Самое главное, чтобы рабочий класс завоевал власть, безразлично, какими средствами. Я лично считаю, что революция будет и должна быть кровавой во всех экономически развитых странах, вероятно, гораздо более кровавой, чем русская революция, так как европейская буржуазия гораздо сильнее и гораздо лучше вооружена, чем была русская буржуазия.

Дания — экономически отсталая страна, и датский народ состоит из мелких крестьян и мелкой буржуазии. Революция в Дании совершенно немыслима, пока не произойдет революция в Германии. Мы всецело зависим от развития движения в больших государствах.

Я признаю, что наша программа не совершенна. Но все же, например, пункт о диктатуре пролетариата гораздо яснее и определеннее выражен в ней, чем, например, в программе шведской левой социалистической партии.

Можно найти гораздо больше оснований для критики нашей а ава ль: Золе деятельности, чем нашей программы. Но все же за краткое время нашего существования мы проделали работу, которой нам нечего стыдиться. Мы за сравнительно короткий период, с 9 ноября по 1 июня, основали 45 отделений нашей партии и широко развили их работу. Мы проделали также пропагандистскую работу, в особенности, при посредстве нашей ежедневной газеты «АтЬе де»

Нам приходится бороться с большими трудностями, и все, хоть немного знающие датские условия, должны признать, что Дания имеет относительно сильнейшую и наиболее коррумпированную социалдемократическую партию.

Именно, вследствие нашего понимания необходимости пролетарской диктатуры, нам приходится бороться не только с социалдемократами, но и с синдикалистами, которые принципиально против всякой диктатуры.

Но я готов признать, что мы, датские коммунисты, должны быть подталкиваемы все более и более влево, и мы можем быть только благодарны, получая от III Интернационала импульсы ко все более революционной агитации и ко все более революционным действиям.

**Фриис** (Норвегия) оглашает следующее заявление: «Норвежская делегация обращает внимание на то, что при установлении условий приема в Коммунистический Интернационал не принята в расчет особая организационная форма Норвежской рабочей партии, — а именно, коллективное присоединение к партии целых профессиональных союзов.

Ссылаясь на свой доклад о деятельности партии, делегация предлагает возобновить переговоры между Исполнительным комитетом и соответствующими партиями, допускающими коллективное присоединение».

**Зиновьев.** Го этому поводу могу только заявить: мы воспользуемся случаем, чтобы основательно разобрать положение, и советуем норвежским товарищам добиться иного состава партии, заменив коллективный прием приемом персональным.

Шведская партия также подтвердила сказанное здесь.

Югославская партия — не оппортунистическая, чего я.и не хотел сказать, а революционная партия. Но оппортунистов она не должна терпеть в своей среде.

Затем вношу следующее предложение. (Читает предложение.)

Для партий всех стран окажется очень полезным, если они будут несколько побаиваться Коммунистического Интернационала. Мы всегда должны иметь зеркало, в котором партии видели бы собственное отражение.

Исполнительному комитету вчера был задан вопрос, почему нет представителей от Коммунистической рабочей партии Германии. Представители Коммунистической рабочей партии Германии — Рюле и Мергес, заявили в последнюю минуту, что они не хотят присутствовать на конгрессе. Мы было дали им сначала совешательный голос, а в последнюю минуту предложили решающий голос, потому. что хотели привлечь их к дискуссии. Однако они отказались от участия, заявив, что, прочтя наши тезисы, они пришли к убеждению, что мы для них чересчур оппортунистичны. Они сбежали с конгресса, не найдя в себе мужества отстаивать свои взгляды перед такой аудиторией, как конгресс Коммунистического Интернационала. Итак, их здесь нет, потому что они не хотят здесь быть.

Я согласен с товарищами, говорящими, что последнее заявление Кашена и Фроссара — некоторый шаг назад. Получив их заявление, я написал им следующее письмо. (Читает.)

Они ответили мне письмом. (Читает.)

Итак, теперь нам следует выждать, что последует дальше.

Перехожу теперь к той группе ораторов, которая критиковала работу Исполнительного комитета «слева». Вайнкоп и другие говорили, что Исполнительный комитет доселе действовал неправильно, допуская вообще таких людей, как Независимая социалдемократическая партия и французские социалисты. Я спрашиваю конгресс, действительно ли мы потеряли что-либо от того, что. так подробно и ясно объяснились с этими представителями? Плохо ли будет, когда появится в печати стенограмма вчерашнего. и нынешнего дня и когда рабочие прочтут ее? Наоборот. Хорошо, что эти воззрения станут теперь ясными для всего света.

Тов. Гольденберг произнес целую длинную речь о том, сколь недопустимо принимать в III Интернационал такие элементы. Да мы этого совсем и не предлагаем! Мы только просим уполномочить Исполнительный комитет произвести после конгресса проверку того, выполнены ли условия. Мы вручили французской делегации от имени президиума конгресса письмо которое вы, может быть, уже прочли сегодня в русских газетах. Мы им сказали, что Лонгэ — не революционер, а социал-пацифист, что прошлое его и его друзей позорно. Единство с Реноделем и "Тома. это — то же самое, что единство с собакою Носке. Мы напрямик им высказали то, что следовало. Во Франции же это письмо будет опубликовано коммунистами, а может быть, также и газетой «Г.’Нитапие»; французы прочтут его и будут иметь возможность судить-об этом. Гаким образом мы будем говорить с рабочими, еще питающими некоторое доверие к центристам. А что могли бы мы им заявить, если бы не вели переговоров с Кашеном и Фроссаром?

Нам нечего бояться каутскианства Криспина. Мы не предлагали конгрессу принимать эти элементы в III Интернационал. Поэтому вам нечего ломиться в открытую дверь. Независимая социалдемократическая партия и Французская социалистическая партия в том виде, как они сейчас существуют, не будут приняты нами. Мы требуем чистки этих партий и перемены всей их политики, и мы этого добьемся.

Когда всюду на заводах и собраниях станут читать наши тезисы, то это будет шагом вперед.

Пусть центристы пишут свои контртезисы и преподносят их массам. Теперь дело пошло в ход. Поэтому я говорю: эта так называемая оппозиция «слева» не имеет под собой основы и хромает на обе ноги. Это — тот самый «футуризм», о котором говорил Гильбо.

Повторяю, что единственное предложение, сделанное нами, состоит в следующем: сначала пусть Исполнительный комитет удостоверится, на самом ли деле выполнены все наши условия, и затем Исполнительный комитет должен иметь полномочие — принять эти партии и согласно уставу Коммунистического Интернационала вместе с тем и право исключить их в любое время. Мы достаточно вооружены и бояться нам нечего.

Тов. Серрати я хочу сказать следующее: в Италии положение для Коммунистического Интернационала невыносимо. Все профессиональное движение в Италии находится в руках реформистов. В этом виновата партия. Товарищи, я должен вам сообщить, что итальянские профессиональные союзы уже семь лет не созывали съезда, и это терпит партия, принадлежащая к III Интернационалу! Такие люди, как Д'Арагона, знают, что рабочие их прогонят, когда они созовут съезд. Такие компромиссы постыдны! Как хотите вы произвести пролетарскую революцию, когда во главе профессиональных союзов стоят явные ре- Формисты? Итак, товарищи, вы видите, что дело обстоит совсем не столь невинно и приятно, как это изобразил в своей речи Серрати. Этого не может допустить III Интернационал. а руководители итальянской партии будут терпеть это и дальше, то мы через их головы обратимся к итальянским рабочим.

Еще слово, товарищи, о левом крыле Независимой социалдемократической партии. Мы определенно знаем, что Независимая. социалдемократическая партия представляет собою бесформенный блок двух направлений. Слушая Криспина, приходится признать: он говорит то же самое, что и Каутский. Представители левого крыла Независимой социалдемократической партии утешали нас. Эти товарищи сказали: «Мы все-таки движемся вперед. Не будьте так нетерпеливы, все еще устроится, подождите». Я спрашиваю, неужели это все, что вы имели нам сказать, т. Деймиг? Полагаю, товарищи, что этого весьма недостаточно. Разве затруднения, возникающие перед нами, являются действительно основанием для того, чтобы мы бессильно сложили руки? «Мы, все-таки, движемся вперед», утешая, говорит левая Независимой социалдемократической партии, вместо того, чтобы действовать. Доселе мы гордились тем, что наша партия является фактором истории, что мы ускоряли ход истории. Утешение Независимой социалдемократической партии никуда не годится. Тов. Деймиг, вы подписались под таким заявлением Центрального комитета Независимой социалдемократической партии, которое поистине отнюдь не является блестящим эпизодом в истории Независимой социалдемократической партии. Как же это оказалось возможным? Потому, что левое крыло Независимой социалдемократической партии не организовано, само не знает, чего хочет, потому что оно не может вырваться из объятий правых, полумертвых оппортунистов. Пролетариат должен был итти впереди вас.

Мы приняли резолюцию о роли партии. Почему вы не высказались по этому пункту? Мы показали, как в начале войны, в потоке шовинизма большевики умели плыть, когда это нужно, против течения. Наша историческая задача состоит в том, чтобы шествовать впереди рабочего класса, а не дожидаться, пока нас начнут толкать вперед.

Мы достаточно долго ждали. Рабочий класс ждал достаточно. Теперь пришел момент решительных боев. Возможно, что в Германии рабочему классу уже в ближайшие месяцы предстоит решительная борьба. Как можете вы еще колебаться" по вопросу о терроре? Уж кажется нас, русских, колотили достаточно. Вы должны учиться и на наших ошибках. Мы имели опыт, когда генерал Краснов, после того как мы его освободили, организовал гражданскую войну. Вы забываете уроки собственной, германской революции, убийство Либкнехта. В рабочих кварталах больших германских городов нет почти ни одной улицы, на которой не пролилась бы кровь рабочих. Гражданская война уже налицо. Мы не смеем забывать уроков гражданской войны. Мы усвоим эти уроки.

Прошу конгресс принять теперь условия и передать их в комиссию для окончательной редакции, а затем поставить их на голосование. Но кто подпишет эти пункты, тот еще не «окрещен» в коммунисты, а мы должны проследить, действительно ли партии выполняют эти условия; и я надеюсь, что Исполнительный комитет сделает это.

Нам не нужно реверансов перед русской революцией и перел Коммунистическим Интернационалом. Нам нужно только, чтобы в других странах все исполняли свои обязанности и свой долг. Мы чувствуем себя не только партией, которая правит великою страною, но мы чувствуем себя — и в этом наша гордость — коммунистической партией, которая, совместно с другими партиями, основала Коммунистический Интернационал. Ведь не даром же мы говорим о всемирной революции; и Коммунистический Интернационал — не русская, а мировая организация. Мы гордимся тем, что конгресс мог собраться в нашей стране. Естественно, что мы испытываем гордость, когда многие из вас говорят, что у нас в России кое-что уже сделано. Однако мы должны требовать, чтобы от нас не отделывались фразами, а сказали бы открыто и прямо, когда же, наконец, будет освобождено итальянское профессиональное движение, славный итальянский рабочий класс, когда же, наконец, будут образованы по-- всюду подлинно коммунистические партии.

Поэтому, товарищи, прошу принять следующие тезисы. (Читает.)

Общие прения закончены. Некоторые товарищи просили слова для личного заявления.

**Серрати** (Италия). Возможно, что заявления, сделанные: мною в моей краткой речи об обсуждаемых тезисах, не были *поняты*. Я сказал, что полностью их принимаю и буду за них голосовать, так как думаю, что Исполнительный комитет III Интернационала будет применять их достаточно гибко, соответственно 88 16 и 17.

Хочу еще сказать, что Зиновьев совершенно прав, сожалея о том, что Итальянская конфедерация труда уже 6—7 лет не созывала конгресса. Но это было не по политическим и не по личным причинам, отвечаю я т. Зиновьеву, а по причинам чисто уставного порядка. Конгресс Итальянской конфедерации труда, впрочем, подготовляется. Что касается Дугони, то я дам о нем маленькую справку. Я один был против того, чтобы в Россию была послана парламентская фракция. Вчера вечером я послал телеграмму, чтобы восстановить извращенную Дугони истину, и потребовал, чтобы Дугони был немедленно исключен из партии, если он в самом деле сделал приписываемые ему заявления.

**Вайнкоп** (Голландия). Тов. Леви меня так понял, будто я потому не хочу критиковать Коммунистическую партию Германии; что здесь присутствует партия независимых. Он ошибся. Я хочу только констатировать факт: так как присутствовала партия независимых, то Коммунистическая партия Германии не была подвергнута критике. Я пожалел об этом и сказал, что выводы, сделанные из этих фактов, были ошибочны.

**Дитман** (Независимая социалдемократическая партия Германии). Когда т. Леви, сегодня утром, упрекнул нас в том, что мы отреклись от моряков, убитых в Киле и Вильгельмсгафене, то он забыл, что я заявил с трибуны, что эти матросы пали героями и мучениками германской революции, — заявление, которое реакционная печать не преминула подчеркнуть; впрочем, роль этих матросов и их действий известна только по своим последствиям. Леви привел с трибуны ложный факт.

**Леви** (Коммунистическая партия Германии). Я обвинял не партию независимых, а только трех человек, трех вождей этой партии, которые отреклись от наших революционных матросов. Они отреклись от них не в буквальном смысле - слова, а ограничились тем, что отреклись от этого деяния с политической точки зрения. Иначе они должны были бы призвать пролетариат и армию последовать за ними, от чего они благоразумно воздержались. (Одобрения.)

**Дитман.** Не думаю, что можно проводить здесь различие. Вы понимаете, что я не ношу в кармане протоколов всех заседаний рейхстага, на которых мне приходилось выступать. То, что было мною сказано в рейхстаге о самых фактах, — буквальная правда. Мы только мимоходом обменялись несколькими словами с матросами и дали им агитационные брошюры нашей партии. Каковы были намерения матросов, этого мы тогда еще не знали.

**Леви.** Тов. Вайнкоп неправильно меня понял. Я упрекнул его в том, что он заразился идеологией Независимой социал-демократической партии, так как он не пожелал высказаться в присутствии представителей Коммунистической партии Германии.

Тов. Дитман совершенно правильно подчеркнул здесь, что трое представителей Независимой социалдемократической партии не забылись до такой степени, чтобы отнять у матросов еще их личную честь. Они воздали личные почести застреленным матросам. Однако речь идет о том, стояла ли в ту минуту Независимая социалдемократическая партия политически на стороне матросов и заявила ли о своей солидарности с ними? Независимая социалдемократическая партия отреклась от убитых матросов. Она не воспользовалась случаем, чтобы повести пропаганду в пользу окончания войны. Политически она отмежевалась от этих людей и остается в таком положении до сего дня. ст *Дитман*. Я считаю установление различия между личной и политической защитой за адвокатскую уловку.

**Леви.** Я хотел бы напомнить товарищам, что мы часто устанавливаем различие между личною и политическою точками зрения. К примеру, выступления анархистов в России. внушали нам всем личное уважение к тем, кто их совершал, но мы никак не могли одобрить их в смысле политическом.

**Дитман.** Товарищи, к сожалению, все дело было представлено в ложном свете. Удар был направлен на представителей Независимой социалдемократической партии с целью лишить их парламентского иммунитета. На этой почве и возникло все это дело. В наших речах в парламенте мы всегда стояли за то, чтобы положить конец этому ужасному человекоубийству. И я действительно не вижу никакого различия между моей личной оценкой деяния матросов, которую я высказал в рейхстаге, и нашей политической оценкой.

**Гольденберг** (Франция). Я буду голосовать против тезисов, предложенных Исполнительным комитетом. Прошу разрешить мне прочитать заявление по поводу голосования или же передать его в президиум, чтобы его занесли в протокол.

**Серрати.** Если дело идет о личном заявлении, то вы имеете право огласить его.

**Гольденберг.** Дело идет о заявлении личного характера. Вот оно: «Нормальный ход развития капиталистического строя, оборванный империалистскою войною 1914 — 1918 гг., разделил пролетариат всех стран на два противоположных лагеря: фракцию реформистов и фракцию революционеров. Выразительницей этого революционного направления является коммунистическая партия. Коммунистический Интернационал, объединяя коммунистические партии всех стран, представляет собой международную организацию революционного пролетариата.

Так как он поставил себе пелью насильственное низвержение капиталистического строя и установление коммунизма при помощи диктатуры пролетариата, то весьма важно не допускать в него такие элементы, которые в решительный момент могли бы изменить делу революции. Следовательно, все не вполне коммунистические элементы должны быть исключены из Коммунистического Интернационала.

Поэтому не может быть и речи о возможности приема так называемых центристских партий в Коммунистический Интернационал. У центристских партий, являющихся представителями рабочей аристократии, проникшейся буржуазной идеологией, отсутствуют необходимые данные для того, чтобы войти в Коммунистический Интернационал, наиболее решительными противниками которого они являются. (Стучаться в двери 'Коммунистического Интернационала их принудила единственно лишь неудача их попытки собрать вокруг себя все враждебные Коммунистическому Интернационалу партии или фракции. При -таких условиях словесное признание ими принципов коммунизма может быть лишь проявлением чудовищного лицемерия.

Тактика, которой следует придерживаться Коммунистическому Интернационалу по отношению к этим центристским партиям, в которых еще не произошло раскола между реформистами и революционерами, должна заключаться в способствовании этому расколу и образованию чисто коммунистической партии, которая была бы выразительницей революционной „фракции пролетариата.

Но этот раскол не может быть вызван извне и искусственным способом. Он должен явиться результатом глубокого движения в недрах масс. Словесное принятие коммунистических принципов и тактики вождями-оппортунистами, далеко не поошряющими этого движения, может, напротив, только повредить ему, увеличив смуту в умах. Оно может лишь дискредитировать коммунизм и замедлить возникновение подлинной партии рабочего класса.

Итак, Коммунистический Интернационал на все просьбы центристских партий о присоединении должен ответить открытою и неумолимою критикой позиции и политики этих партий: он должен показать массам, которые следуют за ними, что последним нужно порвать с мелкобуржуазной идеологией своих вождей-оппортунистов и всецело, без задних мы- „слей, стать на точку зрения коммунистического меньшинства. Во всяком случае Интернационал должен действовать в тесном “контакте с этими меньшинствами и облегчать им их деятельность в их собственной среде. Наконец, всюду, где только станет возможным раскол, III Интернационал должен энергично спо- „собствовать ему, как единственному средству объединения Масс на основе ясной революционной программы действия. Уклониться же от этого пути, чтобы облегчить доступ в III Интернационал центристским партиям, значило бы внести заразу в здоровое тело Коммунистического Интернационала, принять в свою среду врагов, которые, в решительный момент действия, вонзят ему кинжал в спину»

**Серрати.** Тов. Зиновьев сообщает мне, что он отклоняет тезисы т. Гольденберга.

**Гильбо.** В президиуме находится несколько поправок, которые, по-моему, должны быть возвращены в комиссию. Но -я предлагаю сейчас же проголосовать предложение (Серрати -и Грациадеи о воспрещении коммунистам принадлежать к секте.франкмасонов. > НЫ

**Серрати.** Предложение Гильбо ставится на голосование-. (Принято единогласно.)

**Серрати.** Предлагаю проголосовать тезисы в целом, а предложения вернуть в комиссию. (Принято.)

**Вайнкоп.** Предлагаю разобрать, по крайней мере, одно предложение здесь, а не в комиссии. Я имею в виду то предложение, в силу которого в каждой партии, желающей примкнуть к Коммунистическому Интернационалу, по крайней мере, ®/5 Центрального комитета должны быть составлены из тех, кто высказался до настоящего конгресса за присоединениек III Интернационалу.

**Радек.**.Предлагаю передать это предложение в комиссию. Надо серьезно обсудить вопрос о том, следует ли видеть спасение положения в замещении Центрального комитета Незави-. симой социалдемократической партии на °/л» или /з. Я лично, после выступлений тт. Деймига и Штекера, потерял надежду на то, чтобы они могли произвести действительную переменув тактике партии, даже если они окажутся в числе °]» в Центральном комитете. Предлагаю сдать этот вопрос в комиссию.

**Серрати.** Теперь ставлю на голосование предложение“ Вайнкопа. Предложение отклонено. Оно передается в комиссию поправок. Теперь ставлю на голосование тезисы т.'Зиновьева в том” виде, как они здесь предложены. (Тезисы принимаются всеми голосами против двух.)

**Грубер.** Я голосовал против тезисов в виде протеста против отклонения предложения Вайнкопа, которое, как мне кажется, имеет огромное значение.

**Серрати.** Теперь надо установить порядок нашей работы. Президиум предполагал кончить прения в 5 часов. Теперь — 6 часов. На сегодня работа закончена. Завтра предстоит женская конференция. В воскресенье должны работать все комиссии. В понедельник, в 11 часов утра, будет пленарное заседание по вопросу о парламентаризме. Комиссия по аграрному вопросу заседает в малом зале в 8 часов вечера.

**Вайнкоп.** Следует проголосовать, дадим ли мы Исполнительному комитету полномочие продолжать переговоры с Независимой социалдемократической партией Германии и с Французской социалистической партией так, как он их начал и. вел.

**Серрати.** Так как предложение т. Вайнкопа сделано в последнюю минуту, то прошу т. Вайнкопа взять его обратно и возобновить завтра.

**Вайнкоп.** С удовольствием.

Радек требует слова.

**Серрати** отказывает ему в этом, так как заседание уже закрыто.

Заседание закрывается в б часов.

## Заседание девятое. 2 августа 1920 г. (утром)

**Зиновьев.** Заседание открыто.

Сегодня ровно.год со дня’ падения Венгерской Советской республики. За этот год, как вам известно, мы потеряли тысячи лучших наших товарищей в Венгрии. Сегодня также год со. дня смерти нашего лучшего друга, т. Тибора Самуэли, павшего первой жертвой венгерской контрреволюции. Я предлагаю конгрессу почтить вставанием память этого товарища. (Все встают.) Я выражаю надежду, что не далеко то время, когда мы снова увидим в Венгрии Советскую республику. В прошлом году она погибла — да здравствует Советская республика Венгрии!

**Дитман** (Независимая социалдемократическая партия Германии). От имени т. Криспина, которому болезнь помешала. сегодня присутствовать на конгрессе, я прочитаю следующее заявление:

«На заседании конгресса 30 июля 1920 г., в котором, к сожа-. лению, я не мог принять участие по болезни, докладчик назвал. меня в своем заключительном слове социал-пацифистом, т. е. человеком, который мечтает о примирении классов или думает, что классовые противоречия можно уничтожить мирным путем.

За более чем 25-летнюю свою деятельность в области рабочего движения я никогда не был сторонником социал-паци-. фистских идей. Я решительно отвергаю их.

Я убежден, что капиталистический классовый строй можно» преодолеть только путем беспощадной самостоятельной классовой борьбы пролетариата, путем завоевания политической. власти рабочим классом и диктатуры пролетариата.

Москва, 30 июля, 1920 г. Криспин»..:2

**Вайнкоп** (Голландия). Я уже сказал на последнем *заседа*нии, что нужно произвести еще одно голосование. Председатель.. Серрати не сделал этого тогда. Ввиду этого я предлагаю поставить теперь на голосование вопрос, получает ли Исполнитель ный комитет полномочие продолжать переговоры с Независимой. ке социадемократической партией и с Французской социалистической партией в таком же духе, как это происходит теперь, или _ нет. Это полномочие нужно проголосовать, и я предлагаю сде-. лать это теперь же. Вместе с делегатами Болгарии и Мексики. предлагаю еще, чтобы голосование происходило не так, как до, сих пор, а чтобы каждая страна голосовала отдельно.

**Радек.** Казалось бы, что после того, как ут. и время за субботу и воскресенье обдумать этот вопрос, он не станет больше поднимать его, так как он уже решен. Ведь, мы приняли резолюцию, по которой, после того как соответствующие партии примут на своих конгрессах наши условия и на деле выяснится, выполняют ли они их или нет, Исполнительный комитет уполномочен решить, принять ли их в III Интернационал или не принимать. *Если* мы даем Исполнительному комитету право решать, принимается ли известная партия или нет, то мы не станем отнимать у него права продолжать переговоры << этой партией. Вопрос не подлежит обсуждению, он уже решен, и я предлагаю без дальнейших прений прямо перейти к порядку дня.

**Зиновьев.** Вносится предложение прекратить прения. Прежде всего, я ставлю этот вопрос на голосование. (Прения прекращены.) Теперь мы переходим к голосованию по существу. Тех, кто за предложение т. Вайнкопа, прошу поднять руку. Предложение отвергается.)

Я предлагаю теперь перейти с французского языка на английский по следующей причине: Приехало еще 6 —'7 товарищей, не понимающих по-французски. Половина конгресса прошла у нас на французском языке. Теперь нам нужно экономить время, и, ввиду того, что предстоит обсуждение вопросов преимуще- „ственно о профессиональных союзах и парламентаризме, мы будем говорить по-английски.

В порядке дня доклад т. Бухарина.

**Бухарин** (Россия). Товарищи! Прежде всего я извиняюсь за язык. Это будет отнюдь не немецкий язык, но нечто, его заменяющее. Мы распределили работу следующим образом: сначала я сделаю доклад о принципиальной постановке вопроса и соответствующем его решении, затем т. Вольфштейн сделает доклад о работе нашей комиссии, а затем последует содоклад т. Бордига, представителя того мнения, что в эту эпоху разрушения мировой капиталистической системы мы вообще не должны участвовать ни в каких парламентах.

Теперь к делу. Вообще всякий раз, когдамы выдвигаем какую-нибудь проблему, мы должны исходить из оценки конкрет-. ной *эпохи*. И здесь открывается принципиальная разница между прежней эпохой мирного развития и нынешней, представляюцей собою эпоху краха капиталистической системы, эпоху классовых войн, гражданских войн и диктатуры пролетариата. «Мирную» эпоху, — и эта эпоха, конечно, не была мирной, если принять во внимание колонии, — можно обозначить как эпоху известной общности интересов между пролетариатом и буржуазией. Эта общность базировалась, в особенности у пролетариата высоко-развитых капиталистических стран, на том, что «большие капиталистические страны вели широкую империалистскую политику. Поэтому капиталистические классы соответствующих стран *были* в состоянии получать *сверхприбыли* и выплачивать из этих сверхприбылей более высокую заработную плату пролетариату своих собственных стран. Вообще принципиально не верно, как это в свое время утверждал Каутский, что империалистская политика вовсе не принесла никакой пользы рабочему классу. Если рассматривать вопрос с точки зрения временных интересов рабочего класса, то можно было бы утверждать, что империалистская политика принесла некоторую пользу, а именно более высокую оплату рабочих из <сверхприбылей капиталистов.

Если эту эпоху можно рассматривать, как эпоху известной общности интересов между пролетариатом и буржуазией, то тем самым дана вторая характерная черта этой эпохи, а именно как эпохи врастания рабочих организаций в буржуазный государственный аппарат. То, что реформисты обозначают как врастание в социализм, было врастанием рабочего класса и рабочих организаций в буржуазный государственный аппарат. Это явление обнаружилось особенно рельефно во время государственного капитализма, когда фактически почти все рабочие организации —и довольно большие массовые рабочие организации — стали составными частями государственно-капиталистического аппарата. Если бы мы стали рассматривать большие политичекие партии рабочего класса, желтую социалдемократию и профессиональные союзы за время войны, то мы нашли бы, что все эти массовые организации стали тогда составными частями капиталистической системы и государственного аппарата. Они были национализированы в буржуазном смысле. Исходная точка для этого развития была подготовлена уже перед войной. Она была дана в процессе этого врастания в капитализм, когда вообще почти все организации рабочего класса были вовлечены в этот процесс врастания. Таким образом мы можем также утверждать, что парламентское представительство рабочего класса и фракции рабочих партий врастают в буржуазный парламент. Вместо того, чтобы быть направленными против всей системы в целом и против буржуазного парламента, они, наоборот, стали составной частью парламентского аппарата, как такового. Такова была прежняя эпоха мирного капитализма, и такие явления мы наблюдаем и в начале войны.

Затем настала новая эпоха — краха капитализма и гражданских войн. Что касается рабочего класса, как класса, то он утратил в этом процессе свою прежнюю довольно-таки империалистскую идеологию. Эта идеология, достигшая своего апогея в лозунге «защиты отечества» (défense nationale), рухнула и вместе с нею рухнули и ее последствия. Рабочие организации из составных частей капиталистической системы постепенно превратились в аппараты классовой борьбы. Следовательно, из аппаратов для поддержания капиталистической системы они стали орудиями ее уничтожения. Параллельно с этим шло и преобразование парламентских фракций, которые из составных частей всего парламентского аппарата сделались инструментами его разрушения. И таким образом возник новый парламентаризм, сторонниками которого мы, коммунисты, *можем* и должны быть.

Товарищи, я не стану комментировать все параграфы наших тезисов, весьма пространных. Я выберу лишь некоторые главные пункты для обсуждения. Обсудив их, мы сумеем разрешить. все спорные вопросы.

Имея пред собою эти две эпохи совершенно различного характера, мы можем сказать уже а рпоп, что процесс перехода от одной эпохи к другой, от старого парламентаризма к новому, должен рассматриваться как процесс, который в каждый конкретный момент увлекает за собой различные остатки прежних взглядов, существовавших в рабочем классе. Чем больше будет развиваться этот процесс, тем больше будут исчезать эти остатки. Но теперь мы еще можем ясно наблюдать эти пережитки прежних представлений у многих партий, даже у тех, которые уже вошли в III Интернационал. Вообще оппортунизм и колеблющиеся партии существуют еще в рабочем движении, идеология сотрудничества с буржуазией еще держится частично, и это. находит свое отражение в наличии прежнего парламентаризма.

Рассмотрим сначала всю картину парламентской деятельности рабочего класса. Возьмем состав различных парламентских фракций, и мы получим своеобразную картину. Например, Независимая социалдемократическая партия. Эта партия имеет теперь в парламенте 82 депутата. Если же мы рассмотрим в рамках и так уже достаточно умеренной и оппортунистической партии, как таковой, состав ее парламентской фракции, то мы получим приблизительно следующие цифры: из этих 82 членов парламентской Фракции около 20 принадлежат определенно к правым, около 40 — к соглашательскому «болоту» и около 20 — к левым независимцам. Итак, процент правых и «болота», — я подчеркиваю: «в рамках Независимой социалдемократической партии», которая уже сама по себе достаточно оппортунистична, — довольно большой.

Возьмем итальянскую партию и се парламентскую фракцию. Она принадлежит кнам и входит в III Интернационал. Это од-. на из лучших наших партий, и мы можем утверждать, что если мы разделим членов этой парламентской фракции на три части, именно: сторонников Турати и Лаццари, сторонников Серрати и так называемых бомбаччианцев, то мы получим следующие цифры: 309/0 всей фракции принадлежат к направлению Турати, 55/0 — к центру и 15/0 — к левой. Тов. Серрати дал мне несколько иные цифры. По его мнению, реформисты насчитывают 41 мандат. Это — официальная справка т. Серрати, и она показывает наличие весьма значительного процента реформистов внутри коммунистической партии.

Если мы возьмем французскую партию, то получим следующие цифры: 68 парламентариев, среди них 40 явных реформистов внутри и так уже оппортунистической партии, и из группы центра, но не в нашем смысле этого слова, а слово это означает центр французской партии, т. е. центр в квадрате. Что же касается коммунистов, то они имеют, вероятно, 2 голоса.

Если мы обратимся к норвежской партии, довольно хорошей, то ее парламентская фракция насчитывает 19 членов, из них около 11 правых, 6 — центр, 2 — коммуниста. Что касается Швеции, то шведская парламентская фракция насчитывает довольно много таких товарищей, которых отнюдь нельзя считать коммунистами.

Итак, в конечном итоге, довольно печальная картина. Состав парламентских фракций ниже всякой критики. И если мы будем искать причину этого явления, то она заключается в том, что эти партии *икак* партии недостаточно определенно коммунитичны, потому что среди них находится довольно большое число оппортунистов. Поэтому они терпят такие элементы и в своих парламентских фракциях.

Теперь я перехожу от состава партий к политике, т. е. к их парламентской политике, и здесь мы вправе утверждать, что эта политика так же далека от революционного парламентаризма, как небо от земли. Беру, как образец, опять Независимую социалдемократическую партию. Во время войны, когда нужно апеллировать к народам для пресечения войны, они апеллировали к правительству. Вспоминаю свой разговор с т. Гаазе. Когда мы были в Берлине, он хотел нам доказать, что им проводится подлинный революционный парламентаризм. В качестве наилучшего доказательства он привел одну из своих речей, в которой он утверждает, что германское правительство совершило правонарушение, послав германские войска в Финляндию. Ибо можно было злоупотребить этими войсками. Как будто посылка войск на французский фронт не составляет правонарушения, а когда они посланы в Финляндию, то это правонарушение. Это доказательство не революционного парламентаризма, а оппортунистического. Возьмите все, что было написано и сказано в германском парламенте по вопросу о социализации. Это прямо смешно. Когда читаешь эти речи, то не замечаешь в них ничего революционного. И т. Деймиг, насколько мне известно, еще в 1920 г. защищал оппортунистическую постановку вопроса, когда писал о планах социализации. Или, например, речь о конституции Оскара Кона, представителя независимцев. Эта речь довольно длинна, но в ней нет абсолютно никаких следов революционной постановки вопроса. Мы слышим здесь, что конституция недомогает. Мы сами недомогаем от этих учений. О Носке— ни слова. Это — метод Каутского. Когда он обсуждает вопрос о буржуазной демократии, то он толкует об обезьянах и дикарях. Такова же и речь т. Оскара Кона. Здесь можно было вполне революционно развить нашу принципиальную точку зрения. Возьмите, например, историю со следственной комиссией о виновниках войны, эту чистейшую комедию, и вот, на основе материала, представленного ведомством иностранных дел, независимцы хотят парламентски расследовать вопрос. В этом нет никакого намека на какое-либо революционное действие. Возьмем предложение Оскара Кона об отмене закона об административно-предварительном аресте (Зсьиырайчезе) в германском парламенте. Этот закон касался только политических заключенных. Здесь вы имеете все, что угодно, но только не революционную точку зрения революционного коммуниста.

Возьмем то, что мы слышали здесь, в этом зале, от товарищейнезависимцев. Когда они извинялись за то, что не дали нам своевременно ответа, то, если не ошибаюсь, т. Дитман или другой представитель сказал: мы тогда были заняты выборами, а это было такое великое дело, что мы не могли сейчас же составить ответ. Вот вопиющий пример, наносящий смертельный удар: тем товарищам, которые на него ссылаются. Ведь, если они имеют, родной стороны, выборы, а, с другой стороны, дело всего Интернационала, то ясно для каждого революционера, что необходимо провести избирательную борьбу под лозунгом Интернационала. Противопоставление Интернационала выборам согласуется с чем угодно, но только не с принадлежностью к III Интернационалу. Мы можем проследить всю парламентскую деятельность товарищей-независимцев и никогда не найдем ясной, проникнутой сознанием цели, *тактики* в нашем духе.

Если мы будем рассматривать Французскую социалистическую партию или другие партии, то также получим довольно печальную картину. Я не буду уделять этому слишком много внимания, ибо достаточно привести один пример, чтобы сейчас же представить себе все положение. Во всех этих явлениях, как в составе парламентских фракций, так и в их тактике, кроются остатки прежнего парламентаризма, которые мы, буквально, должны вытравить, ибо если мы и в будущем сохраним эту практику, эти методы, этот состав парламентских фракций, то мы не сумеем развернуть революционную деятельность и абсолютно будем лишены возможности при наличии такого балласта вести революционную борьбу.

Теперь мы переходим к другому вопросу, к вопросу о принципиальном антипарламентаризме. Этот антипарламентаризм — законное дитя описанного выше оппортунизма и прежней парламентской деятельности со всеми ее грехами. Это она позднее в виде противовеса породила принципиальный антипарламентаризм. Этот принципиальный антипарламентаризм нам гораздо симпатичнее, чем оппортунистический парламентаризм. Среди сторонников антипарламентаризма мы можем, по моему мнению, наметить две главные группы: первая, действительно принципиально отрицающая всякое участие в парламентской деятельности, и вторая группа, отвергающая парламентаризм из-за особой специфической оценки возможностей парламентской деятельности. В нашу эпоху мы можем отметить, как представителей первого направления, американских Г\/\/ (Индустриальные рабочие мира). Как представитель второго течения сегодня здесь выступит т. Бордига.

Что касается принципиального антипарламентаризма, то о первой группе его сторонников можно сказать, что это учение или эта тактика, если проследить их теоретически, базируются на полном смешении основных понятий политической жизни. Так, например, IWW не представляют себе ясно, что, собственно, означает политическая борьба. Они думают, что если проводят всеобщую забастовку экономического характера, фактически направленную против буржуазного государства, но руководимую не политической партией, а профессиональными союзами, то это не есть политическая борьба. Они, следовательно, абсолютно не понимают, что, собственно, называется политической борьбой. Они смешивают политическую борьбу с парламзитской деятельностью. Они думают, что под политической борьбой следует разуметь только парламентскую деятельность или деятельность парламентских партий. Я не буду заниматься здесь исследованием этого вопроса, ибо он ясно изложен в наших тезисах. Поэтому товарищам нужно только прочесть тезисы. Совершенно ясно, что это отрицательное отношение к парламентаризму основано на разных заблуждениях принципиального характера и прежде всего на ложном понимании сущности политической борьбы. Если проследить историю американского парламентаризма, то он обнаруживает столько низости и продаж» ности, что многие честные элементы переходят в лагерь принципиального антипарламентаризма. Рабочий отнюдь не мыслит абстрактно — он довольно грубый эмпирик, и если вы не докажете ему эмпирическим путем, что революционный парламентаризм возможен, то он просто отрицает всю историю. Такие элементы, видевшие одни только низости, переходят в большом количестве в лагерь принципиальных антипарламентаристов.

Я перехожу к точке зрения второй группы, представленной в этом зале Бордига. Он утверждает, что’ его точку зрения’

отнюдь не следует смешивать. с принципиальным антипарламентаризмом, и я должен сказать, что его точка зрения, со стороны формальной, основана на чисто *теоретических*, а не на каких-либо других предпосылках. Тов. Бордига утверждает, что именно с точки зрения нынешней эпохи массовых боев пролетариата, с точки зрения оценки этой эпохи, как эпохи гражданских войн, что’ только с этой специфической исторической точки зрения нельзя итти в парламенты. Так думает он. Я же думаю, и можно это доказать, что существует принципиальный мост между тактикой т. Бордига и тактикой принципиальных противников парламентаризма. Тов. Бордига выработал свои соб- ‹ственные тезисы, и мы в них читаем, например, следующее:

«Необходимо раз навсегда покончить с буржуазной ложью, которая заставляет верить, что все столкновения между враждебными политическими партиями, всякая борьба за завоевание власти должны происходить в рамках демократического механизма, путем выборов и парламентских дебатов. Невозможно достигнуть этой цели, если не порвать окончательно с традиционными методами — призывать рабочих к выборам, в которых они принимают участие бок-о-бок с членами буржуазного класса, и если не покончить со зрелищем парламентской трибуны, где делегаты пролетариата работают совместно с делегатами своих эксплуататоров»

Здесь т. Бордига полагает, что если делегат рабочего класса физически: находится в одной комнате с буржуа, то он eo ipso. (тем самым) работает в контакте с буржуазным классом. Это — наивное представление, типичное для [\/\/.

В конце § 9 его тезисов мы читаем: «Поэтому коммунистические партии никогда не будут пользоваться значительным успехом в пропаганде метода революционного марксизма, если они не будут основывать своей непосредственной борьбы за диктатуру пролетариата и за советы рабочих депутатов на отказе от всякого контакта с.системой буржуазной демократии»

Итак, одно лишь физическое соприкосновение в одной комнате уже есть грехопадение, и всей истории — конец.

Я считаю, что эта ошибка может оказаться еще более значительной, потому что мы не всегда располагаем советами рабочих депутатов. Тов. Бордига согласен с нами в том, что мы не можем организовать тотчас же во всех странах советы рабочих депутатов. Советы — боевые организации пролетариата. Если нет условий для ведения этой прямой борьбы, тогда не имеет смысла создавать и советы. Тогда они превращаются в культурные придатки других организаций, проникающиеся совершенно реформистским духом, и возникает большая опасность, что советы рабочих депутатов сорганизуются, так сказать, по французскому образцу, когда сходятся несколько человек для образования гуманитарно-пацифистской организации, не представляющей никакой революционной ценности. Но все эти организации еще не существуют, их нет еще реально, а буржуазный парламент существует реально. Мы говорим в наших тезисах: мы должны в этих учреждениях иметь наших революционных агентов, здесь наши пролетарские разведчики работают боко-бок с буржуазным классом.

Здесь выдвигали совершенно негативное представление, логически не разработанное, но совершенно понятное с точки зрения эмоциональной. Нос точки зрения революционной логики и целесообразности решающим моментом во всей постановке вопроса является то, что мы, революционные коммунисты, утверждаем: можно итти в буржуазные парламенты, чтобы попытаться взорвать их изнутри. Раньше, когда парламентские фракции врастали в парламентские учреждения, они становились составными частями всей системы как таковой. Мы же хотим вести нашу работу таким образом, чтобы все более выявлять резкое противоречие между парламентской системой и нашей фракцией. Излишне говорить, что для нас при этом самое главное заключается в’ том, чтобы наша парламентская деятельность была теснейшим образом связана с массами рабочего класса.

Проследим дальше тезисы т. Бордига. Сперва маленькое замечание. Я утверждаю, что некоторые товарищи защищают принципиальный антипарламентаризм по той причине, что эти товарищи просто боятся выступить, как революционные парламентарии, ибо эта почва для них слишком опасна, и они стараются во время революции убежать каким-либо путем от этой тяжелой задачи. Ссылаются на большие партии, чтобы доказать, что такая деятельность вообще невозможна. Я этого не говорю про т. Бордига, но в его фракции имеются такие элементы, раз он приходит к нам и говорит в 12 своих тезисов:

«Самая природа дебатов в парламенте и в других демократических органах исключает всякую возможность перехода к критике политики враждебных партий, к пропаганде против самого принципа парламентаризма, к действиям, которые выходят за рамки парламентского регламента»

Тов. Бордига говорит, что технически не представляется возможным использовать парламент, но ведь это надо доказать! Никто не скажет, что при царизме мы имели лучшие условия в нашей Думе, чем ныне в итальянской палате депутатов. Никто не пробовал выступать так, как следует. Почему же вы уже А рмой утверждаете, что это невозможно? Попробуйте сначала, устраивайте различные скандалы, дайте себя арестовать, создайте большой политический процесс. Вы всего этого не пред= принимали. Это нужно развивать во все возрастающей прогрессии. И я утверждаю, что это возможно. Французские товарищи; например, Лефевр, говорят, что во французской палате депутатов нельзя сказать ни одного резкого слова против Клемансо. Но, ведь, никто этого не пробовал, никто не сделал даже попытки. Я полагаю, что это объясняется просто боязнью. Люди говорят: да, это слишком опасно. Мы можем вести путем пропаганды чисто легальную работу. Они сами себя разоблачают: так как почва слишком опасна, то они просто хотят удрать от этой тяжелой задачи.

Тов. Бордига в § 10 приводит следующий аргумент против парламентских выборов: «Го огромное значение, которое придают на практике избирательной кампании и ее результатам, тот факт, что партия на довольно долгое время посвящает ей все свои силы, все свои ресурсы, людей, печать и материальные средства, — все это, с одной стороны, содействует, несмотря на все митинговые речи и теоретические декларации, укреплению представления о том, что выборы являются подлинным основным средством для достижения целей коммунизма, с другой же стороны, приводит к почти полному прекращению работы по организации и подготовке революции, придавая партийной организации технический характер, стоящий в полном противоречии с потребностями революционной работы, как легальной, так и нелегальной»

Быть может, что-либо подобное существует в Италии, но вы должны нам доказать, почему это логически необходимо. Если вы стоите“`на точке зрения т. Дитмана и говорите, что избирательная борьба есть противоположность вопросу об Интернационале, то вы’ правы. Но наша точка зрения заключается в том, что всю кампанию следует развивать под революционным углом зрения. Тогда не обнаружится такого противоречия. Здесь нет никакого логического противоречия, когда мы говорим, что мы должны провести всю избирательную борьбу под совершенно ясными революционными лозунгами, что мы должны итти в деревни и работать там, где пока отсутствует политический интерес, чтобы спаять людей в массовые организации и _ держать в контакте все эти разнородные элементы. Да, говоите вы, это как раз иесть умершвление революционной работы. Тов. Бордига написал так потому, что он мало видел настоящих революционных избирательных кампаний так же, как и товарищи из Iww, которые тоже не видели революционного парламентаризма. Поэтому т. Бордига выдвигает такие положения, которые он должен, по крайней мере, обосновать. Я думаю, что, несмотря на это, имеется много эмпирических доказательств в пользу революционного парламентаризма. Я их повторю, имена эти нам знакомы. Это была деятельность Либкнехта, деятельность Жеглунда, затем у болгарских товарищей и у нас. Мы имели революционный парламентаризм при самых ы ’ о да и даа е За ОВ О А О о В В нь. фазличных исторических обстоятельствах, например, во время И Думы, или предпарламента Керенского, или Учредительного собрания. Мы не боялись работать бок-о-бок с буржуа, социалистами-революционерами или кадетами, потому что мы имели твердую революционную тактику и совершенно ясную тактическую линию.

Поэтому этот вопрос, т. е. вопрос о партии, и является кардинальным вопросом. Если вы обладаете подлинной коммунистической партией, то вам нечего бояться посылки вашего члена партии в буржуазный парламент, ибо он будет действовать, как должен действовать революционер. Если же у вас в партии смесь из всякой всячины, где 40°. определенных оппортунистов, то, конечно, как раз эти господа пролезают в парламентские фракции и на такие места, где они лучше всего устраиваются. Поэтому они почти все и являются членами парламентских фракций. Тогда вы не можете выполнить своих революционно-коммунистических парламентских обязанностей. Это связано с вопросом о партии. Если мы вообще среди партий Коммунистического Интернационала имеем настоящие коммунистические партии, в недрах которых нет ни оппортунистов, ни реформистов, если мы уже произвели эту чистку, то мы обладаем гарантией, что у нас будет не старый парламентафизм, а подлинный революционный парламентаризм и верный метод для уничтожения буржуазии, всего буржуазного государственного аппарата и буржуазной системы.

**Вольфштейн** (Германия). Товарищи, я сделаю вкратце отчет о работе парламентской комиссии. Вместо первого абзаца, на стр. 60 решено дать подробное историческое введение по вопросу о парламентаризме. Общее заглавие этих тезисов теперь гласит: «Коммунистические партии и парламентаризм». Первый абзац: «Новая эпоха и новый парламентаризм», вместо прежнего, гласит:

«Отношение социалистических партий к парламентаризму состояло с самого начала, еще в эпоху I Интернационала, в том, чтобы использовать буржуазные парламенты с целью агитации. Участие в парламенте рассматривалось под углом зрения развития классового самосознания, т. е. пробуждения классовой вражды пролетариата к господствующим классам. Это отношение изменилось не под влиянием доктрины, но под влиянием хода политического развития. На основе роста производительных сил и расширения арены капиталистической эксплуатации, капитализм, а вместе с ним и парламентские государства приобрели длительную устойчивость.

Отсюда возникло приспособление парламентской тактики социалистических партий к «органической» законодательной работе буржуазного парламента и все большее значение борьбы за реформы в рамках капитализма, господство так называемой программы-минумум социалдемократии, превращение программымаксимум в платформу для дебатов относительно весьма отдаленной «конечной цели». На этой основе развились явления парламентского карьеризма, коррупции, открытого или замаскированного предательства элементарнейших интересов рабочего класса.

Отношение III Интернационала к парламентаризму определяется не новой доктриной, а изменением роли самого парламентаризма. В минувшую историческую эпоху парламент, как орудие развивающегося капитализма, совершил в известном смысле исторически прогрессивную работу. В теперешних же условиях разнузданного империализма парламент превратился в одно из орудий лжи, обмана, насилия и расслабляющей болтовни перед лицом империалистских опустошений, хищений, насилий, грабежей и разрушений; парламентские реформы, лишенные систематичности, прочности и планомерности, теряют всякое практическое значение для трудящихся масс.

Вместе со всем буржуазным обществом лишается своей устойчивости и парламентаризм. Переход от органической эпохи к критической создает основу для новой тактики пролетариата в области парламентаризма. Так, например, русская рабочая партия (большевики) еще в прошедший период выработала сущность революционного парламентаризма, потому что Россия с 1905 г. оказалась выбитой из состояния политического и социального равновесия и вошла в период бурь и потрясений.

Поскольку некоторые, тяготеющие к коммунизму, социалисты указывают на то, что момент для революции в их странах еще не наступил, и отказываются от раскола с парламентскими оппортунистами, они исходят, по существу дела, из оценки, сознательной или полусознательной, предстоящей эпохи, как эпохи относительной устойчивости империалистского общества и считают, что в борьбе за реформы, на такой основе, коалиция с Турати и Лонгэ может дать практические результаты.

Коммунизм должен исходить из теоретического выяснения характера настоящей эпохи (кульминация капитализма; его империалистское самоотрицание и самоуничтожение; непрерывное нарастание гражданской войны и т. д.). В различных странах формы политических взаимоотношений: и группировок могут быть различны. Но существо остается всюду одно и то же: дело идет для нас о непосредственной политической и технической подготовке восстания пролетариата в целях разрушения буржуазной власти и установления новой власти пролетариата.

В настоящий момент парламент ни в коем случае не может явиться для коммунистов ареной борьбы за реформы, за улучшение положения рабочего класса, как это бывало’ в известные моменты прошлой эпохи. Центр тяжести политической жизни полностью и окончательно перенесен за пределы парламента. С другой стороны, буржуазия не только в силу ее отношения к трудящимся массам, но и в силу сложных взаимоотношений внутри буржуазных классов вынуждена часть своих мероприятий так или иначе проводить через парламент, где различные клики торгуются за власть, показывают свои сильные и выдают свои слабые стороны, компрометируют себя и пр. и проч.

Поэтому непосредственная историческая задача рабочего класса состоит в том, чтобы вырвать эти аппараты из рук господствующих классов, сломать их, уничтожить и создать на их месте новые органы пролетарской власти. В то же время революционный штаб рабочего класса глубоко заинтересован в том, чтобы иметь свою разведку в парламентских учреждениях буржуазии, для облегчения этой разрушительной задачи. Отсюда совершенно ясно коренное различие между тактикой коммуниста, вошедшего в парламент с революционной целью, и тактикой социалистического парламентария. Этот последний исходит из предпосылки относительной устойчивости, неопределенной длительности существующего режима. Он ставит себе задачей всеми средствами добиваться реформ и заинтересован в том, чтобы каждое завоевание надлежащим образом оценивалось массой, как заслуга социалистического парламентаризма (Турати, Лонгэ и К°)

На смену старому приспособленческому парламентаризму приходит новый парламентаризм, который является одним из орудий уничтожения парламентаризма вообще. Однако отвратительные традиции старой парламентской тактики отбрасывают некоторые революционные элементы в лагерь принципиальных противников парламентаризма (Т\У/\/, революционные синдикалисты, Коммунистическая рабочая партия Германии). Принимая это во внимание, конгресс ПП Коммунистического Интернационала приходит к следующим положениям»

Затем вносится ряд изменений во всех параграфах. Первый параграф был также несколько изменен комиссией и сформулирован теперь следующим образом:

«Парламентаризм, как государственная система, стал «демократической» формой господства буржуазии, нуждающейся, на определенной ступени развития, в фикции народного представительства, которое внешне выступает как организация внеклассовой «народной воли», по существу же является орудием подавления и угнетения в руках господствующего капитала»

Далее, § 9, строка 4: «Эти массовые выступления организуются и направляются революционными массовыми организациями пролетариата (союзами, партиями, советами) под общим руководством сплоченной, дисциплинированной, централизованной коммунистической партии», Параграф 11, строка 8, гласит теперь: «...а для того, чтобы из недр парламента помочь массам взорвать путем выступления государственную машину буржуазии и сам парламент изнутри...»

В § 12, в 5 строке, прибавлено: *«...взирают* на парламентскую трибуну преисполненные еще демократических иллюзий...»

Далее, 13 в своей прежней форме совершенно исключен и вместо него вставлен новый, в котором сказано, как коммунисты должны вести себя в случае, если в коммунальных учреждениях ими будет завоевано большинство. Итак, этот новый параграф гласит:

«В случае, если коммунисты получат большинство в коммунальных учреждениях, они должны: а) составлять революционную оппозицию буржуазной центральной власти; 6) делать все, чтобы оказывать услуги беднейшему населению (хозяйственные мероприятия, организация или попытка организации вооруженной рабочей милиции и т. д.); в) при каждом случае указывать на те преграды, которые буржуазная государственная власть ставит всяким действительно крупным переменам; г) на этой почве вести решительную революционную пропаганду, не боясь конфликта с государственной властью; д) при: известных обстоятельствах заменить местные самоуправления; местными советами рабочих депутатов. Таким образом, вся работа коммунистов в коммунальных учреждениях должна явиться частью их работы над разложением капиталистической системы».

В § 15 в последней строчке зачеркнуто имя Жеглунда, так: как Жеглунд только в определенное время развивал революционную деятельность в парламенте. Теперь он уже не действует в этом духе. Раздел ПП озаглавлен теперь так: «Революционный парламентаризм». Здесь сделаны лишь некоторые незначительные“ изменения, главным образом, редакционного характера.

Основная работа комиссии, принявшей тезисы всеми голосами против двух, заключалась, в общем, в том, чтобы выработать хороший текст на немецком, французском и английском языке. Это определенно было более трудной задачей, чем разрешение вопроса о тезисах Бордига, на долю *которых* в комиссии пришлось два голоса. Результаты прочих голосований таковы: Введение принято против 2 голосов; &\ 1 —6 единогласно; § 7—10 против 2 голосов; \§ 8 —9 единогласно; § 10—18 против 1 голоса; § 19 единогласно. Раздел Ш: § 1—4 против 1 голоса, 5 против 2 голосов, &§ 6 — 7 единогласно, остальные &\ при 1 воздержавшемся. Два голоса, поданные принципиально против тезисов, принадлежали представителям Швейцарии и 1\/\/. На последнем заседании комис-- сии представитель 1\/\/ вследствие болезни! не. присутствовал.

**Бордига** (Италия). Левая фракция Итальянской социалитической партии придерживается антипарламентаризма по причинам, имеющим значение не только для Италии, но и для всех других стран.

Есть ли это вопрос принципа? Конечно, нет. В принципе мы, ведь, все антипарламентаристы, потому что мы отвергаем парламентаризм, как средство освобождения пролетариата и как политическую форму пролетарского государства. Анархисты являются принципиальными антипарламентаристами, поскольку они объявляют себя противниками всякой передачи полномочия одним индивидуумом другому. Синдикалисты, противники всякой политической деятельности партии, придерживающиеся совсем другого взгляда на процесс освобождения пролетариата и на новое общество, также являются антипарламентаристами.

Что касается нас, то наш антипарламентаризм основывается на марксистской критике буржуазной демократии. Я не буду повторять здесь аргументацию критического коммунизма, разоблачающего буржуазную ложь о политическом равенстве, возвышающемся якобы над экономическим неравенством и классовой борьбой. Наша концепция связана с представлением об историческом процессе, по которому борьба классов завершается освобождением пролетариата после насильственной борьбы, опирающейся на диктатуру пролетариата. Эта теоретическая концепция, изложенная в «Коммунистическом манифесте», нашла свое первое историческое осуществление в русской революции. Между этими двумя фактами прошло много времени, и развитие капиталистического мира в течение этого периода было чрезвычайно сложным. Марксистское движение выродилось за этот период в социалдемократическое движение и создало общее поле деятельности для мелких корпоративных интересов отдельных групп рабочих и буржуазной демократии. Это перерождение обнаруживается одновременно и в профессиональных союзах, и в социалистических партиях.

Итак, почти совсем забыли марксистскую задачу марксистской партии — выступать от имени рабочего класса в целом и призывать к выполнению его исторической революционной задачи. Создали идеологию, не имеющую ничего общего с марксизмом, которая отвергала насилие и диктатуру пролетариата, заменяя это иллюзией *социал-пацифистского* и демократического преобразования.

Русская революция явилась ярким подтверждением правильности марксистской теории, доказав необходимость применения методов насильственной борьбы и установления диктатуры пролетариата.

Но исторические условия развития русской революции не похожи на условия, в которых будет развиваться пролетарская революция в демократических странах Западной Европы и Америки. Положение России можно скорее сравнить с положением Германии в 1848 г., где тоже произошли две революции, одна после другой, — демократическая революция и пролетарская. Тактический опыт русской революции не может быть перенесен в другие страны, Где буржуазная демократия существует уже давно, и где революционный кризис будет прямым переходом от существующего политического режима к диктатуре пролетариата.

Марксистское значение русской революции состоит в том, что заключительная ее фаза (роспуск Учредительного собрания и захват власти советами) могла быть понята и защищена на основе марксизма, и что русская революция подготовила почву для развития нового международного движения, для Коммунистического Интернационала, который решительно порвал с постыдно обанкротившимся во время войны социалдемократизмом.

В Западной Европе проблема революции требует прежде всего выхода из рамок буржуазной демократии. Нужно доказать всю ложность утверждений буржуазии, что якобы вся политическая борьба должна протекать в рамках парламентского механизма, доказать необходимость перенести борьбу на новую почву — на почву прямого революционного действия для завоевания власти..

Нужна новая техническая организация партии, т. е. новая историческая формация. Это осуществляется в коммунистической партии, которая, по определению тезисов Исполнительного комитета по вопросу о роли партии, — рождена эпохой прямой борьбы за диктатуру пролетариата (тезис 4)

Итак, первый буржуазный механизм, подлежащий разрушению, прежде чем перейти к экономическому строительству коммунизма, прежде даже, чем построить новый механизм пролетарского государства, долженствующий заменить старый аппарат управления, — это парламент.

Буржуазная демократия является средством косвенной обороны против масс, тогда как исполнительный аппарат государства держится наготове для того, чтобы пустить в ход средства прямого насилия, как только рухнут последние попытки удержать пролетариат на почве демократии. Поэтому крайне важно разоблачить эту игру буржуазии и показать массам все двуличие буржуазного парламентаризма.

Практика традиционных социалистических партий уже до мировой войны вызвала антипарламентаристскую реакцию в рядах пролетариата: анархо-синдикалистскую реакцию, отрицавшую всякое значение политической работы и стремившуюся сконцентрировать деятельность пролетариата в области экономических организаций, распространяя этим ложное представление о политической работе, как исключительно избирательной и парламентской деятельности.

Необходимо бороться против такой иллюзии не менее, чем против социалдемократических иллюзий; эта концепция слишком далека от истинно-революционного метода и заводит проле-, тариат в его освоббдительной борьбе на ложный путь. Необходимо внести как можно больше ясности в нашу пропаганду: нужно выдвигать перед массами лозунги наиболее простые и оказывающие наибольшее действие.

Исходя из марксистских принципов, мы предлагаем, чтобы агитация за диктатуру пролетариата в странах, где демократический режим существует уже давно, основывалась на бойкоте выборов и буржуазно-демократических органов.

Огромное значение, которое придается на практике избирательной деятельности, таит в себе двойную опасность: с одной стороны, создается впечатление, что эта деятельность наиболее важная, а, с другой стороны, поглощая все силы и средства партии, она приводит к тому, что деятельность и подготовительная работа в других областях движения почти совершенно забрасывается. Не одни социалдемократы придают громадное значение выборам; и предложенные Исполнительным комитетом тезисы говорят о важности. использования в избирательной кампании всех средств агитации (тезис 15). Организация партии, которая принимает участие в избирательной кампании, приобретает совершенно особый технический характер, представляющий полный *контраст* с характером тех организаций, которые соответствуют потребностям легальной и нелегальной революционной деятельности. Партия становится (или остается) системой избирательных комитетов,’ исключительно занятых подготовкой и мобилизацией избирателей. Когда речь идет о старой социалдемократической партии, которая присоединяется к коммунистическому движению, возникает очень большая опасность, что она будет продолжать вести парламентскую работу так же, как она вела ее и раньше. Примеров этому много. Что же касается тезисов, предложенных и защищаемых докладчиками, то с первой частью их исторического введения я почти целиком согласен. Там говорится, что I Интернационал пользовался парламентаризмом в целях агитации, пропаганды и критики. Позднее, при II Интернационале сказалось разлагающее влияние парламентаризма, ведущее к реформизму и сотрудничеству классов. Отсюда во введении делается вывод, что III Интернационал должен вернуться к парламентской тактике I Интернационала, с целью разрушения самого парламента изнутри.

Наоборот, если III Интернационал принимает учение Интернационала, он должен, ввиду громадной разницы исторических условий, придерживаться совершенно иной тактики, а не соучаствовать в буржуазной демократии.

В первой своей части тезисы ничуть не расходятся с моей точкой зрения. Разногласие начинается лишь тогда, когда речь заходит об использовании для массовых выступлений избирательной кампании и парламентской трибуны. Мы отвергаем парламентаризм не потому, что он является легальным средством. Его нельзя использовать в том же смысле, как прессу, свободу собраний и т. д. Здесь речь идет об одном из средств борьбы, а там — буржуазное учреждение, которое должно быть заменено пролетарскими учрыждениями, рабочими советами. Мы, ведь, не думаем после революции отказаться от пользования прессой, пропагандой и т. п., но мы намереваемся прежде всего сломать демократический аппарат и заменить его диктатурой пролетариата. Этот аргумент также не может выдвигаться нами, как и другой — о «вождях» движения. Не может быть и речи о том, чтобы обойтись без вождей. Мы прекрасно знаем и постоянно говорили это анархистам с самого начала войны, что недостаточно отказаться от парламентаризма, чтобы избавиться от вождей; всегда нужны будут пропагандисты, журналисты ит. д. Несомненно, что во время революции нужна централизованная партия, руководящая действиями пролетариата. Разумеется, этой партии нужны будут вожди, но роль этих вождей будет совершенно иная, чем в традиционной практике социалдемократов. Партия руководит пролетарскими выступлениями в том смысле, что она берет на себя самую опасную работу, требующую величайшего самопожертвования. Вожди партии — не только вожди победоносной революции; в случае поражения они же первые падают под ударами врага. Их положение совсем не похоже на положение парламентских вождей, которые занимают наиболее выгодные посты в буржуазном обществе.

Нам говорят, что с парламентской трибуны можно вести пропаганду. Я отвечу на это немного детским аргументом: ведь, то, что говорится с трибуны, повторяется в прессе. Если речь идет о буржуазной прессе, то в ней все будет извращено, а если о нашей, то лишний труд говорить предварительно с трибуны то, что можно и так напечатать.

Приведенные докладчиками примеры нисколько не колеблют предложенных нами тезисов. Либкнехт действовал в рейхстаге в ту эпоху, когда мы признавали возможность парламентской деятельности, тем более, что дело было не в санкционировании самого парламентаризма, а в критике буржуазной власти.

Но если на одну чашу весов поставить Либкнехта, Хеглунда и другие весьма немногочисленные примеры революционной деятельности в парламенте, а на другую всю длинную цепь предабак д винной тельства социалдемократов, то баланс получится самый неблагоприятный для революционного парламентаризма.

Что же касается вопроса о большевиках в Думе, в прессе, в предпарламенте Керенского, в Учредительном собрании, то все это имело место в совершенно иных условиях, чем те, в которых мы предлагаем отбросить тактику парламентаризма, и я не, буду возвращаться к вопросу о разнице между развитием русской революции и будущим развитием революции в других буржуазных странах.

Я также не могу согласиться с мыслью о завоевании при Помощи выборов буржуазных коммунальных учреждений. Я не могу также обойти молчанием одну очень важную проблему. Я имею в виду использование избирательной кампании для агитации и для пропаганды коммунистической революции. Но, ведь, эта агитация будет еще более эффективна, когда мы будем призывать массы к бойкоту буржуазных выборов.

Нельзя, кроме того, точно предусмотреть, в чем будет заключаться разрушительная работа, которую могут вести коммунистические депутаты в парламенте. Докладчик представляет нам по этому вопросу проект регламента коммунистической деятельности в буржуазном парламенте. Но это же, если позволительно так выразиться, чистейшая утопия. Никогда не удастся организовать такие парламентские выступления, которые противоречат самим принципам парламентаризма и выходят из рамок парламентского регламента.

Два слова еще об аргументах т. Ленина в его: брошюре «Детская болезнь «левизны» в коммунизме». Я думаю, что нельзя осуждать наше антипарламентаристское течение, как то, которое требует выхода из профессиональных союзов. Профсоюзы, даже в том случае, если они коррумпированы, все же остаются рабочей средой. Выход из социалдемократических профсоюзов соответствует взглядам некоторых синдикалистов, желающих объединиться в революционные органы борьбы другого экономического типа. С точки зрения марксизма это было бы заблуждением, но оно не имеет ничего *общего* с той аргументацией, на которой основывается наш антипарламентаризм.

Тезисы докладчика говорят, впрочем, что вопрос о парламентаризме является второстепенным для коммунистического движения; другое дело — вопрос о профессиональных союзах. Я полагаю, что из оппозиции к парламентской деятельности нельзя выводить окончательных суждений об отдельных товарищах или о коммунистических партиях.

Тов. Ленин в своей интересной работе знакомит нас с коммунистической тактикой, защишая очень гибкую тактику, соответствующую весьма внимательному анализу положения буржуазного мира, и предлагая при этом применять в капиталистических странах опыт русской революции. Он подчеркивает также необходимость считаться в высшей степени с особенностями различных стран.

Я не берусь обсуждать здесь этот метод. Я замечу только, что марксистское движение западных демократических стран требует гораздо более прямой тактики, чем та, которая была необходима в русской революции.

Тов. Ленин обвиняет нас в том, что мы хотим уклониться от проблемы коммунистической деятельности в парламенте, потому что решение ее кажется нам очень трудным, и потому что антипарламентская тактика потребует от нас гораздо меньше усилий. Мы совершенно согласны с тем, что задачи пролетарской революции чрезвычайно трудны и сложны. Мы вполне убеждены в том, что, разрешив, как мы это предполагаем, проблему парламентской деятельности, мы окажемся перед другими, гораздо более важными, проблемами, разрешение которых также не окажется легким.

Но именно по этой причине мы считаем необходимым перенести центр тяжести коммунистического движения на работу, гораздо более важную, чем парламент. И это не потому, что нас пугают трудности. Мы заметим только, что парламентские оппортунисты, которые также предпочитают более легкую тактику, тем не менее совершенно поглощены парламентской дея-. тельностью. моиа<

Мы заключаем отсюда, что для разрешения проблемы коммунистического парламентаризма согласно тезисам докладчика (если мы их примем) потребуются удесятеренные усилия и удесятеренная работа, и на подлинно-революционную деятельность останется еще меньше средств и энергии.

Этапы эволюции буржуазного мира, которые следует учитывать даже после революции, при экономическом превращении капитализма в коммунизм, не переносятся в область политики. Переход власти от эксплуататоров к эксплуатируемым влечет за собой изменение аппарата представительства. Буржуазный парламентаризм должен быть заменен системей советов.

Эта старая демократическая маска классовой борьбы должна "т быть разорвана, чтобы можно было перейти к прямому революционному действию.

Такова наша точка зрения на парламентаризм, вполне соответствующая методу революционного марксизма.

Я могу высказать в заключение мысль, общую с т. Бухариным. Этот вопрос не может и не должен быть причиной раскола в коммунистическом движении. Если Коммунистический Интернационал решит взять на себя создание коммунистического парламентаризма, мы подчинимся его решению. Мы не верим, чтобы этот план увенчался успехом, но мы заявляем, что не предпримем ничего, чтобы помешать ему.

Я желаю, чтобы ближайший конгресс Коммунистического Интернационала не занимался обсуждением вопроса о результатах парламентской деятельности, а подводил бы лучше итоги победам коммунистической революции во многих странах. Если же это окажется невозможным, то я желаю т. Бухарину представить нам менее печальную картину коммунистического парламентаризма, чем та, с которой он должен был начать свой доклад.

**Бордига** читает далее тезисы о парламентаризме, представленные им от имени коммунистической фракции абстенционистов Итальянской социалистической партии:

«1) Парламентаризм — форма политического представительства, свойственная капиталистическому строю. Принципиальная критика марксистов-коммунистов по отношению к парламентаризму и к буржуазной демократии вообще доказывает, что право голоса, предоставленное всем гражданам всех общественных классов при выборах в представительные органы государства, не может помешать тому, чтобы весь правительственный аппарат государства представлял собою комитет защиты интересов господствующего класса капиталистов и чтобы государство сорганизовалось в качестве исторического органа борьбы буржуазии против пролетарской революции.

2) Коммунисты категорически отрицают возможность завоевания рабочим классом государственной власти посредством большинства парламентских мандатов; только вооруженная революционная борьба приведет их к этой цели. Завоевание власти пролетариатом — исходная точка для коммунистического экономического строительства — приводит к насильственному и немедленному устранению демократических органов и к замене их органами пролетарской власти — советами рабочих депутатов. Класс эксплуататоров будет лишен, таким образом, всяких политических прав, и осуществится диктатура пролетариата, т. е. система управления и представительства этого класса. Уничто- жение парламентаризма является, следовательно, исторической целью коммунистического движения. Более того, первой формой буржуазного общества, которая должна быть уничтожена раньше капиталистической собственности и даже раньше бюрократической государственной машины, является именно демократическое представительство.

3) То же самое должно произойти с буржуазными муниципальными и коммунальными учреждениями, которые теоретически неправильно противопоставлять правительственным органам. В действительности, их аппараты тождественны с правительственным механизмом буржуазии. Они точно так же должны быть разрушены революционным пролетариатом. и заменены местными советами рабочих депутатов. 4) В то время, как исполнительный военный и полицейский аппарат буржуазного государства организует прямое действие против пролетарской революции, демократическое представительство является средством косвенной защиты, распространяющим в массах иллюзию о возможности мирного пути их освобождения. Одновременно оно распространяет иллюзию, что формой пролетарского государства может быть также парламентаризм с правом представительства для буржуазного меньшинства. Результатом этого демократического влияния на пролетарские массы была коррупция как в области теории, так и в области практики социалистического *движения* и II Интернационала.

5) Задача коммунистов в настоящее время заключается в идейной и материальной подготовке революции и прежде всего в освобождении пролетариата от тех иллюзий и предрассудков,- которые были распространены в его рядах при содействии старых социалдемократических вождей, сбивающих его с пути. "Эта задача приобретает исключительную важность и должна быть выдвинута на первый план в ряду проблем подготовки революции в тех странах, где’ демократический режим существует уже давно и где он глубоко проник в сознание и привычки как широких масс, так и старых социалистических партий.

6) В тот период, когда для международного рабочего движения завоевание власти не являлось еще близкой возможностью и когда не было еще и речи о непосредственной подготовке к осуществлению диктатуры пролетариата, — тогда участие в выборах и в парламентской деятельности могло предоставить возможность пропаганды, агитации и критики. С другой стороны, в странах, где еще происходит буржуазная революция и создаются новые учреждения, вступление коммунистов в эти представительные органы в стадии их образования может предоставить им возможность оказывать влияние на развитие событий, чтобы довести революцию до победы пролетариата. В настоящий исторический период, открытый окончанием мировой войны с ее последствиями для социальной организации буржуазии; открытый русской революцией, как первым осуществлением идеи завоевания власти пролетариатом, и образованием нового Интернационала в противовес социалдемократизму предателей — в тех странах, где демократический строй сформировался уже давно, не существует никакой возможности использовать парламентскую трибуну для революционного дела коммунистов; яснасть пропаганды, как и эффективная подготовка окончательного боя за диктатуру, требуют от коммунистов агитации за бойкот выборов рабочими. 8) В этих исторических условиях, когда центральной проблемой движения стало революционное завоевание власти пролетариатом, вся политическая деятельность классовой партии должна быть посвящена этой непосредственной цели. Необходимо раз навсегда покончить с буржуазной ложью, которая заставляет верить, что все столкновения между враждебными политическими партиями, всякая борьба за завоевание власти должны происходить в рамках демократического механизма, путем выборов и парламентских дебатов. Невозможно достигнуть этой цели, если не порвать окончательно с традиционными м?- тодами — призывать рабочих к выборам, в которых они принимают участие бок-о-бок с членами буржуазного класса, и если не покончить со зрелищем парламентской трибуны, где делегаты пролетариата работают совместно с делегатами своих эксплуататоров.

9) Ультра-парламентская практика старых социалистических партий слишком широко распространила тот опасный взгляд, что всякая политическая работа состоит в избирательной и парламентской деятельности. С другой стороны, отвращение пролетариата к этой предательской практике создало благоприятную почву для синдикалистских и анархистских заблуждений, отрицающих всякое значение политической работы и деятельности партии. Поэтому коммунистические партии никогда не будут пользоваться значительным успехом в пропаганде метода революционного марксизма, если они не будут основывать своей непосредственной борьбы за диктатуру пролетариата и за советы рабочих депутатов на отказе от всякого контакта с системой буржуазной демократии. о огромное значение, которое придают на практике избирательной кампании и ее результатам, тот факт, что партия на довольно долгое время посвящает ей все свои силы, все свои ресурсы, людей, печать и материальные средства, — все это, с одной стороны, содействует, несмотря на все митинговые речи и теоретические декларации, укреплению представления о том, что выборы являются подлинным основным средством для достижения целей коммунизма, с другой же стороны, приводит к почти полному прекращению работы по организации и подготовке революции, придавая партийной организации технический

характер, стоящий в полном противоречии с потребностями революционной работы, как легальной, так и нелегальной.

11) Для партий, которые по решению своего большинства перешли в III Интернационал, дальнейшее участие в избирательной деятельности затрудняет необходимое очищение от социалдемократических элементов, без удаления которых III Интернационал не сможет выполнить своей исторической роли и не будет уже дисциплинированной и монолитной армией мировой революции. 12) Самая природа дебатов в парламенте и в других демократических органах исключает всякую возможность перехода к критике политики враждебных партий, к пропаганде против самого принципа парламентаризма, к действиям, которые выходят за рамки парламентского регламента. Точно так же невозможно. получить мандат, который дает право выступать в парламенте, если отказаться от подчинения всем формальностям, установленным для избирательной кампании.

Успех парламентского фехтования (езстипе) всегда будет зависеть лишь от ловкости, с какою владеют этим общим оружием, от принципов, на которые опирается этот институт, как таковой, и от тонкостей регламента, точно так же, как успех избирательной кампании оценивается всегда по числу голосов и полученных мандатов.

Всякое стремление коммунистических партий придать совершенно другой характер практике парламентаризма приведет только к растрате энергии на этот сизифов труд. Между тем, дело коммунистической революции незамедлительно требует прямой атаки против капиталистической системы эксплуатации»

**Зиновьев.** От имени президиума я вношу следующее предложение. Записалось 19 ораторов. Но мы полагаем, что с сегодняшнего дня нам следует работать быстрее, чтобы закончить: нашу работу к четвергу. Представлены два проекта тезисов, и мы предлагаем выставить главных ораторов, например, трех для тезисов Бухарина и трех для тезисов Бордига и ограничиться этим для данного вопроса.

**Радек.** Я предлагаю дать слово одному оратору за и одному против участия в парламенте. Вся эта парламентская история нам уже достаточно надоела. Общие соображения уже высказаны. Я предлагаю поэтому дать слово лишь одному оратору. — за и одному — против, а затем обоим докладчикам.

Следует голосование обоих предложений. Предложение Зиновьева принимается.

**Зиновьев.** Теперь нам надо устроить маленький опрос. Я спрашиваю, кто стоит за тезисы Бухарина и кто — за тезисы Бордига? Обе группы должны собраться, чтобы выставить своих главных ораторов.

**Галахер** (Англия, бор Stewards). Мне с сожалением приходится констатировать, что III Интернационал собирается стать на путь оппортунизма. Ибо, вместо того чтобы изыскивать пути и средства для возбуждения в массах духа возмущения, здесь думают о том, чтобы принять участие в парламентских выборах. Наивно полагать, что ненадежные элементы, попав в парламент, будут бороться за III Интернационал и революцию. В Англии мы видим много примеров этому. Что же там происходит? Главным образом, хлопочут о том, чтобы законным путем принять участие в выборах. Часто говорят: войдя в парламент, можно произносить там речи и таким образом агитировать. Результат же получается тот, что пролетариат понемногу проникается верой в демократические учреждения. От тех, кто попадает в парламент, нельзя ожидать действий. У коммунистических партий всего мира имеются теперь более важные дела, чем трата времени на выборы в парламент. Теперь следует изучать революционные пути и средства, революционную тактику, —и вот вы хотите отвлечь внимание рабочих от этой цели, и это делается от имени Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала. Коммунистическая партия, создающаяся теперь в Англии, настаивает на том, чтобы примкнуть к III Интернационалу. Ныне это в моде — так же, как в моде высказываться за диктатуру пролетариата. Но что толку в словах? Готова ли она действовать в пользу диктатуры пролетариата? Я отвечаю: нет, ни в коем случае!

Либкнехт, конечно, творил великое дело, но лишь постольку, поскольку действовал вне парламента, вместе с массами. Если бы он ограничивался только речами в парламенте, он остался бы в живых, как многие другие, как Макдональд. Что ка-. сается русского примера, то он имеет свою историю, и обобщать его нельзя. Борьба и опыт русских революционеров куплены слезами и кровью. Поведение большевиков в русской Думе явилось результатом многолетней, тяжкой борьбы рабочих масс. Третьему Интернационалу, как и народам всех стран, представляется ныне выбор между двумя тактиками: одна при помощи всяких демократических фраз развивает в народе чувство покорности, а другая поддерживает революционный дух масс. Типична участь депутата Маклина, который на больших предвыборных собраниях говорил, что он большевик и поможет разрушить парламент. А с тех пор, как он избран в парламент, он превратился в мелкобуржуазного социалиста и заявляет, что он не большевик. Мы должны сосредоточить нашу энергию на революционной борьбе, неся ее идеи в массы. 'Третьему Интернационалу представляется теперь выбор, итти ли ему путем покорности, или путем борьбы.

**Шаблин** (Болгария). Товарищи! Коммунистическая партия Болгарии обладает уже парламентским опытом, показывающим, что там, где существует еще буржуазный парламент, коммунистические партии могут и должны соединять революционную борьбу рабочих масс с борьбой в парламенте.

Несмотря на марксистскую фразеологию представленных нам т. Бордига контртезисов, надо признать, что они не имеют ничего общего с истинной идеей марксизма, согласно которой коммунистическая партия должна использовать все возможности, предоставляемые нам буржуазией, чтобы войти в соприкосновение с угнетенными массами и содействовать победе среди них идей коммунизма. Эти контртезисы представляют собой лишь пережитки мелкобуржуазных предрассудков, сохранившихся еще в рабочем движении некоторых стран. Я полагаю, что опыт Болгарии является наилучшим ответом на контртезисы т. Бордига. Вот почему я попрошу вашего внимания и вкратце выскажусь по этому вопросу, тем более, что в моем ответе будут не пустые, так называемые, марксистские фразы, а факты, взятые из жизни.

Коммунистическая партия Болгарии вела энергичную борьбу против Балканской войны 1912 — 1913 годов. Когда война эта окончилась поражением и сильным экономическим кризисом в стране, влияние партии на массы возросло до такой степени, что в избирательную кампанию 1914 г. партия, которая вела строго принципиальную агитацию, получила 45 тысяч голосов: и 11 мандатов в парламенте.

Парламентская фракция неоднократно громко протестовала против решения болгарского правительства принять участие в мировой войне и всегда демонстративно вотировала против военных кредитов. Партия повела ожесточенную борьбу против уже объявленной империалистской войны как внутри страны, так и на фронте, путем нелегальных брошюр и листовок и подпольной: агитации и пропаганды. За эту революционную деятельность вся партия и парламентская фракция подверглись преследованиям. Гри коммунистических депутата, Луканов, Димитров и Ципоранов, были приговорены во время войны военным судом к 3—5 годам тюрьмы и отбыли несколько месяцев заключения, потом они были амнистированы. Сотни товарищей были приговорены к разного рода наказаниям и десятки коммунистов расстреляны. Генеральный штаб армии запретил солдатам читать партийный орган, газету «Работнический Вестник», а те из солдат, которые нарушали этот приказ, подвергались аресту, преследованиям и даже расстрелу.

И именно эта ожесточенная борьба против войны, полное крушение завоевательной политики буржуазии, так же, как глубокий кризис, порожденный войной, — все это позволило коммунистической партии расширить свое поле действий и свое влия-- ние на массы и стать одной из самых сильных политических. партий в нашей стране. На выборах 1919 г. коммунистическая партия получила 120 тысяч голосов и провела в парламент 47 депутатов-коммунистов. Социал-патриоты, «широкие социалисты», могли послать только 34 депутата, несмотря на то, что. министерство внутренних дел находилось в руках одного из вождей этой партии, болгарского Носке, печальной памяти Пастухова. Буржуазия, испуганная этим успехом коммунистической; партии, которая умеет пользоваться парламентской трибуной для чисто революционных целей, распустила палату и назначила новые выборы, состоявшиеся в марте 1920 года. Последние, несмотря на правительственный террор, направленный исключительно против нас (тысячи арестованных товарищей, сотни потерпевших издевательства и побои в тюрьмах, много убитых; военные суды, цензура, жандармерия, войска, белоармейцы и весь государственный механизм подкупа и притеснений, — все было пущено против нас), принесли коммунистической партии блестящую победу: она не только удержала свои прежние позиции, но и прочно укрепила их. Она получила 187 тысяч голосов и 50 депутатов, а число мандатов «широких социалистов» упало с 39 до 9. Правительство осталось в меньшинстве. Чтобы создать себе большинство, оно нарушило закон о выборах и регламент палаты, объявив недействительными мандаты 9 депутатов-коммунистов, которых грубо выгнали из парламента. Таким образом, правительство уменьшило парламентскую фракцию коммунистов до 41 депутата.

Но этим самым буржуазия сорвала маску со своей лицемерной лойяльности и уничтожила в глазах масс основы законности демократического буржуазного парламента, сама нанеся ущерб своему влиянию среди трудящихся масс страны. Рабочие и крестьяне двух избирательных округов: Филиппополя и Вратцы, депутаты которых были изгнаны из парламента, устроили огромные митинги протеста и заявили о своем твердом намерении бороться за уничтожение буржуазного парламента, куда истинным представителям народа нет доступа, и за замену его советами рабочих и крестьян.

Коммунистическая партия выступала в избирательной борьбе со своей коммунистической программой, принятой на съезде в мае 1919 г.; она открыто заявила, что не поддерживает никаких иллюзий насчет парламента, что захват власти пролетариатом возможен только путем революционного’ действия масс, вплоть до вооруженного восстания под руководством советов рабочих и крестьян, путем уничтожения парламента и уничтожения самого буржуазного государства.

В парламенте коммунистическая партия ведет непримиримую, борьбу со всеми правыми и левыми буржуазными партиями. Она подвергает ожесточенной критике все проекты государственных законов и при всяком удобном случае развивает свою принципиальную точку зрения и свои лозунги. Так использует коммунистическая партия парламентскую трибуну для того, чтобы развернуть как можно шире свою агитацию в массах. Она разъясняет массам необходимость борьбы за советы рабочих и крестьян, разрушает авторитет и значение парламента и призывает массы к замене диктатуры буржуазии диктатурой пролетариата. Коммунистическая партия Болгарии соединяет борьбу в парламенте с борьбой в рядах масс. Так, парламентская фракция приняла самое деятельное участие в крупной забастовке транспортных рабочих, длившейся 53 дня, с декабря 1919 г. по февраль 1920 года. За эту революционную деятельность коммунистические депутаты были объявлены вне закона, и некоторые из них арестованы. Тт. Стефан Димитров, депутат Дубницы, и Темелько Ненков, депутат Перника, были приговорены — первый к 12, а второй к 5 годам тюремного заключения за вооруженное сопротивление властям. Оба эти товарища уже в тюрьме. Против третьего коммунистического депутата, Косты Ципоранова, возбуждено дело в военном суде по обвинению в государственной измене. Три депутата, члены Центрального комитета, подверглись преследованию за энергичную борьбу, которую они вели в парламенте и среди масс против помощи русским контрреволюционерам со стороны болгарского правительства. Их выпустили временно на свободу только под залог 300 тысяч левов, собранных и уплаченных пролетариатом Софии в течение двух дней. Все речи коммунистических депутатов в палате против буржуазии отличаются такой силой, что приводят к крупным скандалам, а нередко и к рукопашной между правительственным большинством и коммунистической фракцией.

Парламентская коммунистическая фракция находится под непосредственным контролем Центрального комитета. Депутаты постоянно работают среди масс и пользуются своим иммунитетом, чтобы принимать возможно более активное участие в борьбе пролетарских масс.

В начале 1919 г. внутри партии обнаружилось слабое течение против участия коммунистической партии в выборах и в парламенте. Представители этого течения предлагали бойкот буржуазного парламента. Но национальный конгресс партии, состоявшийся в мае 1919 г. в Софии, единодушно отверг антипарламентскую точку ®ения и принял точку зрения Центрального комитета, т. е. признал необходимость использования выборов и парламентской трибуны для революционной борьбы пролетариата против буржуазной парламентской системы и за советы рабочих и крестьян. Несколько времени спустя эта точка зрения была подтверждена циркуляром Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала “ и тем влиянием, которое оказали результаты парламентских и муниципальных выборов на развитие наших политических и профессиональных организаций.

Избирательная кампания, так же как и борьба в парламенте и в муниципалитетах, значительно способствовала развитию и укреплению коммунистических организаций и распространению коммунистического сознания в пролетарских массах. В настоящее время партия насчитывает до 40 тысяч членов, профессиональный союз — 35 тысяч рабочих, а ежедневный партийный орган расходится в 30 тысячах экземпляров.

Коммунистическая партия приняла также деятельное участие в выборах в муниципалитеты и в окружные советы. На муниципальных выборах в декабре 1919 г. и на выборах в окружные советы в январе 1920 г. партия получила 140 тысяч голосов и завоевала большинство муниципалитетов почти во всех городах и около ста в деревнях. Во многих других городских и деревенских муниципалитетах партия представлена значительным большинством. Для муниципалитетов и окружных советов у партии имеется программа, стремящаяся создать в городах и селах советы рабочих и крестьян, специальные секции которых в момент революции должны будут заменить и взять на себя функции нынешних муниципалитетов и окружных советов. До сих пор коммунистическая партия борется за автономию муниципалитетов там, где. у нее большинство; она призывает рабочих и крестьянскую бедноту поддержать массовыми действиями бюджеты, вотированные коммунистическими муниципалитетами, налагающие на буржуазию прогрессивный налог вплоть до конфискации капитала и освобождающие трудящийся класс от всяких налогов; крупные суммы предназначаются на общественные работы, на народные школы и прочие цели исключительно в интересах большинства — рабочих и бедняков и в ущерб интересам меньшинства — буржуазии и капиталистов.

Мы используем борьбу в коммунистических муниципалитетах, чтобы разъяснить массам, что только они своей организованностью могут заставить центральную власть уважать решения, принятые коммунистическими муниципальными советниками, касающиеся вопросов продовольствия, жилищ, дороговизны и всех непосредственных нужд рабочего населения. Все предложения коммунистических муниципалитетов подлежат предварительному рассмотрению местных комитетов партии, а затем ставятся на всеобщее обсуждение на митингах, и все рабочее население приглашается принять участие в обсуждении и высказать свое мнение. Спорные вопросы подвергаются референдуму. Все муниципальные советники-коммунисты руководятся в масштабе всей страны центральной комиссией, заседающей в Софии и находящейся под контролем Центрального комитета партии.

Само собой понятно, что центральная буржуазная власть не может терпеть такой деятельности коммунистических муниципалитетов; под самыми ничтожными предлогами она преследует коммунистических членов муниципальных советов, стараясь сделать невозможной революционную работу нашей партии в муниципалитетах. Правительство арестовало коммунистическое большинство муниципалитета в Филиппополе и распустило муниципальный совет; оно преследовало и расстреляло десятки товарищей, муниципальных советников разных коммунистических муниципалитетов. Но все эти преследования приводят только к тому, что вокруг коммунистической партии сплачиваются массы рабочих и недовольных.

В целях защиты наших «коммун» мы призываем массы поддержать их всеми средствами; мы показываем им необходимость расширить их борьбу для завоевания центральной государственной власти, которая сводит на-нет все усилия рабочих защитить свои интересы в муниципалитетах путем проведения решений коммунистического большинства. Благодаря борьбе в защиту коммунистических муниципалитетов массы сами приходят к убеждению, что нужно непосредственно бороться с буржуазным государством, притом уже не путем избирательных бюллетеней, а прямым действием масс и вооруженным восстанием.

Так, классовая борьба в муниципалитетах превращается в могущественное орудие в руках коммунистической партии, чтобы двинуть массы, чтобы организовать их, углубить их классовое сознание и объединить все их освободительные усилия, направив их к главному фронту революционной борьбы за завоевание цитадели буржуазной власти — капиталистического государства.

Опыт нашей партии показал, что можно и должно соединять революционные действия масс с революционной борьбой в буржуазном парламенте и в муниципалитетах. Вот почему делегация наша поддерживает тезисы, предложенные конгрессу Исполнительным комитетом.

Заседание закрывается в 5 часов 15 минут.

## Заседание десятое. 2 августа 1920 г. (вечером)

Заседание открывается в 9 часов 30 минут.

**Герцог** (Коммунистическая партия Швейцарии). Уважае-. мые товарищи! Здесь делается попытка провести решение, чтобы» коммунистические партии применяли революционный парламентаризм во всех тех странах, о которых Бухарин сказал, что до сих пор там вообще не было в парламентах революционной деятельности по русскому образцу; и это несмотря на то, что экономическое развитие в этих странах, как, например, во Франции, Англии и Швейцарии, давно уже созрело для пролетарской революции. [По какой же причине в этих странах пролетариат так отстал в своей революционной тактике? Да именно потому, что в этих республиках и демократиях существовала возможность улучшения жизни пролетариата. Там можно было добиться с помощью парламентаризма многих хороших реформ для пролетариата, и так как это было возможно, то понятно, что там не’ могло проявиться никакой революционной активности. Вот причина, почему в этих странах пролетариат так медленно пробивается к революции и с таким трудом усваивает-ту революцион-- ную силу воли, которая имеется у русских.

России же дело обстояло совершенно иначе. Пролетариат не мог работать легально, он не мог добиться реформ и улучшить» свое положение. Он должен был итти на улицу и прибегать к революционным действиям. Поэтому тут в России и не мог развиться парламентаризм, как в западно-европейских странах.

И вот приходят наши русские товарищи и говорят: «Теперь в Западной Европе дело пойдет иначе, чем было до сих пор. До сих пор не было возможности действовать в парламенте революционно, но теперь мы находимся в другой ситуации, и теперь такая возможность существует также и в Западной Европе и в Америке. Мы дадим определенные директивы всем коммунистическим партиям. Мы объясним фракциям, как они должны работать, и тогда и там станут работать революционно». Но я считаю, что это невозможно. Во-первых, уже потому, что-эти регламенты оставляют открытой ту возможность, что и коммунистические партии будут действовать в оппортунистическом духе. Мы долго дискутировали в комиссии о том, как должны вести себя коммунистические представители в муниципалитетах и что надлежит делать коммунистическим представителям в муниципалитетах, если они составляют большинство. На это. т. Бухарин заметил: «Если они обладают большинством, то они должны попытаться улучшить положение рабочих, чтобы заострить противоречия между коммунистическим муниципалитетом и государством». Да, ведь, то же самое нам говорят и оппортунисты, когда они входят в парламенты. Они говорят: «Мы идем сюда, чтобы на этой почве заострить конфликт между пролетариатом и государством. Мы будем выступать за улучшения, но все это имеет одну единственную цель — обострение конфликта между капиталом и трудом»

Этим предоставляется возможность именно тем оппортунистическим элементам, которые - уже находятся в III Интернацио-‹ нале, действовать и в качестве коммунистических партий оппортунистически и перевести весь парламентаризм на эту наклонную плоскость.

Еще вторую возможность открывает тот путь, который избирает III Интернационал, чтобы принять в свои ряды все «революционные» партии. Пройдет немного времени, и в него войдет большинство Независимой социалдемократической партии и Французской социалистической партии. Само собой разумеется, что войдет и большинство мелких социалдемократических партий. Платтена уже командировали в Швейцарию с этим поручением. Таким образом, еще гораздо больше оппортунистических элементов попадет в III Интернационал, и они не превратятся в одну минуту в революционных коммунистов. Они поведут ив III Интернационале точь в точь ту же политику, какую они до сих пор вели во II Интернационале.

Вот та опасность, которую мы видим и которая заставляет нас признать, что парламентаризм в той форме, в какой он изображался здесь, фактически не может быть применен в западных странах. Вот практический пример. Сегодня нам заявили, что Коммунистическая партия Болгарии является образцовой для революционного парламентаризма. Ее парламентская фракция будто бы работает великолепно. Я недавно читал статью, в которой говорилось как раз противоположное. Далее, мне пришлось говорить с одним болгарским товарищем, который в качестве парламентария ездил из Москвы в Болгарию и там, увидев деятельность болгарской коммунистической парламентской фракции, стал сторонником антипарламентаризма и таковым вернулся. Вот доказательство того, что не во всех странах можно осуществить парламентаризм, как его раньше проводили коммунисты в России. Ведь, и социалдемократы в Германии, старый Вильгельм Либкнехт и Бебель заявляли: «Мы идем в парламент лишь за тем, чтобы революционно использовать трибуну». Но эта революционная деятельность очень скоро превратилась в оппортунизм и реформизм, ибо для этого создана была возможность, и теперь социалдемократическая партия является партией открыто социал-предательской.

Само собой разумеется, вы можете постановить, что парламентаризм должен проводиться коммунистическими партиями. Мы не столь доктринерски антипарламентарны, чтобы сказать, что не подчиняемся постановлению III Интернационала. Мы можем временно произвести опыт, но мы убеждены, что он не удастся, и что через год или два, на следующем конгрессе, на основании практики и опыта, скажут: было бы лучше, если бы мы этим делом не занимались и если бы мы все свои силы потратили на фабриках, в армии и среди крестьян. И это было бы гораздо полезнее для развития революции и для III Интернационала.

**Мерфи** (Англия). По вопросу о парламентаризме мне придется высказаться против моего товарища из Shop Stewards, вы- ® ступавшего сегодня утром. Я думаю, что все нападки на парламентаризм и вся критика, направленная против него здесь, относились к парламентаризму реформистскому, а не к революционному парламентаризму.

Правда, некоторые представители социалистического движения, вступив в парламент, стали изменниками; но этого одного недостаточно для осуждения всей нашей деятельности в парламентских учреждениях. Я еще ни от кого не слышал утверждения, что тактика т. Либкнехта в германском рейхстаге или тактика депутатов-большевиков в русской Думе дали что-либо, кроме хороших результатов для революционного движения.

Бесполезно доказывать, что нам не следует входить в какуюлибо организацию только потому, что люди, из которых она состоит, придерживаются буржуазных взглядов: ведь, тогда нам пришлось бы не вступать в тред-юнионы и подобные им организации, ибо, хотя члены их принадлежат к рабочему классу, но никто не может отрицать, что идеология их, в сущности, мелкобуржуазная.

Наша задача заключается не в том, чтобы сохранить себя незапятнанными от соприкосновения с миром, а в том, чтобы нести революционную борьбу не только в организации рабочего. класса, но также и во вражеский стан. Здесь было приведено много доводов в пользу агитационно-пропагандистского значения революционного парламентаризма, и я не хочу их повторять. По моему мнению, этот вопрос имеет некоторые другие весьма важные стороны, ознакомление с которыми покажет, что революционный парламентаризм имеет и может иметь большое значение даже там, где индустриальные организации рабочих достигли высокой степени развития.

Ни одна крупная внепарламентская схватка рабочих с классом предпринимателей не происходит без того, чтобы не вызвать громкий отголосок в стенах самого парламента. Это хорошо показал нам опыт движения Shop Stewards. Неоднократно, когда они начинали крупную экономическую борьбу, против них пускался в ход аппарат государства; и даже те из них, которые заявляли себя противниками парламентаризма, неизбежно оказывались вынужденными использовать представителей Рабочей партии в парламенте и участвовать во внутрипарламентской агитации. Не раз члены рабочего движения, в том числе и противники парламентаризма, вступали в сношения с представителями Рабочей партии и другими членами парламента, чтобы заручиться их помощью для выражения протеста и организации агитации в стенах этого учреждения. Гакая тактика навязывается участникам боевого движения самой природой тех меняющихся ситуаций, в которых время от времени оказываются рабочие. Не всегда возможно провести стачку, и воодушевление стачечников не держится постоянно на одном уровне, Бывают моменты, когда можно бросить противнику перчатку и отказаться от всяких переговоров с ним, когда можно вести лобовую атаку. Но бывают и такие времена, когда энтузиазм угасает, и противники оказываются сильнее нас. Тогда необходимо всячески накоплять силы, отступать, делать фланговые атаки, протестовать то здесь, то там, — словом, делать все для того, чтобы уберечь наши силы от распыления. При таких обстоятельствах мы особенно признаем ценность агитационных сил внутри парламента, и как раз такие обстоятельства принуждали наше движение прибегать к ним.

Не следует забывать, что кризисы возникают не только в индустриальных организациях, но и в других центрах. Неоднократно мы наблюдали, как в парламент вносились такие предложения к меры, осуществление которых существенно отразилось бы на движении, происходящем вне стен парламента. Мы бывали свидетелями того, как такие предложения и меры становились законом, без хотя бы малейшей агитации за противодействие их применению в производственной и общественной жизни масс. Если бы в парламенте заседали революционеры, находящиеся в живой связи с организованным внепарламентским движением, то самая попытка внесения подобных законопроектов явилась бы сигналом не только для протеста в стенах парламента, но и для подъема масс и для мобилизации их сил на борьбу вне парламента.

Такие ситуации и такой опыт принуждают нас признать многосторонность природы нашей борьбы. Поэтому было бы верхом безумия отбросить такое оружие, как представительство коммунистов в парламенте, и оказаться в унизительном положении, прибегая к помощи либералов и реформистских членов Рабочей партии. Мы должны бороться как революционеры в стенах парламента, как революционеры, умеющие применяться к разнообразным фазам борьбы и не боящиеся вступать в сношения с врагами, когда того требуют обстоятельства.

Революционный парламентаризм—не цель, а средство, и там, где мы превращаем наши коммунистические партии в подлинные революционные органы борьбы, — это весьма действительное средство в деле мобилизации масс для завоевания власти. По этим причинам я поддерживаю тезисы Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала о парламентаризме,

**Сухи** (Германия, Всеобщий рабочий союз). Товарищи! Прежде всего я с известным удовлетворением констатирую, что здесь на конгрессе, куда съехались радикальные социалдемократы, точка зрения антипарламентаризма отстаивается не только анархо-синдикалистами, но и коммунистами. Это уступка точке зрения анархистов, установившейся 40 лет тому назад.

Слушая сегодня, как т. Бухарин: защищал свою точку зрения, получаешь впечатление, будто он защищает то, во что сам, в сущности, не верит. И думается, что не я один это почувствовал. Тов. Бухарин защищал парламентаризм как средство, которое не может привести к социализму. Все согласны в том, что парламентаризм не есть средство, ведущее к *коммунизму*. Тем не менее, предлагают это средство революционным рабочим. Это удивительная точка зрения! Предлагать средство, которое считают непригодным для достижения цели, — бессмыслица. Эту-то именно бессмыслицу и совершает Исполнительный комитет III Интернационала, рекомендуя эту точку зрения.

Мы должны быть согласны в том, что именно парламентаризм больше всего способствовал усыплению масс и именно парламентаризм мешал им прибегнуть к подлинно-революционным средствам и применить прямое действие. Это старый аргумент; но -та точка зрения, которую стремятся представить здесь, как новый парламентаризм, столь же стара и избита; и вот здесь пытаются преподнести ее как нечто «новое». Разве вы не знаете, что как раз теперь парламентаризм потерпел полнейшее банкротство в Финляндии, в Германии, в России? Разве это не безобразие снова предлагать теперь рабочим этот обанкротившийся парламентаризм? Разумеется, господа вроде независимых, политиканы по профессии, будут пытаться навязать его рабочим; но рабочие, а также значительная часть коммунистов, все больше и больше отворачиваются от него. Господа. защищающие здесь парламентаризм, Это те самые, которые в Капповскую неделю в Германии старались сорвать всеобщую забастовку. Вам подносят позицию, занятую III Интернационалом по отношению к парламентаризму, как «новый революционный парламентаризм». Но этот новый парламентаризм оказывается старой ошибкой социалдемократии, когда она была в младенческом возрасте, ибо точь-в-точь ту же точку зрения проводила социалдемократия при своем возникновении. Здесь повторяют прежние ошибки. Приискивают новые аргументы в пользу старого, негодного парламентаризма.

Здесь — марксисты, и этим сказано многое. Это — люди с теоретическими предрассудками, догматики. Марксисты впитали в себя идею парламентаризма уже с детских лет, вместе с молоком матери. Парламентаризм проник у этих догматиков в плоть и кровь и органически сросся не только с мышлением, но и с чувствами и волей. Не в сознании и не в области логики коренится у этих догматиков парламентаризм, а в подсознании, в области психики. Если, поэтому, революционеры еще и поныне толкуют о применимости парламентаризма, то мы имеем здесь дело не с логически обоснованным средством борьбы, а с явлением психологическим. Потом уже стараются оправдать логически то, что заранее считается лучшим средством. Вот в чем корень «нового революционного» парламентаризма: не в логической аргументации, а в предвзятом догматизме. Таким образом, парламентаризм — это оппортунистская иллюзия, но никак не орудие борьбы революционного рабочего за коммунизм. Как на такую иллюзию, следует смотреть на это так называемое орудие борьбы, а не как на «новый, революционный» парламентаризм, как только что сказал т. Мерфи.

Говорят, что этим путем нельзя притти к коммунизму, но что хотят-де использовать парламент как трибуну, чтобы воздействовать на те круги, к которым иначе нет доступа. Я утверждаю, что эта точка зрения логически очень слабо обоснована. Если бы не было никаких других средств, тогда пришлось бы, пожалуй, обратиться и к этому. Но это неправда, есть другие средства, поищем их, откинув всякую предвзятость, и мы их найдем. Сознаемся же в том, что, как раз предлагая парламентаризм, мы отталкиваем революционные элементы рабочих масс, не признающие парламентаризма. Если взвесить, с одной стороны, те элементы, которых отталкивают, и, с другой стороны, те, которых временно можно привлечь, то, мне кажется, первые будут для социальной революции гораздо важнее последних. Вот почему эта точка зрения не выдерживает критики. Но если, несмотря на это, стать на точку зрения парламентаризма ради агитации, то можно, ведь, заниматься агитацией, и не будучи депутатом парламента. Так, например, один антимилитарист в Вене разбросал антипарламентские листовки с трибуны для публики в парламенте. Вот вам один из примеров, как можно использовать парламент в качестве агитационной трибуны, не принимая участия в избирательных мошенничествах, не затрачивая столько сил, энергии, денег на выборы. Такое выступление гораздо важнее для рабочих. Пишите об этом в своих газетах, и получите то, чего вы добиваетесь: агитацию из недр парламента.

**Ленин.** Тов. Бордига, повидимому, хотел защищать здесь: точку зрения итальянских марксистов, но он, тем не менее, не ответил ни на один из аргументов, которые приводились здесь другими марксистами в защиту парламентской деятельности.

Тов. Бордига признал, что исторический опыт не создается искусственно. Он только что сказал нам, что борьбу нужно перенести в другую область. Но разве он не знает, что всякий революционный кризис сопровождался парламентским кризисом?” Он, правда, говорил о том, что борьбу нужно перенести в другую область, в советы. Но т. Бордига сам признал, что советы нельзя создать искусственно. Пример России доказывает, что советы могут быть лишь созданы либо во’ время революции, либо непосредственно перед революцией. Еще во времена Керенского состав советов был таков (а именно: меньшевистский), что они никак не могли образовать из себя пролетарскую власть. Парламент есть продукт исторического развития, и мы не можем от него избавиться, пока мы не настолько сильны, чтобы разогнать буржуазный парламент. Только являясь членом парламента, можно, исходя из данных исторических условий, 6бороться против буржуазного общества и парламентаризма. То самое средство, которым буржуазия пользуется в борьбе, должно быть использовано и пролетариатом, — конечно, с совершенно иными целями. Вы не можете оспаривать, что это так; а если вы захотели бы это оспаривать, то должны были бы тем самым вычеркнуть опыт всех революционных событий в мире. Вы сказали, что и профессиональные союзы являются оппортунистическими, что иони представляют опасность; но, с другой стороны, вы сказали, что для профессиональных союзов нужно сделать исключение, так как они представляют собою рабочую организацию. Но это правильно только до известной степени. И в профессиональных союзах имеются очень отсталые элементы. Часть пролетаризированной мелкой буржуазии, отсталые рабочие и мелкие крестьяне — все эти элементы действительно думают, что в парламенте представлены их интересы; против этого нужно бороться работой в парламенте и на фактах показывать массам правду. Отсталые массы не проймешь теорией, им нужен опыт.

Это мы видели и в России. Мы были вынуждены созвать Учредительное собрание уже после победы пролетариата, чтобы доказать отсталому пролетариату, что посредством Учредительного собрания он ничего не достигнет. Нам пришлось для сравнения того и другого опыта конкретно противопоставить советы учредилке и наглядно показать ему, что советы являются единственным оружием.

Тов. Сухи, революционный синдикалист, защищал те же теории, но логика’ не на его стороне. Он сказал, что он не марксист, так что это само собой понятно. Но если вы, т. Бордига, утверждаете, что вы — марксист, то от вас можно требовать больше логики. Нужно знать, каким образом можно разбить парламент. Если вы можете это сделать во всех странах путем вооруженного восстания — это очень хорошо, Вы знаете, что мы в России не только в теории, но и на практике доказали нашу волю к разрушению буржуазного парламента, Но вы упустили из виду тот факт, что это невозможно без довольно длительной подготовки и что в большинстве стран еще невозможно одним ударом разрушить парламент. Для разрушения парламента мы вынуждены вести *борьбу* в парламенте. Условия, которые определяют политическую линию всех классов современного общества, вы заменяете вашей революционной волей и потому забываете, что мы, для того, чтобы разрушить буржуазный парламент в России, сперва должны были созвать Учредительное собрание даже после нашей победы. Вы сказали: «Правда, что русская революция является примером, не соответствующим условиям Западной Европы». Но вы не привели ни одного веского аргумента, чтобы доказать нам это. Мы прошли через период буржуазной демократии. Мы быстро прошли через’ него в то время, когда мы были вынуждены агитировать за выборы в Учредительное собрание. И еще позже, когда рабочий класс уже получил возможность захватить власть, крестьянство еще верило в необходимость буржуазного парламента.

Считаясь с этими отсталыми элементами, мы должны были объявить выборы и показать массам на примере, на фактах, что это Учредительное собрание, избранное во время величайшей всеобщей нужды, не выражает чаяний и требований эксплуатируемых классов. Тем самым конфликт между советской властью. и буржуазной властью стал вполне ясен, и не только для нас, для авангарда рабочего класса, но и для громадного большинства крестьянства, для мелких служащих, мелкой буржуазии и т. п. Во всех капиталистических странах существуют отсталые элементы рабочего класса, которые убеждены, что парламент является истинным народным представительством, и не видят, что там применяются нечистые средства. Говорят, что это орудие, при помощи которого буржуазия обманывает массы. Но этот аргумент должен быть обращен против вас, и он обращается против ваших тезисов. Как вы обнаружите перед действительно отсталыми, обманутыми буржуазией массами истинный характер парламента, если вы в него не войдете? Как разоблачите вы тот или иной парламентский маневр, позицию той или иной партии, если вы не будете в парламенте? Если вы марксисты, то вы должны признать, что взаимоотношения классов в. капиталистическом обществе и взаимоотношения партий тесно связаны между собой. Как, повторяю, покажете вы все это, если вы не будете членами парламента, если вы откажетесь от парламентской деятельности? История русской революции ясно показала, что широкие массы рабочего класса, крестьянства, РА и. НАЧ в. РУА.А. Ч, ь Г р д а о а о д мелких служащих нельзя было бы убедить никакими аргументами, если бы они не убедились на собственном опыте.

Здесь было сказано, что мы теряем много времени, принимая участие в парламентской борьбе. Можно ли себе представить какое-либо учреждение, в котором все классы принимали бы в такой же мере участие, как в парламенте? Этого нельзя создать искусственно. Если все классы втягиваются в участие в парламентской борьбе, то это происходит потому, что классовые интересы и конфликты получают свое отражение в парламенте. Если бы возможно было повсюду сразу организовать, допустим, решающую всеобщую стачку, чтобы одним ударом сбросить капитализм, тогда революция уже произошла бы в различных странах. Но нужно считаться с фактами, а парламент представляет собою арену классовой борьбы. Тов. Бордига и те, кто стоят на его точке зрения, должны были сказать массам правду. Германия — лучший пример того, что коммунистическая фракция в парламенте возможна, и поэтому вы должны были бы открыто сказать массам: мы слишком слабы, чтобы создать партию с крепкой организацией. Такова была бы правда, которую нужно было сказать. Но если бы вы сознались массам в этой своей слабости, они превратились бы не в ваших сторонников, а в ваших противников, в сторонников парламентаризма.

Если бы вы сказали: «Товарищи рабочие, мы настолько слабы, что мы не можем создать достаточно дисциплинированную партию, которая сумела бы заставить депутатов подчиняться партии», тогда рабочие покинули бы вас, так как они сказали бы себе: «Как построим мы диктатуру пролетариата с такими слабыми людьми?»

Вы очень наивны, если думаете, что в день победы пролетариата интеллигенция, средний класс, мелкая буржуазия станут коммунистическими.

Если у вас нет этой иллюзии, вы должны уже теперь подготовлять пролетариат к тому, чтобы провести свою линию. Ни в одной области государственной работы вы не найдете исключения из этого правила. На другой день после революции вы повсюду увидите оппортунистических адвокатов, называющих себя коммунистами, мелких буржуа, не признающих ни дисциплины коммунистической партии, ни дисциплины пролетарского государства. Если вы не подготовите рабочих к созданию действительно дисциплинированной партии, которая заставит всех своих членов подчиняться ее дисциплине, то вы никогда не подготовите диктатуры пролетариата. Я думаю, что вы поэтому не хотите признать, что именно слабость очень многих новых коммунистических партий заставляет их отрицать парламентскую работу. Я убежден, что громадное большинство действительно революционных рабочих последует за нами и выскажется против ваших антипарламентаристских тезисов.

**Бордига** (Италия). Возражения т. Ленина на предложенные мною тезисы и на мои аргументы поднимают чрезвычайно интересные вопросы, которых я здесь не хочу и касаться и в которых отражается общая проблема марксистской тактики.

Несомненно, что парламентские события и министерские кризисы находятся в тесной связи с развитием революции и кризисом буржуазной организации. Но для того, чтобы установить формы влияния политических действий пролетариата на ход событий, нужно принять во внимание причины, которые, даже до войны, привели левых марксистов международного социалистического движения к отказу от участия в министерствах и от парламентской поддержки буржуазных министерств, хотя это, несомненно, является средствами вмешательства в ход событий.

Сама необходимость объединения революционных сил рабочего класса и их организации во имя конечной цели коммунизма приводит нас к тактике, основанной на определенных общих правилах действия, хотя бы эта тактика и могла показаться чересчур простой и недостаточно гибкой.

Я думаю, что наша историческая миссия в *данный* момент приводит нас к новой тактике, а именно, к отказу от участия в парламенте, которое уже не является средством влияния в революционном смысле на ход событий.

Аргумент, будто бы теперь нужно разрешить практическую проблему коммунистической парламентской деятельности, руководимой партией, так как в послереволюционный период нужно будет уметь создавать всякого рода учреждения с людьми буржуазной и полубуржуазной среды, — этот аргумент можно также привести и в пользу необходимости иметь социалистов-министров при господствующем буржуазном режиме.

Но теперь не время углубляться в эту проблему, и я ограничусь заявлением, что остаюсь при своем взгляде на интересующий нас вопрос и более чем когда-либо убежден, что Коммунистическому Интернационалу не удастся добиться истинно-революционной парламентской деятельности.

Наконец, поскольку признано, что предложенные мною тезисы опираются на чисто марксистские принципы и не имеют ничего общего с аргументацией анархистов и синдикалистов против парламентаризма, я надеюсь, что за них будут голосовать только те из товарищей антипарламентаристов, которые принимают их в целом и по существу, разделяя лежащие в их основе марксистские положения.

**Бухарин.** Сначала, товарищи, маленькое предварительное замечание. В моей первой речи я не считал нужным повторять то, что уже изложено в тезисах. Между тем товарищи, которые мне оппонировали, очень много говорили о том, что совершенно бесспорно, В своей первой речи т. Бордига говорил © различии между буржуазной демократией и Советской властью, о различ» ных характерных чертах буржуазной демократии. Это все бесспорные вещи, с которыми мы совершенно согласны и о которых мы первые заговорили. Следовательно, °/ло первой речи т. Бор" дига, как и некоторых других, содержали вещи, о которых не“ чего спорить, так как мы все с ними согласны. И в моем заключительном слове я -не стану повторять этих вещей. Конечно, ко“ гда приходит т. Галахер и заявляет: «Мы за прямое действие», то это вешь не второстепенной, а первостепенной важности. Но я не буду говорить об этом, так как мы все с этим согласны и нам незачем долго задерживаться на этом.

Тов. Ленин говорил о слабостях коммунистов и правильно, отметил, что как раз наислабейшие коммунистические партии выступают принципиально против парламентаризма. Он, так сказать, дедуктивным путем пришел к этому выводу, а я эмпирически доказал это некоторым товарищам. Я говорил с одним антипарламентаристом, с т. Герцогом, и он мне сказал: «Да, конечно, если бы мы имели такую сильную партию, как вы, тогда другое дело». Тов. Мария Нильсен, также антипарламентаристка, сказала мне: «Если бы Исполнительный комитет и III Интернационал дали нам людей для парламентской деятельности, было бы другое дело». Вот два доказательства, и эти два антипарламентариста‘— т. е. 40°], всех присутствующих здесь антипарламентаристов — подтверждают аргумент т. Ленина, что они — антипарламентаристы из-за слабости. Это, пожалуй, лучшее доказательство внутренней несостоятельности якобы принципиальной антипарламентаристской позиции.

Мы можем это доказать и в более широком масштабе. Россия, имеющая самую сильную коммунистическую партию, — за использование парламента; Германия — также за использование парламента; Италия в большей части тоже — за. Но Швейцария и Дания, где существуют только маленькие коммунистические группки, против использования парламента.

Теперь переходим к некоторым аргументам, направленным против нас. Мы говорим: эмпирически доказано, что революционный парламентаризм возможен, и приводим пример Либкнехта и других. Что же возражают нам? 'Гов. Бордига говорит: мы имели Либкнехта, но имели и желтую социалдемократию, и общий баланс этой парламентской деятельности очень плохой: предательская деятельность социалдемократии перевешивает на весах при оценке парламентаризма деятельность Либкнехта. Но всякому ясно, что этот аргумент совершенно не верен. Мы говорим о коммунистическом парламентаризме. Нельзя сюда притягивать принципиально различные вещи. Это фокус, при помощи которого нас хотят обмануть. Тов. Галахер говорит: работа Либкнехта была необходима лишь постольку, поскольку он был на улице вместе с массами. Но мы как раз придерживаемся того мнения, что парламентская работа должна быть связана с работой на улице! Кроме того, т. Галахер, ведь, знает, что Либкнехт с парламентской трибуны призывал к восстанию. Никто не посмеет сказать, что это было вредно.

Третий оппонент, синдикалист, т. Сухи, говорит: «В то время, когда парламентаризм так обанкротился в России и в Финляндии, вы проповедуете парламентаризм». Но, с одной стороны, в России парламентаризм потерпел полный крах; а, с другой стороны, мы ускорили отчасти этот крах и тем, что боролись в парламенте. Это — факт. Впрочем, теперь для России такая постановка вопроса неправильна. Теперь в России больше не может быть и речи о парламентаризме. Но вы должны как раз доказать, что наша прежняя тактика была неправильна, когда мы участвовали в парламенте, вы же не привели для этого ни ®дного аргумента. Мы добились победы потому, что наша тактика была правильной.

Тов. Бордига пытается найти различные очень искусные аргументы. Он говорит, например: «Мы можем, конечно, употреблять различные средства, но парламентаризм есть не средство, а институт». И он думает, что привел такой веский аргумент, после которого все наши доказательства потерпели крах. Но скажите, т. Бордига, как и когда можно провести принципиальное различие между средством и институтом? Возьмем пример: империалистское правительство мобилизует на войну. Перед нами встает вопрос, должны ли мы бойкотировать армию или, наоборот, вступать в нее. Мыс самого начала войны были за вступление в армию, уже в начале войны мы говорили,’ что народ сможет победить всего легче, когда он будет вооружен. Пользуйтесь этим случаем, чтобы получить оружие в свои руки. Является ли армия институтом? Конечно, она является буржуазным учреждением в руках финансового капитала. Может ли кто-нибудь сказать, что мы воспользовались этой армией не как средством? Конечно, как средством. На этом примере т. Бордига может легко убедиться, что не существует никакого противоречия между средством и институтом. Я привел этот пример, чтобы показать, что даже это важнейшее орудие подавления со <тороны капитала. может превратиться в наших руках в оружие против капитала. Это мы доказали на опыте. Я еще раз подчеркиваю, что здесь дело идет не о личностях или теоретических формулах и не о фразах, но о реальных фактах.

Тов. Бордига вообще колеблется между двумя точками зрения. То он защищает одну точку зрения, о которой я сказал, что она отлична от точки зрения анархистов и синдикалистов. И другое дело — его тезисы, где он говорит, что, заседая в парламенте, мМы работаем бок-о-бок с буржуазией. Это анархистская с Бела а А. аргументация. Когда он говорит далее, что парламент нельзя использовать из-за ряда специфических условий — это уже опять другой род аргументации. Ноу него все виды доказательств настолько переплетены и спутаны, что распутать этот узел довольно трудно.

Перехожу к аргументу т. Галахера. Он говорит: «Мы неоднократно имели опыт того, как человек, вступив в парламент, делался там предателем». Другой товарищ, — кажется, Герцог, — сказал, что в парламенте вообще кроются широкие возможности _ для коррупции. Конечно, мы считаемся с тем, что такие возможности существуют, но я спрашиваю т. Галахера, разве ему не известно, что такие возможности кроются и в тред-юнионах? *Есть* классический пример коррупции одного секретаря тредюниона... Или разве у нас не было случаев, когда редактор прежде революционной газеты превращался в мерзавца? Мы знаем очень много таких случаев и в нашей практике. Мы, например, имели нелегальную партию, и после первой, Февральской, революции оказалось, что в некоторых наших партийных организациях чуть не половина членов состояла из шпиков. Тогда все оппортунисты говорили нам: «Видите, к чему ведет нелегальная партия? Нелегальность всегда связана со шпионажем. Мы должны выступать против нелегальной работы, так как нелегальная партия — гнездо для различных провокаторов». Во всех странах оппортунисты выступают с подобными аргументами. Каждый оппортунист с благородной гордостью называет стоящих влево от него анархистами и провокаторами. Это должно будто бы послужить аргументом против нелегальной работы. Аналогично обстоит дело и с парламентаризмом. Из того, что в Италии и во Франции парламентские фракции весьма оппортунистичны и ведут отнюдь не коммунистическую политику, некоторые товарищи делают вывод, что всякий парламентаризм, даже революционный, обязательно связан с предательством по отношению к рабочему классу. Но этого ни в коем случае нельзя доказать, так как факты показывают другое.

Одно из двух: либо мы считаем настоящую эпоху действительно революционной эпохой, либо нет. Товарищи, которые настроены принципиально против парламентаризма, считают теперешнюю эпоху за в высшей степени революционную, и если они исходят из этой предпосылки, то они должны сказать, что именно революционный характер эпохи служит наилучшей гарантией против этой коррупции, против оппортунизма парламентских фракций и наилучшей почвой для образования подлинно-коммунистической централизованной партии. Эти две предпосылки являются самым главным, и нам не нужно никаких других гарантий. С одной стороны, быстрое революционное развитие рабочего класса, а с другой — контроль организующейся централизованной коммунистической партии являются лучшими гарантиями против оппортунизма внутри парламентской фракции. Это, с моей точки зрения, аргумент и против т. Герцога. Он говорит, что Бебель был оппортунистом; но я не понимаю, почему он сказал то же самое о Вильгельме Либкнехте. Я могу подтвердить, что Бебель был большим оппортунистом, для меня это не подлежит никакому сомнению, как и то, что Жорес со всеми своими традициями французской революции превратился бы в социал-патриота. Но Бебель — олицетворение предыдущей эпохи. Как можно приводить его в пример при нынешних прямо проти-. воположных условиях? Пример довольно неудачный.

Еще маленькое замечание о речи германского синдикалиста.. Он сказал обо мне, что я в глубине души против парламентаризма, но вынужден эту скверную вешь защищать. И он сказал, что не мог избавиться от этого чувства во время всей моей речи. Но иу меня были кое-какие чувства во время его речи, а именно: чувство, что он кого-то оплакивает. Я считаю, что он вообще не привел ни одного существенного аргумента. По крайней мере, я не заметил в его речи ни одного. То, что т. Бордига говорил в своей последней речи, было свидетельством против его точки зрения. Мы видим в этом лишнее доказательство правильности. нашей тактики и призываем всех товарищей итти в парламент с лозунгом: «Долой парламентаризм!»

**Мерфи** (Англия). Представители движения ЭВор Stewards:,. находящиеся здесь, уверяли меня, что ни при каких обстоятельствах они не прибегали к содействию членов Рабочей партии в палате общин. Не имея желания изображать кого-либо в ложном свете, прошу огласить это заявление и исключить из моей речи все указания на личности. Я принимаю к сведению их заявление.

Впрочем, это не меняет смысла моей аргументации.

**Шаблин** (Болгария). Товарищи! В своей речи т. Герцог взял на себя смелость отрицать достоверность приведенных мною здесь фактов о парламентской деятельности Коммунистической партии Болгарии. Нас удивляет смелость этого товарища, который, не наведя справок у нашей делегации и черпая свои сведения из грязных и пристрастных источников, позволил себе оскорбить и оклеветать нашу партию. От имени болгарской делегации я протестую против такого поведения и образа. действий т. Герцога, которые недостойны партийного товарища. Революционная деятельность нашей коммунистической партии происходила. открыто и всем известна. Чтобы ознакомить с подробностями, могущими интересовать товарищей на конгрессе, я привел десятки наиболее крупных фактов, имена наиболее известных осужденных товарищей депутатов и даты. Пущенная: в ход Герцогом клевета не может затронуть нашей партии.

**Гольденберг** (Франция). Я предлагаю внести следующую поправку к тезисам т. Бухарина:

«В периоды революционного кризиса, благоприятные для вооруженного восстания и захвата власти, бойкот выборов является настоятельно необходимым. Действительно, в этот момент, когда завязывается борьба между парламентом, органом диктатуры буржуазии и, советской властью, формой диктатуры пролетариата, приглашать рабочих к участию в выборах законодательных учреждений, это значит вносить путаницу в их умы и предавать дело пролетариата. Такой образ действий может только укрепить позиции буржуазии, давая ей время сконцентрировать свои силы во вред пролетариату, революционные действия которого таким образом парализуются. Действительно, не следует забывать, что парламентская деятельность подчинена деятельности внепарламентской и что борьба за власть, которая ведется вне парламента, является центром тяжести борьбы пролетариата против буржуазии. Этим объясняется маловажность вопроса о парламентаризме сравнительно с вопросами о диктатуре пролетариата и о борьбе масс за захват власти»

**Подано** (Италия). Будучи лично согласен с предложенными Исполнительным комитетом тезисами о парламентаризме, я голосую за эти тезисы, заявляя однако, что это мое голосование не соответствует позиции, занятой по этому вопросу Итальянскою социалистическою федерациею молодежи, представителем которой на этом конгрессе я являюсь.

Итальянская социалистическая федерация молодежи, чтобы избежать раскола между сторонниками выборов и их противниками, решила на последнем своем конгрессе не касаться вопроса о выборах и предоставила своим членам полную свободу присоединиться — не выходя из Итальянской социалистической партии —к той из коммунистических фракций (стороннице или противнице выборов), которая наиболее соответствует их личным убеждениям.

Заявляю, что, вернувшись в Италию, я приложу все усилия, чтобы вывести Итальянскую социалистическую федерацию молодежи из этой двусмысленной позиции и поставить ее на платформу тех тезисов, за которые я теперь голосую.

Заявляю далее, что мое голосование имеет также характер протеста против мало совместимой с коммунизмом деятельности итальянской социалистической парламентской фракции, и я надеюсь, что Правление Итальянской социалистической партии сумеет подчинить эту фракцию строгой дисциплине и направить ее на путь коммунизма.

**Серрати** (Италия). Разрешите мне прежде всего поблагодарить т. Бухарина, сделавшего меня главой политической группы: я только руководитель *«Ауапи»* и член Правления партии. Бордига смеется и просит слова.

**Серрати.** Ты не имеешь права смеяться, товарищ! Я никогда не претендовал на то, чтобы быть вождем группы; нет «направления Серрати», а есть только член партии, всегда выполняющий свой долг коммуниста.

Я заявляю о своем согласии с тезисами, предложенными большинством комиссии, так как они соответствуют тому, что постановлено на конгрессе в Болонье (1919 г.), и тому, что собираются делать в Италии в нашей партии по почину Правления, считаясь с местными условиями. Я считаю особенно необходимым сконцентрировать полномочия в партии, уничтожить всякую автономию парламентской фракции и подчинить ее самому строгому контролю Правления.

Я считаю нужным заявить вместе с тем, что подразделение итальянской социалистической парламентской фракции, сделанное здесь т. Бухариным, несколько произвольно и только весьма приблизительно соответствует действительному положению в этой фракции.

Правда, внутри итальянской парламентской фракции имели место антикоммунистические выступления; но были также другие, и гораздо более многочисленные, выступления, имеющие превосходный революционный характер. Например, на первом заседании итальянского парламента наша парламентская фракция применила коммунистические принципы парламентских действий по Бухарину: наши депутаты развернули перед королем красное знамя и покинули зал с пением «Интернационала»

**Бордига.** Это еще не революция.

**Серрати.** Это саботаж буржуазного парламентского строя. Мы производим его непрестанно и систематически.

**Бордига** прерывает.

**Серрати.** Не прерывай меня, т. Бордига. Чтобы не прерывать тебя, я проспал всю твою речь. (Смех.)

В итальянской палате т. Грациадеи горячо защищал Совет= скую республику, и вся фракция поддержала его. Это — вполне революционное парламентское выступление.

Мы также сторонники внесения революционных законопроектов в буржуазный парламент. Нужно предлагать законы не для того, чтобы их приняли, а чтобы показать пролетариату, чего пе может сделать буржуазия и что должен сделать пролетариат.

Итак, я без оговорок буду голосовать за тезисы Исполнительчого комитета.

**Герцог** (Швейцария). Болгарская делегация усмотрела в том, что я сказал о деятельности коммунистической парламентской фракции, клевету. Этот упрек не выдерживает критики. Источники, из которых я получил материал для моего выступления, я считаю вполне заслуживающими доверия и не нахожу нужным брать сказанное обратно. Это — тем более, что болгарская делегация, обвинив меня в клевете, даже не попыталась доказать мне действительную или мнимую нечистоплотность источников.

**Зиновьев.** Тов. Бордига предлагает свои тезисы против тезисов, выставленных т. Бухариным.

Я предлагаю закрыть прения. Кто за это — прошу поднять руку. (Принимается.)

Переходим к голосованию тезисов о парламентаризме. Затем мы заслушаем мандатную комиссию.

Тезисы принимаются значительным большинством против 7 при 3 голосах за тезисы Бордиза. Все поправки передаются в комиссию.

**Зиновьев.** Слово принадлежит т. Радеку, докладчику мандатной комиссии.

**Радек.** Я думаю, что мне незачем оглашать вам имена делегатов. Списки будут вам розданы. По странам состав конгресса таков:

Мандатной комиссией предоставлено право решающего голоса 6 делегатам Англии, *принадлежащим* к Британской социалистической партии. Германия имеет 5 решающих голосов представителей Коммунистической партии Германии. Из 5 делегатов Франции двое принадлежат к коммунистической партии, а 3 к Комитету III Интернационала. Швеция представлена 2 левыми социалдемократами. Австрия — 4 делегатами Коммунистической партии Австрии. Испанию представляет т. Пестанья, член Национальной конференции труда Испании, Венгрию — 2 представителя коммунистической партии, Болгарию — 3 болгарских коммуниста, Югославию —1, Италию представляют 3 итальянских социалиста. Мексику — 2 коммуниста, Швейцарию — 3 коммуниста и 2 левых социалдемократа. В качестве представителей Турции прибыло 2 делегата от Бюро коммунистических *организаций и1* делегат от коммунистической группы Константинополя. Коммунистов же дали и нижеследующие страны: Польша — 1, Восточная Галиция — 2, Литва и Белоруссия — 2, Грузия — 5, Латвия —3, Персия —1, Корея —1, Финляндия — 5, Голландия — 2, Армения — 2, Бельгия — 1. Азербайджан —1, Россия — 63. Америку представляют 3 члена Коммунистической рабочей партии и 2 делегата от Коммунистической партии Соединенных Штатов. Смешанный коммунистическосоциалистический состав представительства дали: Голландская Индия —2, Норвегия — 8, Дания —2, Эстония —2, Чехо- Словакия дала 2 левых социалдемократов.

Союзы молодежи и Интернационал молодежи представлены 13 голосами: одного дала Германия, 4 — Россия, 2— Норвегия; Италия, Франция, Швейцария и Грузия послали но. одному делегату, Интернационал молодежи — 2. На конгрессе имеются 42 делегата с правом совещательного голоса: 4 из чих делегированы Исполнительным комитетом Коммунистического Интернационала (коммунисты); двое — Ирландией (коммунисты), пятеро — Италией (коммунисты), двое — Латвией (коммунисты), один — Бухарой (коммунист), двое — Чехо- Словакией (коммунисты). Смешанный коммунистическо-социалистический состав делегатов с правом совещательного голоса дали: Италия-——5, Германия — 5, Персия —2, Эстония -—1, Австрия —1, Финляндия —3, Франция —3, Америка и Мексика — по одному, Индия и Австралия — по два. Одного делегата с правом совещательного голоса дала Национальная лига. рабочей молодежи Англии, двух — Центральное бюро китайских рабочих в России и двух — коммунистический Бунд. Мы не могли разрешить вопроса о том, что делать с Восточной Галицией. Она пока еще не освобождена, она не принадлежит ни Польше, ни Венгрии и не самостоятельна. Мы допустили ее, как самостоятельную страну с двумя голосами.

В комиссии оспаривался мандат швейцарского товарища Бургсдорфа; утверждалось, что указанный товарищ недавно состоял редактором буржуазной газеты. Выяснилось, что товарищ когда-то давно был редактором такой газеты, но затем он: сделался социалистом и отказался от редактирования газеты. Вопрос выяснялся в Швейцарии и дело было исчерпано.

Что касается вопроса о распределении голосов, то здесь. очень немногое было изменено в предложении Исполнительного комитета. Мы в общем и целом согласились с распределением, которое. было принято Исполнительным комитетом. Только в одном случае, о котором я еще буду говорить, количество голосов было сокращено. Было постановлено предоставить Германии, Франции, Англии, России, Америке, Италии по- 10 голосов, Австрии, Голландии по 7 голосов, Мексике, Персии, Индии, Швейцарии, Турции, Болгарии, в случае необходимости Ирландии, Латвии, Корее по 4 голоса, Литве — 2.

Комиссия постановила предложить конгрессу предоставить Голландии вместо 7—4 голоса. Это постановление было принято в Исполнительном комитете большинством голосов. Более высокое число голосов Голландии противоречит фактическому положению вещей. Ни страна, ни партия не настолько велики, чтобы им могло быть предоставлено второе место в Интернационале.

Мы получили протест против признания мандата Палестины. Комиссии придется еще заняться этим. Конгресс должен будет разрешить еще два вопроса: вопросы о распределении английских и американских голосов. Что касается англичан, они де”, лятся на две части: Британская социалистическая партия и делегаты Shop, Stewards. Я лично придерживаюсь того мнения, что голоса надо разделить пополам. Конгрессу придется разрешить этот вопрос. Что же касается Америки, там положение таково: мы получили сообщение о слиянии двух партий — Коммунистической партии Америки и Коммунистической рабочей партии Америки. Но объединение еще неполное.

Часть одной из партий не хочет присоединяться к объединенной партии. И перед нами встает вопрос, как мы распределим мандаты. Объединенная коммунистическая партия заявляет, что она хочет иметь все мандаты. Часть делегатов, не вошедших в эту партию, требует часть мандатов себе. Конгрессу придется разрешить также и этот вопрос.

**Зиновьев.** Перед нами встает вопрос, должны ли мы утвердить отчет мандатной комиссии или же мы откроем прения. Я ставлю на голосование: кто за то, чтобы прения были. открыты, поднимите руки. (Г олосование.) Кто за то, чтобы мы от имени конгресса *утвердили’* все предложения мандатной комиссии — поднимите руки. Предложение об утверждении доклада мандатной комиссии принимается.

Заседание закрывается в 11'/. часов.

## Заседание одиннадцатое. 3 августа 1920 г. (утром)

**Зиновьев.** Объявляю заседание открытым. Позвольте огласить приветственную телеграмму Делового сообщества (Arbeitsgemeinschaft) революционных социалдемократов Австрии и ответ III Интернационала. (Читает телеграмму.)

«Конгрессу Коммунистического Интернационала. Деловое сообщество революционных социалдемократов Австрии — большинство последнего съезда советов — борется в качестве крайней левой внутри партии за советскую диктатуру и за присоединение к III Интернационалу. Тесно связанные с вами духовно, мы надеемся быть представленными на ближайшем конгрессе. Восторженно приветствуем борющийся пролетариат Советской России и ждем с нетерпением той минуты, когда общими силами добьемся конечной победы мировой революции. Желаем полного успеха вашему конгрессу.

С революционным приветом. По поручению Делового сообщества революционных сопиалдемократов Австрии: Франи Роте, Иозеф Бенич, Эрнст Фабри». 31 июля 1920 г.

(Читает текст ответа.)

*Далее следует «Ответ на приветственную телеграмму Делового сообщества (Arbeitsgemeinschaft) революционных социалдемократов Австрии», принятый конгрессом: см. [страницу конгресса](https://marxismo.school/archivo/congresos/originales/1920%20%D0%92%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B9%20%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%B3%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%81%20%D0%9A%D0%BE%D0%BC%D0%BC%D1%83%D0%BD%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE%20%D0%98%D0%BD%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%BD%D0%B0%D1%86%D0%B8%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D0%BB%D0%B0).*

**Зиновьев.** Мы переходим теперь к порядку дня, а именно: к вопросу о профессиональных союзах. Слово принадлежит докладчику т. Радеку.

**Радек.** Товарищи! Вопрос об отношении Коммунистического Интернационала к профессиональным союзам — важнейший и серьезнейший вопрос нашего движения. Профессиональные союзы — самые широкие массовые организации пролетариата; они играют решающую роль в экономической борьбе, этом главнейшем элементе разложения капитализма, и после победы революции именно профессиональные союзы будут массовыми организациями, призванными в первую очередь работать в области хозяйственного строительства социализма. Уже один факт значения профессиональных союзов во все более и более обостряюшейся экономической борьбе и при строительстве социализма не позволяет подходить к этому вопросу иначе, как путем строжайшей проверки фактов, если мы хотим не увлекаться нашими желаниями, а исходить из реальной оценки возможностей дальнейшего развития.

В начале войны многие из нас считали, что профессиональное движение уже сыграло свою роль. Многие придерживались того мнения, что так как профессиональные союзы до войны боролись с капиталистами главным образом при помощи своих касс, то по окончании войны они потерпят крах перед лицом тех огромных задач, которые перед ними будут поставлены. И такой крупный вождь, как Роза Люксембург, считала в начале германской революции, что роль профессиональных союзов сыграна. Весьма характерно, что на Учредительном съезде Коммунистической партии Германии этот вопрос не играл никакой роли даже в прениях.

Если мы проследим развитие профессиональных союзов в важнейших странах за время до войны, во время войны и во время революции, то получим приблизительно следующие цифры: в Германии перед началом войны в профессиональных союзах было 21|, миллиона членов. Во время войны кривая заметно упала, и цифра была меньше. После войны, с декабря 1918 г., когда союзы не насчитывали /т своих членов, их численность поднялась до 8 миллионов. В Англии численность союзов поднялась с 41|, миллионов в начале войны до 6'/. миллионов. Во Франции численность организованных' рабочих возросла с 400 тысяч до 2 миллионов; в Италии с 450 тысяч до 2 миллионов. Дажев Америке численность профессиональных союзов возросла с 2 миллионов в начале войны до 4 миллионов. Один из вождей Коммунистической рабочей партии Германии, Шредер, в своей брошюре о фабрично-заводских комитетах заявил по поводу этих цифр: они являются показателем не здорового роста, а лишь уродливого разбухания. Если бы все дело было в том, чтобы выдавать скверные аттестаты не понравившимся нам историческим явлениям, тогда можно было бы удовлетвориться тем, чтобы рассматривать профессиональные союзы как опухоли на трупе капитализма. Но так как дело не в этом, то нужно признать следующие факты:

Рабочая масса, правда, во время войны убедилась в предательстве вождей профессиональных союзов и по большей части полна озлобления против профсоюзной бюрократии, но, с другой стороны, война приучила рабочую массу выступать организованно, батальонами и корпусами, и теперь, когда ей предстоят величайшие экономические бои, когда на нее надвигаются невероятное повышение цен, все тяготы жилищного вопроса, хозяйственный развал, — она старается в борьбе создать и усилить свою мошь. У нее при этом нет другого пути, как итти в профессиональные союзы и сделать из них широкую массовую организацию. И по этому пути идет рабочая масса. Характерный признак, что ни в одной стране мы не видим особенного роста так называемых революционных профессиональных союзов. Индустриальные рабочие мира (Т\/\/) в Америке организационно очень слабы, чего нельзя объяснить одними преследованиями со стороны правительства; численность синдикалистов в Германии, правда, возросла, но в весьма ограниченном размере; рабочая масса идет прямо в большие профессиональные союзы. Конечно, этим не разрешается вопрос о том, что такое эти профессиональные союзы, каковы их функции. При оценке нашего отношения к профессиональным союзам мы должны исходить из анализа возможностей и путей коммунистической борьбы. Нам нужно ответить на вопрос: есть ли другой путь для освобождения рабочего класса кроме того, каким идут профессиональные союзы, лишь усиливая свои прежние методы борьбы? Или, упрощая формулу, можно так поставить вопрос: в чем могли бы состоять задачи революционных профессиональных союзов?

Мы часто встречаем противопоставление революционных профессиональных союзов профессиональным союзам вообще. Спросим же *себя*: в чем состоит распад капитала, каковы средства борьбы рабочего класса и что могут дать профессиональные союзы, если они хотят вести эту борьбу? Прежде всего мы знаем, что для выхода из положения, профсоюзная бюрократия сообразно со своими контрреволюционными стремлениями, ведет политику полной ликвидации экономической борьбы. Германские профессиональные союзы начали со времени победы революции создавать комитеты делового сотрудничества (Arbeitsв. 2-ой. За gemeinschaften), т. е. организации длительного примирения противоречий между рабочими и капиталистами, причем, конечно, рабочий класс является побежденной *стороной*. В Англии комитеты Уитли (Whitley Committees) превратились в объединенные промышленные советы (Тони Industrial Councils), которые вполне соответствуют идее «делового сотрудничества» — попытке дли-, тельного соглашения между рабочими и капиталистами, организации, имеющей целью разрешение спорных вопросов. Эта тактика вождей профессиональных союзов является тактикой отказа от классовой борьбы, и мне здесь незачем распространяться о том, что мы не можем иметь с ней ничего общего и, наоборот, должны вести против нее самую ожесточенную борьбу. Но эта борьба не должна вестись во имя лозунга какой-то новой профсоюзной тактики, так как новое здесь как раз вносится вождями профессиональных союзов. Когда подымается вопрос о новой тактике профессиональных союзов, о возможности существования особой революционной профсоюзной тактики, мы должны сказать следующее: процесс распада капитализма состоит в нарушении непрерывности хозяйственного процесса. То, что англо-саксонский капитал стремится изъять из хозяйственного процесса половину европейского континента, ту половину, которая поставляет на мировой рынок большую часть сырья для индустрии, и обратить эти страны в своих рабов, приводит к нарушению процесса разделения труда во всем мировом хозяйстве, а эта попытка, в свою очередь, в конечном счете, приведет к краху капиталистической системы и в Англии, и в Америке. Нарушение непрерывности производства, громадная безработица не оставляют сомнения в том, что эти страны идут навстречу страшному экономическому кризису.

В американской литературе имеются исследования, которые, как, например, книга Спарго, изображают Россию, как «американское дело», и в которых доказывается, что Америка стоит перед страшным кризисом. Это нарушение хозяйственного процесса в мировом масштабе сопровождается прямо сумасшедшим повышением цен. Мы пережили колоссальный рост цен на мировом рынке, еще увеличившийся благодаря разнице валюты в побежденных и победивших странах. Теперь мы начинаем переживать падение цен. И вто время как рост цен привел, с одной стороны, к известного рода дутой конъюнктуре (Schwindelkonjunktur), с другой стороны, к полному обессилению центральных держав, падение цен теперь означает новый кризис производства. Общее положение рабочего класса таково, что всякая мысль о реформистской тактике, о постепенном повышении реальной заработной платы рабочего класса, его Standard of Ше является совершенно оппортунистической иллюзией. Возможность постепенного улучшения положения рабочего класса — реакционная утопия. Это становится вполне понятным, если просмотреть статистические данные, которые приводит Кучинский: он приходит к заключению, что в Германии семье из 4 человек нужно при самом низком жизненном уровне, ниже чем до войны, 16 тысяч марок в год, причем он считает, что едва ли 10°], населения получают такую заработную плату. С другой стороны, если взять цифры для Америки, т. е., с одной стороны, высокоразвитую побежденную капиталистическую страну, а, с другой, триумфатора в войне, то это положение целиком подтвердится. В одной статье: «ГЬе В cost of Labours» («Высокая цена на труд»), которую цитирует вашингтонская «МаНоп» от 19 июня 1920 г., мы находим такие цифры: по статистическим вычислениям за 1919 г. годовой прожиточный минимум для семьи из мужа, жены и троих детей составлял 21|, тысячи долларов, причем указывается, что это не есть американский Standard of life, но такой жизненный уровень, «при котором семье грозит опасность физического и морального вырождения». Другие статистики, мнение которых приводится в статье, указывают цифрув 2 180 долларов. Газета высчитывает заработную плату для 103 профессий и приходит к выводу, что только 10°/о металлистов получают заработную плату в 6,5 — 8,5 долларов, которая соответствует этому годовому бюджету, так что, по расчету «МаНоп», во всяком случае 90°/› живут в таком положении, что, по мнению американских статистиков, им грозит опасность физического и морального вырождения. И буржуазная газета признает, что во всяком случае четвертая часть рабочего класса страдает от действительно сильного недоедания и недостатка одежды. Таково было положение в Америке до начала кризиса. При таких обстоятельствах ясно, что тактика профессиональных союзов и задачи коммунистической борьбы должны состоять не в ремонте капиталистического здания, а в сознательной работе, направленной к свержению капитала. Каким путем можем мы повести эту борьбу? На «левом», крыле коммунизма мы встречаемся часто с таким мнением: ввиду того, что повышением заработной платы нельзя улучшить положение рабочего класса, бесполезно за такое повышение бороться. Экономическая борьба бесполезна, нужно подождать, пока возмущение накопится до того, что рабочий класс одним ударом покончит с капитализмом. С другой стороны, мы встречаемся с пропагандой саботажа промышленного труда, как пути к скорейшему краху капитала. И то и другое мнение неправильно. Если рабочий класс и не может спастись путем повышения заработной платы, то все же он не должен быть безразличным к борьбе за повышение заработной платы. Так не подлежит никакому сомнению, что, если, например, берлинские металлисты не повысят своей заработной платы соответственно росту цен, их положение будет хуже в марте, чем оно было в январе. Если, следовательно, повышение заработной платы не может разрешить вопроса, оно все же является средством поддержать рабочих и сделать их способными к борьбе. Во-вторых, вообще нельзя себе представить, чтобы крах капитала в один прекрасный день наступил механически, как разваливается дом, из которого вынули балки. Капитализм мог бы и при величайшей нищете просуществовать ее в течение долгих лет, если бы процесс его распада не развязывал враждебных ему сил. Рабочий класс может убедиться в безвыходности положения капитализма только в том случае, если, под влиянием нужды, он вступит в борьбу и в этой борьбе убедится в невозможности спастись на почве капитализма. Борьба за повышение заработной. платы имеет то большое значение, что она мобилизует широкие рабочие массы для революционной борьбы.

С другой стороны, лозунг саботажа, поскольку дело идет о ‹саботаже по линии техники, является прямо контрреволюционным лозунгом. Мы итак получим достаточно маленькое наследство, Так как гражданская война неизбежно приносит с собой разрушение производственных ценностей и средств производства, и, во всяком случае, уничтожение технических ресурсов может стать задачей рабочего класса только в случае крайней необходимости. Саботаж работы, пассивное. сопротивление не является боевым лозунгом. Конечно, не наше дело говорить рабочим, чтобы они особенно напрягались для капиталистов. Но пассивное сопротивление не является средством вызвать крах капитализма. Средства борьбы рабочего класса — активные средства: расширение боевого фронта путем привлечения миллионов борющихся рабочих, обострение и продление борьбы и единение борющихся масс.

Задача состоит в том, чтобы безрезультатные бои, в конце концов, привели ко всеобщему нападению рабочих масс на капитализм. В этой борьбе нет новых средств. Если мы в этих больших массовых организациях — в профессиональных союзах —уничтожим контрреволюционные тенденции бюрократии, если мы ее отстраним, тогда эти массовые пролетарские организации явятся органами, наиболее приспособленными к тому, чтобы вести борьбу пролетариата широким фронтом.

Теперь мы переходим к вопросу о практической возможности изменения реакционных профессиональных союзов. В наших тезисах, розданных членам конгресса, мы даем в качестве общего правила для коммунистов лозунг: вхождение в профессиональные союзы и борьба в крупных профессиональных союзах за их завоевание. Но, указывая это общее правило, мы не должны закрывать глаза на те трудности, которые стали нам особенно ясными во время долгих совещаний нашей комиссии. Затруднения

состоят в том, что при разработке тезисов мы, возможно, имели в виду главным образом русский и германский опыт. Германские профессиональные союзы с их 8 миллионами организованных рабочих охватывают огромную массу германского пролетариата — его добрую половину и поэтому уже не являются организациями рабочей аристократии. Мы имеем в Германии до 600 тысяч организованных сельскохозяйственных рабочих, что открывает перед нами наилучшие перспективы. Ноесли принять во внимание, что в Америке только 4 миллиона профессионально-организованных рабочих, что эти рабочие раздроблены на узкие цеховые объединения, то в Америке мы станем перед фактом, что, во-первых, организованные рабочие’ представляют собой главным образом рабочую аристократию, что, во-вторых, эта аристократия герметически закупоривается от широких рабочих масс, что, в-третьих, даже эта рабочая аристократия разделена на массу мелких организаций староготипа. В Америке и в Англии существуют профессиональные организации старого типа, где профсоюзная бюрократия выбирается на всю жизнь. Принимая это во внимание, мы должны согласиться с общей тенденцией американских коммунистов создавать новые профессиональные союзы. Для нас имеется благодарная почва там, где рабочая аристократия сама добровольно отказывается от руководящей роли организатора, т. е. среди многочисленных профессий неквалифицированных, необученных рабочих. Если в наших тезисах мы указываем лишь на один’ случай, на. притеснение неквалифицированных рабочих профсоюзной бюрократией, когда единственным выходом является организация новых союзов, то мы должны сказать американским коммунистам: ваша обязанность взять на себя инициативу по организации неквалифицированных рабочих. Мы имеем“ там в лице [\/\/ организацию, которая берет на себя эту задачу. Эта организация еще полна романтических бредней, новсе же на нее обрушились все скорпионы капитализма, и, начиная с 1914 г., она является самой преследуемой. Мы открыто“ заявляем, что не будем выступать против революционной романтики [\М/У\/, но будем поддерживать их всеми силами в их попытках организовать массовое движение. Мы, в противоположность 1\/\/, утверждаем, что стремления коммунистов организовать широкие рабочие массы не должны привести к изоляции Американской федерации труда в англо-американском движении. Мы должны не только штурмовать капитализм с помощью новых организаций, но должны также итти и в Федерацию труда. Американские товарищи нам на это отвечают, что уже в течение десятилетий они пытались переделать эту Федерацию труда. Но едва ли этот аргумент убедителен. Что касается Американской федерации труда, то рабочие шли впрофессиональные союзы с благим намерением сразу же взяться за оружие, но, ведь, там были не одни революционные элементы. Кроме того, нельзя упускать из виду, что все эти попытки предпринимались в эпоху мирного развития, когда рабочие Англии и Америки даже думать не могли о революции. Сейчас Федерация труда. сама переживает процесс преобразования. У меня в пользу этого есть. такие компетентные свидетели, как лондонский «Times», который в прошлогоднем юбилейном номере писал: «В течение войны и, повидимому, как следствие ее, профессиональное движение сильно разрослось. Стачки стали гораздо более частыми, чем в обычное время, и недовольство г. Гомперсом, если и не формально и не публично, то, во всяком случае, частным образом, громко высказывалось... Существование сильной социалистической группы внутри Федерации обнаружилось уже давно и выразилось в неоднократных попытках удалить Гомперса с председательского поста. По мнению опытных наблюдателей, эта группа гораздо сильнее, чем это кажется, судя по действиям конгресса, его резолюциям или его голосованию при выборах председателя и Исполнительного комитета. Далее, был целый ряд случаев, когда испытанные и способные председатели отдельных союзов терпели поражение на выборах и заменялись людьми крайних социалистических убеждений». Это было написано 4 июля прошлого года. Я читал отчет о последнем конгрессе Федерации труда, который происходил.в январе 1920 года. В этом отчете, который появился в органе Сиднея Вебба «Мем Эмезшап», говорится, что конгресс не только принял большинством 29 тысяч против 8 тысяч голосов проект огосударствления американских железных дорог, но и выставил проект, чтобы передача дорог происходила под контролем смешанной комиссии из рабочих и представителей администрации; проект, хотя сам по себе и реформистский, но все же знаменующий перелом в американском профессиональном движении. «Мем’ Эмезтап» пишет о результатах прений на конгрессе: «Г-н Гомперс был переизбран в председатели. В первый раз за все время своей карьеры он высказал желание отказаться от скипетра. Он чувствует, что его трон шатается, и что время его прошло. Радикалы разъехались с ликованием. Они одержали свою первую решительную победу на конференции Американской федерации труда и, как выразился один из делегатов, показали, «как вставляют палки в колеса»

Я отнюдь не могу согласиться с этим оптимистическим суждением. Очень возможно, что развитие примет другое направление, но во всяком случае факты показывают, что Федерация труда уже не является монолитом. В ней появились трещины, и долгом американских коммунистов является расширение этих трещин. Если американские коммунисты спросят меня, какими средствами можно, по крайней мере, обезвредить, если не свергнуть, бюрократию Федерации труда, я скажу им следующее: если коммунисты пойдут в Федерацию труда с заранее принятым лозунгом ее разрушения, то они разрушат свою собственную работу. Но если в результате их работы обнаружится, что необходимо разрушить Федерацию, тогда они должны это сделать. Во всяком случае, никакие тактические соображения не заставляют нас упорствовать в том, чтобы не итти в Федерацию. Наша задача состоит в том, чтобы работать внутри Федерации и действовать там в качестве фактора, объединяющего волны, притекающие извне, со штабом английских и американских рабочих, организованных в Федерации, аристократическая спесь которых будет сломлена всеми теми страданиями, которые разрушающийся капитализм принесет им также и в Америке.

Таким образом, в качестве общего правила мы выставляем борьбу за завоевание профессиональных союзов. Другой вопрос, который надо разрешить, это вопрос о разных самопроизвольных организациях, которые в процессе борьбы во время войны и теперь начинают возникать, имея самое различное происхождение. Эти новообразования требуют величайшего внимания с нашей стороны. Это такие организации, как ЭВор Stewards, фабричные комитеты в Англии, как фабрично-заводские комитеты в Германии; в своей первоначальной стадии они представляют в организационном смысле хаос, но хаос, из которого возникает новая жизнь. Нужно быть тупым немецким профессионалистом, чтобы не видеть новой жизни в этом движении. Мы видели, как возникли ЭВор Stewards, когда английская профсоюзная бюрократия отказалась во время войны от стачек: рабочие сами организовали комитеты для руководства стачками. ы видели далее, как после войны эти фабричные комитеты становятся центром наиболее активной части английского рабочего класса, как они снова, помимо профсоюзной бюрократии, организуют стачки, как они, наконец, сознательно ставят себе задачей обезвредить профсоюзную бюрократию, отстранить ее, и как Shop Stewards превращаются таким образом в организацию, призванную обновить английскую профсоюзную жизнь. Чем больше развивается борьба и чем больше это движение принимает сознательно революционный характер, тем более ЭБор *Stewards* начинают смотреть на себя, как на руководителей политической революционной деятельности. Они становятся центром «прямого действия» масс в Англии. Переходя к Гер*мании*, мы видим, что фабрично-заводские комитеты возникают в большинстве случаев в результате разочарования в профессиональных союзах. В то время, как новые неорганизованные массы вливаются в профессиональные союзы, от них отходит ядро рабочих, которые понимают, чувствуют, что профессиональные пы тр: Кро фбмелик + а. нтк. союзы их не удовлетворяют, потому что они возглавляются контрреволюционной бюрократией, потому что они являются цеховыми организациями, потому что они разъединяют, раздробляют массы. Мы видим, как эти фабрично-заводские комитеты пытаются, под ярмом капитализма, при господстве Носке, создать основы будущего социалистического хозяйственного порядка.

Теперь мы стоим перед принципиальной задачей обсудить и взвесить те возможности, которые открываются в капиталистических странах благодаря работе профессиональных союзов. Нам нечего подчеркивать, что мы обязаны поддерживать всякую. вновь возникающую фабричную организацию пролетариата, которая поставит себе целью сломить всемогущество профсоюзной бюрократии, не только в Англии, но и в "Германии, и во Франции, и во всех других странах. Когда мы рассматриваем взаимоотношения фабрично-заводских *комитетов* с профессиональными *союзами* в Германии, и когда мы видим, что не только Легины, но и правые независимые — Диссманы и др. — стараются втиснуть эти организации в профсоюзный аппарат, обосновывая это необходимостью экономии. революционных сил (нужно-де вести борьбу объединенно), то мы слишком хорошо знаем эти фокусы, чтобы не распознать их намерений. Если бы дело обстояло так, что Легины и Диссманы были бы вождями революционной борьбы пролетариата, мы сказали бы фабрично-заводским комитетам: становитесь в ряды! Но вопрос стоит совсем не так: Легины — вожди германской контрреволюции, а если посмотреть на работу правых независимцев в профессиональных союзах, если посмотреть на политику *Диссмана* в союзе металлистов, то не окажется ни малейшей разницы между этой политикой и политикой Легина. Ввиду этого стремление включить фабрично-заводские комитеты в аппарат профессиональных союзов означает попытку разрушения этих революционных организаций, которые в момент борьбы могут выступить как органы революции. Что же касается стремления — создать из них систематическую организацию, которая была бы в состоянии облегчить переход к социализму, то это, конечно, иллюзия, и я думаю, что товарищи, которые вели работу в этом направлении, должны будут признать это. Невозможно под палкой капитализма и осадного положения построить организацию, которая могла бы представлять из себя аппарат для будущего социалистического хозяйства. Что верно, так это то, что движение в силу разных причин растет, охватывает наиболее активные части пролетариата, борется против свинцового гнета профсоюзной бюрократии, и чем дальше, тем все больше будет: превращаться в организацию борьбы и контроля над производством.

Когда процесс распада капиталистического хозяйства продвинется вперед, не только перед наиболее сознательным, но и перед самым последним рабочим каждой фабрики встанет вопрос: откуда достать уголь, сырье и т. д. Из.всех этих обстоятельств возникает борьба, которая проникает в предприятие и носителем которой становится масса. Одни профессиональные союзы не могут вести этой борьбы, они не охватывают всей массы рабочих, занятых в производстве, они еще остаются цеховыми организациями. Здесь необходима революционная организация, выступающая как революционная сила, которая в этом случае ставит себе главной задачей — привести массы в движение, повести их в бой. Если мы говорили, что коммунисты должны итти во главе профессиональных союзов, не довольствоваться одной коммунистической пропагандой, но пытаться стать руководящей частью движения, то само собой разумеется, что в деятельности фабрично-заводских комитетов, ЭПор 5!еууаг и т. д. инициатива должна находиться в руках коммунистов. Если нам поставят вопрос: надо ли создавать рядом с профессиональными союзами новые организации и каковы будут взаимоотношения этих новых организаций с профессиональными союзами, — то мы ответим: пока бюрократия господствует в профессиональных союзах, эти новые организации будут нашими опорными пунктами против нее. Когда же коммунисты станут во главе профессионального движения, тогда придет время слить оба течения в одно и превратить фабрично-заводские комитеты в органы профессиональных союзов. у Каждая попытка уже теперь отдать фабрично-заводские комитеты профессиональным союзам — контрреволюционная попытка.

Есть еще один вопрос, к которому мы должны определить свое отношение, —это вопрос об индустриализме и о производственных союзах. Когда мы слышим, как индустриализм пропагандируется < разных сторон, нам думается, что мы имеем дело с новым фетишем. Утверждают, что профессиональные союзы, как цеховые организации, уже не могут служить революции; производственные союзы — вот самое высшее и самое совершенное. Это чисто метафизическая постановка вопроса. Уже доказано на практике, что возможен и реакционный индустриализм. Если рабочий класс организуется в производственные союзы, чтобы *войти*. в соглашение с капиталистами, то здесь, по существу, нет ничего революционного; и, с другой стороны, вполне возможно, что профессиональные организации, еще более отсталые, чем цеховые профессиональные союзы, объединятся в революционной борьбе, если они проникнуты революционным духом. Идеология производственных союзов реально может быть сведена к очень простому утверждению, а именно, что лучше организовать рабочих по производствам, чем по профессиям. Тенденция к организации производственных союзов — прогрессивна. Мы будем. ее поддерживать, но мы не должны делать из нее кумира, так как иначе мы не только не воспрепятствуем разъединению рабочих масс, но рядом с 20 профессиональными союзами создадим 21-й производственный союз, в который включим еще сотую’ часть массы. Путь к производственным союзам должен проходить через нашу борьбу в профессиональных союзах. Если бы. мы вступили на путь раскола профессиональных союзов, чтобы создать производственный союз, то результат был бы отнюдь не тот, какой нам желателен. Это мы видим на примере Америки, где профессиональные союзы, и после возникновения рабочих. производственных союзов, поставивших себе целью объединение рабочего класса, остались такими же раздробленными, какими они были раньше. Вопрос об индустриализме стоит в связи с вопросом о синдикализме. И если часть наших товарищей все время возвращается к нему, то я вижу в этом тенденцию, тяготение к синдикалистскому движению, которое против пролетарского государства, против пролетарской диктатуры. Борьба с этим направлением особенно трудна в англо-саксонских странах,. где рабочие никогда не видели ни действительно революционной партии, ни революционной борьбы. Не следует делать эту борьбу еще труднее, примыкая к синдикалистской идеологии.

Отношение Коммунистического Интернационала к синдикалистским течениям ясно из постановления конгресса о допущении синдикалистских организаций в Интернационал. Коммунистический Интернационал этим показал, что он совершенно чужд старому духу социалдемократии. Так как мы видим в синдикализме лишь болезнь переходного времени у революционных рабочих, то мы стараемся подойти к ним, вступить с ними в союз и, когда это возможно, бороться вместе с ними плечо к плечу. Но в то же время мы должны указывать им на все неясности их точки зрения, а в отношении профессионального движения должны помнить, что широкие рабочие массы находятся не в синдикалистском лагере. Мы должны с этим считаться и организационно наши стремления должны быть направлены к тому, чтобы подойти к массам.

Мы подходим к концу. Задача коммунизма в отношении к профессиональным союзам одновременно и очень трудна, и очень благодарна. Здесь, в профессиональных союзах, мы видим стечение миллионов рабочих, призванных историей стать главной армией социальной революции. Они идут сюда со всеми своими предрассудками, со всей своей косностью и быстрыми сменами настроений. И все же эти массы вступят в решительные битвы, и поэтому задача коммунистов заключается в том, чтобы видеть не только Легинов на переднем плане, но не упускать из виду самых этих масс и работать в профессиональных союзах до тех пор, покуда это будет необходимо. Товарищи говорят: да, если бы у нас было время, чтобы поработать неколько лет, мы завоевали бы эти организации. Но никто не может определить, сколько времени потребуется до тех пор, пока победоносная нога социальной революции наступит на горло капитализму. И если необходимо завоевать массы для идей коммунизма, то для этого нужно не меньше времени, чем для завоевания профессиональных союзов. Есть только один путь: не бояться никаких трудностей, итти в организации и *вести* в них борьбу. Я говорю немецким товарищам по партии: вы до сих пор не основали даже профсоюзного еженедельника, который вел бы систематическую борьбу. Где в профессиональных ‹союзах существуют сплоченные фракции коммунистов и независимых? Где сделаны попытки снизу сломить организацию профсоюзной бюрократии? Мы стоим лишь в начале нашей систематической борьбы и мы не имеем права жаловаться на незначительность ее результатов. Что касается условий в англосаксонских странах, мы должны сказать: поменьше сомнений, побольше коммунистического оптимизма — это послужит вам на пользу.) г заключение: пресса Независимой социалдемократической партии стояла на той же точке зрения по отношению к профсоюзной бюрократии, которую мы отстаиваем теперь. Здесь мы подходим к последнему вопросу профессионального движения, который, разумеется, является и вопросом коммунизма. Между нами и теорией и практикой Независимой социалдемократической партии в этом вопросе — целая пропасть, не столько по форме, сколько на деле. Дело не только в том, пойдем ли мы в профессиональные союзы, или нет, а в том, что мы будем в этих профессиональных союзах делать. Независимцы в профессиональных союзах добились только того, что вместо лике поставили Диссмана. Дело не только в том, чтобы пойти в профессиональные союзы, но и в том, чтобы, даже с опасностью раскола, которого мы не боимся, если он произойдет в борьбе, повести борьбу со старой профсоюзной бюрократией и со всем ее духом. Если члены Независимой социалдемократической партии довольствуются победой на съезде металлистов и тотчас же снова взваливают себе на плечи бремя пропорциональных выборов, оставляя в правлении старую профсоюзную бюрократию, если они, в качестве членов Всеобщего объединения германских профессиональных союзов, практически связаны < политикой «делового сотрудничества», если они на каждом шагу оглядываются назад, то это, разумеется, не завоевание профессиональных союзов, это означает только то, что место „Легина заняла Независимая социалдемократическая партия, которая продолжает проводить его политику. Мы стоим за то, чтобы итти в парламенты, и независимцы также за это. Но мы идем туда для того, чтобы вести там революционную пропаганду и агитацию, чтобы вызывать столкновения, и даже, если нужно, входить в комиссии, в которых лучше всего можно получить нужные материалы. Напротив, независимые действуют иначе./ Укажу пример. Во’ время войны т. Гаазе входил в комиссию по иностранным делам, но он боялся вскрывать в парламенте тайны этой комиссии, даже когда они были направлены против. германского народа. Он считал очень важным сохранение государственных тайн. Я думаю, что, когда наши товарищи войдут в комиссии, они будут действовать иначе. Так же *стоит* и вопрос о профессиональных союзах. Мы идем в профессиональные союзы для того, чтобы свергнуть бюрократию и, если нужно, расколоть профессиональные союзы. Мы идем туда, чтобы превратить профессиональные союзы в орудие борьбы. А результат первого года работы независимых в профессиональных союзах тот, что они хотят фабрично-заводские комитеты, революционные организации пролетариата, поставить под ярмо профсоюзной бюрократии. Разница в самом духе, в воле к действию и к борьбе, в желании сделать из профессиональных союзов орудие. революции. Коммунистическая партия строит свою политику, пользуясь теми элементами, которые остаются от буржуазного общества. Мы постараемся превратить профессиональные союзы в органы борьбы. Если же сопротивление профсоюзной бюрократии окажется сильнее, чем мы думаем, мы не поколеблемся разрушить их, так как мы понимаем, что важна не форма, а важны организационные способности рабочих и их воля к революционной борьбе. Мы пойдем в профессиональные союзы, приложим все силы к завоеванию их, в то же время ничем не связывая себя. Мы не позволим профсоюзной бюрократии связать нас по рукам и ногам, и там, где она, в процессе борьбы, попытается сузить возможности нашей революционной борьбы, мы станем во главе масс и выбросим ее из профессиональных союзов. Мы идем в профессиональные союзы не для сохранения их, а для создания той сплоченности рабочего класса, на основе которой уже смогут возникнуть большие производственные союзы социальной революции. Самое важное соединить две веши: быть вместе с массами и в то же время итти впереди этих масс. а не плестись за *ними* в хвосте. Такова линия коммунистической политики в профессиональных союзах. В фабрично-заводских комитетах мы видим стихийно возникающие организации пролетариата и, поскольку профессиональные союзы отказываются служить революции, поскольку профсоюзная бюрократия встает против нее стеной, постольку мы будем отстаивать самостоятельность фабрично-заводских комитетов, помогать им, чтобы вместе с ними вести массы в бой. Вот все, что я хотел сказать. Теперь еще несколько слов по формальному вопросу. Комиссии, избранной конгрессом, пришлось преодолеть большие трудности. Они состояли в том, что предложенная резолюция слишком узко подходила к вопросу. В наших тезисах слишком мало были учтены англо-американские условия, и я признаюсь, что в начале мне даже трудно было понять, чего товарищи хотят. В конце концов, мы убедились, что между нашей и англоамериканской точкой зрения нет принципиальной разницы. Все были единодушны в том, что работа в профессиональных союзах является нашим долгом. Только один американский товарищ в своих тезисах сделал предложение, чтобы коммунисты оставались вне Федерации труда. Затем возник вопрос об установлении тех случаев, когда они должны работать вне профессиональных союзов. Один случай был указан уже в наших тезисах, а именно: когда революционная агитация подавляется профсоюзной бюрократией. Мы установили второй случай, когда мы констатировали, что в Америке 80°], рабочих неорганизованы и что Федерация труда сознательно уклоняется от организации широких масс, требуя при приеме высокие вступительные взносы. Ясно, что на долю коммунистов выпадает задача организовать эти массы. Последняя трудность, которой мы не могли разрешить в комиссии, состоит в следующем: американские товарищи указывают на то, что целый ряд уставов профессиональных союзов делает работу в них совершенно невозможной, что бюрократия там несменяема, что в течение многих лет не созываются съезды многих союзов и т. д. Мы теоретически допускаем возможность подобных случаев, но я все же прямо сказал товарищам, что я подозреваю у них тенденцию облегчить себе дело и убежать из профессиональных союзов. Ввиду этого я не беру на себя ответственности за эту поправку. Американские товарищи должны здесь конкретизировать эти случаи. Если условия таковы, как указывают товарищи, то, конечно, нельзя избежать того, чтобы они в таких случаях основывали отдельные союзы.

Другой вопрос —о фабрично-заводских комитетах. Резолюция рисует фабрично-заводские комитеты в их последней стадии, когда они в процессе борьбы уже приступают к контролю над производством. Получается впечатление, что этот пункт рисует лишь перспективы будущего. Поэтому мы решили остановиться в резолюции и на предшествующих фазах развития фабричнозаводских комитетов.

Последний пункт касается вопроса о международной организации профессиональных союзов. По этому вопросу имеются две точки зрения. Российская профсоюзная комиссия предложила формулировку, исходным пунктом которой является декларация профессиональных союзов Англии, Италии, России, Болгарии, которые созывают конгресс. Эта русская резолюция указывает, что профессиональные союзы должны стать частью Коммунистического Интернационала. Американские товарищи выступили против воззвания итальянских, российских и английских профессиональных союзов. Они выдвинули целый ряд обвинений по этому поводу. Товарищи сами укажут вам на сущность этих разногласий. Мы предоставляем самому конгрессу разрешить. этот вопрос. Я не буду оглашать здесь отдельных поправок, по той простой причине, что они все равно будут редактироваться комиссией. Повторю только, что они касаются тех случаев, когда должны быть создаваемы особые организации, а именно, в случае подавления революционной организации профсоюзов; затем они оговаривают необходимость поддержки ЭБор Stewards и фабрично-заводских комитетов, как боевых организаций пролетариата, указывая, что эти организации должны оста-. ваться самостоятельными до тех пор, пока контрреволюционная профсоюзная бюрократия господствует в профессиональных союзах, и, наконец, они касаются нерешенного еще вопроса об: Интернационале профессиональных союзов.

Слово предоставляется Баба-Ахунде-Салимову, председателю Хорезмской делегации, для оглашения следующего приветствия:

**Баба-Ахунде-Салимов** (читает)

«Уважаемые товарищи!

Мы, полномочные представители Хорезма, приносим вам искренний привет от имени хорезмской бедноты. Настоящий конгресс ПТ. Интернационала является символом единения трудящихся всего мира. Поэтому мы поздравляем вас, дорогие товарищи, с тем, что вы получили возможность объединиться в этом великом собрании, и мы считаем себя особенно счастливыми, что в этот добрый час мы здесь присутствуем.

Товарищи! Мы, хорезмские трудящиеся, во времена господства европейских капиталистов были раздавлены под политическим и экономическим гнетом их царей и парламентов, так. как они томили в темницах малые народы, подобные нашему, предоставляя свободу лишь одним богачам.

Ныне, с помощью Российской Советской власти, мы, угнетенные, встали на ноги, избавились от тяжелой руки притеснителей и объявили нашу страну независимой Советской республикой.

Мы искренне верим, что с помощью Востока, который недавно начал пробуждаться благодаря Российской Советской власти, трудящиеся всего мира в скором времени будут освобождены от руки насильников и капиталистов, и что народы Востока не выпустят из своих рук оружия до тех пор, пока трудящиеся всего мира не сплотятся в единую семью.

Да здравствует единение трудящихся всего мира!

Да здравствует европейский пролетариат и авангард всемирной революции — коммунистическая партия!

Да здравствует III Интернационал!

Да здравствует всемирная Советская республика!

Да здравствует вождь мировой революции т. Ленин и укрепитель революции в Хорезме, т. Бройдо!

Да здравствует коммунистическая партия Хорезма и Хорезмская Советская республика!»

**Фрайна** (Коммунистическая партия Америки). Прения в комиссии о профессиональных союзах показали, что мы согласны друг с другом в гораздо большей степени, чем это можно было ожидать. Остающиеся спорные вопросы — главным образом, разногласия в оттенках формулировок или разногласия практического характера: принципиальных расхождений нет.

Разногласия возникли сперва по поводу декларации, призывающей к созыву конференции для организации Интернационала революционных рабочих союзов. Некоторые из основных черт этой декларации были абсолютно неприемлемы. Например: осуждение революционеров, покидающих профессиональные союзы, было выражено в такой форме, которая исключала возможность создания новой рабочей организации, что парализовало бы американское движение; между тем в нашей стране, где 80°], рабочих не организовано и где в тред-юнионах преобладает рабочая аристократия, — создание новой революционной рабочей организации является прямым революционным долгом. Кроме того, допущение отдельных производственных союзов на конференцию обусловлено согласием центральной рабочей организации каждой страны. Более того, не предусмотрено присутствие в организационном комитете конференции представителей таких международных рабочих организаций, как Индустриальные рабочие мира и движение ЭВор *Stewards* в Англии, двух организаций, имеющих чрезвычайную важность для развития массовой революционной борьбы.

Наши возражения на тезисы т. Радека (из которых лишь некоторые устранены, так как он принял несколько наших поправок) относились прежде всего к его. пониманию существа профессионального движения. Радек подошел к задаче почти исключительно под углом зрения завоевания масс, состоящих в союзах, на сторону коммунизма. Само собой разумеется, что в этом основная задача. Но не менее важно рассматривать союзы, как органы революционной борьбы и как факторы экономической реконструкции общества после завоевания политической власти. Условия, выдвинутые т. Радеком для организации новых рабочих союзов, также слишком узки и искусственны. Наконец, по тезисам Радека, выходило, будто наша задача заключается в том, чтобы захватить в свои руки бюрократический” аппарат профессиональных союзов; внесоюзные же организации (каковы фабрично-заводские комитеты, движение ЭБор Э- *wards* и т. п.) не рассматривались как орудия наступательной борьбы против бюрократии и мобилизации масс для действия.

В Соединенных Штатах мы пришли к революционным идеям через посредство революционного профессионального движения. Эти идеи заключались в необходимости внепарламентского действия для завоевания политической власти, уничтожения буржуазного государственного аппарата и организации пролетарского государства не на географической, а на производственной основе. Эти идеи облегчили нам понимание основ тактики русской революции; в то же время нам пришлось вести упорную теоретическую борьбу против той идеи Индустриальных рабочих мира, что для низвержения капитализма нужны только одни индустриальные союзы, без советов и без пролетарской диктатуры. Американское коммунистическое движение проделало весьма важную работу, примирив старые революционные концепции индустриального юнионизма с новыми концепциями большевизма. И необходимой составной частью нашей работы является признание революционной роли рабочих союзов.

Индустриальные рабочие мира в Соединенных Штатах были подлинной революционной силой не столько потому, что они агитировали за идею производственных союзов, не потому, что они пытались бойкотировать и разрушить Американскую федерацию труда, — ни то, ни другое не увенчалось особенным успехом; Индустриальные рабочие мира явились гигантской революционной силой в американском движении прежде всего потому, что они выражали пробуждение классового сознания и воли к действию огромных масс неорганизованных, необученных рабочих, исключенных из Американской федерации труда. Все попытки разрушить Американскую федерацию труда, посредством выхода из старых тред-юнионов, до сих пор кончались неудачей. Во время войны, когда старые союзы пошли на сотрудничество с правительством, члены союза Индустриальных рабочих мира были вынуждены примкнуть к старым тред-юнионам, и они-то своей агитацией изнутри вызвали в них. мощное революционное брожение. Следовательно, опыт Америки подтверждает необходимость работы (в революционном духе) внутри старых союзов. Но этот же опыт равным образом подтверждает необходимость создания новых союзов (в соответствии с объективными условиями) для того, чтобы слить революционную работу внутри старых союзов с работой вне их.

Относительно необходимости работать в старых союзах разногласий у нас нет. В этом вопросе мы все единодушны. Если бы американские коммунисты отвергли работу в старых союзах и выдвинули бы лозунг: «Уничтожайте Американскую федерацию труда!», то это уничтожило бы не реакционные тред-юнионы, а коммунистическое движение.

Наше разногласие сводится к вопросу о методах и целях работы в старых союзах. Мы считаем, что главное — не в захвате бюрократического аппарата союзов, а в освобождении масс от власти этой бюрократии, в мобилизации масс, вопреки бюрократии. В старых союзах бюрократия фактически несменяема, она навязана массам и препятствует действию масс. В Соединенных Штатах тред-юнионистская бюрократия пользуется не только’ конституционными средствами, долгосрочностью должностей и парламентскими трюками, но и наемными бандитами для подавления непокорной оппозиции в тред-юнионах. Привожу это в качестве довода не против работы в реакционных союзах, а против идеи захвата бюрократического аппарата; мы должны бороться с этой бюрократией в союзах, но захватить или уничтожить этот бюрократический аппарат будет возможно только’ во время революции или после нее.

Подлинно-революционная работа в профессиональных союзах должна преследовать две важных цели:

1) организацию коммунистических групп, которые должны существовать во всех рабочих организациях;

2) образование внесоюзных организаций (заводских комитетов, Shop Stewards: и т.

Это те рабочие организации внутри союзов, которые выражают потребности повседневной экономической борьбы рабочих, которые борются против бюрократии и против узости организационных форм профессиональных союзов. Образование этих внесоюзных организаций не означает, что рабочие должны покинуть старые профессиональные союзы; наоборот, они должны оставаться в них, но с тем, чтобы организовать свою оппозицию. Более того, эти внесоюзные организации действуют как внутри, так и во вне рабочих союзов и, если они не в состоянии принудить союзы к действию в критический момент, то эти внесоюзные организации выступают независимо от них и от их бюрократии; они представляют собой самое лучшее орудие для того, чтобы толкать союзы на путь революционного действия и для мобилизации масс на наступательную борьбу против капитализма. В Англии и в Соединенных Штатах эти внесоюзные организации созданы самой жизнью, они выросли из опыта пролетарской борьбы; создавая именно такие организации, коммунисты вернее всего могут стать руководителями непосредственной экономической борьбы рабочего класса. _ Мы. настаиваем не на выходе из старых союзов, а на ведении энергичной, решительной борьбы внутри профессиональных союзов и против бюрократии.

Необходимо также вынести эту борьбу за пределы старых союзов. Это должно быть сделано посредством организации новых независимых союзов. Безусловно необходимо, чтобы создание таких союзов (и откол от старых союзов) опиралось на наличие объективных условий и было выражением самой борьбы масс. Но также необходимо не бояться этих новых союзов. Одинаково вредно как противодействовать всякому расколу и образованию новых союзов (если дело касается масс), так и доктринерски настаивать на отделении и на учреждении новых союзов, изолируя себя тем самым от масс. Так или иначе, откол есть решительное агрессивное действие и может служить целям революционной агитации в большей мере, чем годы мирной, рутинной работы в союзах. Более того: объединяя независимые производственные союзы с внесоюзными организациями в старых тред-юнионах, мы приобретаем силу, которая будет долбить и изнутри, и извне; вдохновляемая и направляемая коммунистами, она явится могучим орудием мобилизации масс для действия. Мы живем в революционную эпоху, и наша основная задача состоит в высвобождении масс для действия; мы не можем полагаться на мирный процесс постепенного овладевания бюрократическим аппаратом союзов.

Рядом с вопросом о внесоюзных организациях стоит вопрос о производственных союзах, противопоставляемых цеховым формам профессионального движения. Задачу эту можно рассматривать с трех сторон:

1. Производственные профессиональные союзы являются формой организации неорганизованных, неквалифицированных рабочих *(составляющих* в Соединенных Штатах большинство промышленного пролетариата). Создание новых союзов вообще предполагает применение производственного принципа, который является основой развития революционного профессионального движения.

2. Агитация в пользу производственных союзов является необходимой частью нашей работы в старых союзах. Эти союзы, по большей части организованные на устарелых цеховых принципах, неспособны, в условиях концентрированной промышленности, по-настоящему объединить рабочих и вести наступательную борьбу. Рабочие в старых союзах восстают против узости форм и целей профессиональных союзов. И мы должны убедить их в целесообразности организационной формы производственных союзов, это — необходимая фаза нашей борьбы за преобразование и революционизирование старых союзов.

3. После завоевания политической власти союзы превратятся в органы управления промышленностью в пролетарском государстве. Цеховые союзы для этого не годятся, так как форма их организации не соответствует интегрированной промышленности и не приспособлена к управлению промышленностью. Нужны производственные союзы, что доказано опытом России. Чем шире сами производственные союзы и понимание производственного принципа их организации, тем легче осуществить задачи экономической реконструкции после революционного захвата власти.

Такова наша концепция профессиональной организации, развитая и формулированная американским движением, и мы убеждены, что она является неизбежным этапом коммунистической тактики.

**Таннер** (Англия). Я выступаю от имени движения ЭВор: Эемгагдз. Из речи т. Радека мне стало ясно, что у нас нет принципиальных разногласий. Я хотел бы это подчеркнуть еще раз. Самое важное — выяснить взаимоотношения между коммунистами, движением Shop Stewards: и вновь возникающими революционными организациями. Здесь указывали, что между коммунистами и всеми другими революционными организациями должны существовать определенные взаимоотношения. Во время войны, когда возникло движение ЭВор Stewards, многие полагали, что с окончанием войны и их роль будет кончена. Но это не соответствует действительности. Они продолжают и теперь играть революционную роль. Что касается цели подобных организаций, то одной из их труднейших обязанностей является борьба с бюрократизмом тред-юнионов. Несмотря на то, что это крайне трудно, нужно все-таки настойчиво стремиться к этой пели. Какова позиция сторонников движения Shop Stewards по отношению к поставленному здесь вопросу? Жотя тред-юнионы построены не демократически, мы, тем не менее, очень далеки от того, чтобы утверждать, что ни при каких обстоятельствах нельзя входить в сТарые тред-юнионы.

Считая, что нужно выйти из них, мы вместе с тем понимаем, что положение следует строго различать в каждом отдельном случае. Мы видим центр тяжести в революционной классовой борьбе, которая должна вестись также и против старой профсоюзной бюрократии тред-юнионов. Здесь говорилось о том, что мы должны еще раз выявить свою позицию и свою тактику по отношению к советскому движению. Цель нашего движения — преодолеть капитализм и уничтожить систему наемного’ труда. Принимая во внимание, что революция может быть осуществлена только массовым действием рабочих, я должен подчеркнуть тот факт, что позиция Эвор *Stewards* по отношению к уже существующим тред-юнионам не может быть просто враждебной, но можно сказать, что движения ЭВор Эеугагфз и фабрично-заводских комитетов стремятся преобразовать тредюнионы на революционной основе, изменив их нынешнюю структуру. Осуществление этой революционной цели может быть достигнуто только упорной пропагандой внутри старых тред-юнионов и более активным участием в работе внутри этих организаций. Этим я хочу сказать, что движение ЭБор Stewards отнюдь не стоит на той точке зрения, что ни в коем случае нельзя раз ботать в тред-юнионах. Но они отказываются от участия в Красном Интернационале профессиональных союзов. Позиция, выраженная в обсуждаемой нами декларации, неприемлема для движения ЭВор Stewards, так как там сказано, что нельзя выходить из старых союзов. При таком условии представители движения Shop Stewards не могут принять этого предложения. Тот факт, что было внесено такое предложение, доказывает, что условия отдельных стран не были приняты во внимание. Я думаю, что эту декларацию надо подвергнуть критике конгресса и вернуть в комиссию. Товарищи, работавшие в комиссии, показали, что они не разделяют точки зрения этой декларации.

Заседание закрывается.

## Заседание двенадцатое. 3 августа 1920 г. (вечером)

Заседание открывается в 10 часов.

**Вальхер** (Германия). Товарищи! Сегодня утром докладчик верно указал на тот важный факт, что многим из нас в начале революции казалось, что перед профессиональными союзами не стоит в будущем никаких задач. Однако он ошибается, думая, что т. Роза Люксембург разделяла этот взгляд. Я могу удостоверить, что на Учредительном партейтаге она определенно высказалась против тех, кто готов был разрешить весь во-, прос лозунгом: «Вон из профессиональных союзов»

По существу же дела я скажу, что отношусь скептически к докладу т. Радека и к сообщениям последующих ораторов, из которых следует, что в комиссии якобы достигнуто принципиальное соглашение по спорным вопросам. Многое из сказанного в комиссии доказывает, что товарищи и в Европе, и в Америке желают бороться с реакционной, закоснелой профсоюзной бюрократией путем основания новых профессиональных союзов и выхода из старых. Многие из выступлений в комиссии были проникнуты духом Коммунистической рабочей партии Германии и показалмсь мне весьма знакомыми.

В Англии и Америке положение, конечно, крайне сложное. Но если английские товарищи желают, оставаясь в профессиональных союзах, одновременно участвовать и в движении ЗВор Зеугаг4‹ (фабрично-заводских старост), то я не понимаю, почему они с самого начала так резко и определенно высказались против тезисов.

Мы и прежде высказывали ту основную мысль, что коммунисты обязаны создавать во всех организациях коммунистические ячейки и вести пропаганду. Следовательно, английские товарищи не только имеют право, но и обязаны, независимо от своей деятельности в профессиональных союзах, работать в нашем духе и в комитетах фабрично-заводских старост. Если же они, тем не менее, принципиально возражали против тезисов, то, мне кажется, это доказывает, что английские и американские товарищи в вопросе о профессиональных союзах и в вопросе о парламентаризме руководятся чувством. По-моему, следует избегать вносить в этот вопрос элемент чувства, особенно во время революции. Мы, марксисты, не должны забывать, что профессиональные союзы не случайно стали такими, каковы они теперь, а это явилось результатом целых десятилетий господства реформизма, благодаря которому профессиональные союзы все теснее срастались с капиталистическим обществом. Объективно революционная ситуация настоящего времени позволяет нам революционизировать старые профессиональные союзы. Если некоторые из товарищей сомневаются в этой возможности, то они упускают из виду принципиальное изменение в объек-^ тивном положении, которое теперь вменяет нам в обязанность то, что до войны могло казаться утопией. Товарищам кажется, что дело слишком затянется, что путь чересчур труден. Не мешало бы, однако, всем товарищам знать, что мы не сможем ВЫПОЛНИТЬ своей задачи без тех миллионов рабочих, которые состоят в профессиональных союзах, и что поэтому необходимо взять на себя этот тяжелый труд работы в профессиональных союзах. Лозунг выхода из профессиональных союзов есть попытка обойти стеснительные для нас препятствия, что, к сожалению, не устраняет их с пути.

Я не понимаю того, как люди, утверждающие, что массы созрели, и мы могли бы завоевать весь мир, отрицают в то же время возможность идейного завоевания профсоюзных масс. Я же говорю, что это возможно, и это может и должно быть нами сделано. Нам возражают: «Да мы, ведь, и не нуждаемся ' в больших массах; революции всегда бывают делом меньшинства». Повидимому, товарищи имеют в виду при этом так называемые дворцовые революции, как это было в Португалии или в других местах. Та революция, которую нам предстоит совершить, может быть только делом широких масс.

Скажут: «Да, массы созрели, но виноваты вожди». Отсюда вывод, что достаточно устранить вождей, и дело будет сделано. Вся тактика германских независимых в профессиональных союзах направлена на то, чтобы занять отдельные руководящие места своими сторонниками. При этом совершенно пренебрегают революционной деятельностью среди самих масс. Разные Вольфгеймы и Рюле говорят, что даже устранение бюрократии не меняет дела по существу. Те же доводы приводят и английские товарищи в своих тезисах. Изумительное противоречие! С одной стороны, виновны вожди, с другой — безразлично, остаются ли вожди или нет.

В Германии Вольфгеймы и Рюле проделали образцовый опыт. Мы считаем своим долгом настоятельно предостеречь от его повторения. У нас шла жестокая борьба именно по этому вопросу, и причиной раскола в Коммунистической партии Германии было главным образом отношение к вопросу о профессиональных союзах. В нашем распоряжении не олно, а сотни доказательств в пользу того, что бюрократия профессиональных союзов торжественно отпраздновала бы день, когда коммунисты удалились бы из их рядов. Мне лично пришлось долго отвоевывать право быть

В членом союза металлистов. Мы не доставим этого удовольствия профсоюзной бюрократии. Наши товарищи знают, что это было бы равносильно тому, чтобы отцепить паровоз от поезда и носиться на нем в одиночку по белу свету, предоставив весь поезд своей судьбе.

Совершенно верно указано как в тезисах, так и в выступлениях докладчиков, что в профессиональных союзах нам не только следует вести коммунистическую пропаганду, но и защищать все интересы пролетариата и энергично вмешиваться во все вопросы. менно в профессиональных союзах — я убедился в этом на собственном опыте — коммунист завоевывает тем больше доверия масс, чем самоотверженнее и энергичнее борется ®н за нужды и интересы своих товарищей.

Далее, желательно было бы включить в тезисы сказанное т. Радеком о саботаже и пассивном сопротивлении. После опыта, проделанного нами с саботажем, как средством борьбы в профессиональном движении, я считал бы это весьма целесообразным. Разумеется, существуют положения, когда приходится прибегать к саботажу. Но, в общем, саботаж не пригоден, и я должен предостеречь от его применения.

Я скажу еще несколько слов о положении фабрично-заводских комитетов. Представленные нам тезисы совершенно верно говорят, что разделение задач между фабрично-заводскими комитетами и профессиональными союзами есть результат исторического развития. Но т. Радек заявил, что всякая попытка передать фабрично-заводские комитеты профессиональным союзам является контрреволюционной. В принципе я считаю это заявление верным; но при том положении, какое создалось у нас теперь в Германии, это может подать повод к недоразумениям.

Германии уже несколько месяцев идет спор о том, должны ли фабрично-заводские комитеты существовать как самостоятельные организации или же они должны быть включены в профессиональные союзы. Спор этот идет между бюрократией профессиональных союзов, с’ одной стороны, и центром фабрично-заводских комитетов — с другой. Мы поддерживали левых независимых в их стремлении объединить фабрично-заводские комитеты в самостоятельные организации; но наши старания были до сих пор безуспешны по причинам, о которых я не хочу здесь распространяться. Скажу только, что в этой борьбе теперь — как, впрочем, и раньше — одна часть Независимой социалдемократической партии стояла на стороне одних, а другая — на стороне других; обе эти группы взаимно парализовали свои усилия, и на практике это привело к тому, что профессиональные союзы. опираясь на правое крыло Независимой сопиалдемократической партии, смогли провести свои взгляды. В настоящее время борьба эта может считаться законченной, и мы должны сказать, что пока что Легин вышел из нее победителем. Ибо объединение старых германских профессиональных союзов приняло единодушно его предложение, и уже объявлено, что скоро состоится общегерманский конгресс фабрично-заводских комитетов. Наши товарищи собираются принять в нем участие, дабы продолжать *борьбу* с Легином и на этой почве. Сторонники Легина стараются сделать фабрично-заводские комитеты органами соглашательского «делового сотрудничества»; но мы уверены, что им это не удастся. Мы постараемся помешать им в этом: мы объединим повсюду товарищей, образуем из них фракции и в фабричнозаводских комитетах, и когда они станут защитниками пролетариата во всех его нуждах, возникающих благодаря распаду капиталистического строя, тогда нам удастся превратить фабрично-заводские комитеты и профессиональные союзы в такие органы,. которые с полным сознанием направят свою ударную силу против капиталистического общества и сознательно будут бороться за коммунизм.

**Бомбаччи** (Италия). Я хотел бы сказать несколько слов о том, почему я не могу принять тезисов тов. Радека. То, что предложено здесь, не соответствует ни историческому развитию профессиональных союзов, ни настоящему моменту истории вообще. Я опасаюсь — и думаю, что это относится ко всей Западной Европе, — что в тезисах т. Радека не учитывается опасность подмены партии синдикатами. Подчеркиваю; что я очень хорошо понимаю ситуацию, чтобы отдать себе отчет в невозможности замены партии профессиональными союзами, но такова тенденция.

Я безусловно отрицаю, что у профессиональных союзов имеются какие бы то ни было революционные функции. Я сошлюсь на пример Америки и Западной Европы. Да и в России, хотя и существует профессиональное движение, оно не выполняло ни одной действительно революционной функции. Профессиональные союзы были чем-то вроде посредника между пролетариатом и буржуазией, и было бы ошибкой поэтому приписывать профессиональным союзам какую-либо революционную роль.

Тем более недопустимо предоставить профессиональным союзам возможность заменить партию. Профессиональные союзы представляют собой трибуну для пропаганды, с тою разницей, что в парламенте пропаганда ограничена определенным числом людей, между тем как в профессиональных союзах обращаются ко всему рабочему классу.

Во время войны в Италии возникло стремление создать партию труда. Также и в Германии, во время Капповских дней. профессиональные союзы заявили: если нам передадут власть, то мы используем ее от имени профессиональных союзов. Во всех этих явлениях я вижу опасный симптом. И в Италии речь идет о том, чтобы создать партию труда, но это не входит в круг задач профессиональных союзов. Нельзя допустить, чтобы профессиональные союзы выполняли политические функции. Профессиональные союзы развивают только реформистскую деятельность, и они не способны выполнять революционных задач. Я хотел бы обратить на.эту опасность внимание английских и американских товарищей. Я ссылаюсь в данном случае на опыт Италии, где сделана была попытка объединения различных форм движения, и где попытка эта, конечно, не удалась.

Каковы же задачи коммунистической партии в профессиональных союзах? Пример Италии показывает, что одни профессиональные союзы были синдикалистскими, а другие реформистскими. Прежде всего нужно заменить в профессиональных союзах оппортунистических вождей коммунистическими, дабы и в профессиональных союзах было коммунистическое руководство. Но профессиональные союзы, как таковые, не могут играть никакой политической роли.

**Лозовский.** Товарищи, вопрос о профессиональных союзах и об их роли в переживаемой нами революции имеет величайшую важность не только для этого конгресса, но и для борьбы, которая развивается в настоящее время во всех странах.

По моему мнению, многие товарищи, говорившие о профессиональном движении, впали в большое заблуждение, ибо они рассматривают профессиональное движение с совершенно ложной точки зрения.

Так, т. Бомбаччи, только что говоривший о профессиональном движении, заявляет о безусловной невозможности, например, в Италии приобщить профессиональные союзы к коммунистическому движению.

Другие товарищи, особенно американские и английские, изу- чив профессиональное движение в своей стране, приходят к весьма пессимистическим выводам и заявляют, что профессиональное движение нельзя использовать в интересах социальной революции.

Соответствуют ли эти выводы истине?

Говоря о профессиональных союзах и о профессиональном движении, подразумеваем ли мы под этим организационные формы, профессиональные союзы, советы и т. дз? Если имеют в виду лишь одних вождей, то очевидно, что эти люди не представляют собой материала для социальной революции. Мы же, говоря о профессиональном движении и о профессиональных союзах, имеем в виду массы, вошедшие в состав этих организаций. И если пессимистически настроенные товарищи заявляют, что абсолютно невозможно завоевать профессиональные союзы, и если бы, с другой стороны, было верно, что во Франции и в Италии профессиональные союзы были и всегда останутся на стороне реформизма, — то такие товарищи должны признать, что в этих странах социальная революция невозможна. Ибо современный профессиональный союз не есть узкая организация, а организация массовая, объединяющая миллионы рабочих. если правда, что мы не можем овладеть этой организацией, то мы должны разувериться в’ возможности самой революции.

В то же время т. Бомбаччи сообщил нам, что революция в Италии подвигается вперед, что ее осуществление — вопрос всего нескольких недель. Тогда я спрошу его: с кем же вы совершите вашу революцию? И кто будет совершать ее? Что будут делать профессиональные союзы во время революции? Какова будет их роль?’ Товарищ должен ответить на эти вопросы.

Во всяком случае, мы не вправе утверждать, что нельзя рассчитывать на эти организации.

Не будем приводить в качестве примера русские профессио-. нальные союзы, которым едва минуло три года. Действительно, мы родились лишь в 1917 году. Мы еще молоды.

Однако взгляните на старые капиталистические страны, например на Америку или Германию, где профессиональные союзы существуют уже много лет, или на Англию, где они существуют уже целое столетие, и вы увидите, что за последние годы, за последние месяцы миллионы рабочих вступают в профессиональные союзы и преобразуют их.

Не в вождях дело; их надо прогнать; но важно завоевать массы.

Всякая тактика, ведущая к уходу передовых элементов пролетариата из профессиональных союзов, есть тактика реакционная, равносильная признанию: «Мы настолько слабы, что не можем завоевать массы»

Но, товарищи, чем труднее задача, тем больше нужно отдавать ей сил. Мы должны вступать в профессиональные союзы и овладевать ими.

Если у вас имеется уже организованный профессиональный союз, как в Германии профессиональный союз металлистов, неужели вы станете, наряду с ним, создавать новый? Если в Англии у вас есть какой-либо вполне оформленный союз, нужно ли создавать другой?

Отсюда ясно, что некоторые из товарищей, показавшие себя в речах очень революционными, предлагают нам, в сущности, тактику реакционную, которая должна быть отвергнута.

Конгресс коммунистов, который ясно видит положение вещей, который надеется и верит, что рабочая масса пойдет рука об руку с коммунистами, скажет: «Входите в профессиональные союзы и привлекайте их на нашу сторону». Это важнейшее условие для захвата власти и для низвержения буржуазного государства, к

Сюда примыкает и вопрос о фабрично-заводских комитетах, который по-разному стоит в различных странах. Я спросил у одного немецкого товарища: сколько у вас в Германии рабочих, охваченных фабрично-заводскими комитетами? Он мне сказал: «У нас их 17 миллионов»

Говорилось еще об английских ЭВор Stewards Committees. Это не такие фабрично-заводские комитеты, как мы наблюдаем их в России и Германии. Это группа рабочих с одинаковыми убеждениями, которые объединяются и составляют комитеты, называющиеся Эвор Stewards Committees. Это не фабричные комитеты, это фракция коммунистов или революционеров на фабриках, что не одно и то же.

Если нам говорят о ЭВор Stewards Committees, то мы отвечаем, что это совсем особый вопрос, так как их положение не имеет ничего общего с положением фабрично-заводских комитетов в Германии и’ России.

Надо договориться. Если вы хотите сказать, что в каждом профессиональном союзе следует организовать фракцию коммунистов или авангард, — хорошо, делайте это. Если вы хотите создавать заводские комитеты вне профессиональных союзов, комитеты, охватывающие всех рабочих, мы отвечаем, что вы действуете неправильно, создавая их вне профессиональных союзов. Некоторые товарищи говорят: профессиональные союзы реакционны; поэтому нужно создавать в противовес им, наряду с ними, другие организации. Нет, эти организации надо создавать в самих профессиональных союзах. Создавая фабрично-заводские комитеты, как организации, стоящие вне профессиональных союзов, вы будете иметь против себя всю массу профсоюзных рабочих. Если же вы на заводах и фабриках создадите фабрично-заводские комитеты, которые будут вести ту же работу, что и профессиональные союзы, в качестве вспомогательных органов, но которые в то же время своею деятельностью будут преобразовывать профессиональные союзы, встряхивать их, то вам удастся, в конце концов, выдержкой, трудом и пропагандой преобразовать профессиональные союзы. Этого результата можно достигнуть не словами, а делом; дело же это сделают советы, фабричные комитеты. Только с этой точки зрения можно понять работу заводских комитетов и организовать их.

Мы преобразовали фабрично-заводские комитеты до Октябрьской революции. Не словесной пропагандой, а действием мы преобразуем профессиональные союзы еще до наступления социальной революции, ибо профессиональные союзы должны стать органами этой революции.

Если мы не овладеем профессиональными союзами раньше, чем наступит решительный бой, если мы не сможем использовать во всех странах профсоюзную дисциплину в интересах социальной революции, то мы будем разбиты. Надо овладеть профессиональными союзами еще до наступления социальной революции, чтобы они были основой диктатуры пролетариата. Вот какой вывод можно сделать из опыта русской революции.

Еще несколько слов о международном движении.

Мы беседовали с некоторыми из американских товарищей о перспективе международной организации — профессиональных союзов. Они говорили, что созданная организация недостаточно революционна. Здесь, в Москве, мы заложили основы новой организации. Шесть *дней* и шесть ночей спорили мы с английскими товарищами. В чем же состояли наши разногласия? Я вам скажу: те же товарищи, которые сегодня упрекали нас в недостаточной революционности, не захотели подписать *пункт* о диктатуре пролетариата. Они сказали нам: «Нужно ниспровергнуть государство». Мы спрашиваем их: какое государство? Мы говорим: нужно ниспровергнуть буржуазное государство. Мы заявляем им: мы хотим революции, но не хотим двусмысленности.

Вот эти-то разногласия и помешали комитетам Shop Stewards и ГУГЛ присоединиться к декларации, подписанной нами. Я хотел бы, чтобы декларация эта была приведена в протоколе конгресса. Эта декларация, подписанная делегатами семи стран, содержит в себе три существенных пункта:

1. Мы создаем теперь организацию, направленную против Амстердамского Интернационала.

2. Эта организация стоит на точке зрения диктатуры пролетариата и насильственного ниспровержения буржуазного строя.

3. Передовые элементы не должны выходить из профессиональных союзов, а должны овладевать ими.

Те, что чувствуют себя слишком слабыми, чтобы бороться за завоевание профессиональных союзов, не разделяют этой точки зрения. Мы же думаем, что рабочее движение во всех странах исполинскими шагами идет вперед и толкает рабочих к социальной революции. И дело коммунистов приложить все усилия, чтобы завоевать профессиональные союзы (теперь оппортунистические) и использовать профсоюзную дисциплину на благо социальной революции. Это не все, что я хотел бы сказать, но почти все, что я мог сказать в отведенный мне краткий промежуток времени.

**Зиновьев.** Президиум предлагает прекратить прения и перейти к голосованию. Записалось еще 16 ораторов. Мы выслушали один доклад и два содоклада, в которых были достаточно освещены точки зрения. Комиссия заседала 6 раз по пяти часов, и вопрос в достаточной мере выяснен и в литературе,

**Рид.** Я ничего не имею против того, чтобы закрыть список ораторов, но я против прекращения прений. Прения хотят прекратить умышленно, чтобы избежать по этому вопросу дискуссии с *английскими* и американскими делегатами. На заседаниях комиссии т. Радек уклонился от обсуждения вопроса о профессиональных союзах на том основании, что тут имелись принципиальные разногласия, а сегодня он заявляет, что никаких разногласий нет. Из всего этого ясно, что прения необходимы, хотя бы они затянулись на всю ночь, ибо вопрос этот, в сущности, здесь совсем не обсуждался.

**Радек.** Речь Рида не отличается избытком боязни исказить истину. Вся нарисованная им картина положения дел в комис“ сии — объективная неправда. Дело в комиссии обстояло следующим образом: в продолжение двух заседаний, несмотря на все наши старания, нам не удалось добиться от т. Рида ни единого слова. Наконец, т. Рид вместе со своими товарищами представил нам свои тезисы. В этих тезисах развивалась в качестве принципиальной точки зрения та мысль, что организации профессиональных союзов должны быть уничтожены. Он защищал принципиально тот взгляд, что профессиональные союзы должны быть разрушены. На это я заявил, что между его и нашими тезисами существует принципиальное противоречие. Поэтому прения по пунктам оказались нецелесообразными. В комиссии присутствовали также тт. Мерфи и Фрайна. Из их объяснений можно было понять суть дела, которую никак не удавалось извлечь из речей Рида. Вчера у нас состоялось заседание по этому вопросу. Американские и английские делегаты придерживались того мнения, что мы пришли к соглашению, что никакого принципиального расхождения не существует. Точка зрения Рида провалилась. Лично Рид не внес ни единого предложения. Несмотря на то, что другая точка зрения не предлагалась, американские и английские товарищи выставили сегодня двух содокладчиков. И если у Рида хватает после этого смелости заявлять, что прения закрываются из-за боязни, что Джон Рид прольет свет на этот вопрос, то это недобросовестно. У него есть время спорить до утра. У других для этого нет времени.

**Мак-Альпин** (Ирландия). Я прошу закрыть запись ораторов, но не прекращать прений. То, что Радек говорил целых два часа, было нам переведено в 20 минут. Странно, что здесь так экономят время, хотя не заметно, *чтобы* в России привыкли особенно дорожить им. Я настоятельно прошу уделить прениям еще 6 —7 часов и дать возможность высказаться товарищам, говорящим на английском языке.

**Галахер.** Я полагаю, что т. Радеку следовало бы быть беспристрастнее. Нам не захотели дать достаточно времени на обсуждение тезисов. У товарищей, говорящих на английском языке, создалось впечатление, что здесь хотят просто обойти обсуждение тезисов. Мы просим продолжить прения и дать возможность т. Риду изложить свою точку зрения.

**Зиновьев.** У нас было шесть заседаний комиссии. У нас сегодня весь день были прения на пленарном заседании, и после этого нам говорят, что им хотят зажать рты, что мы не даем слова их представителям и т. д. Но нельзя же вести прения до потери сознания! Высказалось семь ораторов: трое — от англо-американской группы, трое — сторонников тезисов Радека и седьмой — Бомбаччи, ставший на точку зрения, довольно близкую к английской. Прения были распределены совершенно правильно. Говорящих по-английски товарищей была половина, если не больше. Поэтому мне кажется, что если наши английские друзья так горячатся здесь, то они неправы. После столь длительных прений они теперь заявляют, что мы поступаем с ними нелойяльно. После стольких. сделанных им уступок это с их стороны вешь неслыханная. Я предлагаю прекратить прения.

**Таннер.** Я настаиваю на том, чтобы нам дали слово и не закрывали записи ораторов. В комиссии нам обещали подробно обсудить вопрос, так как это один из важнейших вопросов. Тезисы, поправки, внесенные предложения не были переведены.

И члены комиссии были почти лишены возможности ознакомиться с ними. Если два с половиной дня было отдано на обсуждение вопроса о приеме французских социалистов и Независимой социалдемократической партии, то вопрос о профессиональных союзах, как более важный, должен подвергнуться более длительному обсуждению.

**Радек.** Я никогда еще не слышал, чтобы какая-либо группа дезавуировала своих же собственных докладчиков. Англо-американская группа выставила двух докладчиков. После того, как они высказались, является Таннер и заявляет, что они недостаточно развили свои аргументы. Неужели Рид думает, что требуется два дня, чтобы развить его мысль? Здесь дело не в длительности прений. Не представляет же собой Рид самостоятельную политическую партию или самостоятельное направление! ’Течение, к которому примыкает Рид, было представлено англо-американскими докладчиками. Если они не выставили Рида в качестве содокладчика, то этим они доказали, что не усматривают в нем представителя самостоятельного течения. У них была полная возможность высказать здесь свою точку зрения. Фрайна и Таннер говорили от имени группы. Если здесь говорят, что неправда, будто Рид требовал выхода из профессиональных союзов, то я приведу предложенные им тезисы. В них говорится:

«Аппарат профессиональных союзов должен быть так же разрушен, как должно быть разрушено нами буржуазное государство»

Я не понимаю, что же останется от профессиональных союзов после того, как будет разрушен аппарат профессиональных союзов. Кроме того, необходимо иметь в виду, что на этом заседании мы -не примем никаких окончательных решений. Я не буду делать заключительного слова. Вопрос будет возвращен в комиссию, ибо затягивание дискуссии — еще не разрешение вопроса.

**Зиновьев.** Новые ораторы не записались. Мы приступаем к голосованию. Кто за предложение президиума — прекратить прения и поставить тезисы на голосование, прошу поднять руку. Кто за прекращение прений, прошу поднять руку с красным билетом. 50 —за и 25 — против. Прения прекращены. (Рид хочет сделать заявление.) Мы приступаем к голосованию тезисов. Если какие-нибудь группы желают сделать заявление по поводу голосования, я предоставлю им слово в течение двух минут.

**Рид.** От имени американских делегатов я заявляю, ито мы отказываемся принимать участие в голосовании этих тезисов.

**Таннер.** От имени английской делегации я заявляю, что если президиум считает этот вопрос столь незначительным, то мы отказываемся как от участия в комиссии, так и от голосования тезисов.

**Серрати** (Италия). Я заявляю, что буду голосовать за тезисы т. Радека. Я не предложил никаких поправок, но полагаю, что они потребуются в ходе работы нашей организации. На следующем конгрессе видно будет, какие поправки мы внесем. Подобным же образом можно поставить вопрос для американской делегации. Я не вполне согласен с т. Радеком в том, что касается возможности изменения направления Американской федерации труда. Это замкнутая организация, которая уже 5 лет остается неизменной и реакционной. С этим невозможно бороться. Я буду голосовать за тезисы, потому что они соответствуют направлению нашей партии, и мы постоянно придерживались их. Зато я воздержусь по вопросу о Красном Интернационале профессиональных союзов. По-моему, эта организация не должна находиться: в зависимости от III Интернационала, она должна быть автономной и дружественно расположенной к Коммунистическому Интернационалу.

**Радек.** Мне кажется, что здесь произошло недоразумение. Тов. Серрати не знал, что дело идет об окончательном голосовании; он думал, что речь идет о возвращении поправок в комиссию, как это было с другими вопросами и как я заявлял.

**Вайнкоп** (Голландия). Я понял из слов Радека, что он хотел сказать, что на голосование ставятся эти поправки, а не его тезисы. Мне очень жаль, что после того, как т. Радек так Шаг. поставил вопрос, дальнейшее обсуждение невозможно и прения таким образом обрываются. Я понял так, что т. Радек сам предложил не ставить его тезисы теперь же на голосование. Если же он сказал, что его тезисы будут голосовать только как основу, тогда нет разницы с порядком обсуждения других тезисов. не казалось, однако, что он хочет провести здесь какую-то разницу. Я думаю, что и некоторые другие товарищи поняли дело так, когда голосовали за прекращение прений: что в 6 часов здесь должно состояться заседание комиссии, где можно будет вести прения, в которых нам теперь отказывают. Но, так как нам предлагают голосовать без прений, я полагаю, что в таких условиях мы голосовать не можем.

**Пестанья** (Испания). Я протестую против неправильного способа ведения прений. Нам ничего не переводят на французский язык. Между тем вопрос о профессиональном движении является одним из наиболее важных вопросов, даже самым важным на этом конгрессе. Ввиду этого я воздерживаюсь от голосования.

**Зиновьев.** Дело идет о голосовании тезисов как основы. Вопрос поступит обратно в комиссию и будет еще рассматриваться в ней. Я замечу еще, что не мешало бы воздержаться от угроз покинуть конгресс: во-первых, никто не испугается этих угроз, а во-вторых, это неуместно на коммунистическом конгрессе.

**Маринг** (Голландская Индия). Товарищи, мне кажется, что дело можно уладить. Го же самое произошло и с колониальным вопросом. Дело было передано обратно в комиссию. Если бы там не было достигнуто полного единогласия, комиссии пришлось бы передать вопрос опять конгрессу. Итак, если комиссия не придет теперь к полному соглашению по вопросу о профессиональных союзах — а я до сих пор не вижу этой возможности, — то вопрос снова будет обсуждаться на конгрессе. Если это будет так, то я согласен с предложенным порядком.

**Зиновьев.** Мы приступаем к голосованию. Кто за то, чтобы предложенные т. Радеком тезисы были приняты за основу с тем, чтобы поправки были переданы в комиссию, там еще раз подвергнуты обсуждению и, в случае разногласия, снова рассмотрены здесь, — поднимите руку. (Голосование.) Предложение принято 64 голосами при 13 воздержавшихся.

Президиум вносит еще следующее предложение. У нас должен быть точный текст всех наших постановлений. У нас четыре больших группы, и мы просим каждую из них избрать по одному ответственному товарищу, которые просмотрели бы все тексты, проверили и приготовили окончательный текст на четырех языках. Иначе у нас будут постоянные недоразумения.

Завтра в 11 часов пленарное заседание для обсуждения аграрного вопроса. Завтра, после обеда—организационный вопрос.

Заседание закрывается.

## Заседание тринадцатое. 4 августа 1920 г. (утром)

Заседание открывается в 12'/› часов

**Зиновьев.** Заседание открыто. Слово для сообщения предоставляется т. Балабановой.

**Балабанова.** Товарищи! К глубочайшему нашему сожалению, мы вынуждены сообщить’ известие столь же печальное для вас, как и для нас. Третьего дня, когда т. Августа Оссен, приехавшая из Норвегии и работающая уже 20 лет в движении, посетила аэродром, для осмотра Красного воздушного флота, произошло несчастье, жертвой которого она пала. Незачем говорить вам, как ужасна и тяжела для нас эта большая утрата. Просим вас почтить вставанием память умершей. (Собрание поднимается с мест.) Благодарю вас. Просим всех товарищей не сомневаться в том, что русский пролетариат не забудет умершего товарища, и, хотя ее смерть следует приписать лишь несчастному случаю, все же дело обстоит так, что она приехала сюда и умерла в борьбе за пролетариат и из любви к Коммунистическому Интернационалу.

**Зиновьев.** Президиум предлагает выразить от имени конгресса свое глубочайшее соболезнование братской норвежской партии. Переходим к порядку дня. Обсуждается аграрный вопрос. Слово имеет докладчик — т. Эрнст Мейер.

**Мейер** (Германия). Товарищи! Так как настоящий докладчик по этому вопросу — т. Мархлевский, в связи с отрадными успехами Красной армии, не имеет возможности выступить, я должен вместо него сделать доклад, содержащий краткое резюме тезисов т. Ленина и работы комиссии.

Благодаря социальной революции в Восточной и Средней Европе аграрный вопрос поставлен в порядок дня и требует не только теоретического, но и практического разрешения. Предварительные работы до сих пор были очень незначительны, а II Интернационал почти ничего не сделал в этой области. В общем удовлетворялись прекрасными картинами будущего сельскохозяйственного производства, когда социализм будет уже воплощен в жизнь. Но как сельское население может быть завоевано для пролетарской революции и какую борьбу нужно вести, чтобы достигнуть этой идеальной цели, об этом II Интернационал сказал очень мало и ничего также не сделал для практической подготовки к этому. Лучшие элементы II Интернационала удовлетворялись полемикой против оппортунистического крыла, которое, на основании ложного истолкования статистических данных, вообще утверждало, что не может быть и речи о социализации земельной собственности и что, исходя из этого, социальная революция в деревне не может найти почвы. На основании цифровых данных германских статистиков ревизионисты пытались доказать, что марксистские теории неприменимы к деревне. И на основании этих теорий они отвергали социальную борьбу, отвергали социальную революцию. Возражавшие реформистам (люди вроде Каутского) делали это главным образом лишь с той целью, чтобы доказать, что марксистская теория все же применима и в этой области, но дальнейшие. практические выводы отсюда, однако, не были сделаны.

Отношение III Интернационала к этому вопросу иное. Для нас вопрос заключается в том, как практически революционизировать деревню, потому что не может быть никакого сомнения, что без активного участия широких масс сельского населения обеспечение и укрепление диктатуры пролетариата невозможно. Для нас, для Коммунистического Интернационала, обеспечение революции стоит на первом плане, и все вопросы, связанные с аграрным вопросом, могут быть рассматриваемы и разрешаемы только под этим углом зрения. Итак, задача Коммунистического Интернационала в отношении аграрного вопроса вкратце сводится к следующему: как мы перенесем классовую борьбу, революционную борьбу в деревню? Революционизирование сельского населения, потребности которого могут быть удовлетворены только революцией, стоит в порядке дня истории.

Уже небольшой опыт, проделанный в России, и опыт, связанный с «аграрными реформами» в Средней Европе, подтверждают тезис, который служит путеводной звездой для прений всего конгресса: что буржуазная демократия неспособна разрешить этот вопрос, который может быть положительно разрешен только при помощи революции и диктатуры пролетариата. Партии, которые якобы защищают интересы сельского населения, вроде социалистов-революционеров в России и разных крестьянско-буржуазных партий в Европе, изменили своей ® собственной программе, когда получили власть в свои руки и могли применить свою программу на практике. Буржуазная демократия неспособна разрешить этот вопрос. Это доказывает не только практическое поведение социалистов-революционеров в русских окраинных государствах. Все попытки аграрной реформы в других странах также клонятся к тому, чтобы раздробить и распределить часть крупных имений, дабы таким образом создать новый пролетарский или полупролетарский элемент, который должен служить в качестве дешевого объекта эксплуатации для существующего крупного землевладения. Все, что в Германии было сделано в области законодательства о мелких поселениях, либо осталось на бумаге, либо сводится к созданию подобных объектов для эксплуатации крупного землевладения. В качестве единственного исключения, может быть, несколько более серьезно выглядит реформа, проведенная в Богемии, но и это только потому, что при помощи ее подчеркивается национальное противоречие между чехами, с одной стороны, и еврейскими и немецкими элементами, с другой, так как чешские крестьяне частично были удовлетворены путем отчуждения земли у других элементов.

Но Коммунистический Интернационал должен пойти дальше творчества буржуазной демократии и в особенности должен стремиться к уничтожению противоположности между городом и деревней и к сплочению городского и сельского пролетарского населения для общей борьбы, для пролетарской революции. Это произойдет также и благодаря нашей заботе о предоставлении сельским рабочим всех тех преимуществ, которыми обладают городские рабочие, а также путем усиления в городском пролетариате сознания необходимости работы в деревне.

Вопрос: как может быть перенесена пролетарская революция в села, в деревню, может быть разрешен только после предварительного точного анализа каждого слоя сельского населения в отдельности. Тезисы, которые предложены вашему вниманию, пытаются разделить сельское население на различные слои: вопервых, сельскохозяйственный пролетариат, наемные рабочие; во-вторых, полупролетарии и парцелльные крестьяне; в-третьих, мелкие крестьяне; в-четвертых, средние крестьяне; в-пятых, крупные крестьяне и, в-шестых, крупные землевладельцы. Естественно, тезисы дают только общую схему. При разнообразнейшем характере состава сельского населения в различных странах должно быть точно изучено положение вещей в каждой стране, чтобы можно было в каждом отдельном случае определить, какие опорные пункты может найти там пролетарская революция. Здесь, на конгрессе, можно дать только общие принципы, которыми следует руководствоваться при анализе положения сельского населения и при работе среди него коммунистических партий.

Группы, которые в первую очередь и вполне заинтересованы в пролетарской революции, это — сельскохозяйственные, лесные рабочие, а также рабочие, занятые в промышленных предприятиях, связанных с сельским хозяйством, как-то: в молочных производствах, на винокуренных заводах и др. Далее, имеются в виду также большие садоводства, в которых работает значительное количество наемных рабочих. Социальное положение этого слоя сельского населения очень тяжелое и плохое, но это настолько известно, что говорить здесь об этом: не приходится. Скверное хозяйственное положение, незначительное вознаграждение, плохие жилищные условия соединяются с политическим и социальным гнетом помещиков; эти пролетарские элементы немедленно примкнут к революции. Этот слой принадлежит к активнейшим элементам в пролетарской революции, и его способности к организации, несмотря на недостаточный опыт, в настоящее время очень велики. Стоит только напомнить, что союз сельскохозяйственных рабочих в Германии теперь принадлежит к наиболее крупным свободным профессиональным союзам и насчитывает 500 тысяч членов. В такой маленькой стране, как Италия, профессиональный союз сельскохозяйственных рабочих включает более 800 тысяч членов. Это показывает, как велико значение этого слоя для социальной революции и, одновременно, как сравнительно легко будет вовлечь его в наши ряды. Следует организовать эти массы не только по линии профессиональной, но они должны быть также и еще больше охвачены нашими политическими организациями, коммунистическими партиями. Исходя из этого, все должно быть сделано и в других направлениях для того, чтобы овладеть этими массами (при’ помощи просветительной работы и т.

Я хотел бы кое-что добавить здесь о работе среди женщин в деревне. Речь идет как о прислуге, так и о женах мелких крестьян, которые из-за войны, из-за современных социальных отношений принуждены выполнять отчасти самостоятельно всю хозяйственную работу. Наша деятельность в этой области обещает большой успех, и ею ни в коем случае не следует пренебрегать.

Вопросы, которые уже разрешены конгрессом, — работа в профессиональных союзах и в парламенте, — приобретают под этим углом зрения особое значение. Если противники работы в профессиональных союзах говорят, что и без того имеется достаточно возможностей для организации пролетариата и ведения агитации, то это возражение верно, быть может, для промышленного пролетариата. Охват же сельского пролетариата, напротив, легче всего может быть достигнут работой коммунистов в профессиональных союзах сельских рабочих и участием в избирательной борьбе. Этими обоими путями сравнительно легко можно втянуть в круг революционной агитации широкие массы сельского населения. Успех систематической агитации очень велик. Я укажу на опыт России и Германии. В мартовских боях, при отпоре Капповскому путчу, сельский пролетариат Германии держал себя хорошо и мужественно. Собственники имений были изгнаны или заключены в тюрьму, сельскохозяйственное производство было вполне сохранено. Сельские рабочие немедленно доставили в город излишек продовольствия, объединились и предоставили в распоряжение городского пролетариата

революционные боевые кадры. Не только во время борьбы до завоевания власти, но и после ее завоевания сельскохозяйственный пролетариат будет одной из сильнейших опор советской власти. Дело заключается в том, чтобы придать организованную форму этому, более или менее, стихийному движению сельского пролетариата. Образование советов в имениях — лучшая форма объединения этих бурных стихийных сил.

Подобным же образом, хотя и не так легко, как сельскохозяйственные рабочие, может быть завоеван для пролетарской революции и второй слой сельского населения: полупролетарии и парцелльные крестьяне. И этот слой находится в зависимости от крупного землевладения. Он страдает от тех же тягот, от которых страдают сельские рабочие; его положение, быть может, еще тяжелее, потому что у парцелльных крестьян ко всему прочему присоединяются еще личные заботы об их клочке земли. В большинстве стран целесообразно включить эти полупролетарские элементы в организации сельскохозяйственных рабочих в собственном смысле слова.

Несколько труднее обстоит дело с мелкими крестьянами и арендаторами, которые путем обработки своей земли могут добывать себе пропитание, но не прибегают к найму чужой рабочей силы. Сюда относятся также мелкие владельцы огородов и садов. Они не настроены революционно, тем не менее и их отчасти надо иметь в виду для наших боевых рядов. Речь идет о том, чтобы уяснить им необходимость социальной революции и их собственные интересы. В действительности эти мелкие крестьяне очень сильно страдают от существующего положения вещей. Они также, хотя большею частью косвенно, зависят от крупного землевладения и от капитала; они также отдают неоплаченный труд в форме взноса ипотечных процентов, оплаты по высоким ценам сельскохозяйственных машин и Т. д. Образ жизни этого слоя также часто пролетарский. Тяжесть налогов, покупные цены и т: д., общая дороговизна, от которой страдает эта масса, — все это вопросы, которые мы должны внедрить в ее сознанье планомерной агитацией. Не исключается и создание среди этой массы соответствующей организации. Так в прошлом году в Германии образовался союз сельских рабочих и мелких крестьян, но тогда выяснилось, что образование особого союза вне профессионального союза нецелесообразно, и союз был закрыт. Несмотря на это, мелкие крестьяне Южной Германии просили нас поддержать его и продолжать издавать для них наш журнал, так как они особенно интересуются нашими идеями. Таким образом, мы в Германии пришли к тому, чтобы создать для крестьян, хотя и более свободную, но тем не менее имеющую свое значение организацию. Мы побуждаем также мелких крестьян соединяться в советы мелких крестьян, чтобы не только защищать свои хозяйственные интересы, но и вести политическую и социальную борьбу. Я должен добавить, что до сих пор эта работа еще не имела успеха. У нас в очень многих селах "были советы в имениях, но мелкие крестьяне в них еще не втянуты, тем не менее, мы не оставили эту агитацию. Отчасти удалось убедить мелких крестьян, что раздел земли не даст им никакой особой выгоды, и что было бы целесообразнее соединиться в советы мелких крестьян и кооперативные товарищества, которые сообща управляли бы экспроприированными крупными землевладениями,

Надо подчеркнуть, что во многих странах, особенно в маленьких западных демократиях, мелкие крестьяне реакционны, и, вообще, надо поэтому предполагать, что во время борьбы за диктатуру пролетариата обнаружатся колебания этой массы то в сторону частной собственности, то в сторону пролетариата. Именно эти мелкие собственники деморализованы частно-капиталистическими воззрениями. Чтобы устранить эти колебания и привлечь их симпатии на нашу сторону, мы должны помочь им осознать, что и они страдают от нынешней системы, и разъяснить, какие выгоды принесет им диктатура пролетариата и укрепление пролетарской государственной власти. Мы должны им гарантировать, что они смогут сохранить свое мелкое земле» владение, потому что нет никакого смысла его отнимать у них, так как в период революционной борьбы нет ни политической, ни технической возможности управлять на общественных началах всеми этими мелкими владениями против воли их владельцев. Мы должны не только обещать, что они сохранят свою собственность, но должны также сделать все, чтобы устранить ростовщичество, от которого они страдают. Освобождение от гнета налогов, от арендной платы, от тяжести ипотек — это те преимущества, которые должны быть немедленно предоставлены пролетариатом мелкому крестьянству. Далее, они должны быть освобождены от зависимости от крупного землевладения в праве пользования лесом и пастбищем. Им должна быть обещана помощь путем передачи строений, машин, утвари и семян, которые должны быть экспроприированы в крупных землевладениях. Наконец, им нужно сказать, что кооперативные товарищества, которые теперь почти во всех странах находятся в руках богатых крестьян, будут превращены в организации, *служащие*. исключительно интересам мелких крестьян. В странах, где существует известное ограничение свободной торговли и принудительная поставка продовольствия, им должно быть также сказано, что хотя эта принудительная поставка должна быть сохранена, но необходимый для выполнения организационный аппарат будет и должен быть отнят у бюрократии и передан в руки самих мелких крестьян. Должно быть обращено внимание мелких крестьян на то, что они вообще получат выгоды от социализации крупных предприятий и удешевления сельскохозяйственных машин. При этом надо вести планомерную просветительную работу среди мелких крестьян. Им должно быть разъяснено их собственное социальное положение. Если агитация будет так поставлена, то можно ожидать, что крестьяне частично пойдут с пролетариатом, по крайней мере, не станут противниками пролетарской диктатуры.

Взятые вместе группы сельскохозяйственных рабочих, полупролетариев и парцелльных крестьян образуют великолепную почву для коммунистической партийной работы. И после завоевания власти пролетариатом все эти три слоя уяснят себе, что присоединение к пролетарской государственной власти — лучший способ для удовлетворения их собственных интересов.

Еще труднее, чем с мелкими крестьянами, обстоит дело с середняками. Они отчасти пользуются чужой рабочей силой и имеют настолько большие владения, что могут производить излишек продуктов питания. Этот слой отнюдь не мал. В тезисах указано, что в Германии он (с собственностью в 5—10 гектаров) насчитывает более полумиллиона. Ясно, что невозможно прогнать этот слой с его земельных владений, потому что это будет означать сокращение производства продуктов питания. Следовательно, надо поступить с этим слоем иначе — нужно попытаться нейтрализовать его. Каутский указывал на то, что необходимо так обращаться с крестьянством, чтобы оно не оказывало активной поддержки буржуазии. И в отношении середняков также не может быть и речи о немедленной отмене частной собственности. Возможно даже, что придется им прибавить земли, поскольку это относится к уже ранее арендованной ими земле, таким образом середняки извлекут еще ту выгоду, что и для них будет уничтожена арендная плата. Само собой понятно, что все эти преимущества могут быть предоставлены средним крестьянам только при условии, что они признают советскую власть, будут доставлять продовольственные продукты и не станут оказывать сопротивления.

Опыт России показывает также и здесь, что при такой тактике можно побудить середняков к лойяльному отношению к советской власти. Такое отношение к середнякам при сохранении частной собственности необходимо, так как позиция этих слоев крестьянства сводится приблизительно к тому, что один из русских крестьян выразил в плохой остроте: «Мы за советскую власть, но против коммунизма». Что эти крестьяне подчинятся и войдут в соглашение с пролетарской государственной властью, если по отношению к ним будут проводить целесообразную линию, показывает пример России. В Красной армии значительное число середняков выполняет свой долг в борьбе против внешнего врага.

Напротив, крупные крестьяне, которые по общему правилу пользуются чужим трудом, принадлежат к числу многочисленнейших и решительнейших противников советской власти, и нужно ожидать, что не только теперь (в эпоху борьбы за советскую власть), но и. позднее (когда будет установлена советская власть),`они станут применять все формы саботажа и вооруженного сопротивления. Эту опасность надо иметь в виду и всесторонне подготовиться к тому, чтобы дать отпор этому сопротивлению и подавить его там, где оно обнаружится. Должно быть проведено разоружение крупных крестьян. Но и в отношении этих крестьян экспроприация не является ближайшей задачей революции. У них должны быть отняты сданные в аренду участки земли, которые необходимы мелким и средним крестьянам. Но если они окажут упорное сопротивление, тогда у них должно быть немедленно все экспроприировано. Если же этого не будет, то мы оставим крупным крестьянам их землю. Важно только, чтобы было устранено политическое и вооруженное сопротивление этого слоя. Опыт России опять-таки показывает, что можно добиться полулойяльного отношения и со стороны этого слоя. Коль скоро победа пролетарской революции будет обеспечена, обнаружится, что и крупные крестьяне считаются с фактом.

Крупные землевладельцы, часть которых за время войны сделала еще крупные покупки земли, должны быть немедленно же, без исключения и без всякого вознаграждения, экспроприированы. Не может быть и речи о предложенном Каутским и другими независимыми вознаграждении. Как поступить с экспроприированной землей? Самое естественное и целесообразное — передать ее на общественных началах тем сельским рабочим, которые до сих пор работали на этой земле. Должны быть созданы советские хозяйства, которые, по поручению пролетарской государственной власти и как органы ее, управляли бы этими имениями, содержали бы самих себя, а излишек сдавали бы советской власти. Смотря по обстоятельствам, возможно создание коллективных хозяйств, которые будут обрабатывать эту землю на кооперативных началах. Эти два разрешения вопроса самые лучшие как для сельских рабочих и полупролетариев, так и для городского населения, которое, благодаря этому, отчасти станет независимым по отношению к крестьянству в вопросе снабжения.

Предпосылкой для такого разрешения вопроса является наличие у сельскохозяйственного пролетариата известного запаса технического опыта. Но так как это предварительное условие не везде существует, то нужно учесть, что в особых случаях могут быть сделаны исключения; такого рода исключения были сделаны в России, где крупные землевладения частично подверглись разделу. Это исключение не является нарушением принципов коммунизма, как хотел доказать Каутский, ибо главная задача пролетарской власти состоит в том, чтобы обеспечить раньше всего себя самое и пролетарскую революцию, создать основы для коммунизма. Все остальные вопросы должны отступить перед этой основной задачей. Даже сокращение производства, которое может оказать весьма ощутительное влияние, не является настолько важным, чтобы не отступить на второй план перед этим вопросом.

Когда крупное землевладение должно быть подвергнуто разделу? Речь о разделе может быть только тогда, когда имение сдано в аренду мелким крестьянам, когда оно, следовательно, не ведется, как единое хозяйство. В этом случае раздел вовсе не означает отказа от крупного производства. Далее, раздел возможен тогда, когда крупное имение раздроблено и вклинивается в мелко-крестьянские поселения. Здесь земельный голод так велик, что, принимая во внимание условия, он должен быть удовлетворен в интересах обеспечения революции. В Южной Германии возможен раздел немногих имеющихся там крупных имений. И, наконец, там, где сельский пролетариат является слишком отсталым, может встать вопрос о разделе между опытными крестьянами. Во всяком случае важно, чтобы собственники имений не оставлялись в своих поместьях, а изгонялись; и если без-них нельзя сохранить крупное хозяйство, то следует привлечь крестьянство к обработке этой земли. После укрепления пролетарской власти можно будет привлечь буржуазных специалистов к сотрудничеству под контролем советской власти.

Предпосылкой для завоевания сельского пролетариата является решительная борьба городского пролетариата за социальную революцию, не останавливающаяся ни перед какими жертвами; при этом коммунистические партии должны выступать в качестве авангарда.

Чтобы привлечь слои, которые еще колеблются или которым доступны коммунистические идеи, следует предоставить им сейчас же после победы пролетарской революции разные экономические преимущества. Полупролетарии и мелкие и средние крестьяне должны почувствовать, что они сами извлекают выгоду из нового порядка, и преимущества эти должны быть предоставлены им за счет эксплуататоров.

Чтобы ускорить это движение в деревне, необходимо примкнуть к экономической борьбе в деревне, в первую очередь, к забастовочному движению. [Почти во всех государствах пустило глубокие корни в деревнях забастовочное движение, и оно с а должно быть использовано коммунистическими партиями для убеждения сельскохозяйственного пролетариата в том, что деи“ ствительное улучшение его положения будет достигнуто не более высокой заработной платой, а только победой пролетарской революции. Для присоединения к этой экономической борьбе коммунистические партии должны проникнуть в деревню и там создать свои собственные организации. Нужно убедить сельский пролетариат,: что для освободительной борьбы он должен сорганизоваться в форме советов. На долю же промышленных рабочих в деревне, которые большей частью происходят из городского населения, выпадает особая роль при усилении этого движения в деревне, и к ним должны обратиться коммунистические партии, чтобы при их содействии перенести движение в деревню и укрепить его. Также необходима особая агитация среди мелких крестьян. Она должна быть проведена всеми возможными способами. В тезисах сделаны дальнейшие указания, как при помощи агитации, собраний, сотрудничества в профессиональных союзах и обсуждения аграрных вопросов в парламенте может быть революционизирована деревня.

Вот краткое резюме задач, поставленных в тезисах, предлагаемых конгрессу. Комиссия на ряде заседаний подробно занималась тезисами и внесла значительное количество изменений; в первоначальный немецкий текст внесено еще много стилистических поправок. Эти тезисы должны дать только общую канву для деятельности коммунистических партий в деревне. Было бы целесообразно, если бы коммунисты каждой страны разработали свою собственную аграрную программу, которая содержала бы специальные предложения. Я хотел бы указать, что, например, у Коммунистической партии Германии существует такая аграрная программа.

Что касается изменений по существу, то в § 2 на стр. 33 после слов: «работой по найму в капиталистических сельскохозяйственных» добавлено: «и связанных с ними промышленных предприятиях»; далее после слов: «организация этого класса» добавлено: «включая лесных рабочих, ремесленников в имениях и т.

На стр. 34 добавлено: «В некоторых странах нет строгой грани между первой и второй группами. Поэтому допустима при особых условиях их совместная организация»

На стр. 38, пункт 4, вычеркнуто несколько строк, в которых интересы средних крестьян противопоставлялись интересам наемных рабочих, а именно, после слов: «ибо миросозерцание и настроения собственников здесь преобладают» до слов: «победивший пролетариат». На стр. 39 добавлено: «о немедленной полной отмене частной собственности пролетарской властью в большинстве капиталистических государств не может быть и речи»

Наибольшие изменения комиссия внесла в § 6. В первоначальной редакции были слишком сильно подчеркнуты исключения из правила, что земля не должна быть разделена. Комиссия вычеркнула в параграфе фразу, где говорится, что было бы ошибкой не производить раздела земли, и вставила новую фразу — принцип, что крупное производство должно быть сохранено. Изменения столь многочисленны, что мне не хотелось бы оглашать их все теперь пленуму. Они соответствуют почти дословно предложению т. Мархлевского. В немецком тексте. на стр. 43, с места, где начинается новый абзац: «Было бы, однако, величайшей ошибкой...», все вычеркнуто и изменено до абзаца на стр. 45: «Инвентарь крупных хозяйств...». Отсюда идет старый текст с небольшими изменениями. Потом на стр. 46 вычеркнута полемика против II Интернационала, германских и английских независимых и французских лонгетистов, потому что та же мысль высказана в другом месте.

Таковы существенные изменения. В заключение, я снова хотел бы указать, как важно коммунистическим партиям понести социальную революцию в деревню. Победа будет обеспечена, особенно в Средней и Западной Европе, только тогда, когда сельский пролетариат станет в ряды авангарда городского пролетариата. Особенно благоприятные обстоятельства, существовавшие в России, где и крестьянство заинтересовано было в пролетарской власти благодаря лозунгу: «Мир и земля», отчасти отпадают в Средней и Западной Европе. И тем необходимее, чтобы коммунистические партии в деревне опирались на те части сельского пролетариата, которые в той же мере, как городской, и отчасти еще больше, страдают от существующего положения вещей.

Комиссия надеется, что идеи, которые были здесь изложены, принесут свои плоды в практике различных коммунистических партий в отдельных странах.

**Грациадеи** (Италия). Товарищи! Я буду говорить от своего лично имени. Прежде всего я хочу заявить, что в общем принимаю тезисы, предложенные т. Лениным, особенно после заслуживающих большого внимания поправок, внесенных комиссией, особенно к тезису 6.

Несмотря на различие содержания, существует поразительное сходство между тезисами т. Ленина по национально-колониальному вопросу и тезисами по вопросу аграрному. К разным вопросам применяется один и тот же метод, состоящий в том, чтобы разъединять противников, делая им уступки в зависимости от момента и смотря по тому, кому их делают. Это — метод, который можно назвать методом минимального усилия для более *легкого* и быстрого завоевания *власти* и для создания условий; обеспечивающих удержание власти после ее завоевания,

Я ограничусь указанием, что эта тенденция таит в себе опасность, которую можно назвать опасностью левого оппортунизма. Но тот факт, что эти тезисы и их применение вверены таким людям, как т. Ленин и другие русские товарищи, дает нам уверенность, что эта опасность останется теоретической. Правда, в отношении других стран и при других условиях, могу вас заверить, я не оказал бы столько доверия.

Чтобы облегчить завоевание политической власти пролетариатом, тезисы т. Ленина разделяют крестьянские массы, совершенно правильно анализируя их, на несколько групп и говорят: мы можем увлечь за собой известную часть из них, другая часть может быть нейтрализована. Но есть еще часть, которая всегда будет враждебна нам, и против которой мы должны вести неустанную борьбу.

Вторая часть тезисов т. Ленина касается вопроса, что делать, когда власть будет завоевана. С внесенными поправками этот тезис можно принять. Тем не менее, я должен сделать несколько практических замечаний. В тезисе о мелких и средних собственниках т. Ленин весьма оригинален. Он старается избежать двух противоположных ошибок, которые до сих пор делали социалисты. Есть множество социалистов, которые думали отделаться от великого вопроса о мелких собственниках, говоря: на деле они обречены на исчезновение в буржуазном обществе, и поэтому нам нечего интересоваться ими. Это воззрение было совершенно ошибочным, ибо, прежде всего, вовсе неверно, будто бы закон концентрации капитала происходит повсюду так, как писал об этом Маркс. Во всяком случае форма, в которой пытались приложить закон концентрации к мелким собственникам, была явно абсурдной. Более того, вы прекрасно понимаете, что, объявляя мелкое крестьянство обреченным на исчезновение, мы подвергаемся двойной опасности: мы совершенно игнорируем их и отдаем их в руки наших противников. Ибо, если мы будем доказывать мелким собственникам, что они должны исчезнуть, и что мы хотим искусственно уничтожить их, ясно, что такая политика вооружит миллионы людей против нас. Другая, противоположная первой, ошибка, в которую впадали социалисты, состояла в том, что так как, по их мнению, мелкие крестьяне не обречены на исчезновение, то нужно их организовать и только после этого совершать революцию. Это значит откладывать революцию в долгий ящик, а это невозможно.

Тов. Ленин предлагает позицию между этими двумя, диаметрально противоположными, ошибками, которую я считаю довольно верной и приемлемой. Он говорит, что мы должны показать мелким крестьянам, что, идя с нами, они могут только выиграть. Хорошо. Но, переходя к предлагаемой форме организации и борьбы в период, предшествующий завоеванию политической власти, я должен сделать несколько возражений. В предпоследнем, т. е. в 8, тезисе говорится о стачке наемных сельскохозяйственных рабочих, к которой в некоторых случаях могут присоединиться и мелкие собственники. Я далек от мысли отрицать все революционное значение сельских забастовок, — в Италии происходили крупнейшие забастовки, имевшие глубокие последствия, — но я все же сделаю два следующих возражения. Я не понимаю, почему говорят, что в некоторых случаях мелкие собственники могут принять участие в забастовке. Я не думаю, чтобы это было возможно. С другой стороны, ошибочно утверждать, будто бы для всех стран забастовка является единственным главным орудием борьбы. Ведь, есть страны, где организации сельскохозяйственных наемных рабочих достигли такой силы, что они могут уже теперь проводить политику реализации своих интересов даже в буржуазном обществе. У нас, в Италии, существуют такие рабочие организации, которые прямо берутся за общественные работы. Также имеются кооперативы, которые покупают и берут в аренду участки земли для коллективной обработки. Вот средство борьбы и преобразования громадной важности, которое нельзя игнорировать. Поэтому я предлагаю в конце 8 тезиса следующее добавление: «Только на очень высокой ступени их организации, при особых условиях и в определенных странах (например, в Италии), наиболее эксплуатируемые деревенские массы. могут быть организованы и на почве кооперации (для выполнения общественных работ, для полной или частичной коллективной обработки купленных или арендованных участков земли и т. п.). Коммунисты должны обратить внимание на эти организации и стараться руководить ими с целью, между прочим, чтобы не допустить их до политических компромиссов»

Скажу еще несколько слов по вопросу о мелких собственниках. Во многих странах они уже сорганизовались в кооперативы по закупке, продаже и обработке продуктов. Бывает очень часто, что их организуют наши противники. Главная цель социалистов заключается не в том, чтобы организовать мелких собственников, но если у последних замечается стремление организоваться, мы должны войти в их организации, потому что нужно вступать во все организации, где есть трудящиеся. Поэтому я предлагаю сделать в конце 8 тезиса следующее добавление:

«Что же касается мелких крестьян, то коммунисты должны вступать в их организации, кооперативы по закупке и продаже, чтобы оказывать на них все большее влияние в целях нейтрализации противоположных тенденций и придания этим организациям возможно менее узкого характера»

Замечу еще следующее. Я принимаю с изменениями, внесенными комиссией, определение того, что должно делать пролетарское правительство, как только оно будет в состоянии заняться аграрным вопросом. Но по вопросу о перестройке сельского хозяйства я хотел бы внести небольшое добавление к концу второго раздела 6 тезиса. Совершенно верно, что мы не должны допускать выкупа в отношении крупных землевладель-, цев. Я считаю вполне уместным напомнить социалистам и коммунистам, что. это было бы антисоциалистично и еще более антикоммунистично. И мне кажется странным, что итальянские, австрийские и германские товарищи поддерживали предложение выкупа по отношению к капиталистам. Это значило бы взвалить на деревенскую массу тяжелое бремя. Но так как, все же, необходимо, в границах возможного, облегчить преобразование, то нужно стремиться после первого периода борьбы использовать способности некоторых владельцев. С этим обстоятельством нужно считаться.

Итак, я предлагаю в конце второго раздела 6 тезиса такое добавление:

«Если идея вознаграждения в форме капитала, безусловно должна быть отвергнута, все же можно при известных условиях согласиться на персональное жалованье прежним крупным землевладельцам, если их возраст не позволяет им работать и быстро приспособиться к новым условиям жизни»

Разумеется, все будет зависеть от их политического поведения: было бы смешно давать что бы то ни было контрреволюционерам. Но если некоторые из них приемлют новые условия, следует облегчить им несколько их судьбу.

Наконец, я нахожу, что в тезисе 3, строка 2, следует сказать не «во всех капиталистических странах», а «почти во всех капиталистических странах», так как не во всех капиталистических странах деревенские массы составляют громадное большинство населения; в Англии, например, они представляют собой меньшинство.

**Шаблин** (Болгария). Товарищи! В Болгарии в городах уже существует значительно развитая промышленность, в деревне же преобладающей формой собственности является мелкое землевладение. Рабочие сконцентрированы в городах, и здесь коммунистическая партия черпает главные свои силы. Но, так как процесс пролетаризации мелких собственников происходит быстро и положение мелких крестьян, сумевших сохранить свой клочок земли, стало в результате войны крайне тяжелым, влияние коммунистической партии начинает распространяться также и на деревню.

Преобладающей формой собственности в болгарской деревне является мелкое землевладение. В Болгарии имеется 495 тысяч землевладельцев и средняя площадь каждого владения равна 9 декарам, Но владения эти распределяются следующим образом;

225 000 до 50 декаров

175000» 100»

95000 ›» 1000»

936 более 1 000»

Первая и самая многочисленная категория состоит из полупролетариев, которым нехватает земли для их личных потребностей; добрую половину года они принуждены работать или у богатых крестьян, или в копях, или на фабриках и в городах. Эта категория доставляет нам наибольший контингент наших деревенских кадров.

Ко второй категории относятся мелкие землевладельцы, которым едва хватает земли на удовлетворение насущных потребностей их семьи; они не пользуются чужим трудом и обрабатывают землю сами. Коммунистическая партия работает в их среде и достигла значительных результатов. Действительно, в связи с падением производительности земледелия, вследствие разрушения мертвого инвентаря во время войны, экономическое положение этой категории стало весьма неустойчивым.

Эти две категории — полупролетариев и мелких крестьян — составляют в общей сложности “|5 крестьянского населения Болгарии. От буржуазии и буржуазного государства они могут ожидать только увеличения налогов на покрытие военных издержек, следовательно, обострения нужды. Коммунистическая партия ведет среди них очень интенсивную агитацию и пропаганду. Наша партия не скрывает от полупролетариев и мелких крестьян своей программы-максимум, требующей социализации земли. Мелкая земельная собственность дает у нас такой ничтожный доход, нужда полупролетариев и мелких земельных собственников так велика, что идея необходимости повышения сельскохозяйственного производства посредством общественной собственности на землю с каждым днем приобретает новых приверженцев. Но вместе с тем мы заявляем им, что, достигнув власти, пролетариат экспроприирует земли крупных землевладельцев, а не мелких крестьян и полупролетариев, предоставив свободу распоряжаться своей землей даже *средним*. земельным собственникам. Полупролетарии и мелкие земельные собственники сами придут к мысли о коллективном владении и обработке земли, когда пролетарское государство на деле покажет им преимущества нового социалистического строя и когда употребление усовершенствованных земледельческих орудий, электрификация сельского хозяйства и развитие агрономических знаний сделают экономически возможным коллективное владение и коллективную обработку земли.

Таково основное направление нашей агитации, которая учитывает действительное положение полупролетариев и мелких сельских собственников. Кроме того, мы стараемся вырвать трудящиеся массы крестьянского населения из-под влияния городской и сельской буржуазии, из-под влияния буржуазных и мелкобуржуазных партий и склонить их на сторону пролетарской революции. Здесь следует подчеркнуть, что мы уже достигли в этом отношении значительных успехов. Коммунистическая партия создала коммунистическую газету для крестьян; у нее в деревнях тысяча организаций и коммунистических групп, насчитывающих 25 тысяч сельскохозяйственных рабочих, полупролетариев и мелких земельных собственников, которых она готовит к революции. Лозунги в пользу рабочих и крестьянских советов принимаются восторженно этими массами, утратившими прежнее доверие к буржуазии, к буржуазному государству и буржуазному парламенту. Мы работаем над тем, чтобы большинство этих масс было в момент революции за нас и чтобы, таким образом, при их поддержке парализовать усилия буржуазии подавить при помощи крестьян революционный пролетариат городов, который, кстати сказать, уже целиком проникся коммунистическими идеями.

Средние крестьяне, т. е. те, которые продают на рынке свои сельскохозяйственные продукты, скопили за время войны не мало денег, и многие из них разбогатели. Они представляют в деревне реакционный класс, но у нас они не многочисленны и имеют мало значения.

Еще малочисленнее у нас крупные землевладельцы, которые вместе с средним крестьянством представляют собой крестьянскую реакцию, на которую опирается в настоящее время буржуазная власть в Болгарии. У нас, как и в других капиталистических странах, крестьянская буржуазия (средние и крупные землевладельцы) приобрела большое влияние и играет более важную роль в политике вследствие своей преобладающей роли на рынке сельскохозяйственных продуктов, цены на которые значительно возросли. Эти крестьяне-буржуа принадлежат к лагерю реакции и контрреволюции; в настоящее время они являются союзниками городской буржуазии как в *спекуляции* и эксплуатации масс при помощи банков и акционерных обществ, *таки* в кровавой политике удушения пролетарской революции всеми наиболее жестокими мерами, к каким прибегает диктатура буржуазии. Но повторяю: у нас крестьянская буржуазия составляет лишь очень тонкий слой деревенского населения, и если нам удастся перетянуть на свою сторону большую часть полупролетариев и мелких собственников, то в момент революции мы сможем сломить сопротивление крестьянской буржуазии. Вот почему в деревне мы напрягаем все силы для организации сельскохозяйственных рабочих (группируя их в профессиональный союз), но, главным образом, мы стремимся привлечь к коммунизму полупролетариев и мелких собственников деревни, которые представляют собой огромное, подавляющее большинство деревенского населения.

Мы также ясно видим необходимость направить силы на нейтрализацию во время революции среднего крестьянства. Мы не пугаем их перспективой экспроприации их земель, ибо, в самом деле, с теми техническими средствами, какими мы располагаем в настоящее время, мы не могли бы сразу реорганизовать земледелие, заменив частное сельское хозяйство средних владельцев коллективной обработкой земли. Наша цель — экспроприация крупных землевладельцев. Если нам удастся нейтрализовать средних крестьян, мы расколем на-двое силы реакционного блока, который тогда нам легче будет сломить.

Что же касается создания крестьянских советов, то мы полагаем, что оно тесно связано с созданием рабочих советов в городах. Когда революционная борьба достигнет своей кульминационной точки, когда рабочий класс и городская беднота, расширив борьбу, решат итти вплоть до создания советов и вооруженного восстания (ибо для того, чтобы рабочие и крестьянские советы могли существовать как революционные органы для захвата и осуществления власти пролетариата, нужно, чтобы рабочие и крестьяне защищали их с оружием в руках), только тогда следует приступать к созданию крестьянских советов, в состав которых войдет крестьянская беднота, пролетарии и полупролетарии деревни. Вот почему болгарская делегация принимает и поддерживает тезисы, предложенные Исполнительным комитетом, с поправками, внесенными комиссией и представленными конгрессу докладчиком комиссии т. Мейером.

**Серрати** (Италия). Я попросил слова, во избежание упреков со стороны т. Вайнкопа в том, что я делаю заявление в момент голосования.

По моему мнению, конгресс не интересуется этим вопросом. Это конгресс товарищей, съехавшихся из индустриальных стран и не знающих, насколько вопрос является важным.

Что касается меня, то я сделаю только одно заявление: я думаю, что следующий конгресс, который будет иметь еще больше опыта, обсудит этот вопрос более обстоятельно. Я воздержусь от голосования. Лично я против тезисов, которые кажутся мне не вполне соответствующими запросам революции на Западе. Наша партия в Италии еще не высказалась окончательно по этому крайне важному вопросу, и я считаю себя не вправе навязывать свою волю товарищам, делегировавшим меня на конгресс.

Вообще мне кажется, что здесь смешивают потребности послереволюционного периода, когда пролетарское государство поневоле должно приспособляться к известным условиям, © потребностями периода дореволюционного, когда коммунисты обязаны проводить резкую демаркационную линию, отграничивающую их от всех буржуазных и мелкобуржуазных партий.

Так же, как и тезисы по колониальному и национальному вопросу, тезисы по аграрному вопросу не считаются с тем, что уступки, которые делаются некоторым социальным слоям, чтобы привлечь их к себе или по меньшей мере сделать их нейтральными в момент революционной схватки, могут оказаться весьма опасными для пролетарских слоев и толкнуть их на путь все более и более оппортунистических уступок. Вообще мелкие крестьяне Западной Европы весьма жадны к наживе и прекрасно знают, какова должна быть их политическая позиция, чтобы защитить свои интересы. Недостаточно выражать им свое сочувствие, им нужно что-либо практическое. Они стоят за протекционизм, против индустриализации земледелия, за автономию в области управления. И это обещали им организовавшие их партии. Можем ли мы обещать им это в свою очередь? Поверят ли они нам? Нужно, кроме того, помнить, что в более передовых странах у крестьян — мелких и средних собственников — имеются уже свои партии, и это партии реакционные. Это мы видим в Швейцарии и во Франции.

Мелкие и средние собственники и арендаторы в этих же странах борются с сельскохозяйственными рабочими, которые уже теперь готовы экспроприировать у них землю. В Италии эта борьба длится уже двадцать лет, и время от времени дело доходит до кровопролития. Можем ли мы сказать им, что мы заблуждались?>

Мелкая собственность представляет собой форму хозяйства, имеющую свое оправдание в некоторых. местностях, особенно в горах. Коммунистам не следует раздражать мелкое крестьянство. Они должны принять некоторые неизбежные решения во время и после революции. Они должны понять и дать понять, что после падения буржуазного строя возможны соглашения даже со средним крестьянством. Но до революции коммунисты обязаны — и это в их интересах — не делать никаких уступок _ мелкой сельской буржуазии, чтобы не нанести ущерба интересам пролетарских масс.

По этим соображениям и потому, что мне недостаточно известно мнение на этот счет Правления нашей партии, я воздержусь от голосования.

**Сокольников** (Россия). Тов. Грациадеи сказал, что считает теорию Маркса в применении к аграрному вопросу ребячеством.

**Грациадеи.** Я этого не говорил. Я сказал, что теория концентрации капитала не везде оправдывается в том смысле, как она рассматривается в «Капитале». Я сказал, что ребячество со стороны некоторых товарищей делать из закона концентрации капитала тот вывод, будто в буржуазном мире все мелкие собственники должны исчезнуть.

**Сокольников** (Россия). Не стоит спорить о словах. Тов. Грациадеи сказал, что теория Маркса ошибочна в отношении концентрации капитала в области сельского хозяйства. Тов. Грациадеи, если не ошибаюсь, превосходный профессор политической экономии, но в данном случае, касающемся марксистской теории, я, право, думаю, что он ошибается, следуя примеру профессоров политической экономии, которые не раз заявляли, что в некоторых вопросах марксистские теории вообще никуда не годятся. Если бы действительно теория Маркса не оправдывалась в области сельского хозяйства, следовало бы сделать отсюда неизбежный вывод и допустить, что вся социалистическая и коммунистическая концепция должна рухнуть, поскольку в области сельского хозяйства. теория Маркса не имеет никакой ценности. Очевидно, что если невозможно организовать социалистическое производство в сельском хозяйстве на основах, данных развитием капитализма, то это — крах социалистического строя в промышленности.

Впрочем, я думаю, что т. Грациадеи не может не констатировать, что центры земледельческого производства переместились. Центральная Европа перестала быть амбаром Европы. Крупное сельскохозяйственное производство перешло в настоящее время за океан. Северная, а за последние годы и Южная Америка, вот кто питает теперь европейскую промышленность и позволяет организовать снабжение рабочего класса Европы продуктами. А это заставляет нас поговорить о переменах, которые произошли в Европе и Америке в течение войны и за последний год. Я хотел бы также сделать замечание по поводу того, что сказал т. Серрати, который считает, что война не только не пролетаризировала крестьянина, но, наоборот, обогатила его. Он приводит в пример итальянских крестьян, которые набили себе теперь карманы золотом. Мне кажется, что здесь вкралась некоторая неточность. Не подлежит сомнению, что известная часть крестьянства, те, у кого была возможность продавать свой хлеб, продукт их мелкой собственности, разбогатела, но разбогатела очень условно. Я еще вернусь к этому вопросу, но должен тут же заметить, что громадное число крестьян, наоборот, разорено войной. Война скосила сотни тысяч в крестьянской среде. Крестьянские массы обречены теперь на полную нищету. Множество крестьян эмигрировало или ушло работать на фабрики. Война, несомненно, нанесла страшный удар мелким собственникам и крестьянам, доведя их до разорения.

Обратимся теперь к большинству из тех, которые имели воз-. можность продавать продукты своего мелкого хозяйства. Верно, что они набили себе карманы деньгами. Но я очень сомневаюсь в том, что это — золото! Это — банковые билеты, это — бумага. А это — форма экспроприации крестьянской собственности империалистской войной. На самом деле, их лишили собственности, их экспроприировали. Взамен своих реальных благ они получили бумажки, которые почти ничего не стоят и все больше обесцениваются: Вы привели в пример Швейцарию; но она не участвовала в войне и, к тому же, это маленькое государство. Не подлежит сомнению, что во Франции, в Германии, в России война была одной из форм экспроприации мелкого крестьянства.

И если т. Серрати говорит, что не верит в действительную целесообразность перемены нашей тактики по отношению к мелкому крестьянству вообще, то я должен констатировать, что перемена тактики с нашей стороны тем не менее произошла. Это не перемена тактики коммунистической" партии, а перемена в положении мелкого крестьянства. Нельзя сравнивать положение мелкого крестьянства в Европе в 1851 г., во времена переворота Наполеона, с нынешним положением. Произошли сильные изменения в связи с развитием капитализма. Мелкий крестьянин весьма определенно пролетаризировался и попал в сильную зависимость от капитализма. Крупные банки, экспортные синдикаты, капиталистические организации разными способами создали для мелкого крестьянства, мелкого земельного собственника положение, которое немногим отличается от положения пролетария. И это-то изменение условий жизни мелкого крестьянина сделало его рабом и врагом капитализма. Вот. почему коммунистическая партия обращается в настоящее *время* к этим мелким собственникам, к этому мелкому крестьянству © большим расчетом на успех.

Положение мелкого крестьянина изменилось за последние годы благодаря развитию капитализма; война также произвела глубокие перемены. Отсюда и та пролетаризация крестьянства, которую мы теперь констатируем. Война была причиной экспроприации мелкого крестьянства. Вот почему коммунистическая партия может рассчитывать в настоящее время на то, что мелкие крестьяне и полупролетарии вступят в ее ряды и будут бороться рука об руку с городскими рабочими против капитализма и за социальную революцию.

**Лефевр** (Франция). Товарищи, я просил слова, чтобы обсудить некоторые положения Серрати, который построил свою непримиримую аргументацию на соображениях чисто оппортунистических и заявлял, что тактика коммунистов должна основываться исключительно на союзе с сельскохозяйственными рабочими против мелких крестьян. При этом он исходил из того, что мелкие крестьяне будто бы не поверят на слово, когда на

следующий день после захвата власти коммунисты скажут им: «За вами сохраняются ваши преимущества, вы получите даже еще новые»

Мне кажется — прошу прошения за это слово — бессовестной демагогией говорить или поддерживать что-нибудь лишь постольку, поскольку ожидаешь от этого немедленных результатов и пользы для текущей пропаганды, тогда как мы собрались сюда не только для того, чтобы выработать план пропаганды для настоящего момента в целях захвата власти, но также и для того, чтобы изучить, при каких условиях мы сможем организовать у себя коммунистическое общество. Вдобавок Серрати говорил от имени Западной Европы. Мне кажется, вы говорили, что условия Западной Европы таковы,' что тактика, предлагаемая в тезисах, не может удовлетворить потребностей пропаганды.

Я не разделяю этого взгляда. Наоборот, я думаю (я говорю здесь только о Франции, так как знаю ее относительно хорошо), что она вполне *подходит* к условиям во Франции. Прежде всего, мне кажется почти невозможным сделать что бы то ни было, имея против себя массу мелких собственников Франции. С другой стороны, не заходя так далеко, как т. Сокольников, и не разделяя его оптимизма, я думаю, что положение может стать в скором времени таким и во Франции. Я хочу сказать, что если война и не пролетаризировала мелких собственников во Франции, то все же она оказала сильное влияние. Конечно, мелкие крестьянские собственники Франции по видимости разбогатели в результате войны, но в разлагающемся обществе богатства возникают и исчезают так же быстро, как возникли, и можно уже предвидеть, почему и в силу какого процесса мелкая крестьянская собственность окажется подорванной тем, что можно назвать послевоенными условиями. Во Франции в интересах выборной кампании крупная буржуазия с виду как будто поддерживала интересы мелкого крестьянства; но теперь, после закона, обсуждавшегося приблизительно полтора месяца назад, видно, что крупная буржуазия явно отказалась от защиты интересов мелкого крестьянства в хлебном вопросе, так что в скором времени положение мелких собственников будет у нас довольно серьезно.

Сокольников прав, говоря, что богатство крестьян — богатство бумажное. Следует добавить, что до сих пор мелкие собственники действительно пользовались выгодами, принесенными им войной, в том смысле, что выкупали ипотеки бумагами. Теперь с ипотечными взносами у нас покончено, и бумаги остаются У крестьян в кассах. И в настоящее время французский крестьянин чрезвычайно интересуется вопросом, какова ценность бумаг, которые ему приходится хранить у себя. Но у нас, как, я думаю, и везде, крестьянин питает презрение к тем, кто делает займы, и это рождает в нем презрение к капиталистическому государству, потому что во Франции не существует никакой иной политики, кроме политики беспрестанных займов.

По этой причине коммунистическая пропаганда привлекает к себе у нас самое живое внимание. Там, где она не встречала отклика, теперь ее принимают сочувственно. Покупают брошюры, образуют группы, и политика, которая создала бы себе непримиримых врагов из этого класса, была бы самой пагубной. Более того, было бы невозможно организовать сельскохозяйственное производство тотчас после захвата власти без тесного сотрудничества с мелким крестьянством. Но я возражаю против точки зрения т. Грациадеи, который желал бы, чтобы к тезисам, был добавлен параграф в пользу крупных землевладельцев. Само собой понятно, что те из них, которые станут на сторону советского правительства, будут приняты, как сотрудники, и станут служащими в учреждениях. Но незачем прибавлять к тезисам специальный параграф, — он давал бы им какие-то права.

**Мейер** (Германия). Товарищи, я ограничусь несколькими словами. Весьма рад, что итальянские товарищи приняли участие в обсуждении и сообщили нам кое-что об аграрном вопросе в Италии. К сожалению, по фракционным соображениям, они не послали своих представителей в комиссию. Надеюсь, что они не откажутся сделать дальнейшие сообщения в аграрной комиссии. Предлагаю передать предложения т. Грациадеи в комиссию, чтобы она приняла их к сведению. Я согласен с т. Лефевром, что не следует упоминать о вознаграждении прежним крупным землевладельцам. Другое добавление относительно кооперативов будет охотно сделано аграрной комиссией в той или иной форме, так как она сама уже обсуждала этот вопрос.

Что касается роли мелких крестьян, то я присоединяюсь к тому, что высказал т. Сокольников. Совершенно верно, что во время войны, как в воевавших, так и в нейтральных странах, известная часть мелкого крестьянства не только покрыла своими продуктами личные нужды, но еще и превратила излишки в капитал. Так было и отчасти продолжает быть и теперь. Но вместе с тем цены на все предметы первой необходимости, в особенности на одежду и сельскохозяйственные орудия, так возросли, а, с другой стороны, бремя налогов настолько усилилось для малоимущих слоев населения, что выгоды, доставшиеся и на долю мелкого крестьянства, свелись к нулю. Если это сказалось еще не во всех странах, то скажется и не может не сказаться в сильной степени в самом близком будущем. Я вполне согласен с т. Сокольниковым, что следует указывать теперь мелким крестьянам на неизбежное в будущем обострение условий их жизни.

Тезисы ничуть не идут в разрез с социалистической программой. Тов. Серрати против них, так как думает, что Коммунистический Интернационал отказался от мысли о национализации крупных предприятий. Это совсем не верно. Было указано лишь на то, что в настоящее время практически неосуществима социализация мелкого землевладения. Дело в том, что сельский пролетариат, в общем, недостаточно подготовлен к коллективному хозяйству, нехватает также и технических средств. Вот почему делается уступка, и до поры до времени, за мелкими, средними крестьянами и некоторой частью крупных крестьян сохраняется частная собственность. Предусмотрены все меры для преодоления этой переходной стадии: моральное воздействие на мелких и средних крестьян в смысле коллективного ведения хозяйства и разъяснение им всех преимуществ общественной обработки земли. Это один из предложенных путей. Во-вторых, с укреплением власти пролетариата ценою даже уступок отдельным слоям сельского населения будут созданы технические предпосылки для распространения крупного производства. Государственная власть пролетариата должна укрепиться настолько, чтобы вполне овладеть крупной промышленностью и быть в состоянии производить больше сельскохозяйственных машин. Как только будут созданы эти предварительные технические условия, откроется возможность слить эти мелкие и средние хозяйства. Таким образом, никакого разрыва с нашей прежней программой нет, здесь лишь указываются детально пути, которые приведут нас к социализации сельского хозяйства. Таков смысл тезисов.

Полагаю, что я ответил таким образом на вопросы, обсуждавшиеся здесь в прениях. Я предлагаю принять в принципе тезисы, а предложения; внесенные т. Грациадеи, передать в комиссию. Существенных изменений больше уже не будет.

**Зиновьев.** Предлагаю перейти к голосованию тезисов.

Тезисы принимаются единогласно, при воздержавшемся.

Заседание закрывается в 4 часа.

## Заседание четырнадцатое. 4 августа 1920 г. (вечером)

**Зиновьев.** От имени президиума предлагаю проголосовать следующий список товарищей, которым поручается окончательно отредактировать все тезисы. (Голосование.) Переходим к вопросу об уставе. В качестве докладчика слово имеет т. Кабакчиев.

**Кабакчиев** (Болгария). Товарищи! Прежде всего, я рассмотрю главные положения, которые служат основами устава Коммунистического Интернационала, предложенного Исполнительным комитетом; затем остановлюсь на самых важных возра-, жениях, формулированных в комиссии.

Крах II Интернационала наступил тогда, когда буржуазии удалось уничтожить международную солидарность пролетариата. Поэтому одной из первых задач [III Интернационала является восстановление пролетарской солидарности. Только революционной борьбой, направленной к свержению капиталистического строя, можно создать предварительные необходимые условия для солидарности и единства пролетариата различных стран. Необходимость единства в революционной борьбе пролетариата всех стран становится очевидной уже из одного факта международного единства контрреволюции. Последняя организована и возглавлена в настоящее время Антантой, верховным советом правительств крупных капиталистических держав и их агентурой и детищем — «Лигой наций». Сплочение и централизация сил пролетариата является основным условием успеха пролетарской революции в борьбе против! объединенного фронта буржуазной контрреволюции. Единственной организацией, которая осуществит это сплочение сил пролетариата всего мира, может быть только Коммунистический Интернационал.

Другая причина краха II Интернационала заключается в том, что он принимал в свои ряды все партии на основании их собственных устных или письменных деклараций, совершенно не стремясь узнать действительную тактику этих примыкающих к нему партий. Он терпел в своих рядах партии, все поведение и тактика которых находились в ужасающем противоречии с тактикой революционного пролетариата. Больше того, он принимал мелкобуржуазные партии, не имеющие ничего общего с социализмом. Опыт II Интернационала учит нас, что для того, чтобы разрешить свои задачи и достигнуть своей цели, III Интернационал должен стать могущественной, дисциплинированной, строго централизованной организацией, контролирующей, направляющей и координирующей практическую деятельность, революционные действия пролетариата всех стран.

Победа революционного пролетариата России ясно доказала нам необходимость крепкой централизации каждой коммунистической партии, а следовательно, и самого Коммунистического Интернационала. Российская коммунистическая партия может служить нам образцом и вдохновительницей не только своей политической дальновидностью и своими последовательными марксистскими действиями, но также и железной дисциплиной и строгой централизованностью своей организации. Принцип централизма и партийной дисциплины Российской коммунистической партии, проявлявшийся в течение всей революционной деятельности российского пролетариата, еще более усилился после захвата власти: он был применен также к организации Советской Республики и содействовал прочному закреплению завоеваний революции. Без централизованной и дисциплинированной организации российский пролетариат не одержал бы победы; без такой же централизованной и дисциплинированной организации международный пролетариат не уничтожит господства капитала. Невозможно представить себе, как сможет пролетариат при отсутствии централизации победить господство буржуазии и буржуазное государство, этот централизованный классовый аппарат, обладающий всеми страшными средствами принуждения,

Мы сходимся на том, что победа пролетарской революции возможна только в форме диктатуры пролетариата. Поэтому кто говорит «диктатура пролетариата», должен подразумевать. у класса, осуществляющего эту диктатуру, и у партии, руководящей этим классом, наличие централизованной и весьма дисциплинированной организации. Без этой железной дисциплины и этой централизованной организации Коммунистический Интернационал не может рассчитывать на осуществление пролетарской диктатуры. Задача Коммунистического Интернационала заключается в объединении и организации в боевой союз политических партий и других пролетарских революционных организаций всего мира.

Экономический кризис, результат империалистской войны, создал в большинстве капиталистических стран революционную ситуацию, обеспечивающую быстрое развитие Коммунистического: Интернационала. Коммунистический Интернационал должен привлечь к себе организации пролетарских масс. Но для того, чтобы быстрый рост Коммунистического Интернационала не угрожал целостности его революционной тактики, нет другого более решительного способа предохранить себя от опасности, кроме организации на основе последовательного централизма. Принятие предложенных конгрессу тезисов не представляет еще достаточной гарантии того, что партии, примыкающие к Коммунистическому Интернационалу, останутся верными его принципам и тактике, Наоборот, только принятие централизма в организации и искреннее добровольное подчинение статутам Коммунистического Интернационала послужит опорной точкой для всех партий, уже примыкающих и могущих в будущем примкнуть к коммунизму.

Предложенный устав намечает основы организации Коммунистического Интернационала. Последний должен, в особенности в будущем, развиваться по мере усиления и развития революционного движения международного пролетариата. Одно из главных принципиальных замечаний, которое делалось против проекта устава, относится к тому *месту* в общей части, где говорится: «Коммунистический Интернационал ставит себе целью вооруженную борьбу для свержения международной буржуазии». Товарищи, делавшие замечания по этому вопросу, рассуждают так: 1) не надо открыто признавать и декларировать, что Коммунистический Интернационал для достижения своих целей должен пользоваться вооруженной силой; 2)`с другой стороны, если в уставе говорится только о «вооруженной борьбе», то можно сделать заключение, что все другие средства борьбы отвергаются, и что Коммунистический Интернационал признает в качестве средств борьбы только винтовки и пулеметы. Первый аргумент не выдерживает никакой серьезной критики. Уже 70 лет тому назад основоположники революционного социализма Маркс и Энгельс закончили свой знаменитый «Коммунистический манифест» следующим заявлением: «Коммунисты считают излишним скрывать свои взгляды и намерения. Они открыто заяв-. ляют, что их цели могут быть достигнуты лишь путем насильственного низвержения' существующего общественного строя»

Возможно ли сегодня, когда перед нами пример русской пролетарской революции (революции, которая победила благодаря применению оружия), когда великая победоносная Красная армия наносит смертельные удары империализму Антанты и расчищает путь мировой пролетарской революции, когда мы заявляем, что переживаем революционную эпоху, когда буржуазия открыто организует против нас белогвардейцев и начинает гражданскую войну в целом ряде стран,— возможно ли, что после всего этого нам сейчас предлагают еще молчать и заставляют Коммунистический Интернационал замалчивать необходимость применения наиболее мощных средств борьбы, от которых зависит окончательная победа пролетарской революции? Нет, товарищи, Коммунистический Интернационал в своем уставе громогласно заявит о необходимости применения вооруженной борьбы. Бесполезно скрывать применение такого средства; это не убережет нас от преследований господствующей буржуазии, ибо, нужно это сказать открыто, буржуазия прекрасно знает наши подлинные революционные цели и наши средства борьбы, и, именно, благодаря тому, что она хорошо отдает себе в этом отчет, она организует белую гвардию в помощь другим, находящимся в ее распоряжении, средствам. Перед лицом всего мира Коммунистический Интернационал должен открыто заявить, что лозунгами грядущей революции может быть только борьба не на живот, а на смерть, борьба с оружием в руках. против капитализма, за коммунизм.

Таким же образом можем мы ответить товарищам из комиссии, которые нашли опасным заявить (см. § 12 устава) о необходимости создания нелегальных организаций наряду с легальными. Если бы буржуазия данной страны нашла необходимым в своих интересах поставить коммунистическую партию вне закона, она давно сделала бы это; когда она сочтет это нужным, она это сделает, что уже осуществлено ею в ряде стран.

Однако разве это может служить основанием для того, чтобы коммунистическая партия скрывала свои цели и воздерживалась от пропаганды идеи о необходимости вооруженной борьбы? Ни в коем случае. В этих условиях замалчивание вопроса о необходимости создания также нелегальных организаций является излишней предосторожностью, вносящей путаницу. Больше того, товарищи, эта дипломатическая осторожность опасна, потому что теперь нелегальная организация не менее важна, чем легальная, и не только важна, но и совершенно необходима, неизбежна. И, вы знаете, конгресс уже принял тезисы, которые напрямик отвечают на этот вопрос и обязывают строить нелегальные организации. Те товарищи, которые уже голосовали за эти тезисы, и конгресс, их принявший, будут сами себе противоречить, если откажутся принять этот параграф устава. Тем, что. мы выбросим из устава пункт о нелегальных организациях, мы не предотвратим ударов буржуазии; приняв же этот пункт и создавая нелегальные организации, мы сумеем помешать проискам буржуазии и избежать ее надзора. Для этого нам нужен опыт и сноровка революционеров.

Вопрос о составе Исполнительного комитета вызвал в комиссии оживленные прения. Были сделаны следующие существенные возражения: некоторые товарищи, исходя из слабости коммунистической партии своей страны, заявляли о невозможности лишиться хотя бы одного. товарища для делегирования его на постоянную работу в Исполнительном комитете. С другой стороны, указывалось, что коммунистические партии некоторых стран не смогут поддерживать регулярную связь со своими делега-— тами в Исполнительном комитете, и, следовательно, эти делегаты будут плохо информированы о положении своей страны и состоянии революционного движения. Эти доводы кажутся мне мало существенными, сравнительно с ролью, которую играет и должен играть Коммунистический Интернационал и его Исполнительный комитет. Если верно, что мы живем в революционную эпоху, когда каждый день ставит перед Коммунистическим Интернационалом важные, не терпящие отлагательств задачи, имеющие мировое значение, если верно, что Коммунистический Интернационал должен быть мощной централизованной боевой организацией, то из этого следует, что он должен руководиться таким центром, в котором постоянно представлены наиболее сильные коммунистические партии. Задачи Коммунистического Интернационала так велики, что необходимо, чтобы каждая коммунистическая партия выбрала из своей среды стоящего на высоте этих задач товарища, который осуществлял бы одновременно и представительство, и тесную связь своей партии < Коммунистическим Интернационалом. В своих решениях Исполнительный комитет не мог бы основываться на анализе действительного международного положения, если бы в своем составе он не имел представителей крупных коммунистических партий разных стран. Кроме того, можно опасаться, что коммунистические партии, не имеющие своих представителей в Исполнительном комитете, откажутся в некоторых случаях считать для себя обязательными решения Исполнительного комитета, ссылаясь на то, что Исполнительный комитет будто бы не учитывает действительного положения в их стране или принимает решения без их совета.

Некоторые товарищи высказывались за то, чтобы Исполнительный комитет сконструировался из представителей всех примыкающих к Коммунистическому Интернационалу партий с предоставлением каждому из них решающего голоса. Товарищи, вносившие это предложение, опасаются, что в противном случае маленькие партии и маленькие страны останутся без представительства в Исполнительном комитете. Я являюсь представителем маленькой страны, но с сильной коммунистической партией, объединяющей рабочих и крестьян, и убежден, что конгресс, намечая кандидатов в Исполнительный комитет, примет во внимание не размер территории данной страны, а реальную силу коммунистических партий. В случае же предоставления всем партиям, входящим в Коммунистический Интернационал, права иметь своих представителей в Исполнительном комитете с решающим голосом, последний может стать слишком громоздким аппаратом и подвергнуться риску быть возглавляемым маленькими, слабыми партиями и никогда не иметь точно определенного состава. Исполнительный комитет должен быть окончательно сконструирован конгрессом не с точки зрения персонального состава, а с точки зрения партий, которые в нем должны быть представлены. Достаточно того, что устав разрешает всем партиям быть представленными в Исполнительном комитете с совещательным голосом.

В комиссии обсуждался вопрос о предоставлении Исполнительному комитету права исключения отдельных лиц, групп и даже партий, «которые нарушают. постановления всемирного конгресса» (§ 9 устава). Но это право является только реальным подтверждением всех других прав, которые представляются по уставу Исполнительному комитету. Разве решения Исполнительного комитета могли бы иметь необходимый авторитет и обязательную силу, если бы последний не обладал этим правом исключения? Не предоставить этого права Исполнительному комитету — это значит вернуться к старой практике II Интернационала.

Наконец, устав предоставляет Исполнительному комитету: право привлекать с совещательным голосом представителей организаций и партий, сочувствующих коммунизму.

Был поднят также вопрос о том, имеет ли Исполнительный комитет право принимать с решающим голосом две партии одной и той же страны. Комиссия не разрешила этого вопроса, оставив его открытым в уставе. Я полагаю, что в Коммунистическом Интернационале должна быть только одна коммунистическая партия от каждой страны, это — необходимое условие для сохранения единства коммунистического движения в каждой стране. Если Коммунистический Интернационал начнет следовать примеру II Интернационала, т.е. принимать в свои ряды две или несколько партий одной и той же страны, которые соперничают между собой и рознь которых подчас создана малосознательными элементами, а иногда инспирирована и поддержана самой буржуазией, развитие коммунистического движения будет задерживаться.

Проделанный Исполнительным комитетом опыт со вспомогательными бюро в Амстердаме и Берлине доказывает нам необходимость непосредственного подчинения Исполнительному комитету всех его бюро и органов и ограничения их действий: в пределах руководящих директив Исполнительного комитета. Только таким образом создадим мы централизованную и дисциплинированную международную коммунистическую организацию.

**Баматтер** (Швейцария). Комиссия по рассмотрению устава поручила редакционной комиссии внести в него редакционные изменения и поправки. Это была нелегкая работа для нас, так: как основой нам служили три проекта, переведенные с русского причем ни один перевод не был правильным; поэтому мы еще не можем дать вам окончательного текста устава, и я прочту вам только поправки и те принципиальные и стилистические изменения, которые были приняты редакционной комиссией. Устав должен еще раз вернуться в комиссию.

В немецком переводе в первой строчке второго абзаца нехватает одной фразы, которая должна быть вставлена. Во французском тексте устава эта фраза имеется. Кроме того, есть небольшие стилистические изменения, которые я не буду зачитывать. На 2-й странице внесено изменение, по поводу которого в комиссии были долгие споры. Речь идет о той строчке, в которой говорится: «Коммунистический Интернационал ставит <ебе целью и т. д.». Это изменено таким образом: «Коммунистический Интернационал ставит себе целью: борьбу всеми средствами, также и с оружием в руках» ит. д. Дальнейшее изменение внесено на 3-й странице в 1-м абзаце; последняя фраза этого абзаца будет гласить: «Коммунистический Интернационал обязуется всеми силами поддерживать каждую советскую республику, где бы она ни создалась». Параграфы 1,2 и3 были приняты единогласно без *изменений*. В § 4, во вторую фразу было внесено следующее изменение: вместо «Всемирный конгресс собирается по правилу не реже» — «Всемирный конгресс собирается по правилу один раз в год». Третья и последняя фразы § 4 были вычеркнуты. Параграфы 5, 6 и 7 были приняты без существенных изменений. В 8 были внесены некоторые стилистические изменения: так, например, раньше было: «Главная тяжесть и ответственность», а теперь: «Главная часть работы в Исполнительном комитете» и т. д. Дальше в предпоследней фразе § 8 вместо «10 наиболее крупных партий» — *«10—13* значительнейших коммунистических партий». В конце § 9 было прибавлено: «Представители Исполнительного комитета выполняют свои политические задания в теснейшем контакте с Центральным комитетом коммунистической партии данной страны». Последняя фраза § 10 теперь гласит: «сочувствующими Коммунистическому Интернационалу и приближающимися к нему». 'Параграф 11 принят без изменений. В § 12 после фразы: «Обшая обстановка во всей Европе и Америке диктует коммунистам всего мира создавать нелегальные коммунистические организации параллельно с легальной организацией» добавлено: «Исполнительный комитет обязан следить за тем, чтобы это было проведено в жизнь повсюду». Первая фраза § 13 вместо: «По правилу, все важнейшие политические сообщения и т. д.» теперь читается: «По правилу, все важнейшие политические сношения между отдельными партиями, входящими в Коммунистический Интернационал, ведутся через Исполнительный комитет 'Коммунистического Интернационала». В $. 14 в первой фразе вместо: «под контролем» значится: «под руководством Исполнительного комитета». Во второй фразе вместо: «Коммунистические профессиональные союзы посылают» — «Эти профессиональные союзы посылают». В § 15 внесено следующее изменение: «Коммунистический Интернационал Молодежи является полноправным членом Коммунистического Интернационала и подчинен его Исполнительному комитету». Последняя фраза. § 15 вычеркнута. Параграфы 16 и 17 приняты без изменений.

К этому сводятся все изменения. Исправленный устав будет роздан позже.

**Билан** (Коммунистическая рабочая партия Америки). Устав нашей организации — один из важнейших вопросов, которые мы должны разрешить. Докладчик указывал, что дисциплина Российской коммунистической партии помогла ей сыграть такую огромную роль. Поэтому мы должны подвергнуть строгой оценке устав и, приняв его, относиться к нему с должной серьезностью, быть готовыми проводить его в полном объеме, а не расценивать устав просто как клочок бумаги. Я должен отметить, что в переводах устава на различные языки обнаружились разночтения, и поэтому членам комиссии по некоторым вопросам не удалось притти к соглашению.

По вопросу о вооруженной борьбе необходимо изменить редакцию. По-моему, текст этого раздела сформулирован так, что понятие средства легко может быть спутано с понятием цели.

Между тем мы должны выставлять вооруженную борьбу не как цель революционного движения, а как средство, к применению которого нас вынуждают. Мы также должны ясно определить, при каких обстоятельствах такая вооруженная борьба становится необходимостью. Иначе, если мы «вообще» будем призывать к ней, то не исключена возможность повторения случаев, когда анархистские выступления кучки бомбистов рассматривались как вооруженная борьба в духе Коммунистического Интернационала. Если мы провозгласим необходимость вооруженной борьбы, в качестве общего правила, не принимая во внимание условий в каждой отдельной стране, т. е. достаточно ли назрели предпосылки и действительно ли такая вооруженная борьба необходима и практически возможна, может случиться, что в некоторых странах, где нет еще налицо предпосылок для такой борьбы, этот призыв может подействовать, как провокация. Для примера укажу на Коммунистическую рабочую партию Германии, которая не отнеслась к идее вооруженной борьбы с должной серьезностью, что привело к вредным последствиям. Я внес в комиссии несколько поправок к некоторым параграфам устава, которые, однако, были отвергнуты комиссией. Поэтому я предлагаю их пленуму на обсуждение. Я вношу следующее добавление: «Коммунистический Интернационал ставит себе целью свержение международной буржуазии для освобождения человечества от цепей рабства и эксплуатации. Он готов воспользоваться вооруженной борьбой против международной буржуазии, в качестве наилучшего средства для достижения этой цели»

Далее, в 12 говорится: «Общая обстановка во всей Европе и Америке и т. д.», Но имеются страны, где еще существует возможность легальной агитации и работы в интересах коммунизма, и, если мы оставим данный параграф в этой редакции, то мы дадим правительствам возможность указывать на то, что’ партии в соответствующих странах принадлежат к III Интернационалу, а последний призывает строить нелегальные организации. Это дало бы им повод преследовать товарищей даже там, где они при других условиях, быть может, имели бы возможность бороться легально. Поэтому я предлагаю слегка изменить упомянутый параграф, исключив из него те слова, по смыслу которых партии, принадлежащие к III Интернационалу, обязательно должны создавать нелегальные организации. моей редакции этот параграф гласил бы: «Общая обстановка во всей Европе и Америке диктует коммунистам всего мира создавать коммунистические организаци»

**Вайнкоп** (Голландия). В комиссии я не голосовал за устав и считаю, что и нельзя было этого делать, потому что сначала он должен быть передан на рассмотрение партиям отдельных стран. Я считаю, что устав — вещь очень важная, и что в отдельных странах должны точно знать, что мы порешили по этому поводу. Это возможно лишь после обсуждения этого вопроса в партиях отдельных стран. Дискуссии же сегодняшнего вечера здесь и дискуссии в комиссии еще недостаточно. Вот почему я не голосовал в комиссии и буду воздерживаться и на пленуме. Я заявляю, что устав — дело очень важное, ибо я думаю, что он’ должен быть проведен в жизнь, воплощен в действительность, а это возможно только, если он включит в себя то, что разные партии, в различных странах, после соответствующей дискуссии, выявят, как свою волю.

Для меня самым важным является § 8, где говорится: «Главная часть работы в Исполнительном комитете Коммунистического Интернационала лежит на партии той страны, где по постановлению всемирного конгресса имеет местопребывание Исполнительный комитет» и т. д. Казалось бы, здесь образуется международный Исполнительный комитет, но в действительности это не так. а образуется расширенный русский Исполнительный комитет. Пусть меня поймут: я ничего не имею против русского. Исполнительного комитета, если он нужен, и, может быть, сейчас он нужен. Если мы действительно не можем иметь международного Исполнительного комитета, то должны иметь русский, потому что русская партия наиболее революционная и наиболее сильная. Я ничего не имею против этого, но тогда так и нужно говорить, не нужно делать вид, что у нас будет международный Исполнительный комитет. Нужно сказать: в настоящий момент мы можем иметь только русский Исполнительный комитет, настоящий конгресс передает исполнительную власть в руки русского Исполнительного комитета. Я был бы за это.

Но почему я полагаю, что речь идет только о расширенном русском комитете, и почему думаю, что в настоящий момент и нельзя иметь другого Исполнительного комитета? Потому, что я не так оптимистически смотрю на блокаду, как некоторые товарищи. Она еще существует для России и, может быть, не так скоро будет ослаблена, хотя кое-кто думает, что она уже ослаблена. Если бы это случилось, мой аргумент был бы, разумеется, *неуместен*.. Но пока это еще не так. Приведу только один пример: если мы будем здесь, т. е. если мы пошлем сюда делегатов крупнейших парти, то эти делегаты не смогут следить за мировым положением, так как не будут получать никакой информации о мировой политике. Они не будут в достаточной мере осведомлены о том, что происходит в организациях различных стран, они будут знать только то, что творится здесь. В случае, если десять лучших людей международного движения будут посланы сюда, они потеряют контакт с своей собственной страной, будут получать информацию только от России, и независимо от того, обладают ли они большим или меньшим характером и интеллектом, они должны будут руководствоваться русской информацией и следовать за русским Исполнительным комитетом. Это не может быть иначе, это не мыслимо иначе, ибо они потеряют связь с собственной страной. Когда в Исполнительном комитете будут приниматься постановления, то возможно, что в тех странах, откуда прибыли эти делегаты, скажут: хам есть наш вождь, он, ведь, тоже присутствовал при этом, и, все же, приняли то или другое постановление, которое, может быть, не годится, так как оно не считается с действительным положением вещей в странах Европы и Америки. Что скажут рабочие в этих странах? Они еще больше оторвутся от своего вождя, который приехал сюда, чтобы поддерживать связь между Москвою и внешним миром, так как увидят, что он потерял правильное понимание мировой обстановки. Следовательно, я думаю, что так дело не пойдет. Я внес предложение, чтобы Исполнительный комитет находился вне России. По-моему, этот вопрос должен быть здесь обсужден. Я предложил, чтобы Исполнительный комитет находился в Италии или Норвегии, так как считаю, что рабочее движение там теперь настолько сильно, что могло бы добиться, чтобы там мог собраться международный Исполнительный комитет. Тов. Леви предложил перенести Исполнительный комитет в Германию. Я не возражаю и против Германии, так же как против Норвегии и Италии, с одной стороны, потому, что там есть достаточно сильное рабочее движение и, с другой стороны, там информированы о мировом положении. Российская делегация тоже может приехать и в Норвегию и в Италию. Тов. Леви считает, что она может прибыть и в Германию. Я предлагаю обсудить этот вопрос. *Если* конгресс считает, что перемена местопребывания Исполнительного комитета невозможна, то в настоящий момент не может быть действительно международного Исполнительного комитета, и тогда придется ограничиться русским. А этот вопрос очень важен, потому что мы даем Исполнительному комитету очень большую власть, которая простирается так далеко, что Исполнительный комитет может даже исключать целые партии, *группы* и отдельных лиц. Но он может делать это, только точно зная положение в различных странах. Вот почему я считаю, что нельзя принять устав в его настоящем виде без обсуждения на местах.

**Зиновьев.** Внесено предложение закрыть список ораторов. Есть ли возражения? (Предложение принимается.)

**Леви** (Германия). Вопросы, которые здесь разбираются, настолько серьезны, что очень жаль, что они обсуждаются теперь, когда делегаты от усталости уже не в состоянии следить за дискуссией.

Прежде всего я предлагаю вычеркнуть из § 8 слова: «не менее». Тогда фраза имела бы такой вид: «Партия данной страны вводит в Исполнительный комитет 5 своих представителей с решающим голосом». Из добавления «не менее» могут возникнуть недоразумения и может быть сделан вывод — что, помоему, не входило в намерения тех, кто предложил проект, будто страна, в которой заседает Исполнительный комитет, имеет право делегировать любое количество представителей в Исполнительный комитет. Она должна иметь пять представителей, — не больше и не меньше.

Далее, по-моему, в речи т. Вайнкопа кое-что правильно, а именно, что у каждого представителя, который будет делегирован сюда из-за границы, через некоторое время потеряется живая связь с партией своей страны. Я сформулирую это не так, как т. Вайнкоп: будто вскоре после того, как делегат очутится на русской почве, ему придется пользоваться исключительно русской информацией, а так, что с того момента, как он приедет в Россию, он будет располагать только теми источниками информации, какие имеются у русских товарищей,

Когда т. Радек возражает, что в любой другой стране будет то же самое, то принципиально это правильно, но практически все же дело обстоит иначе. Там, например, нет такого положения, что письма и газеты, хотя бы из Германии, находятся 10 дней в пути. И я считаю, что благодаря этому несомненно возникнут большие затруднения, ибо когда Исполнительному комитету придется разрешать вопросы, то, без сомнения, недостаточная возможность информации будет влиять на его решения. Насколько это соответствует действительности, я вчера уже показал на одном примере в комиссии. Русские товарищи дали поручение голландским товарищам. Когда мы в Германии узнали об этом, то сразу сказали, что это -ошибка. И когда в Голландии узнали об этих полномочиях, то сразу сказали то же самое.

Из всего этого я не делаю вывода, что Исполнительный комитет не должен оставаться здесь — другие основания слишком говорят за это, — но говорю: мы должны создать возможность, чтобы те важные решения, которые не терпят отлагательств, принимались бы так, чтобы приехавшие сюда специально с этой целью представители действительно могли выносить эти решения. И поэтому я вношу предложение прибавить к § 8: «Пленум Исполнительного комитета собирается каждые три месяца». Этим, по-моему, будет сказано то, что должно быть сказано для обеспечения того, чтобы особенно важные решения принимались представителями партий, которые как раз осведомлены в этих вопросах и находятся в теснейшей связи со своей партией.

Далее, я предлагаю изменить § 12 таким образом: вычеркнуть до слов: «Исполнительный комитет» и вместо этого внести: «Исполнительный комитет обязан» и т. д. По моему мнению, не нужно отводить особого места в уставе предусмотренным здесь нелегальным организациям. То, что мы должны были сказать о нелегальных организациях, имеется и без того в какихто из наших тезисов. Следовательно, вполне достаточно общего положения, что Исполнительный комитет должен озаботиться о проведении решений конгресса в жизнь. Этим все сказано, и я думаю, что многие партии, примкнувшие к Коммунистическому Интернационалу, только выиграют от неупоминания этих нелегальных организаций.

**Галахер** (Англия, ЭВор Stewards). Оглашенный здесь устав требует создания единой коммунистической партии, но коммунисты Англии, выступающие теперь под знаменем английской коммунистической партии, на деле одной рукой держатся за III Интернационал, а другой — за П. Они не встали окончательно на платформу III Интернационала. Британская социалистическая партия также считается коммунистической партией, а между тем она входит в Рабочую партию. Рабочая партия — конгломерат различных партий, стоящих на противоположных точках зрения. Я вижу в этом противоречие, которое дает мне достаточно оснований, чтобы поставить вопрос, может ли Британская социалистическая партия считаться действительно коммунистической партией. Тов. Радек спросил меня, не состою ли. я сам в качестве функционера тред-юниона в Рабочей партии. Я ответил, что я не функционер, а член союза. Есть разница между тем, кто вынужден войти в рабочую организацию, и тем, кто добровольно вступает в организацию, которая отнюдь не является коммунистической. Чтобы действительно получить власть в свои руки, мы должны, в первую очередь, позаботиться о том, чтобы поднять рабочих на решительную борьбу против капиталистов и промышленников. Это — первый и самый важный шаг. Затем мы должны создать организацию, которая представляла бы собой необходимую для вооруженной борьбы материальную силу. Британская социалистическая партия,. которая здесь считается коммунистической партией, на деле, по своему духу, против вооруженной или физической борьбы. Она настроена пацифистски. хотя т. Квелч и оспаривает это. Однако он сам сказал, что он против всякого применения насилия в этой борьбе.

Профессиональное движение в Англии никогда не может быть завоевано для коммунизма. Наоборот, мы должны рассматривать эту организацию, как орудие для защиты капитализма от социальной революции. Некоторые делегаты, представители тред-юнионов, которые приезжали сюда и были здесь приняты с распростертыми объятиями, выступали по возвращении в Англию на массовых собраниях и рассказывали, как их здесь чествовали. Но когда вопрос идет о том, чтобы действительно бороться за рабочее дело, они принимают участие в третейских судах и этим вредят революционной борьбе.

**Рид** (САСШ). Я не согласен с теми товарищами, которые хотят вычеркнуть из тезисов пункт о вооруженном восстании. Говорю это, основываясь на американском опыте. Рабочие не поймут, как можно было обойти молчанием столь важный вопрос. Узнав об этом, они истолковали бы это умолчание, как страх партии перед последствиями. Опыт показал, что, как бы легально мы ни выражались, правительство, всякий раз, когда ему надо издать исключительный закон против коммунистов или революционеров, умеет истолковать самые легальные Формулировки, как нелегальные. По этой причине я против исключения этого пункта. Кроме того, я хотел бы, чтобы § 14, который говорит о Красном Интернационале профессиональных союзов, не был включен в устав, или, по крайней мере, не ставился

на голосование до тех пор, пока весь вопрос о профессиональном *движении*. не будет рассмотрен в комиссии и обсужден на конгрессе. Вчера было определенно заявлено, что все вопросы, имеющие отношение к профессиональным союзам, будут сперва рассмотрены комиссией, а потом уже переданы на обсуждение конгресса. Кроме того, здесь указывалось, что связь Интернационала профессиональных союзов с Коммунистическим Интернационалом не должна быть слишком тесной. Но, согласно § 14, Интернационал профессиональных союзов как будто должен стать секцией Коммунистического Интернационала в целом. Обращаю ваше внимание на то, что по новому уставу даже Интернационалу Молодежи предоставляется гораздо большая самостоятельность, нежели Интернационалу профессиональных союзов, и поэтому я просил бы вас не ставить сейчас этого вопроса на голосование.

**Фрайна** (САСШ). Прежде всего, я хотел бы подчеркнуть то, что Рид сказал об Интернационале профессиональных союзов. Это — вопрос важный. Гак же, как мы разбили П Социалистический Интернационал, мы должны теперь разбить Амстердамский Интернационал профессиональных союзов. Это необходимое условие нашей борьбы против мирового империализма. Я высказываюсь за предложенный Коминтерном план международной организации профсоюзов. Но мы полагаем, что вопрос этот должен рассматриваться отдельно, а не как часть устава, потому что он требует серьезного внимания, и мы хотели бы внести по этому поводу ряд предложений.

Что касается устава, то я решительно возражаю против предложения тт. Вайнкопа и Леви, чтобы Исполнительный комитет Коммунистического Интернационала находился в какой-нибудь другой стране, а не в России. Многие товарищи до конгресса боялись, что, из-за блокады, недостатка исчерпывающей информации о мировом движении и из-за требований «практической политики», придется перенести Исполнительный комитет в какую-либо другую страну. Но теперь установлено, что все эти опасения были мнимыми. Русские товарищи прекрасно осведомлены о том, что происходит в мире, и никто на этом конгрессе не обнаружил лучшего интернационализма, нежели. товарищи из русской партии. Довод, что Исполнительный комитет должен находиться в той стране, которая в данный момент является центром мировой революции, надо считать правильным. Мы уже миновали стадию голой агитации и находимся в стадии активного действия; мировая революция стала фактом, и стратегия и тактика Коммунистического Интернационала должны сообразоваться с ним.

На страну, которая в настоящий момент является центром мировой революции (в данном случае, на Россию), направлены все мировые силы империализма и революции; они заставляют коммунистическое движение в этой стране, во что бы то ни стало, придерживаться интернационалистской позиции, иначе она погибла бы. Все, что происходит в мире, близко затрагивает русских товарищей, не как вопрос теории и тенденции будущих событий, а как вопрос жизни или смерти. То, что сейчас происходит в Англии, касается России гораздо больше, чем Соединенных Штатов; то, что происходит в Соединенных Штатах, касается России гораздо больше, чем Англии. И так с каждой страной. Пути мировой политики скрещиваются в Советской России; русские товарищи часто гораздо лучше нас осведомлены о скрытых сторонах политики наших собственных империалистских правительств. Помимо всего прочего, объективные условия делают интернационалистскую точку зрения обязательной для русских товарищей. Тот факт, что руководство Исполнительным комитетом будет находиться в их руках, гарантирует нам, что все вопросы будут разрешаться в духе Коммунистического Интернационала. Нелепо предлагать перенести Исполнительный комитет в Берлин. Мы имели западно-европейский секретариат в Берлине; он был ограниченным, узким, в известной степени националистичным, а не интернационалистским.

Удивительно, что нашлись делегаты конгресса, которые возражают против включения в устав пункта о нелегальной работе. Соединение легальной работы с нелегальной не только абсолютно необходимо, но оно должно быть открыто объявлено и вменено в обязанность. Там, где партия находится на легальном положении, — в ней развивается тенденция против нелегальной работы, а там, где партия нелегальна, — в ней развивается тенденция против использования легальных возможностей. Мы должны настаивать на соединении той и другой работы. Мы не должны поддаваться самообману: сегодня наша партия легальна, а завтра она может стать уже нелегальной. Мы много страдали из-за этого в Америке. Мы сознавали, что в конечном счете окажемся на нелегальном положении, но не делали из этого практических выводов в должной мере. В результате мы были застигнуты врасплох обрушившейся реакцией. Но, даже когда. партия совершенно легальна, есть такие формы необходимой работы — как, например, агитация среди солдат и матросов, — которые требуют нелегальной организации.

Я твердо убежден, что вопрос о централизации — наш основной вопрос. Громадная разница между П и III Интернационалами заключается как раз в этом вопросе. Мне могут ответить, что централизация является исключительно организационным, а отнюдь не принципиальным вопросом; но это чисто меньшевистский аргумент. Централизация вызывается революционной необходимостью. Третий Интернационал именно потому является строго централизованной -организацией, что он революционен, а II Интернационал потому был децентрализован и автономен, что представлял собой слабо связанную федерацию реформистских, нереволюционных организаций. Мировой империализм централизует свои силы (хотя только частично, ибо преобладает соперничество интересов), но эта централизация сил является фактом постольку, поскольку она касается борьбы против мировой революции.

Пролетариат и коммунистические партии всего мира имеют совершенно одинаковые интересы и могут создать централизацию, недоступную для империалистов, — факт, который представляет для нас огромное преимущество. Мировая революция — проблема, требующая гибкости, требующая приспособления к особенностям развития событий во всем мире, требующая единой стратегии и тактики. Мы не победим до тех пор, пока Коммунистический Интернационал не станет сплоченным, централизованным, действующим, как единое целое, в направлении, определяемом ходом событий. Нужна концентрация сил, единство руководства, чтобы Интернационал и принадлежащие к нему организации действовали объединенно и могли концентрировать свои силы на каждом новом этапе мировой революции. Интернационал должен иметь право давать директивы местным национальным организациям, он должен обладать достаточным авторитетом, чтобы сказать, что надо и чего не надо делать в связи с теми или иными событиями. Таким путем мы победим.

**Зиновьев.** Товарищи, против нашего проекта сделано три принципиальных возражения. Во-первых, со стороны американских товарищей, предложивших вычеркнуть § 14 и совершенно не затрагивать вопросов профессионального движения. Эти товарищи утверждали, будто мы обещали им подождать, пока комиссия по вопросам профессионального движения спра-> вится со своей задачей. Товарищи, я считаю это неправильным. В § 14 сказано:

«Профессиональные союзы, стоящие на почве коммунизма и объединяющиеся в международном масштабе под руководством Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала, образуют профессиональную секцию Коммунистического Интернационала. Эти профессиональные союзы посылают своих представителей на всемирные конгрессы Коммунистического Интернационала через коммунистические партии данных стран. Секция профессиональных союзов Коммунистического Интернационала делегирует одного своего представителя в Исполнительный комитет. Коммунистического Интернационала с решающим голосом. Исполнительный комитет Коммунистического Интернационала. имеет право послать в секцию профессиональных союзов Коммунистического Интернационала своего представителя с решающим голосом»

Нам вовсе незачем дожидаться окончания работ комиссии, чтобы заявить. то, что должно быть ясно каждому. коммунисту.. Мы хотим, чтобы Коммунистический Интернационал организо-- вал не только политические партии, но и все массовые пролетарские организации, стоящие на коммунистической точке зрения; в этом заключается основной принцип Коммунистического Интернационала. Считают ли тт. Фрайна и Рид возможным оспаривать эти положения? Неоднократно упоминалось, что мы строим на тех же основах, что и I Интернационал, — мы хотим следовать традициям Интернационала. Одна из самых важных традиций I Интернационала заключалась в стремлении объединить не только политические партии, но и все пролетарские массовые организации, стоящие на коммунистической точке: зрения. Это здесь и сказано, — не более и не менее. Подвергая это сомнению, мы не сможем построить Коммунистический Интернационал. Мы должны включать не только политические партии, но и пролетарские революционные профессиональные союзы, и совершенно ясно, что когда профессиональные органи-- зации примкнут к нам, придется организовать их каким-либо образом, как секцию Коммунистического Интернационала, как часть Коминтерна. Это — неоспоримая истина.

Вопросы, поднятые здесь, о том, следует ли оставаться в американских профессиональных союзах, следует ли сейчас раскалывать английские профессиональные союзы, или нет, — все эти вопросы не имеют к этому никакого отношения. Эти спорные вопросы еще раз должны быть подвергнуты обсуждению в комиссии. Здесь же мы ограничиваемся только заявлением: мы желаем иметь в Коммунистическом Интернационале не только. политические партии; но и все пролетарские организации и, в первую голову, профессиональные союзы. Это — азбука Коммунистического Интернационала.

Наш первый принцип заключается в том, что профессиональные союзы должны иметь своих представителей на мировом конгрессе, организоваться в виде секции Коммунистического Интернационала, иметь взаимное представительство в соответствующих исполнительных органах. Для каждого серьезного коммуниста в этом не может быть сомнений; в противном случае мы воскресим практику II Интернационала.

Яо мы желаем при новых исторических условиях воскресить. практику Интернационала, осуществлять традиции Маркса, состоящие в том, что коммунистическая партия является не только руководителем политики, но и всех видов рабочего движения. Это и заставляет нас взяться за организацию всех видов рабочего движения всего мира в Коммунистическом Интернационале.

Переходим ко второму вопросу, к 6 8, относительно Исполнительного комитета. Тов. Вайнкоп предложил перенести местопребывание Исполнительного комитета, например, в Норвегию. Можно выдвигать различные проекты, можно отыскать в том числе и разные экзотические республики. Но я, со своей стороны, должен констатировать, что в § 8, как и во всем уставе, нет ни одного слова о России. Это — особый вопрос, подлежащий особому обсуждению и решению. В уставе говорится, что конгресс устанавливает местопребывание Исполнительного комитета. Если пролетарская революция победит во Франции или Англии, мы, само собой разумеется, согласимся с тем, чтобы местопребывание Исполнительного комитета было перенесено в одну из этих стран. О России здесь вовсе нет и речи. Это — самостоятельный вопрос, который теперь не предрешается. Здесь устанавливается только принцип, что конгресс должен решать вопрос о местопребывании Исполнительного комитета.

Затем, вопрос о составе Исполнительного комитета. Устав гласит: Исполнительный комитет состоит из пяти товарищей от страны, где находится Исполнительный комитет, и по одному товарищу от 10 самых крупных партий. Я поддерживаю поправку т. Леви о том, чтобы выбросить слова: «не менее, чем 5 товарищей» и сказать «5 товарищей». Вайнкоп возражает, что в таком случае Исполнительный комитет будет представлять из себя расширенный русский комитет. Я отвечаю: может быть, он будет расширенным голландским комитетом. Речь идет лишь о том, чтобы Исполнительный комитет состоял из 15 человек: пять от одной страны и 10 от других партий различных стран, примыкающих к III Интернационалу. Это будет международный комитет. Как же в таком случае можно утверждать, что это будет исключительно русский расширенный комитет? Комитет будет интернациональным по своему составу при условии, если все эти 10 партий пошлют своих представителей; сделать это — их обязанность. Тут говорилось о том, что невозможно всем партиям послать сюда своих представителей. С этим я не согласен. Кажется, считают роскошью иметь здесь дельных товарищей: они-де нужны в Германии или в каком-либо другом месте. Если мы считаем Исполнительный комитет важнейшим инструментом рабочего движения, то каждая значительная партия обязана делегировать туда своего видного товарища, который будет принимать участие в работе Исполнительного комитета. Это важнейшая организация международного движения, имеющая также огромное значение для коммунистического движения каждой страны. Мы требуем только одного товарища от соответствующей страны, и, если партии будут время от времени менять своих представителей, то я думаю, что предусмотренное в уставе число будет каждый раз обеспечено. Эту жертву Коммунистическому Интернационалу мы должны и обязаны принести.

Я возражаю, далее, против мнения, что остающийся здесь. товарищ потеряет будто бы контакт со своей организацией, особенно если речь идето старом боевом товарище. В два — три месяца связь не утратится. Мы провели долгие годы в эмиграции, и связь свою с Россией не потеряли. Теперь движение стало более широким. Мы представляем себе дело так, что данный делегат должен быть одновременно главным секретарем Исполнительного комитета для своей страны. Германский товарищ должен быть секретарем для Германии и т. д. Вполне понятно, что лучше, по возможности, не очень часто менять представителя, или сделать так, чтобы и при своем замещении он оставался секретарем. Он может иметь технического помощника, но руководство должно остаться за соответствующим представителем партии; *только* в этом случае у нас будет настоящий Исполнительный комитет. В некоторых случаях Исполнительный комитет даже важнее конгресса. Мы здесь подвергли обсуждению. целый ряд вопросов, но мы не можем всего предусмотреть. Важнейшие вопросы могут встать снова через две недели при совершенно изменившихся обстоятельствах. Мы ведь подчеркивали, что действуем в эпоху революционных боев. Исполнительный комитет должен помогать нам и давать ясные ответы на назревшие вопросы. Следовательно, состав Исполкома должен быть таков, чтобы он имел формальное и моральное право говорить от имени III Интернационала. Поэтому мы должны настоять на сконструировании Исполнительного комитета из 15 человек и действительном представительстве в нем 10 важнейших партий. При несоблюдении этого условия наполовину уменьшится значение нашей работы. Роль нашего конгресса заключается именно в том, чтобы построить крепкую организацию — международный генеральный штаб борющегося пролетариата. Не сумев создать. работоспособный Исполнительный комитет, мы тем самым сведем на-нет по крайней мере половину нашей работы. В первый год мы были только обществом пропаганды; как централизованный орган, Исполнительный комитет еще не работал. Он был русской организацией. Мы это открыто заявляем и хотим это изменить. Нам необходимо теперь создать централизованную международную организацию, которая всегда могла бы давать директивы. Мы снабдили Исполнительный комитет большими полномочиями, вплоть до права исключения целых партий. Следовательно, партии должны позаботиться о том, чтобы иметь в нем: своих представителей. В противном случае, наша работа пойдет х на смарку, и мы перед лицом мирового пролетариата не сможем заявить: «мы имеем теперь централизованный Интернационал»

Поэтому я высказываюсь против предложения т. Леви, а именно, чтобы один раз в три месяца было заседание пленума Исполнительного комитета. Вчера в комиссии я несколько колебался и был того мнения, чтобы пойти на уступки немецким товарищам. Но если вдуматься в предложение т. Леви, именно, чтобы партии только в особых случаях посылали своих представителей, или лишь раз в три месяца, тогда все партиибудут так поступать, и раз в три месяца у нас будет парадное заседание, а в промежутке между ними работающего Исполнительного комитета фактически не будет.

Мы должны поэтому разъяснить нашим товарищам, что, несмотря на трудности, проистекающие из-за постоянного пребывания здесь товарища, они обязаны принести эту жертву. Ибо она приносится в пользу их же собственной партии. Коммунисты — не независимые, которые ведут в этом вопросе двойную игру и у которых одно дело — избирательная борьба, а другое дело — III Интернационал; надо им сказать, что нельзя отрывать одно от другого. Мы представляем собой единую международную партию, имеющую в различных странах свои секции. Работа в Интернационале для Германии не менее важна, чом для России. Поэтому мы безусловно должны настоять на сохранении этой формулировки, т. е. Исполнительный комитет должен состоять из 5 представителей одной страны и 10 представителей различных других стран, которые должны быть главными секретарями для своих стран и работать совместно.

Наконец, перейдем к последнему спорному вопросу, к 12, относительно. нелегальных организаций. Этот параграф гласит: «Общая обстановка во всей Европе и Америке диктует коммунистам всего мира создавать нелегальные коммунистические ®организации параллельно с легальной организацией. Исполнительный комитет обязан следить за тем, чтобы это было проведено в жизнь повсюду». В комиссии мы уже думали о том, что, быть может, это надо выразить несколько осторожнее. Выслушав все соображения, я остался, однако, при мнении о необходимости сохранить все в первоначальном виде; может быть, это имеет некоторые отрицательные стороны, но положительные, все же, перевешивают.

В так называемых классических странах буржуазных свобод, как Англия и Америка, до сих пор и не помышляли еще о создании нелегальных организаций, хотя, может быть, это и признавалось теоретически, но на деле никогда не осуществлялось. "Только сейчас, после ареста 5 тысяч коммунистов в Америке, начинают там понимать необходимость нелегальных организаций. Германский опыт. также подтверждает это положение. Там партия находится то в легальном, то в нелегальном положении, то опять несколько недель в легальном. Из этого международному пролетариату надо извлечь опыт: мы непременно должны иметь нелегальную организацию. Это важно для всех стран и диктуется опытом пятнадцатимесячного существования Коммунистического Интернационала. Это важно сказать и провести в жизнь. Мы должны это сказать в возможно более обязательной для всех нас форме, чтобы мы это знали и проводили. Перейдем теперь к практическим соображениям, которые против. этого выдвигаются: посмотрим, не можем ли мы ограничиться одной только легальной организацией. Нет, ни в коем случае! На примере Германии т. Леви доказывает, что буржуазия настолько привыкла к легальной работе коммунистов, что она не осмелится предпринять что-либо для борьбы с нею. Германские товарищи говорят, следовательно: упомянем ли мы или нет в уставе о нелегальной организации, буржуазия, все-таки, не в. состоянии лишить нас легального существования. В Италии партия настолько сильна, что буржуазия не сможет лишить ее легального существования. Болгарский опыт также подтверждает наше положение. Там мы имеем дело со старой легальной партией, насчитывающей 40 или более депутатов, подвергавшихся различным преследованиям. Мы стоим за то. чтобы открыто и ясно сказать это. Опыт Балкан, Германии, Австрии и Италии является для нас решающим фактом. Возможно, что той или другой партии пункт этот причинит некоторые неприятности, но положительная сторона для нас гораздо важнее, и опыт нам подсказывает, что в уставе мы должны сказать это ясно, ибо для буржуазии не важно, повесим ли мы ее легально или нелегально. Для нее важно, действительно ли мы ее повесим, действительно ли мы боремся за коммунизм. Наши организационные формы для нее — не самое главное; в этом мы убедились. уже с оружием в руках. Итак, товарищи, прокурор все равно. будет цитировать эти тезисы, результат будет тот же. Мы же лишь потеряем от того, что не высказали ясно то, что нужно и должно знать каждому рабочему и работнице. Поэтому мы настаиваем на сохранении пункта без изменений. Мы должны внушить международному пролетариату, что, вступив сейчас в эпоху решительных боев, он должен везде систематически строить свои нелегальные организации, чтобы в решительный час, когда буржуазия растопчет его легальные организации, он не оказался безоружным и неорганизованным. Поэтому мы должны это ясно сформулировать, -^

Я думаю, что конгресс вполне согласится с решением большинства комиссии, которая единогласно, при одном воздержавшемся, высказалась в общем и целом за принятие устава. Предлагаю принять устав единогласно. Очень важно, чтобы конституция нашей международной партии была принята по возможности единогласно, дабы продемонстрировать перед лицом всего мира, что мы теперь уже не просто общество пропаганды. Мы выросли и стали единой международной партией, имеющей устав и знающей, чего она хочет и какие интернациональные обязанности на нее возложены. Члены этой партии знают, что они связаны товарищеской дисциплиной, и что мы теперь действительно совместно будем бороться за коммунизм. Я ставлю сперва на голосование различные поправки, прежде всего, к 8 (единогласно принимается в первоначальной редакции)

Теперь голосуется устав в целом, гласящий следующим образом (читает)

Устав принимается единогласно.)

**Зиновьев.** Товарищи! Коммунистический Интернационал имеет свой устав. Мы сорганизовались, наконец, как международная партия. Поздравляю с этим конгресс. Я считаю это. одним из важнейших завоеваний мирового пролетариата. Наконец-то, мы формально организованы. Да здравствует III Интернационал!

Конец заседания.

## Заседание пятнадцатое. 5 августа 1920 г.

**Серрати.** Заседание открыто. Слово имеет от имени мандатной комиссии. т. Радек.

**Радек.** Мандатная комиссия должна была разрешить вопрос о мандатах американских товарищей. Здесь представлены обе американские партии — Коммунистическая партия и Коммунистическая рабочая партия. Между тем, американский делегат, т. Флинн, привез известие о происшедшем слиянии обеих партий, но при этом объединении часть коммунистов заявила, что она несогласна с происшедшим слиянием партий и остается вне: объединенной партии; ввиду этого представители коммунистической партии настаивают на сохранении своих мандатов, в то время как т. Флинн предлагает аннулировать мандаты тт. Фрай-. на и Стоклицкого. В комиссии мы постановили и впредь признавать вышеупомянутых товарищей делегатами; при этом мы исходили из того положения, что ситуация в Америке очень изменчива; в данном случае нам известен только голый фактобразования Объединенной коммунистической партии; мы совершенно не в состоянии судить здесь, насколько основательны, были мотивы, заставившие меньшинство остаться вне партии. Непризнание мандатов означало бы, что мы уже заранее соли-. даризируемся с Объединенной коммунистической партией. Воз-. можно, что это окажется нужным в будущем, после получения более подробных сведений, на основании же недостаточных данных мы не можем отвергнуть целую коммунистическую организацию. Мы постановили поэтому сохранить мандаты за обеими: партиями. Ввиду того, что т. Фрайна нисколько не отрицает, что и по его данным большинство организованных коммунистов примкнуло к Объединенной коммунистической партии, мы решили распределить мандаты таким образом, чтобы на долю представителей Объединенной партии пришлось 6 голосов, а на долю представителей коммунистической партии — 4 голоса. Тов. Фрайна заявлял нам, что хотя он ит. Стоклицкий вовсе не стоят за раскол, но они против безоговорочного вступления в. объединенную партию. От имени мандатной комиссии я прошу конгресс присоединиться к этому решению.

По настоянию украинских товарищей, я должен заявить, что. мандатная комиссия не утвердила мандата Украинской коммунистической партии. Вероятно, товарищам известно, что, наряду с большой Коммунистической партией Украины, образовалась группа, насчитывающая от 100 до 500 членов; ясно, что речь. идет об очень маленькой группе, не имеющей ничего общего с действительно коммунистической работой.

**Флинн** (Объединенная коммунистическая партия Америки). Я протестую против предложения т. Радека относительно признания мандатов Коммунистической партии Америки. В результате особых усилий в Америке образовалась, наконец, Объединенная коммунистическая партия, насчитывающая около 30 тысяч членов бывшей Коммунистической партии и 20 тысяч членов бывшей Коммунистической рабочей партии. Эта партия недавно приступила к нелегальной работе, и на этой почве в ней произошел своего рода раскол, так как не вся партия высказалась за нелегальную работу. В результате этого часть Коммунистической партии отделилась от Объединенной партии. Мандаты Коммунистической партии можно было бы еще признать, если бы объединение произошло по инициативе американских товарищей. На самом же деле это было не так. Чтобы осуществить это слияние, Коммунистический Интернационал послал в Америку своего делегата. Так как слияние уже осуществлено, мы недоумеваем по поводу того, что III Интернационал своим признанием мандатов Коммунистической партии санкционирует позицию противников объединения.

**Фрайна** (Коммунистическая партия Америки). Я весьма сожалею, что этот спор вынесен на пленум конгресса, тем более что вопрос уже решен мандатной комиссией. По поручению моей партии я месяц назад вместе со вторым делегатом, т. Стоклицким, прибыл в Россию.

Прибыв в Москву, я обсудил положение с т. Стоклицким, и еще до приезда т. Флинна мы предложили делегатам Коммунистической рабочей партии следующее: мы, представители американского коммунистического движения, признаем необходимость полного и окончательного объединения; выступаем и работаем на конгрессе как единая группа, предлагаем Исполнительному комитету Коммунистического Интернационала, чтобы он принял меры к созданию полного единства в американском движении, и обязуемся выполнить решения Исполнительного комитета.

Выступление Флинна имеет фракционный характер, оно не отражает интересов американского коммунистического движения в целом. Признание Коммунистической партии не усилит разногласий, — наоборот, оно поможет установлению полного единства; более того, оно будет способствовать ясному и бескомпромиссному пониманию революционных принципов и тактики. так как Коммунистическая партия более последовательна, чем Коммунистическая рабочая партия. Предложение лишить Коммунистическую партию права принимать участие на конгрессе может исходить только от фракционера худшего сорта.

Тов. Стоклицкий и я имеем неоспоримое право участвовать на этом конгрессе, как представители нашей партии.

Вопрос о том, многочисленна или малочисленна Коммунистическая партия, тут совершенно не при чем; так рассуждать может только меньшевик.

Я допускаю, что большинство Коммунистической партии объединилось с Коммунистической рабочей партией, но мне об этом ничего не известно, а фракционное выступление Флинна заставляет меня сомневаться в правильности этого утверждения.

Нас можно исключить из конгресса только в случае, если сама Коммунистическая партия отзовет нас, как делегатов, или если Исполнительный комитет Коммунистического Интернационала постановит исключить Коммунистическую партию Америки из рядов Коммунистического Интернационала.

В Коммунистической партии, как в прошлом, таки в настоящем, представлены наиболее последовательные коммунистичекие элементы американского движения, в то время как бывшая Коммунистическая рабочая партия представляла менее последовательные и менее развитые элементы. В этом смысле Коммунистическая партия жизненно необходима американскому движению; она должна получить возможность отстоять при предстоящем объединении свое последовательное понимание революции.

Вносится предложение о прекращении прений.

**Рид.** Я против прекращения прений, ввиду того, что у меня тоже имеются соображения против принятия предложения т. Радека.

Предложение о прекращении прений принимается; затем ставится на голосование предложение мандатной комиссии и принимается 19 голосами против 9 голосов.

**Зиновьев.** Товарищи, я полагаю, что условия, при которых возможно создание советов рабочих и солдатских депутатов, вам всем известны (в немецком издании наших тезисов стр. 73—77). Поэтому я позволю себе выразить надежду, что мы, в виде исключения, примем эти тезисы без дискуссии, так как из бесед с различными делегатами выяснилось полное единодушие по этому вопросу.

Из этих тезисов всем товарищам должно быть ясно, что только при наличии известных исторических условий возможно создание советов. Не нужно создавать искусственные организации, чтобы не компрометировать идею советов. Мы все знаем, что идея советов захватывает рабочий класс не только Европы, но и всего мира. Рабочий класс понял, что ближайший исторический этап политической жизни будет разыгрываться в форме советов. Большое счастье для III Интернационала, что эта идея овладела массами. В ней огромная сила, потому что она сделалась идеей рабочего класса. Однако мы видим, как в различных странах, где соответствующие исторические условия еще совершенно отсутствуют, различными бессильными группами создаются советы. Так было во Франции и в других странах. От имени конгресса мы хотим обратить внимание рабочего класса всего мира на то, что идею советов надо пропагандировать постоянно, — для этой пропаганды время всегда назрело; для образования же советов, к сожалению, не во всех странах и не всегда имеются надлежащие исторические условия.

История этой новой идеи кратко изложена в моих тезисах. Впервые, как вам всем, наверное, известно, идея советов рабочих депутатов возникла в 1905 г., — таким образом, этой идее всего 15 лет от роду. Во время первой русской революции 1905 г. был впервые образован Петроградский совет; его история показывает, что для возникновения советов нужны особые исторические условия. Советы 1905 г. были немедленно уничтожены, как только царизм одержал победу над революцией. После того, как волна революционного движения пошла на убыль, стало очевидно, что советы не смогут дольше удержаться. И уже тогда высказывалась «умная» мысль, проводимая сейчас меньшевиками и правыми независимыми, а именно, что советы являются лишь классовыми организациями пролетариата и не могут стать органами государственной власти. 'Гакая же мысль проводилась Каутским и его сторонниками во время германской революции.

История последних 15 лет показала, что советы только тогда. имеют значение, когда они не являются обычными, повседневными классовыми организациями, как профессиональные союзы, а когда превращаются в государственную организацию, в форму диктатуры пролетариата. Первая русская революция, первая глава нашей второй революции, т. е. восемь месяцев правления Керенского, германская и австрийская революции, в особенности германская, подтвердили это положение. После победы германского рабочего.класса, в ноябре 1918 г., сами собой возникли советы рабочих и солдатских депутатов. Но когда социалдемократия предала дело рабочего класса, и буржуазия — совместно с контрреволюционной социалдемократией — победила рабочих, советы сразу стали отмирать. Последнюю искру жизни советов мы видели во время «Капповских» дней. В этом кратком историческом эпизоде, как в капле воды, отражается вся судьба советов. Когда рабочие находились на пути к победе, советы пытались воскреснуть, но как только восторжествовала реакция, они сразу стали отмирать. Последний эпизод ясно показывает, что советы только тогда приобретают значение, когда они действительно возникают в результате большого массового движения, которое стремится превратить их в государственную власть.

В начале 1917 г., когда мы еще были в эмиграции, когда революционное движение в России поднялось уже довольно высоко, и наши товарищи приступили уже к образованию советов рабочих депутатов, мы указали им, что эта идея еще не имеет опоры; мы предлагали вести пропаганду за советы, но лозунг образования советов провозгласить лишь тогда, когда мы убедимся в том, что. предпосылки для них налицо, что массьг сами стоят за советы и готовы сражаться за них. Поэтому мы теперь против попыток наших французских товарищей: представляя собой небольшую группу, они издают орган, в котором выступают, как совет, от имени нескольких сот членов и считают это «советским» движением. Я читал много листовок наших швейцарских товарищей, выпущенных во время избирательной кампании в Швейцарии; когда все идут на выборы, наши партийные товарищи выступают с лозунгом: «Мы требуем советов». Здесь требование об образовании советов направлено к буржуазии, к правительству. Но нельзя требовать образования советов, — они образуются там, где рабочий класс готов к революции. Коммунистично ли выдвигать подобное требование? Нужно сперва организовать рабочий класс, привести его в движение, подготовить его, и там, где момент наступил, уже не приходится «требовать» советов.

Я полагаю, что в настоящий момент, когда вопросы борьбы за власть и революцию со всей остротой стали в порядок дня, и идея советов завоевала рабочий класс самых различных стран, перед III Интернационалом становится вопрос не о популяризации советской идеи. Это уже сделано, идея стала достаточно популярной. Дело идет о более серьезном: необходимо внушить рабочему классу всего мира понимание тех условий,`при которых можно создавать советы. Это и есть тот второй шаг, который мы должны сделать. Предложенные нами тезисы это именно и имеют в виду. Мы должны ясно сказать рабочему классу, при каких условиях мы можем и должны создавать советы. Ибо, создавая их искусственно, мы сыграли бы только на руку противникам этой идеи. Нас поднимут на смех, как это уже случалось в некоторых странах, и великая идея будет скомпрометирована. Играть ею нельзя, необходимо ясно и точно разъяснить рабочим, при каких условиях можно создавать советы.

В предложенных нами тезисах мы попытались дать анализ опыта различных партий. В Австрии создалось своеобразное положение, приблизительно такое же, как у нас в первый период керенщины. Там имеется довольно сильный совет рабочих депутатов, большинство в котором принадлежит социал-патриотам и центру. Коммунисты там в меньшинстве, но их сила растет с каждым днем. Советы в Австрии имеют некоторую власть, соперничают с законным правительством Реннера и К® и явля. ются своего рода параллельным правительством. Аналогичное положение в другой исторической обстановке было и у нас в первые восемь месяцев революции. Такое движение носит уже серьезный характер, и наши товарищи должны *принимать* в нем участие, усиливая в советах свое влияние и ведя внутри советов борьбу за власть.

Иное положение с советами в Германии. Здесь написан целый ряд и хороших, и скверных книг о системе советов. Наши немецкие товарищи выступают всегда с «системой». Так вот «система» у них есть, но советов нет. Предпочтительнее было бы наоборот, иметь не столь хорошую «систему», но зато хорошие советы. Всякие планы включения советской системы в буржуазную социалдемократическую контрреволюционную республику искусственны. И поэтому они объективно иногда являются даже контрреволюционными, ибо рабочему классу не объясняют, при каких условиях можно создавать советы.

Мы попытались в тезисах использовать опыт Г ермании и, само собой разумеется, в первую очередь опыт России, где зародилась идея советов. На основании опыта русских революций 1905 г. и первой половины 1917 г., а также обеих революций 1918 г. в Германии и в Австрии, мы хотим показать рабочим, при каких условиях можно создавать советы.

Я убежден, что II конгресс Коммунистического Интернационала является предтечей международного конгресса Советских республик. Те из нас, кто еще не очень стар, доживут до этого момента. Но, чтобы приблизить его, мы должны ясно видеть ведущие к нему пути, сохранить идею в ее чистоте и конкретно разъяснить рабочему классу, каким путем мы действительно сможем притти к Международной Советской республике.

Тезисы голосуются и принимаются.

**Радек.** Товарищи, согласно решению пленума, комиссия по вопросу о профессиональных союзах приняла за основу тезисы Исполнительного комитета, дополнив только их рядом поправок. Прежде, чем перейти к их изложению, я хотел бы отметить, что по одному из основных пунктов комиссия не достигла единодушного решения, и поэтому здесь будет выступать также представитель меньшинства.

Дело в том, что под видом поправок американские товарищи хотели фактически свести на-нет основные положения тезисов. Судя по результатам голосования, позиция конгресса состоит в том, чтобы вменить в обязанность всем товарищам, всем коммунистическим партиям работу в профессиональных союзах. Меньшинство комиссии, в первую очередь в лице американских товарищей, внешне согласилось с этим положением: во всяком случае, на словах они не сделали никакого контрпредложения, но внесенными поправками они фактически пытались аннулировать решение конгресса. В своем докладе я уже указывал, что предложенные нами тезисы в известном смысле, действительно, узки, так как не принимают во внимание того факта, что в Америке 80%/о рабочих неорганизовано, что Американская федерация труда нее только ничего не делает для организации неквалифицированных рабочих, а, напротив, своими высокими вступительными взносами препятствует доступу в профессиональные союзы неквалифицированным рабочим. Принимая это во внимание, мы предлагаем, чтобы наряду со случаями, когда причиной выхода из старых союзов и образования новых является подавление в профессиональных союзах революционной агитации, был указан еще второй случай, а именно, необходимость образования новых союзов, когда старые союзы, вследствие засилия в них аристократических верхушек рабочего класса, не организуют неквалифицированных рабочих. Но это не удовлетворяет американских товарищей. Они предлагают такую формулировку, которая дала бы возможность американским коммунистам саботировать постановления конгресса. Я не буду цитировать здесь всю поправку, которая должна заменить собой три пункта нашей резолюции, а только соответствующий пункт. Там сказано следующее (зачитывает от «новые профессиональные союзы» до «представляют»). Под эти три рубрики, устанавливающие, когда дозволительно выходить из старых союзов и образовать новые, можно подвести всякий случай. Коммунисты, не желающие работать в союзах и считающие более коммунистическим заполнять столбцы газет статьями, толкующими о непригодности профсоюзной бюрократии, и оставаться вне профессиональных союзов, — всегда могут. сказать, что либо структура профессиональных союзов не позволяет изменить их, либо революционные настроения пролетариата. настолько сильны, что дальнейшее пребывание в таких союзах становится излишним. Постановление Объединенной коммунистической партии Америки свидетельствует, что мы имеем дело не с призраком, а с определенным предложением принципиального бойкота больших американских союзов. В только что полученном номере журнала Коммунистической партии мы находим резолюцию о профессиональных союзах. В этом решении говорится следующее (зачитывает). Итак, в этой резолюции. проводится полное отрицание принятого нами решения, вменяющего в обязанность коммунистам бороться изнутри за завоевание профессиональных союзов. Эта резолюция не только ставит вопрос, следует ли итти в старые профессиональные союзы, чтобы разрушать их, но она вообще отрицает необходимость подкопа изнутри и борьбы внутри профессиональных союзов. Это положение противоречит нашим тезисам, и то, что защишают здесь товарищи из Объединенной коммунистической партии, означает не что иное, как явное отрицание нашей точки зрения. Чтобы спасти свою позицию, товарищи эти пытаются перейти от обороны к нападению; они указывают на то, что несколько месяцев тому назад Исполнительный комитет сам разделял ту точку зрения, на которую встала теперь Объединенная коммунистическая партия. При этом они ссылаются на одно письмо Исполнительного комитета к американским: товарищам, в котором сказано (читает). Я не хочу ни заявлять, что это письмо было неправильным, хотя оно не было утверждено Исполнительным комитетом в полном составе, ни говорить, что товарищи не имеют формального права ссылаться на это письмо, хотя проводимая в нем точка зрения не вполне тождественна с их точкой зрения, ибо это воззвание имеет в виду специально Американскую федерацию труда. Но сейчас дело не в том, допустил сполнительный комитет ошибку или нет, а важно установить, выражают ли представители Объединенной коммунистической партии открыто точку зрения своей партии или нет. Они имели возможность выразить здесь точку зрения своей партии, но не сделали этого. Объявив себя в принципе противниками раскола, они пытаются контрабандным путем изменить наши резолюции. Я считаю, что конгресс должен не только отвергнуть такого рода поправки, но и отметить в особой резолюции точку зрения американских товарищей, как противоречащую точке зрения Коммунистического Интернационала. В этом вопросе конгресс должен выступить со всей резкостью, ибо дело касается не одной только американской организации, и речь идет не о том, предоставляем ли мы американским товарищам право разрушить эту контрреволюционную организацию, если они могут это сделать, а речь идет о существовании самой партии.

Ввиду того, что этот пункт встретил отклик и у т. Бомбаччи, я считаю нужным сказать об этом еще несколько слов. Точка зрения т. Бомбаччи отличается от американской тем, что он по-ребячески, а не по-революционному, подходит к этому вопросу. Когда американские товарищи говорят: «Долой Американскую федерацию труда», они тотчас же прибавляют: «Да здравствуют IWW, мы создадим новые профессиональные союзы». Иное у т. Бомбаччи, который бесцеремонно заявляет: наплевать на профессиональные союзы, потому что они - обречены быть контрреволюционными. Если т. Бомбаччи исходит из того, что в Италии союзы находятся в руках синдикалистов или реформистов с почтенными бородами, то мы ответим ему открыто, что это ребяческая игра, спорт, но не коммунистическая политика. Если т. Бомбаччи защищает марксистские принципы, то он должен вести борьбу за них в итальянской партии, а не утверждать здесь, что профессиональные союзы не имеют никакого значения, что они всегда будут контрреволюционны. Мы протестуем против такого отношения к серьезнейшим вопросам рабочего движения и придаем особое значение тому, чтобы конгресс занял совершенно ясную позицию по этому вопросу.

Недавно еще я выражал готовность принять некоторые поправки, но теперь, после этого решения Объединенной коммунистической партии, всякий компромисс и уступки, по-моему, стали невозможными. О коммунизме можно говорить лишь тэм, где начинается действительно коммунистическая работа и кончаются сектантские замашки.

Следующим вопросом, подлежащим обсуждению, является наше отношение к фабрично-заводским комитетам. Мы предлагаем поправку, в которой говорится: «Лишь по мере того, как профессиональные союзы преодолевают контрреволюционные тенденции своей бюрократии и сознательно становятся органами революции, коммунисты должны поддерживать стремление к превращению фабрично-заводских комитетов в фабричные ячейки профессиональных союзов». Это означает, что в странах, где профсоюзная бюрократия держит вожжи в своих руках, коммунисты обязаны поддерживать борьбу фабрично-заводских комитетов и аналогичных им организаций за свое независимое существование. Только в том случае удастся коммунистам ззять в свои руки вожжи в профессиональном движении, если они образуют из этих фабрично-заводских организаций зародышевые ячейки новых профессиональных союзов и их коммунистических заводских организаций. Я должен дополнить и разъяснить эти поправки. Прежде всего там, где говорится: «Там, где в рамках профессиональных союзов или вне их, на предприятиях, создаются такие организации, как фабрично-заводские старосты (Зрор *е\аг4з* СоштШеез), фабрично-заводские комитеты, которые ставят себе целью борьбу с контрреволюционными тенденциями профсоюзной бюрократии, поддержку непосредственных прямых выступлений пролетариата, — коммунисты, само собой разумеется, должны всеми силами поддерживать эти организации». Нам возражали: если вы являетесь противниками образования, когда в этом нет необходимости, маленьких революционных союзов, находящихся в оппозиции к крупным, то как можете вы, требовать поддержки всеж этих заводских организаций? Я обращаю внимание на то, что у нас сказано: организации, создающиеся в рамках профессиональных союзов или вне их, но не против них. Фабзавкомы в Германии ни в коем случае не предназначены быть могильшиками профессиональных союзов. У них отчасти свои самостоятельные функции, а отчасти они предназначены подталкивать бюрократию профессиональных союзов. Поскольку дело касается организации, они не являются противниками профессиональных союзов. Организации, которые выступают против профессиональных союзов, не могут пользоваться нашей поддержкой, так как в тезисах мы точно указали, в каких случаях мы считаем целесообразным создание отдельных профессиональных союзов.

Перехожу теперь ко второму вопросу. Мы заявляем, что только по мере революционизирования профессиональных союзов мы будем поддерживать их стремление подчинить себе фабрично-заводские комитеты. Здесь ссылались на Германию, на существование там главным образом легальных фабзавкомов,. в которых коммунисты в первую очередь добиваются расширения их функций за пределы закона, и на то, что эти фабричнозаводские комитеты уже подчинены профессиональным союзлм. На основании имеющихся у меня данных я утверждаю, что это не так. Борьба профсоюзной бюрократии за подчинение сэбе фабричных комитетов еще только идет, и мы считаем обязанностью каждого коммуниста вести борьбу против стремлений Легинов захватить эти *комитеты* в свои руки. Это необходимо делать даже в том случае, если окажется, что сил у нас для этого недостаточно. Я считаю ошибочным заранее отказываться от борьбы, потому что дело идет здесь не о формальном вопросе, а о будущей позиции коммунистов в фабрично-заводских комитетах. Даже если бы большинство фабрично-заводских комитетов решило добровольно подчиниться профессиональным союзам, и их независимое друг от друга существование оказалось бы нецелесообразным, все же наша теперешняя борьба, предостерегающая массы от гг. Легинов и их целей, не была бы напрасной, ибо в будущем она укрепит нашу позицию в подчиненных профессиональным союзам фабрично-заводских комитетах. Другой вопрос, следует ли итти на выделение небольших’ групп в том случае, когда борьба становится безнадежной; если борьба не привела еще к победе, мы будем продолжать ее в фабрично-заводских комитетах, подчиненных профессиональным союзам. Но пока вопрос так еще не стоит. В крупных промышленных округах, в Средней Германии и в Берлине борьба кипит, и если германские коммунисты говорят, что не следует преврашать борьбу против’ Легинов в борьбу за чисто внешнюю форму, то мы говорим им: это ваше дело позаботиться о сохранении принципиального характера вашей борьбы и не превращать ее в борьбу по вопросу о том, кому должны подчиняться фабрично-заводские комитеты. Речь идет о принципиальном вопросе, об усилении духа сопротивления против профсоюзной бюрократии.

В заключение мы предлагаем поправку, которая должна объединить в одном параграфе все разбросанные прежде в резолюции замечания относительно будущей роли профессиональных союзов. Этот параграф гласит:

«Коммунисты, выковывая из профессиональных союзов и фабрично-заводских комитетов мощные орудия революции, подготовляют эти массовые организации к той великой задаче, которая выпаде? им на долю после установления пролетарской диктатуры, к задаче быть главной опорой в новой организации хозяйственной жизни на социалистической основе. Профессиональные союзы, построенные как производственные союзы, опирающиеся на фабрично-заводские комитеты, как на свои фабричные ячейки, ознакомят рабочие массы с их производственными задачами, выдвинут наиболее опытных рабочих в качестве руководителей предприятий, возьмут под контроль технических специалистов и совместно с представителями пролетарской власти будут разрабатывать и проводить в жизнь планы социалистической хозяйственной политики»

В нескольких словах я хочу, далее, указать на различие, существующее между нашим и синдикалистским пониманием роли профессиональных союзов после захвата власти пролетариатом. Синдикалисты представляют себе развитие социализма следующим образом: пролетариат, низвергнув путем всеобщей забастовки господство буржуазии, организуется в федерацию производственных союзов, связанных между собой свободным договором, которая совместно с коммунистами, не прибегая к организации пролетарского государства, руководит хозяйственной жизнью. Мы считаем эту точку зрения неправильной. Во-первых, пролетариат не в состоянии захватить власть без диктатуры, без создания пролетарского государства, как органа, с помощью которого пролетариат подавляет сопротивление буржуазии: во-вторых, руководство хозяйственной жизнью страчы не может явиться делом отдельных союзов или делом, которое осуществляется путем свободного договора профессиональных союзов; ибо в этом случае отдельные категории рабочих, играющие наиболее важную роль в процессе производства, могли бы для своих членов создать аристократическое, привилегированное положение и использовать его против рабочих менее важных и отсталых отраслей. В пролетарском государстве хозяйство должно быть поставлено таким образом, чтобы оно сплачивало рабочих не только по линии отдельных отраслей производства, но и по линии общих производственных задач. Наряду с организациями, рассматривающими задачи с точки зрения определенной отрасли промышленности, рабочий класс в форме пролетарского государства должен представлять интересы всего пролетариата в целом. Весь хозяйственный план и его осуществление должны быть подчинены интересам пролетариата в целом. По этой причине мы видим здесь, как наряду с выдающейся, решающей ролью профессиональных союзов, сложилась регулирующая форма государственной организации — советы, причем профессиональные союзы участвуют в руководстве хозяйством через общегосударственные органы,

К этому сводятся важнейшие поправки к тезисам. Они в большей мере, чем в первом проекте, подчеркивают, что профессиональные союзы во многих странах ведут аристократическую политику, и мы в соответствующих случаях вменяем коммунистам в обязанность самостоятельно приступать к организации рабочих масс в профсоюзах. Затем мы обязываем коммунистов поддерживать фабрично-заводские комитеты, эти стихийно зарождающиеся новые экономические организации пролетариата. Коммунисты должны отстаивать самостоятельность фабрично-заводских комитетов против посягательств со стороны профсоюзной бюрократии. Но в то же время они должны рассматривать их, как составную часть профессиональных союзов, там, где профсоюзы революционны.

Третья поправка указывает задачи профсоюзов после завоевания политической власти.

Четвертый вопрос касается международного объединения профессиональных союзов.

По этому вопросу комиссия ограничилась принятием уже отпечатанного []] раздела наших тезисов. Она не коснулась нынешнего конкретного положения, образования Международного совета красных профессиональных союзов, созданного здесь в Москве представителями итальянских, российских, болгарских и части английских профессиональных союзов. С одной стороны, выявилась англо-американская точка зрения, считающая это образование в его теперешней форме неудачным и преждевременным, с другой стороны, — точка зрения русских партийных товарищей, предложивших свою резолюцию. Но ввиду отклонения последней некоторыми членами Исполнительного комитета и ввиду позднего времени, я воздержался в комиссии от’ какого бы то ни было заключения по этому предмету, и сегодня т. Зиновьев выступит по этому же вопросу со своими предложениями. В вопросе о профессиональных союзах существуют глубокие разногласия. Правда, на конгрессе они не приняли принципиального характера. Но нам не следует закрывать глаза на то, что во всех странах брожение, в котором находится рабочий класс, приводит к попыткам создания новых профессиональных союзов и что на этой точке зрения стоят многие члены коммунистических партий. Мы не должны закрывать глаза на грозяшую с этой стороны опасность. Конгресс должен принять эту: опасность во внимание и указать коммунистическим партиям ясную линию поведения.

Вторым вопросом, на который конгрессу необходимо обратить внимание и который в будущем возбудит еще больший интерес Интернационала, является вопрос о фабрично-заводских комитетах, о’ всех новых организациях, вроде вор Stewards Committees и т. п. Вопрос этот еще недостаточно осве; щен, — он находится еще в стадии развития; и мы должны учесть, что революция может создать в этой области совершенно новые явления, к которым коммунисты не должны подходить со старой неподвижной меркой. То, что можно было сказать по этому поводу, мы постарались изложить в наших тезисах, но каждый из нас чувствовал, что это не последнее слово, что эти организации будут развиваться и в ближайшем будущем поставят перед нами совершенно новые вопросы, которые нам придется тогда разрешать. Коммунистический Интернационал создавался в эпоху революционного брожения, когда многим казалось хаосом то, что потом принимало четкую, целесообразную форму. Я нарочно подчеркиваю не вполне определившийся еще характер указанных выше явлений, чтобы III Интернационал был во всеоружии и не впал в ту ошибку, в которую впадают закоснелые профессиональные союзы, враждебно относящиеся ко всему новому. Мы не знаем еще, во что выльется движение английских Эбор „Stewards, ибо оно лишь развивается; мы не знаем также дальнейшей судьбы германских фабрично-заводских комитетов, они пока еще являются продуктом отхлынувшей революционной волны. Они создавались в эпоху, когда рабочие хватались за идею советов, не создавая, однако, политических советов. Мы еще не знаем, какую новую жизнь вольет в эти комитеты несомненно нарастающая новая революционная волна. Мы не знаем даже, станут ли эти организации революционизирующим фактором для профессиональных союзов. Мы должны, однако, сказать, что при теперешнем положении вещей обязанность коммунистов заключается в том, чтобы разъяснить рабочим, что нельзя допускать разрушения профессиональных союзов — этих крупнейших массовых организаций пролетариата. Второе, что я хотел бы здесь прибавить, это то, что мы ощупью стараемся определить значение фабрично-заводских комитетов и разграничить их функции с функциями профессиональных союзов, пытаемся выяснить взаимоотношения этих двух организаций. Но это отнюдь’ не последнее наше слово. Если революция в Западной Европе примет затяжной характер, если разложение капитализма будет длительным, если рабочий класс не завоюет власть быстрым, решительным натиском, тогда в этой области может возникнуть новое поле деятельности для подготовленных нами масс, если мы подойдем к этим явлениям не с застывшими х формулами, а с пытливым умом и с волей, с готовностью действовать и прокладывать новые пути.

Я не буду долго останавливаться на задачах коммунистов в профессиональных союзах. Вполне ясно, что в массовом пролетарском движении и в массовых организациях мы можем рассчитывать на успех коммунистической пропаганды. Давая коммунистам наши указания, мы исходим из тех простых соображений, что организации, насчитывающшие десятки миллионов рабочих, не могут подлежать уничтожению. Сравнение профессиональных союзов с буржуазным государством хромает на обе ноги. Какой бы мерзопакостной ни была профсоюзная бюрократия, как бы она ни лакействовала перед буржуазией, она только до тех пор будет задавать тон в профессиональных союзах, пока события не получат сильного толчка вперед. Как только это случится, рабочий класс сам немедленно определит характер профессиональных союзов. Гортер, являющийся теперь теоретиком «левого» коммунизма, говорит в своей брошюре: «сила профсоюзной бюрократии заключается в недостаточной самостоятельности масс», и одновременно он утверждает, что невозможно завоевать союзы. Очевидно, этот ультра-радикальный товарищ, считающий, что грядущая мировая революция произойдет через сутки, убежден, что он может вызвать ее, несмотря на существующую покорность и несамостоятельность масс; ибо если он рассчитывает на уничтожение этой несамостоятельности, то он уже не в праве утверждать, что профессиональные союзы обречены на то, чтобы быть и остаться ячейкой капиталистического общества. Мы смотрим на развитие профессиональных союзов с тем здоровым революционным оптимизмом, на котором вообще должно покоиться революционное движение. Мы убеждены, что массы придут в движение и сбросят свою рабскую покорность. Исходя из этого убеждения и призывая к борьбе против профсоюзной бюрократии, мы делаем это потому, что знаем, что история разыгрывается не вне нашей воли, но что мы сами должны быть фактором ее развития. Мы твердо убеждены, что профессиональные союзы являются для коммунистов широким полем деятельности, на котором они должны завоевать основные массы рабочих для коммунизма не путем пропаганды или рассуждений, а непосредственным действием, участием в борьбе. В этом смысле мы и предлагаем конгрессу не только принять наши тезисы, но и признать их руководящей нитью для работы в профессиональных союзах.

**Рид** (САСШ). Я протестую против обвинения в желании саботировать решение комиссии. Речь идет не о саботаже, а о принципиальных разногласиях и противоречиях. Английские и американские товарищи вовсе не считают обязательным выход из профессиональных союзов, а считают только нужным изменить по возможности их дух и структуру. Не вникая в СУТЬ наших разногласий, т. Радек, на деле, предлагает поддерживать старый реакционный дух в профессиональных союзах, как это делалось в прошлом. В то время, как целью наших поправок является преобразование духа старых союзов, т. Радек ничего не предлагает для уничтожения этого старого духа. Тов. Радек ограничивается механическим «захватом» профессиональных союзов, наши же поправки предусматривают принципиальную перемену их духа, формы и целей. На этих расхождениях между двумя концепциями и надо сосредоточить центр тяжести нашей дискуссии. На основании ряда документов я докажу, что т. Радек в своих положениях противоречит сам себе; в особенности бросается в глаза противоречие между тезисами и письмами Коммунистического Интернационала к Индустриальным рабочим мира и ко всем американским рабочим С

Я нахожу, что в тезисах т. Радека нет коммунистического понимания вопроса о профсоюзах. В них нет и намека на' необходимость изменения духа союзов. Сошлюсь здесь хотя бы на второй пункт поправок; вообще я считаю, что пункты ВР 1 тезисов можно было бы вычеркнуть, потому что одни из них недостаточно точны, другие недостаточно ясны, недостаточно широко охватывают вопрос и вообще нарушают стройность тезисов. Единственный товарищ, действительно выразивший здесь взгляд западно-европейского рабочего движения по этому вопросу, — это т. Бомбаччи. Он занял четкую позицию, остальные же либо обошли вопрос молчанием, либо обнаружили неверное его понимание. По вопросу о Красном Интернационале профессиональных союзов я предоставляю другим товарищам высказать окончательную точку зрения меньшинства.

Надо иметь в виду, что речь идет о принципиальном расхождении между т. Радеком и меньшинством. Я оглашаю проект наших поправок, в частности тех, которые определяют условия, при которых коммунистам разрешается покидать старые - союзы, и о которых т. Радек сказал, что они по своему характеру применимы к любым условиям и могут предоставить лЮбому коммунисту повод,для выхода из профсоюзов. Я возражаю против этого утверждения.

Повторяю. что это вопрос принчипиального значения, который надо обсудить на конгрессе. Я указываю, что в тезисах т. Радека, в его взглядах на взаимоотношения между рабочими союзами и Коммунистическим Интернационалом кроется много противоречий. Коммунистический Интернационал должен четко и ясно высказаться по этому вопросу.

Английская и американская делегации стремятся вдохнуть новый дух в старые тред-юнионы. Но об этом не может быть и речи, если тезисы будут приняты в их настоящем виде. Коммунисты должны преобразовать тред-юнионы, — в противном случае они окажутся в одиночестве, останутся маленькой изолированной партией, превратятся в штаб без армии, ибо солдаты этой армии будут находиться вне сферы влияния руководителей.

**Галахер** (Shop Stewards). По приезде своем в Россию я в Петрограде познакомился с брошюрой т. Ленина: «Детская болезнь «левизны» в коммунизме», в которой упомянуто и мое имя в связи с моей деятельностью; укоры я принял, как дитя принимает выговор отца. Теперь т. Радек пытается повторить то же самое, но это ему не удастся. Если он будет упорствовать в сохранении своей точки зрения, он убедится в том, что ему предстоит. не легкая задача. Бессмысленно и смешно думать о завоевании старых тред-юнионов с их окостеневшим бюрократическим аппаратом. Можно привести рабочие массы в движение, агитируя не только внутри союзов, но и вне их, под знаменем левой профсоюзной организации. Английские товарищи работают уже около 25 лет в тред-юнионах и не смогли, однако, революционизировать их. Мы убедились, что даже в тех случаях, когда удается провести наших товарищей в аппарат союзов, то это приводит не к перемене профсоюзной тактики, а к коррупции наших товарищей. Нам часто удавалось ставить наших товарищей на ответственные посты в тред-юнионах, но оказалось, что дело коммунизма и революции от этого не подвигалось вперед ни на иоту. Фактически, массы в союзах не представлены; например, в союзе, насчитывающем 500 членов, на собраниях обычно присутствует не больше 30, да и те находятся под безраздельным влиянием бюрократии. Связаться с массами можно лишь непосредственно на фабриках и заводах.

Я сам долгое время работал в тред-юнионах и тред-юнионистском аппарате; мои выводы являются результатом личного опыта. Для примера приведу такой факт: по случаю приезда в Глазго Ллойд-Джоржа тред-юнионистские чиновники решили устроить ему торжественную встречу. Я боролся против этого, и в то время как мне удалось в официальном комитете добиться своего, был создан неофициальный комитет для организации встречи. Я и мои товарищи повели агитацию на заводах и фабриках, и теперь Глазго является городом, в котором Ллойд- Джордж не смеет появляться, так как рабочие Глазго. революционизированы агитацией, проведенной на заводах и фабриках. Если тезисы т. Радека, призывающие массы к лойяльности по отношению к старым союзам и их вождям, будут приняты, нас поднимут на смех. Говорить о завоевании профессиональных союзов изнутри такая же бессмыслица, как мечтать о завоевании капиталистического государства изнутри. Необходимо английским и: американским товарищам предоставить возможность вести борьбу за коммунизм вне профессиональных союзов.

**Зиновьев.** Вносится предложение. давать слово поочередно одному оратору — за и одному — против тезисов.

(Предложение принимается.)

**Зиновьев.** Товарищи! Мы непременно должны добиться полной ясности в этом вопросе, и я полагаю, что мы не сделаем никаких уступок английским товарищам, ибо то, чего они хотят, фактически сводится к уничтожению III Интернационала. Если мы станем на их точку зрения, то окажется, что мы уничтожим не профессиональные союзы, а коммунизм.

Английские и американские товарищи, с одной стороны, слишком оптимистически настроены: они считают, что социальная революция придет не сегодня-завтра; победа над буржуазией у них уже в кармане и т. д. Но, когда речь идет о профессиональных союзах, они обнаруживают вдруг глубочайший пессимизм по отношению”к рабочему классу. Эти товарищи говорят: мы легко уберем Рокфеллеров, Морганов, покончим с капитализмом, но бюрократию профессиональных союзов мы никогда не устраним. У профессиональных союзов всегда будут реакционные уставы. Но это не поможет им, как и буржуазии, избегнуть тяжелой руки рабочих. Английским и американским товарищам кажется; что профсоюзная бюрократия хуже всего на свете. Это, конечно, не так: существуют еще более страшные звери, чем Гомперс, у которого клыки уже притупились и которому мы можем выбить последние зубы, не прибегая к хирургическим инструментам. Верно, что уставы союзов реакционны, членские взносы очень высоки. Но рабочий класс революционизируется не по дням, а по часам, он собирается опрокинуть весь капиталистический строй, и с уставами союзов он поступит так, как следует: вышвырнет их за окно.

Никто не может отрицать, что союзы объединяют миллионы рабочих. Наш лозунг — «К массам!». И больше всего этот лозунг относится к нашим английским и американским партиям. Они должны итти к массам, ибо они еще не связаны с ними. Товарищи, если вы внимательно выслушаете речи английских и американских товарищей, вы сможете установить как раз обратную пропорцию: чем меньше организованных рабочих имеется в партии, тем она радикальнее. Говорят, что нам не нужны старые профессиональные организации, — мы создадим новые. Между тем, в Англии и Америке существует громадный, насчитывающий миллионы, рабочий класс и высокоразвитый капитализм, угнетающий рабочих. Мы имеем там со дня на день все более и более революционизирующийся рабочий класс. Но пока организованную нами массу почти не приходится принимать в расчет. Так, Объединенная коммунистическая партия Америки насчитывает всего около 1 тысяч членов. Это просто смешно. Они еще не сделали и первых шагов. Они должны оставаться в профессиональных союзах, в которых организованы миллионы рабочих. А каково положение в Англии? Здесь мы имеем несколько коммунистических партий, из которых каждая насчитывает по несколько сот членов. И здесь же — громадная рабочая масса, которая с каждым днем становится все революционнее. Наша задача — быть с массами, итти впереди них и показывать им путь там, где они бурлят и находятся в процессе развития. Можем ли мы отказаться от участия в профес-_ сиональных союзах, в которых объединены миллионы рабочих? Передо мною резолюция съезда Объединенной коммунистической партии Америки. Большей путаницы, чем в той ее части, где говорится о необходимости разрушить американские профессиональные союзы, нельзя себе и представить.

Тов. Галахер заявил, что мы должны выступать против профессиональных союзов так же, как мы выступаем против буржуазного государства. Это смешно. Профессиональные союзы состоят из рабочих, тогда как государство представляет буржуазию, а нам заявляют, что это одно и то же. Куда, собственно, мы идем? Это будет издевательством над Интернационалом.

Профессиональные союзы, объединяющие миллионы рабочих, надо не разрушать, а революционизировать и направить по нашему пути. Мы не сумеем выйти победителями в пролетарской революции, если миллионы организованных в_профессиональных союзах рабочих окажутся против нас. Тов. Галахер говорит, что нас поднимут на смех, если мы и впредь будем работать в профессиональных союзах. Я на это отвечу ему: революционизируйте профессиональные союзы. Вы поступили хорошо, что не захотели принять Ллойд-Джорджа. Теперь организуйте нелегальные группы внутри профессиональных союзов, чтоб бороться не только словом, но и оружием. В Германии уже ведется борьба с оружием в руках. Часто наши товарищи из коммунистической партии боролись против желтых профессиональных союзов с оружием в руках. Если же мы уйдем из союзов, то это будет наилучшим подарком Легинам и К°. Они, наверное, скажут: коммунисты так глупы, что предоставили нам рабочих. Это, собственно, и нужно Легинам и Гомперсам, но этого мы никогда не сделаем. Мы — не секта. Мы желаем быть настоящим Коммунистическим Интернационалом, который одержит победу, но для этого нам нужны миллионы рабочих.

Трудностей, конечно, много, и очень легко говорить: мы уйдем, мы не желаем иметь ничего общего с этими людьми, мы построим «чистый» рабочий союз. Возможно, что в этом союзе у нас будет 20 тысяч рабочих против 8 миллионов, которые имеются у Легинов. Так сделала Коммунистическая рабочая партия Германии. Она создала небольшой рабочий союз против миллионов легиновских рабочих. Это — ребячество. С какими массами мы осуществим пролетарскую революцию в Германии? С этим неорганизованным и нецентрализованным рабочим союзом? Мы должны пойти в профессиональные союзы.

Вы часто преклоняетесь перед опытом русской революции; но мы просим вас также изучать его. У нас тоже существовали соглашательские профессиональные союзы, но через несколько месяцев после большевистской революции мы оказались в них в большинстве. Мы десятилетиями боролись за это и завоевали профессиональные союзы, а если бы мы тогда ушли из союзов, меньшевики сделали бы свое дело. Английские и американские товарищи говорят: мы — чистые, хорошие коммунисты, мы не пойдем в профессиональные союзы, ибо рабочие массы находятся под влиянием предателей. Товарищи, разве это не значит стать оружием в руках оппортунистов? То, что предлагает т. Рид, только на-руку гг. Гомперсам. Если бы мы это сделали, Гюисмансы и Вандервельде потирали бы себе руки и говорили: вы льете воду на нашу мельницу.

Наш лозунг: всегда с массами! Но это вовсе не значит, что мы потворствуем им. Мы говорим — вы не правы, но мы остаемся с вами, чтобы руководить каждым вашим шагом. Третий Интернационал не совершит этой роковой ошибки и не уйдет от масс, иначе он погибнет. Рано или поздно социализм и в этом случае восторжествует, но, быть может, лишь через десятилетие, а наша задача состоит в том, чтобы способствовать его скорейшей победе.

Поэтому английские и американские товарищи должны запомнить, что если они хотят принадлежать к III Интернационалу, то не должны покидать профессиональных союзов, а, наоборот, итти в них, бороться там, революционизировать массы, показывать им путь, иметь сильную коммунистическую партию, которая сможет революционизировать профессиональные союзы и повести пролетарские массы к революции.

**Фрайна** (САСШ). Удивляюсь, почему тт. Зиновьев и Радек волнуются. Они настаивают на том, что необходимо работать в тред-юнионах; но это является аргументом только против представителя Объединенной коммунистической партии Америки, являющегося противником работы в старых союзах.

Но позиция Объединенной коммунистической партии Америки никоим образом не совпадает с позицией других товарищей, критикующих тезисы т. Радека.

В первой своей речи я уже подчеркнул, что мы согласны работать в старых союзах не только в силу приведенных здесь доводов, но и потому, что этого требует весь опыт американского движения. Разве Эвор Stewards против работы в старых союзах? Утверждать это было бы просто нелепо. Движение Эвор Stewards и подобные ему организации являются составной частью старых союзов, они наиболее последовательно выражают точку зрения Радека-Зиновьева о необходимости работать в тред-юнионах. Что касается САСШ, то там 80°], рабочих не организованы; тем не менее, выход из старых реакционных союзов недопустим, хотя бы по следующей причине: большинство неорганизованных рабочих — иностранцы, большинство же организованных — американцы. Мы должны установить связь с рабочими-американцами, так как последние неизбежно будут осуществлять руководство в революции, не в теории, а в революционном действии.

Но как работать в старых союзах? Вот решающий вопрос — вопрос о методах и средствах. Когда вы говорите: работайте в старых союзах, вы говорите все — и ничего. Коммунистические группы в старых союзах нужны; но что они должны делать? Должны ли они просто проповедывать абстрактный коммунизм? Радек говорит: нет, они должны возглавить экономическую борьбу рабочих. Очень хорошо, но какими средствами добиться этого? И эти средства, говорим мы, заключаются не в мирном проникновении в тред-юнионы, не в избрании новых чиновников вместо старых, не в фетишизации старых организаций форм тред-юнионизма; эти средства заключаются в наступательной борьбе внутри тред-юнионов, в мобилизации масс против профсоюзной бюрократии и освобождении их от нее, в агитации за создание внесоюзных организаций и производственных союзов и в создании таковых.

Все это т. Радек признает и приемлет; но он не превращает это в органическую часть своих тезисов. Радек настолько поглощен делами в Германии, где кое-кто выставил лозунг: «Оставляйте старые союзы», что перегнул палку в обратную сторону.

И, опять-таки благодаря концентрации всего внимания на германских делах, т. Радек весьма осторожно подходит к вопросу об организации новых союзов и таких, которые создаются в результате раскола старых союзов.

При некоторых условиях раскол необходим. Не надо форсировать его, но равным образом недопустимо, чтобы раскол был нам навязан; мы не должны быть овечками, нам нужна такая политика в вопросе о новых союзах, которая вручает инициативу нам, а не нашим врагам.

В конечном счете раскол, в известной мере, является революционным актом. Бывает, что при помощи раскола можно дать массам такой толчок, какой не дали бы месяцы и годы обычной агитации: иногда даже необходимо форсировать раскол. Мы настаиваем на действии. Именно на основе действия, а не теоретических расхождений, должны происходить расколы.

Кроме того, мы настаиваем на признании тех новых форм, которые развиваются в профессиональном движении. Особенно большое значение это развитие приобретает в Америке и Англии. Необходимо подвергнуть это развитие объективному изучению, необходимо учиться у него, необходимо приспособить нашу теорию к разнообразию и бесконечным особенностям самой жизни. Вот что называется революционной практикой; вот что нужно особенно в вопросе о профессиональном движении.

Мы должны высвободить тред-юнионистские массы для действия. При помощи их экономической борьбы, путем понимания и приспособления к разновидностям порождаемых массами форм организации и действия мы можем мобилизовать эти массы для революции. Мы не должны мыслить абстрактно или доктринерски; мы постоянно должны помнить, что именно из действия масс вырастают средства и формы решительной революционной схватки.

Я снова повторяю: наши разногласия с т. Радеком не носят принципиального характера. Вопрос в том, где поставить ударение. Но наши русские товарищи должны учесть те новые и разнообразные формы профессионального движения, которые развиваются ныне; они должны понять, что в наших странах профессиональное движение является гораздо больше, чем у них, жизненным фактором в революции.

Принимается предложение о прекращении прений.

Рид предлагает поставить на голосование предложение мень*шинства и*, в первую очередь, поправки. Голосованием тезисы Радека принимаются. Следуют заявления по личному вопросу.

**Бомбаччи** (Италия). Я удивляюсь, что обо мне сказали, будто я легкомысленно играю с вопросом о профессиональных союзах. Наоборот, по моему мнению, как раз т. Радек, сам признавший, что он не читал и не слышал моей речи, проявляет большое легкомыслие в вопросах профессионального движения. Я уже 15 лет участвую в профессиональном движении, 10 лет я был секретарем профессионального союза и имею по этому вопросу вполне определенную позицию. Мне и в голову не приходило сказать, будто коммунисты не должны интересоваться вопросами профессионального движения. Я напомню вам, что с 1914 г. итальянские коммунисты старались вырвать руководство профессиональными союзами из рук реформистов. Я неоднократно заявлял, что профессиональные союзы — это копи, из которых революция должна извлекать драгоценную руду, тогда как парламент только незначительная трибуна по сравнению с профессиональными союзами. Но профессиональные союзы не революционны, и никогда таковыми не станут.

**Радек.** Последние слова т. Бомбаччи подтверждают то, что я о нем говорил. Он заявил, что профессиональные союзы никогда не были, не являются и никогда не будут революционными организациями. Этим он подтвердил мои слова. Наше отношение к профессиональным союзам, говорит он, должно быть такое же, как и к парламенту. Необходимо использовать союзы, чтобы вести внутри них коммунистическую пропаганду. Но они никогда не станут революционными организациями для завоевания диктатуры пролетариата. "То же самое говорит т. Бомбаччи, по подробному отчету в «Известиях» “. Его возражения тем более мне непонятны, что его речь была именно так истолкована не только его противниками, но и всей итальянской делегацией, которую я опрашивал по этому поводу. Тов.. Бомбаччи бам указывает, что он 15 лет работал в профессиональных союзах. Я позволю себе спросить его: на каком основании? Если он считает союзы контрреволюционным институтом и в то же время вместе с партией не борется за его разрушение, он занимает позицию, не достойную революционера.

Рид предлагает голосовать поправки к тезисам.

Следует голосование.

**Зиновьев.** Тов. Радек в своем докладе уже указывал, что комиссии еще предстоит выработать положение о Красном Интернационале профессиональных союзов. Я предлагаю по этому поводу добавление (читает “^). Позволю себе сделать краткую мотивировку. Всем известно, что 15 июля в Москве образовалось международное объединение профессиональных союзов, стоящих на платформе Коммунистического Интернационала. К нему уже успел присоединиться целый ряд профессиональных союзов, в том числе меньшинство французских в лице тг. Росмера, российские союзы целиком, итальянские и др. Была опубликована декларация”“”, которая в качестве платформы явилась бы недостаточной, но которая заслуживает внимания и поддержки, как первый шаг в целях скорейшего созыва международного конгресса красных профессиональных союзов. Я предлагаю принять это как самостоятельное предложение; мы будем продолжать это дело, чтобы скорее объединить красные профсоюзы. Затем я предлагаю поручить Исполнительному комитету составить воззвание к профессиональным союзам всего мира, в котором была бы разъяснена роль желтого Амстердамского Интернационала профессиональных союзов и содержалось бы предложение вступить в Красный Интернационал профессиональных союзов.

Таннер разъясняет взаимоотношения желтого и Красного Интернационала профессиональных союзов.

**Зиновьев.** Товарищи, сорганизовавшийся Красный Интернационал профессиональных союзов насчитывает 5 миллионов членов российских союзов, 2 миллиона революционных итальянцев (хотя Д'Арагона и реформист), революционное меньшинство французских синдикатов, представленное *Росмером* и насчитывающее несколько миллионов, профессиональные союзы Болгарии, насчитывающие несколько сот тысяч, и некоторые другие; всего около 8 миллионов организованных в профессиональные союзы рабочих.

Эти 8 миллионов организованных рабочих мы хотим сейчас объединить в Интернационал профессиональных союзов. Я спрашиваю вас, плохо ли это?

Реформист Д'Арагона подписался под этим, потому что итальянские рабочие за нас, за советы, за диктатуру пролетариата. мы надеемся, что когда после семилетнего перерыва, наконец, вновь соберется конгресс итальянских профессиональных союзов, во главе его окажется уже не реформист, а революционный марксист. Имея за собой около 10 миллионов рабочих, стоящих на платформе III Интернационала, преступно было бы не сорганизовать их. Таннер говорит: у нас есть контакт с массами. Сколько членов в организации ЭВор *Stew ат? 250* тысяч. Мы ее’ также пригласили, ибо мы говорим, что это массовая организация, которую мы должны поддерживать. Но вы поистине чрезвычайно скромны, заявляя, что у вас достаточный контакт с английскими массами. Мы не должны довольствоваться этим, а выступить, как международная организация. Наш главный противник —в Амстердаме, а не в Брюсселе. Говорят о профсоюзной бюрократии. Д'Арагона — бюрократ. Но значит ли это, что мы не должны образовать Интернационал?

Амстердам — сила, потому что за ним стоит несколько миллионов рабочих, руководимых социал-предателями, и по этой причине они реакционны. Мы должны их расколоть и перетянуть на свою сторону. В этом наша главная задача; наш нынешний, первый шаг в этом направлении чрезвычайно важен: мы можем теперь любому профессиональному союзу предложить выйти из Амстердамского Интернационала и войти в Красный Интернационал профессиональных союзов. Может быть, это только Циммервальд, но за ним последует Кинталь, а затем и Москва. Во всяком случае это шаг вперед.

Мы пригласили войти к нам Shop Stewards, но они не захотели подписать манифеста, потому что в нем идет речь о диктатуре пролетариата. Теперь они вняли голосу разума. Нас могут спросить, почему мы не создаем Красный Интернационал профессиональных союзов на более широкой основе? На это мы ответим, что мы предпочли нынешнюю форму, так как насчитываем уже 10 миллионов членов, и рано или поздно все союзы придут к нашему Интернационалу.

Тов, Таннер полагает, что здесь имеется противоречие: в на“ циональном масштабе мы остаемся в старых профессиональных союзах, а в международном — хотим строить самостоятельный орган. Но мы остаемся в национальных профессиональных союзах для того, чтобы привлечь к себе массы, чтобы не оставлять профсоюзов в Амстердамском Интернационале, а объединить их и поставить их под руководство Коммунистического Интернационала. Нам необходимо во что бы то ни стало завоевать профессиональные союзы. Нужно быть доктринером с ног до головы, чтобы оставаться в стороне теперь, когда, с одной стороны, существует Амстердамский Интернационал, а с другой — московское объединение. Не следует ли мне заключить союз © Робертом Вильямсом против Гендерсона? Конечно. Он стоит во главе Тройственного союза. Почему же товарищи из Брор Stewards не стоят во главе этой миллионной организации? Они этим только доказывают, что они — сектанты, а не революционеры. Как революционеры, они должны были бы прогнать ильямса и стать во главе движения. Но они образуют маленькие группы, и там, где начинается миллионное движение, они остаются в сторонке. Вместо того, чтобы быть с массами, во главе движения, они уклоняются от борьбы.

Я считаю большим шагом вперед образование ядра Интернационала профессиональных союзов. Это серьезнейший удар по буржуазии. Неважно, что Д'Арагона оппортунист, — он уйдет, итальянские же рабочие останутся. Мы отстраним профсоюзную бюрократию, и миллионы пойдут за нами против капитализма и против желтого Интернационала профессиональных союзов.

**Руднянский** предлагает прекратить прения.

Предложение принято. Голосуется предложение Таннера и Рида о передаче этого вопроса на рассмотрение в комиссию. За это предложение высказывается 13 голосов, большинство — за предложение Зиновьева, при 1 воздержавшемся.

Заседание закрывается.

## Заседание шестнадцатое. 6 августа 1920 г.

Собрание открывается Зиновьевым.

**Зиновьев.** Президиум предлагает настоящим заседанием закончить работы конгресса.

**Мюнценберг.** От имени присутствующих представителей юношеских организаций я предлагаю не закрывать конгресса, не обсудив предварительно вопроса об юношеском движении, С одной стороны, представители молодежи заинтересованы в том, чтобы вопросы коммунистического движения молодежи и еге взаимоотношений с Коммунистическим Интернационалом были обсуждены на пленуме; с другой стороны, значение этого движения так важно для коммунистической партии, что конгресс в целом должен обсудить этот вопрос. Если возможно еще сегодня разрешить этот вопрос, мы ничего не имеем против предло- жения президиума. В противном случае, мы высказываемся против, ибо вопрос о юношеском движении должен быть во что бы то ни стало обсужден.

**Сильвия Панкхерст.** Конгресс заседает уже так долго, что, по-моему, может и еще некоторое время заседать. Вопрос, который нам предстоит обсудить, еще не совсем ясен. Я против окончания работ конгресса.

**Гольденберг.** Я присоединяюсь к мнению Мюнценберга, а именно, что вопрос о молодежи должен быть обсужден до закрытия конгресса.

**Зиновьев.** Я буду защищать предложение президиума. Те товарищи, которые, как, например, Сильвия Панкхерст, к сожалению, прибыли с большим опозданием, знают, что мы обсуждаем вопросы уже две недели и до этого в течение 2 — 3 месяцев обсуждали в Исполнительном комитете. Поэтому мы предлагаем закончить конгресс сегодня; в этом случае мы, конечно, не сможем сегодня основательно обсудить вопрос о молодежи. Для всестороннего обсуждения этого вопроса необходимо, чтобы представители юношеского движения также приняли участие в дискуссии. Я хотел бы также указать на то, что многие делегаты уже больше двух недель находятся здесь. Я думаю, будет полезно и для движения молодежи, и для всего Интернационала, если мы дадим им возможность вернуться обратно. Я предлагаю поэтому закончить работы сегодня и решить этот вопрос кратко, без прений. (Предложение принимается)

**Зиновьев.** Товарищи, мы постановили сегодня закончить работы конгресса и поэтому должны экономить время. 110 каждому вопросу записано уже 12 ораторов, поэтому я вношу следующее предложение: новые поправки, не обсуждавшиеся в комиссии, должны только оглашаться, но не подвергаться дискуссии. Комиссия’ впоследствии вынесет по этому поводу окончательное решение. Во-вторых, по вопросу о вхождении в Рабочую партию будут допущены только два оратора — за и два — против.

**Вайнкоп.**. Товарищи, я против такой формы дискуссии, так как вопрос о Рабочей партии и Британской социалистической партии чрезвычайно важен. Так как он очень важен, и не только для Англии, но и для всего мира, то мне кажется, что необходимо было бы обсудить этот вопрос. совершенно свободно. В случае допущения только двух защитников одной точки зрения и двух — другой, этим правом фактически сможет воспользоваться только английская делегация. Возможно, что двое выскажутся против, один за, и еще какая-нибудь партия кроме английских получит возможность высказать свое мнение. Однако этого недостаточно. Рабочие всего мира, вправе знать, почему мы остановились на той или иной точке зрения. Это весьма важно, и поэтому я стоял бы за свободную дискуссию по этому вопросу. Но даже если мы ограничим дискуссию, я полагаю, что двух ораторов — за и двух — против недостаточно, следует дать и другим партиям возможность высказаться. предлагаю вопреки предложению президиума вести свободные прения по этому вопросу.

Голосованием принимается предложение Зиновьева.

**Панкхерст** (Англия, Рабочая социалистическая федерация). Очень характерно для Англии, что между политикой различных партий, входящих в Рабочую партию, не существует того ясного разграничения, которое дало бы всем, особенно рабочим, возможность отличать одну партию от другой. Поэтому рабочим очень трудно объяснить, чем сторонники коммунистической партии отличаются от сторонников других партий. Для доказательства этого я не ограничусь одним примером т. Вильямса, о котором думали, что он стоит на платформе советов и который, как теперь обнаружилось, был за то, чтобы английские рабочие грузили оружие для Польши. Говорю об этом, чтобы напомнить, как легко ошибиться. Итак, с одной стороны, объявляют о своей приверженности к коммунизму, а с другой стороны, в силу принадлежности к Рабочей партии и в силу партийной дисциплины, проводят по необходимости политику последней. А вот другой пример: положение, создающееся на известном этапе избирательной кампании. Надо, скажем, выяснить разницу между двумя кандидатами, как представителями той или иной программы. Между тем, это невозможно благодаря структуре. Рабочей партии, в которой господствуют старые традиции и в которой приходится иметь дело с платными чиновниками. Члены. всех партий, входящих в Рабочую партию, подчинены строжайшей дисциплине. Даже выступление в парламенте подчинено требованиям партийной дисциплины. Нельзя также забывать, что хотя, местные отделения Рабочей партии пользуются правом выдвигать своих кандидатов в местные выборные органы, но назначение кандидатов в парламент происходит лишь по указаниям Генерального совета Рабочей партии. То же самое относится к выступлениям и голосованиям. Члены Независимой рабочей партии уже хорошо поняли, что, в силу существующей дисциплины, очень трудно быть членом Рабочей партии и в то же время принадлежать к другой, революционной организации. Примером в этом отношении может служить т. Ньюбольд, весьма радикально настроенный член Независимой рабочей гартии. Он был выставлен в качестве кандидата в парламент, и я имела возможность ознакомиться с его избирательной платформой до и после утверждения ее Рабочей партией. Я смогла убедиться в том, насколько основательно ее изменил Генеральный совет Рабочей партии. Повторяю, дисциплина партии связывает по рукам и ногам. Кроме того, нельзя забывать ни об окостеневшей структуре Рабочей партии, ни о характере примыкающих к ней тред-юнионов. Одним словом, картина, представляющаяся нашему взору, весьма отлична от той, которую мы желали бы видеть. Невозможно, оставаясь в Рабочей партии, изменить ее организацию в каком бы то ни было отношении.

В отношении парламентаризма мы находимся в Англии в более тяжелом положении, чем в других странах. Англия — страна со старыми парламентскими традициями, подлинно демократическими традициями, глубоко укоренившимися в рабочем классе; и если английским рабочим предложить принять участие в выборах, с тем, чтобы выступить против Рабочей партии, то они этого не поймут. Они не могут этого понять, так как находятся под сильным воздействием буржуазной прессы. Англию нельзя сравнивать с Россией. В Англии каждый рабочий, придя с работы домой, читает какую-нибудь буржуазную газету. Я лично убедилась, — а я сама принадлежу к числу тех ораторов, которые чаще всего выступали по вопросам русской революции, — что труднее всего нам было объяснить рабочим отношение русских к парламентаризму. Нас спрашивали, зачем понадобилось созывать Учредительное собрание, если потом его разогнали. Демократические предрассудки пустили глубокие корни в английском рабочем классе, и с этим нужно считаться, меня есть еще одно основание быть против принятой Коммунистическим Интернационалом точки зрения. Я думаю, что если мы предложим партиям, чтобы они примкнули к Рабочей партии и связали себя общей дисциплиной и действием, то тем самым мы отдадим судьбу английской пролетарской революции в руки старых тред-юнионов. Все доводы, которые были здесь приведены, говорят против этого, и мы ежедневно убеждаемся в том, как трудно вдохнуть новый дух в старые тред-юнионы. Предложить английской коммунистической партии войти в Рабочую партию значило бы передать судьбу профсоюзов и советов рабочих депутатов в руки старых окостеневших тред-юнионов. Я прошу поэтому учесть особые условия, существующие в Англии. Я хотела бы упомянуть об одном замечании т. Ленина, который сказал, что не надо впадать в «левизну». [Гомоему же, надо быть еще более крайним, чем до сих пор. Мужественных людей мало, особенно в Англии. Я социалистка, но я долгое время боролась в рядах суфражисток и убедилась в том, как важно занимать крайнюю позицию и мужественно защищать свои идеи. В политике необходимо защищать самые крайние идеи. Правильность этого моего мнения подтвердилась в вопросе об оказании в Англии помощи Советской властии вообще всюду, где требовалось мужество. Вот почему я настаиваю на своей точке зрения и прошу конгресс отклонить внесенное предложение.

**Мак-Лейн** (Англия, Британская социалистическая партия). Все, что здесь было сказано — не ново, ибо всем известно, как т. Панкхерст относится к парламентаризму. Решение, предложенное комиссией конгресса, является логическим развитием постановлений, вынесенных уже по другим вопросам. Я полагаю. что не случайно, что как раз те товарищи, которые больше всего настаивают на вхождении коммунистической партии в Рабочую партию, являются представителями страны, в которой пролетарская диктатура уже существует. Я говорю о русских товарищах.

Что, в сущности, представляет собой Рабочая партия? Она не что иное, как политическое выражение организованных в тред-юнионы рабочих, которые защищают в Рабочей партии экономическую точку зрения пролетариата по тому или иному вопросу. Девять десятых членов Рабочей партии являются в то же время и членами тред-юнионов. Пример, приведенный т. Панкхерст, является ребяческим, так как она ссылалась лишь на наиболее реакционные союзы. Вообще никто не будет отрицать, что организованные в тред-юнионах рабочие левеют. Мы видим, как под влиянием событий профессиональное движение меняет свой характер. Мы не можем рассматривать союзы и их членов, как нечто навсегда застывшее. Я напомню о большой стачке манчестерских механиков 1917 г., в которой участвовали некоторые из присутствующих здесь товарищей. Участвовали в ней и коммунисты, которые выразили в свете коммунистического движения точку зрения бастующих. Мы можем также сослаться и на самые последние события в Рабочей партии. Сперва было предложено, чтобы Рабочая партия примкнула к III Интернационалу, но это предложение даже не было поставлено на голосование; однако самая постановка вопроса возбудила большой политический интерес. Вопрос этот обсуждался повсюду в Англии, во всех местных организацих Рабочей партии, которые иначе никогда бы вообще не услыхали о Ш. Интернационале. Все это привело к большой агитационной работе. Вопреки выраженному здесь мнению, Британская социалистическая партия, несмотря на то, что она примыкает к Рабочей партии, все же сохраняет полную свободу критики. Я сам и мои товарищи по партии неоднократно в прессе,. на конгрессах ит. д. выступали с критикой руководителей Рабочей партии, и это не имело для нас никаких неприятных последствий. Я настаиваю на следующих положениях: первое, что Рабочая партия — это политическое выражение организованных в тред-юнионы рабочих и должна быть понимаема.нами именно так, и второе, что члены других партий, примыкающих к Рабочей партии, сохраняют полную свободу действий и критики.

**Галахер** (Англия, ЭВор Stewards:). Я сожалею, что конгрессу приходится выслушивать те же избитые фразы, которые в английском рабочем движении повторяются вот уже 20 лет подряд Британской социалистической партией, теперь опять защищающей принятую здесь точку зрения. Ее представители говорят, что они высказываются за вхождение в Рабочую партию особенно потому, что таким путем можно-де лучше ‹связаться с массами. Но мы уже связаны с массами. Нужно различать между теми, которые действительно связаны с массой, и теми, которые этого вовсе не хотят. В подтверждение я могу привести много примеров из последнего периода борьбы в Шотландии, где сторонники Независимой рабочей партии и Британской социалистической партии вели себя весьма скромно, вступив вместе с реформистами в контакт с буржуазией, даже не пытаясь дать ей отпор. Мы же организовали большие демонстрации в Шотландии, Лучшие ораторы Англии прибыли в Шотландию, попытались-было произнести там социал-патриотические речи. Они привезли с собою целую свору приспешников из подонков общества, чтобы обеспечить себе поддержку. Но, несмотря на то, что представители Рабочей партии посоветовали нам держать язык за зубами, мы помешали этим ораторам овладеть толпой и организовали массовые контр-демонстрации, Несмотря на все препятствия. Вот это я называю тесным контактом с массами. Разрешите напомнить вам о нашем опыте во время войны, когда, несмотря на господствовавший в то время шовинизм, шотландские рабочие добились, чтобы с женами и детьми интернированных немцев обращались по-человечески, в то время, как другие рабочие партии, натолкнувшись на сопротивление буржуазии, ничего не могли добиться в этом отношении. Я напомню также о всем известных социал-патриотах, вроде Томаса и Гендерсона, которые много раз предавали рабочих. я спрашиваю вас, можем ли мы выступать от имени партии, представителем которой является Гендерсон? Хорошим примером может послужить и случай с моей статьей против шовинизма. Газета, которая в то время не пожелала опубликовать этой статьи, была «Са». Я хотел бы разъяснить вам взаимоотношения, на деле существующие между «непримиримой» Британской социалистической партией и Рабочей партией. Не смешно ли, что т. Ленин и другие разделяют точку зрения т. Мак- Лейна! Несомненно, т. Мак-Лейн берет на себя тяжелую ответственность, убеждая других коммунистов в правоте своих взглядов, идущих вразрез с подлинными интересами движения. Помоему, самое важное заключается в том, чтобы внедрить в массы понимание существующего положения при помощи агитации: и действия. Надо вызвать возмущение в рабочем классе, надо всемерно пытаться вести массы к прямому действию, а не пользоваться средствами, которые могут только сбить массы с пути революционной борьбы. Я заканчиваю свою речь просьбой отвергнуть это предложение, которое приведет к извращению характера коммунистической партии. Прошу товарищей, представляющих здесь на конгрессе различные партии, не поддерживать этого предложения. Дайте нам возможность организо-. вать подлинно-коммунистическую партию на крепкой основе, давайте искать пути общения с массами. Тогда мы действительно дадим массам возможность самим разрешить этот вопрос. Нельзя от нас требовать, чтобы мы поддерживали то, против чего мы боролись в’ течение долгих лет. Аково мнение револю- Ц п ционных и коммунистических элементов, и я убеди' о шу вас не создавать для шотландских *товарищей не* положения, при котором им будут *навязаны* реш. они не в состоянии защищать, ибо они противоречат всему, что они защищали до сих пор, всему, что создало то уважение и популярность, которыми они пользуются среди рабочих!

**Ленин.** Товарищи! Тов. Галахер начал свою речь с выражения сожаления по поводу того, что мы здесь вынуждены в сотый и тысячный раз слышать фразы, которые т. Мак-Лейн и другие английские товарищи уже тысячи раз повторяли в речах, газетах и журналах. Я полагаю, что жалеть об этом не приходится. Метод старого Интернационала заключался в том, что подобные вопросы предоставлялись на разрешение отдельным партиям соответствующих стран. Это было в корне ошибочно. Весьма возможно, что мы не вполне точно знаем условия в той или иной стране, но здесь дело идет о принципиальном обосновании тактики коммунистической партии. Это очень важно, и мы должны здесь от имени III Интернационала совершенно ясно изложить коммунистическую точку зрения.

Раньше всего я хотел бы отметить допущенную'т. Мак-Лейном небольшую неточность, с которой во всяком случае нельзя согласиться. Он называет Рабочую партию политическим отделением тред-юнионистского движения. Он повторил это еще раз: Рабочая партия «есть политическое выражение профессионального движения». Такое мнение я много раз встречал в газете Британской социалистической партии. Это неправильно, и этой ошибкой они вызываюТ оппозицию, возможно, в данном вопросе справедливую оппозицию со стороны революционных британских рабочих. Действительно, понятие «политическое отделение тред-юнионистского движения» или «политическое выражение» этого движения — является ошибочным. Конечно, Рабочая партия состоит большею частью из рабочих. Однако, является ли партия действительно политической рабочей партией или нет, это зависит не только от того, состоит ли она из рабочих, но также от того, кем она руководится и каково содержание ее действий и ее политической тактики. Только это определяет, имеем ли мы перед собой действительно политическую партию пролетариата. С этой единственно правильной точки зрения Рабочая партия является насквозь буржуазной партией, ибо, хотя она и состоит из рабочих, но руководят ею реакционеры, — самые худшие реакционеры, действующие вполне в духе буржуазии; это — организация буржуазии, существующая для того, чтобы с помощью английских Носке и Шейдеманов систематически обманывать рабочих.

Но вот перед нами другая точка зрения т. Сильвии Панкхерст и т. Галахера; они рассказывают нам, как они на это смотрят. В чем заключалось содержание речей Галахера и многих его друзей? Они говорят нам: мы недостаточно связаны с массами, но возьмите Британскую социалистическую партию, она имеет до сих пор еще худшую связь с массами, она очень слаба. И т. Галахер рассказал нам здесь, как он и, его товарищи действительно превосходно организовали революционное движение в Глазго, в Шотландии и как они во время войны тактически очень хорошо маневрировали, как они умело оказывали поддержку мелкобуржуазным пацифистам Рамзаю Макдональду и Сноудену, когда они приезжали в Глазго, чтобы путем этой поддержки организовать крупное массовое движение против войны.

Наша цель и состоит именно в том, чтобы это превосходное новое революционное движение, представленное т. Галахером и его друзьями, ввести в коммунистическую партию с настоящей. коммунистической, т. е. марксистской, тактикой. В этом задача. одной стороны, Британская социалистическая партия слишком слаба и не умеет как следует вести агитацию среди масс; с другой стороны, мы имеем молодые революционные элементы, так хорошо Йредставленные здесь т. Галахером, которые хотя и находятся в связи с массами, но не являются политической партией, будучи, в этом смысле, еще слабее Британской социалистической партии, и совершенно не умеют организовать своей политической работы. При таком положении, мы должны совершенно откровенно высказать наше мнение о правильной тактике. Когда т. Галахер сказал, что Британская социалистическая партия «безнадежно реформистская» (Вореезу тефог- 11151), то это преувеличение. Но общий смысл и содержание всех принятых нами здесь резолюций с абсолютной определенностью показывает, что мы требуем изменения тактики Британской социалистической партии в этом духе, и единственно правильная тактика друзей Галахера заключается в том, чтобы войти в коммунистическую партию и перестроить тактику этой партии в духе *наших* резолюций. Если у вас так много сторонников, что вы можете в Глазго устраивать массовые народные собрания, то вам нетрудно будет вовлечь в партию более десятка тысяч. Последний конгресс Британской социалистической партии, происходивший в Лондоне 3 — 4 дня тому назад, постановил переименовать партию в коммунистическую и внес в программу пункт об участии в парламентских выборах и вхождении в Рабочую партию. Там было представлено десять тысяч организованных членов. Для шотландских товарищей было бы поэтому совсем нетрудно вовлечь в эту «Коммунистическую партию Великобритании» более десятка тысяч революционных рабочих, которые лучше владеют искусством работы среди масс, и таким путем изменить старую тактику Британской социалистической партии в духе более удачной агитации, в духе более революционного действия. Т. Сильвия Панкхерст говорила несколько раз также и в комиссии, что нам нужны в Англии экстремисты. Я, конечно, ответил, что это совершенно верно, но только не нужно пересаливать в «левизне». Она сказала, что «мы лучшие пионеры, мы производим гораздо больше шуму (noisy)». Я понимаю это вовсе не в плохом смысле, а в хорошем смысле слова — что они лучше умеют вести революционную агитацию. Это мы ценим и должны ценить. Это мы выразили во всех наших резолюциях, ибо мы всегда подчеркиваем, что мы можем признать партию рабочей партией тогда, и только тогда, если она действительно связана с массами и борется против старых, насквозь прогнивших вождей, как против стоящих на правом фланге шовинистов, так и против тех, которые занимают промежуточную позицию, вроде правых независимых в Германии. Во всех наших резолюциях мы это десять и больше раз утверждали и повторяли, и это именно значит, что мы требуем преобразования старой партии в смысле ее более тесной связи с массами.

Сильвия Панкхерст спрашивала: «допустимо Ли вхождение коммунистической партии в другую политическую партию, принадлежащую ко Н Интернационалу?». И отвечала, что это невозможно. Но мы имеем в английской Рабочей партии совершенно своеобразные условия; это очень оригинальная партия, это не’ партия в обычном смысле этого слова Она состоит из членов всех профессиональных организаций, насчитывая сейчас около четырех миллионов членов. Она дает достаточно свободы всем Политическим партиям, входящим в ее состав. В нее входит таким образом огромная масса английских рабочих, находящаяся на поводу у худших буржуазных элементов, у социал-предателей, еще худших, чем Шейдеман, Носке и им подобные господа. Но в то же время Рабочая партия допускает, чтобы Британская социалистическая партия находилась в ее рядах и чтобы эта партия имела печатные органы, в которых члены Рабочей партии могут свободно и откровенно заявлять, что вожди являются социал-предателями. Мак-Лейн точно цитировал подобные заявления Британской социалистической партии. Я неоднократно подтверждал, что и я читал в газете Британской социалистической партии *Call*, что вожди Рабочей партии — социал-патриоты и социал-предатели. Это значит, таким образом, что партия, входящая в Рабочую партию, может не только резко критиковать, но и совершенно открыто, называя по именам, говорить о старых вождях, как о социалпредателях. Это очень оригинальное положение, когда партия, объединяя громадные массы рабочих таким образом, как будто бы она была политической партией, тем не менее вынуждена предоставлять им полную свободу. Тов. Мак-Лейн здесь. указал на то, что, напр., на конгрессе Рабочей партии эти Шейдеманы вынуждены были открыто. ставить вопрос о вхождении в III Интернационал, и все организации и местные секции этой партии вынуждены были этот вопрос обсуждать. При таких условиях неправильно не входить в эту партию. В частном разговоре т. Панкхерст мне сказала: «Если мы действительно революционеры и войдем в Рабочую партию, то ’эти господа нас исключат». Но, ведь, это было бы совсем не плохо. В нашей резолюции сказано, что мы за вхождение, поскольку Рабочая партия дает достаточную свободу для’ критики. В этом пункте мы последовательны до конца. Тов. Мак- Лейн еще подчеркнул, что сейчас в Англии создались такие оригинальные условия, при которых политическая партия, которая действительно хочет и может быть революционной рабочей партией, несмотря на это, связана с этой своеобразной четырехмиллионной рабочей организацией, наполовину профессиональной, наполовину политической и руководимой буржуазными вождями. При этих условиях было бы величайшей ошибкой лучших революционных элементов не делать всего возможного, чтобы остаться в этой партии. Пусть господа Томасы и другие социал-предатели, которых вы так и называете, исключают вас. Это произведет на массы английских рабочих превосходное действие.

Товарищи подчеркивают, что рабочая аристократия в Англии сильнее, чем в других странах. Это действительно так. Она, ведь, имеет там за собой не десятилетия, а столетия. Там буржуазия, которая имеет за собой гораздо больший опыт, — демократический опыт, — сумела подкупить рабочих и’ создать большой слой, больший, чем в других странах, но все же незначительный по сравнению с широкими рабочими массами, который насквозь пропитан буржуазными предрассудками и проводит вполне буржуазно-реформистскую политику. [ак, в Ирландии мы видим двести тысяч английских солдат, которые страшным террором подавляют ирландцев. Революционной пропаганды среди этих солдат.со стороны английских социалистов не ведется. А мы ясно указали в наших резолюциях, что признаем в качестве члена Коммунистического Интернационала лишь те английские партии, которые ведут действительно революционную пропаганду среди английских рабочих и солдат. Я подчеркиваю, что ни здесь, ни в комиссии мы не встречали возражений против этого.

Тт. Галахер и Сильвия Панкхерст не могут этого отрицать. Они не в состоянии опровергнуть, что Британская социалистическая партия, оставаясь в рядах Рабочей партии, пользуется достаточной свободой для того, чтобы писать, что такие-то и такие-то вожди Рабочей партии являются предателями; что эти старые вожди представляют интересы буржуазии; что они являются агентами буржуазии в рабочем движении; это абсолютно правильно. Когда коммунисты пользуются такой свободой, то они обязаны, — если они хотят считаться с опытом революционеров всех стран, а не только русской революции, — ибо мы здесь не на русском, а на международном конгрессе, — войти в Рабочую партию. Тов. Галахер шутил здесь над тем, что нас убедила Британская социалистическая партия. Нет, мы в этом убедились на опыте всех революций во всех странах. И мы полагаем, что мы должны сказать это массам. Английская коммунистическая партия должна сохранить достаточную свободу, чтобы разоблачать и критиковать предателей рабочих, которыев Англии гораздо сильнее, чем в других странах. Это не так трудно понять. Неправильно утверждение т. Галахера, что если мы постановим войти в Рабочую партию, то лучшие революционные английские рабочие не пойдут с нами. Мы должны это испробовать на опыте. Мы убеждены, что все наши резолюции и постановления, которые будут приняты конгрессом, будут \напечатаны во всех английских революционно-социалистических газетах и что все местные организации и секции будут обсуждать их. Все содержание наших резолюций говорит яснее ясного, что мы являемся представителями революционной тактики рабочего класса во всех странах и что целью нашей является борьба против старого реформизма и оппортунизма. События показывают, что наша тактика действительно побеждает старый реформизм. И тогда к нам придут лучшие революционные элементы рабочего класса, недовольные медленным ходом развития, которое в Англии пойдет, быть может, еще медленнее, чем в других странах. Медленный темп развития проистекает от того, что английская буржуазия имеет возможность создавать лучшие условия для рабочей аристократии. Таким образом тормозится революционное движение в Англии. Поэтому революционеры в Англии должны стремиться не только к революционизированию масс, что они великолепно делают — т. Галахер это доказал, — но вместе с тем и к созданию настоящей партии рабочего класса. Ни т. Галахер, ни Сильвия Панкхерст, оба выступавшие здесь, не принадлежат еще к революционной коммунистической партии. Такая превосходная пролетарская организация, как Shop Stewards, не имеет до сих пор политической партии. Если вы организуетесь политически, то увидите, что наша тактика основана на правильно понятом политическом развитии последних десятилетий, и что настоящая революционная рабочая партия может быть создана лишь таким путем, что она впитает в себя лучшие элементы революционного класса и в то же время использует каждую возможность для борьбы против реакционных вождей именно там, где эти реакционные вожди выступают.

Если английская коммунистическая партия начнет с того, что будет революционно действовать в Рабочей партии, и если господа Гендерсоны вынуждены будут исключить эту партию, то это будет большой победой коммунистического и революционного рабочего движения в Англии.

**Зиновьев.** Я ставлю на голосование вопрос о вхождении английских партий в Рабочую партию. Кто за предложение комиссии, т. е. за вступление в Рабочую партию, поднимите руку.

Предложение принимается 58 голосами против 24, при воздержавшихся.

Прежде чем мы перейдем к голосованию резолюции " в целом, дадим слово некоторым товарищам для заявлений.

**Серрати** (Италия). Я буду голосовать против тезисов по двум причинам: во-первых, из-за расхождения в английском и американском вопросах; во-вторых, из-за содержащейся в них критики Правления итальянской партии. Я не буду задерживать внимание конгресса долгими объяснениями, но позволю себе передать президиуму более подробное заявление для занесения в протокол.

**Грациадеи** (Италия). Мы предлагаем формулировать § 17 следующим образом:

«По отношению к Итальянской социалистической партии II конгресс III Интернационала, признавая, что пересмотр программы, принятый в прошлом году партийным конгрессом в Болонье, знаменует собою весьма значительный этап по пути развития партии к коммунизму, и что предложения, сделанные Национальному совету Итальянской социалистической партии Туринской секцией этой партии и опубликованные в журнале «Новый Порядок» («L'Ordine Nuovo») от 8 мая 1920 г., соответствуют всем основным принципам III Интернационала, просит Итальянскую социалистическую партию на ближайшем съезде партии, который должен быть созван на основании устава партии и общих положений об условиях приема в III Интернационал, обсудить эти предложения, а также все решения обоих съездов Коммунистического Интернационала, особенно вопросы о парламентской фракции, профессиональных. союзах и некоммунистических элементах партии». Грациадеи, Бомбаччи, Подано.

**Зиновьев.** От имени трех членов российской делегации, а именно: тт. Ленина, Бухарина. и себя, заявляю, что мы принимаем редакцию, предложенную Грациадеи, и надеемся, что и большинство комиссии с ней согласится.

**Вайнкоп** (Голландия). Я хочу заявить, что, несмотря на мое несогласие в английском вопросе, я буду голосовать за тезисы, ввиду того, что в них выражена резкая позиция по отношению к оппортунистам, и они в комиссии были формулированы еще резче как раз по итальянскому вопросу.»

**Серрати** (Италия). Несмотря на заявления, сделанные сейчас Грациадеи и другими членами комиссии, я придерживаюсь моего заявления, так как фактически нет никакой разницы между формулировкой тезисов и тем, что здесь сейчас было сказано. Может быть, адвокаты сумели бы отыскать здесь какое-либо различие, но мы присутствуем на конгрессе не адвокатов, а коммунистов. Тезисы означают дезавуирование Правления Итальянской партии и «Avanti!». Надо это сказать открыто.

**Зиновьев.** Я должен сказать, что т. Серрати вполне прав. На деле это одно и то же; но это было предложено итальянскими товарищами, и мы пошли им навстречу. Товарищам, которые желают бороться с адвокатами, мы всегда готовы пойти на уступку в форме. В этом отношении большинство комиссии и конгресса согласно с т. Серрати.

**Бордига** (Италия). От имени фракции коммунистов-абстенционистов Итальянской социалистической партии я заявляю, что мы не придаем никакого значения *форме*, в которой выражен тезис, касающийся Итальянской социалистической партии.

После всего того, что здесь было сказано относительно этой партии, в частности тт. Лениным и Зиновьевым, я констатирую, что позиция Итальянской социалистической партии, начиная с Болонского конгресса, не согласуется с ее вступлением в Коммунистический Интернационал, так как в ее рядах имеются оппортунистические и социалдемократические элементы.

Что касается вопросов об антипарламентаризме, то мы подчиняемся дисциплине конгресса, но мы требуем, чтобы все остальные резолюции, принятые конгрессом, были бы точно выполнены итальянской партией по отношению к некоммунистическим членам этой партии и ее парламентской фракции и к профессиональным союзам, руководимым реформистами. Мы твердо убеждены, что Исполнительный комитет Коммунистического Интернационала будет следить за выполнением этих решений.

**Зиновьев.** Мы приступаем теперь к голосованию тезисов в целом.

Тезисы об основных задачах Коммунистического Интернационала принимаются большинством голосов против двух, при одном воздержавшемся.

**Зиновьев.** Вопрос считается исчерпанным. Переходим к отчету второй комиссии — по вопросу об условиях приема в III Интернационал. Слово для доклада предоставляется т. Мейеру.

**Мейер** (Германия). В комиссии, занятой рассмотрением задач III конгресса, обсуждались также условия приема в III Интернационал, в том виде, как они были формулированы в тезисах т. Ленина. На стр. 107 перечислены пять условий приема. При их обсуждении было указано на то, что конгресс уже принял тезисы об условиях приема. Затем вопрос’ дебатировался в смешанной комиссии, составленной из 7 членов комиссии по выработке условий приема и 7 членов комиссии по вопросу о задачах Коммунистического Интернационала.

Эта объединенная комиссия предлагает несколько изменить тезисы об условиях приема в Коммунистический Интернационал. В § 7 (стр. 82 немецкого издания) указаны имена известных реформистов: Каутского, Турати, Хилквита, Макдональда и др. Новая комиссия решила прибавить к ним и Гильфердинга.

Затем комиссия занималась предложениями, сделанными на пленуме и переданными на рассмотрение комиссии. Смешанная комиссия приняла предложение членов российской делегации, заключающееся в том, чтобы во все центральные учреждения партий, желающих примкнуть к III Интернационалу, входило не менее 2/3 товарищей, стоявших за вступление в Коммунистический Интернационал еще до II конгресса Коммунистического Интернационала.

Затем было принято предложение, обязывающее примкнувшие и желающие примкнуть к III Интернационалу партии созвать возможно скорее, но не позднее, чем в четырехмесячный срок после II конгресса Коминтерна, экстренные партийные съезды, для обсуждения на них всех принятых условий. Затем также принято было предложение, обязывающее партии, желающие принадлежать к Коммунистическому Интернационалу, исключить тех членов, которые не согласны с принципами Коммунистического Интернационала. То же самое относится к делегатам экстренных партийных съездов, которые выскажутся против вступления в Коммунистический Интернационал.

Подкомиссия по условиям приема, ознакомившись с решениями смешанной комиссии, внесла в них небольшие изменения, заключающиеся в том, что Исполнительному комитету предоставляется право делать исключения в вопросе о формировании партийных органов из сторонников Коммунистического Интернационала и в вопросе об исключении некоторых реформистов. Соответствующие параграфы гласят теперь дословно:

«19. Все партии, принадлежащие к Коммунистическому Интернационалу или подавшие заявление о желании вступить в него, обязаны в кратчайший срок, но не позже, чем через 4 месяца после конгресса Коммунистического Интернационала, созвать экстренный съезд своей партии, чтобы обсудить все эти условия. При этом Центральные комитеты должны позаботиться, чтобы все местные организации *ознакомились* с постановлениями конгресса Коммунистического Интернационала.

20. Партии, которые теперь хотели бы вступить в III Интернационал, но до сих пор радикально не изменили своей прежней тактики, должны до вступления в него позаботиться о том, чтобы в их Центральный комитет и во все важнейшие центральные учреждения партии входило не менее °|з таких товарищей, которые еще до конгресса Коммунистического Интернационала публично и недвусмысленно высказывались за вступление в III Интернационал. Исключения могут допускаться с утверждения Исполнительного комитета III Интернационала. Исполнительный комитет Коммунистического Интернационала имеет право делать исключения также и для названных в представителей «центра»

21. Члены партии, принципиально отвергающие условия и тезисы, выставленные Коммунистическим Интернационалом, должны исключаться из партии. Это относится также и к делегатам экстренных партийных съездов»

Комиссия, принявшая эти изменения большинством голосов, предлагает вам утвердить их. На это 21 условие должно быть теперь сделано указание в тезисах о задачах III конгресса Коммунистического Интернационала.

**Зиновьев.** Записалось 2 оратора, я предлагаю, однако, приступить к голосованию без дальнейших прений. Предложение принимается подавляющим большинством.

**Зиновьев.** Теперь мы приступаем к голосованию 21 условия в том виде, как они только что были здесь сформулированы.

Принимаются большинством против двух голосов,

**Зиновьев.** Переходим теперь к вопросу об уставе. Внесена только одна поправка. В уставе предлагается сконструировать Исполнительный комитет следующим образом: 5 представителей от страны, служащей местопребыванием Исполнительного комитета, и 10 представителей от других партий. От име-, ни Российской коммунистической партии я предлагаю не 10, а от 10 до 13. При составлении списка выяснилось, что многие значительные партии не будут представлены в Исполнительном комитете, если будет всего 10 представителей. Если мы скажем: от 10 до 13, тогда у нас будет Исполнительный комитет, не превышающий 18 членов. Если никто не берет слова против, я приступаю к голосованию этой поправки.

Предложение принимается единогласно.

**Зиновьев.** Теперь остается проголосовать устав с принятой поправкой.

**Голос** с *места*: Устав принят вчера.

**Зиновьев.** В таком случае, значит, голосование излишне. Мы должны решить теперь вопрос о местопребывании Исполнительного комитета на ближайшее время, пока новый всемирный конгресс не перерешит этого вопроса. Предлагается Россия.

Единогласно принимается решение оставить местопребывание Исполнительного комитета в России.

**Зиновьев.** Теперь остаются только вопросы о женском *движении* и об организации молодежи. Мы предлагаем передать эти два вопроса на разрешение нового Исполнительного комитета, совместно с представителями женщин и молодежи, не потому, что мы не придаем должного значения этим вопросам —они имеют большое значение, —а потому, что в полчаса разрешить их невозможно.

Большинством голосов принимается решение передать вопрос о женском движении и вопрос о молодежи Исполнительному комитету.

**Зиновьев.** Следующий вопрос — доклад комиссии по вопросу о парламентаризме.

**Вольфштейн** (Германия). Комиссии оставалось только проголосовать поправки, внесенные тт. Леви и Бухариным. Все члены комиссии высказались за них. Мы предлагаем вам тезисы, обсуждавшиеся на пленуме, с соответствующими поправками. Нам остается проголосовать их. (Принято.)

**Мейер** (Германия). Остается включить еще предложение о кооперативах, внесенное т. Грациадеи. Комиссия согласна с ним. Если и конгресс согласен, то я предлагаю не обсуждать этого вопроса и считать его исчерпанным.

**Зиновьев.** Я предлагаю, чтобы комиссия выработала окончательную редакцию.

Предложение принимается.

**Зиновьев.** Остается еще предложение т. Пестанья об эсперанто.

**Пестанья** (Испания). Принимая во внимание, что перевод на несколько языков всех речей, произносимых на международных конгрессах, подобных настоящему, усложняет работу конгресса, я предлагаю, чтобы в будушем каждый оратор говорил на наиболее легком для него языке и чтобы каждая речь переводилась лишь на вспомогательный язык — «эсперанто». Язык этот легко поддается изучению, и он очень полезен для дела. Примененный для переводов, он сэкономил бы много времени и труда.

**Зиновьев.** С согласия т. Пестанья, я предлагаю передать этот вопрос на рассмотрение нового Исполнительного комитета, (Принято.)

Таким образом порядок дня исчерпан.

Мы намерены завтра устроить торжественное заседание конгресса совместно с Московским советом рабочих депутатов и Всероссийским центральным исполнительным комитетом. Мы подведем там итоги работам конгресса. Заседание состоится завтра в 4 часа после обеда в Большом театре.

**Мюнценберг** (КИМ). К сожалению, конгресс не имел возможности заняться вопросами, касающимися движения молодежи. Поэтому мы решили созвать завтра в 12 часов конференцию представителей юношеского движения, на которую приглашаются также все партийные товарищи, интересующиеся этим вопросом. Конференция начнется ровно в 12 часов в. Кремле, в здании Всероссийского центрального исполнительного комитета.

**Радек.** Возможно, что многие товарищи желают получить свои паспорта. Я успокою их сообщением, что Исполнительный комитет завтра установит порядок «эвакуации». Для этой цели уже выделен один товарищ, а потому товарищи делегаты могут быть вполне спокойны.

**Зиновьев.** Вопрос об Исполнительном комитете еще не разрешен. Мы установили количество партий, но не указали, какие. У меня имеется предварительный список, который я прочту вам. (Читает.)

Таков список партий, которые имеют право послать одного представителя с решающим *голосом* в Исполнительный комитет.

**Вайнкоп** (Голландия). Я не согласен с предложенным списком, потому что-в него не входит голландская партия. Аргументы за включение представителя Голландии в Исполнительный комитет мйою были высказаны уже раньше. Единственной действительно боевой революционной партией, не представленной в Исполнительном комитете, остается Коммунистическая партия Голландии. Я не могу согласиться с таким положением вещей и считаю, что Исполнительному комитету следует пересмотреть свое решение. Если он будет настаивать на своем, и Голландия небудет представлена, я вынужден протестовать.

**Радек.** Уже не в первый раз на этом конгрессе нам приходится обмениваться с голландскими товарищами весьма нелюбезными выражениями; поэтому мне неприятно еще раз выступать против протеста т. Вайнкопа. Причины, по которым в список стран, которым предлагается послать своего представителя в Исполнительный комитет, не вошел представитель Голландии, не политического, а исключительно делового характера, так как мы исходим из величины партии. То же самое направление, которое представляет в общем и целом голландская партия, представлено также американской и частью английской делегации. Какие страны фигурируют в списке? Либо это страны с большим революционным движением, как Россия, Германия, Италия; либо страны, которые уже были Советскими республиками, как Венгрия и Финляндия, или такие страны, как Польша, насчитывающая тридцатилетнее массовое революционное движение, или, наконец, такие страны, как Англия, Франция, Америка, в которых, правда, коммунистическое движение еще слабо, но которые имеют решающее значение в политике Интернационала и с представителями которых мы должны советоваться при каждом более или менее важном случае.

Коммунистическая партия Голландии имеет заслуги, которых никто не отрицает; она одна из первых рискнула на разрыв с социалдемократами; голландские товарищи в критическую минуту остались верными знамени коммунизма. Никто этого не оспаривает, и мы отдаем им должное. Но это — маленькая партия. не играющая выдающейся роли в международной политике. Она была бы, может быть, принята в соображение, если бы обладала крупными теоретическими силами. 'Но группа тт. Паннекука и Гортера, как это признает т. Вайнкоп, стоит вне голландского движения. У них недостаточно сил, чтобы выделить кого-нибудь в Исполнительный комитет. Когда в свое время германские товарищи обратились к ним за помощью, они никого оттуда получить не могли. Наше предложение основано на чисто деловых мотивах, без всякой неприязни в отношении голландских товарищей, с которыми, несмотря на расхождение во взглядах, мы все же надеемся совместно, по-товарищески вести борьбу. Мы надеемся, что у Коммунистической партии Голландии, быть может, скоро окажется больше сил, и тогда она сможет предоставить их Коммунистическому Интернационалу.

**Вайнкоп** (Голландия). Я благодарю т. Радека за его дружескую оппозицию к нам. Я должен, однако, сказать, что мы вовсе не хотим быть почетными членами Исполнительного комитета. Этого мы не' требуем. Мы являемся одной из честнейших коммунистических партий и всегда делали все, что коммунисты должны делать. Мы требуем своего, потому что являемся коммунистической силой, и Исполнительный комитет когда-то признавал это, создавая вспомогательное бюро в Амстердаме. Этот вопрос уже обсуждался в Исполнительном комитете. Всем свойственно ошибаться, и на этом я останавливаться не буду. Мы выполнили все, что можно требовать от коммунистов, в этой области нам нельзя сделать никаких упреков. Вспомогательное бюро было дано нам, ввиду нашего значения, — теперь об этом забыли. Тов. Радек говорил о тт. Паннекуке и Гортере. Первый из них работал в Германии, а не в голландском коммунистическом движении. Во всяком случае нельзя измерять силы коммунистической партии по двум личностям, по Гортеру и Паннекуку. Кто хорошо знаком с «Трибуной», тот знает, что не Гортер и не Паннекук руководили газетой, а тт. Равестейн, *Сетон* и я. Таковы силы коммунистического движения Голландии, и они еще существуют. Нам указывают на отсутствие у нас большого движения. Я считаю, что в данном случае слишком играют большими цифрами. Хотя мы и малочисленны, но зато наша партия дисциплинированная, революционная и пользуется большим влиянием в стране. Об этом свидетельствует то обстоятельство, что у нас уже давно имеется ежедневный партийный орган, что есть не во многих странах. Это подтверждается и тем, что мы имеем Много членов партии в муниципальных советах и пользуемся большим влиянием в профессиональном движении.

Я считаю, что Исполнительный комитет должен пересмотреть свое решение и предоставить нам одно место в Исполкоме именно из-за нашей позиции на конгрессе. Мы не всегда были согласны с Исполнительным комитетом, но ведь это вовсе и. не обязательно. Бывают дискуссии в Исполнительном комитете, в которых надо чутко прислушиваться к разным голосам. Я считаю, что Исполнительный комитет имеет все основания предоставить Голландии один голос. Я надеюсь, он это сделает; в противном случае я должен буду против этого протестовать.

**Маринг** (Голландская Индия). Мы вполне *согласны* с тем, что народы Востока, хотя у них и нет организованной партии, должны быть представлены в Исполнительном комитете с решающим голосом. Этим будет признано, что Восток имеет большое значение для Коммунистического Интернационала. Но я хочу указать на то, что одного представителя для всего Востока недостаточно, поскольку положение на Ближнем и на Дальнем Востоке неодинаково, и трудно найти представителя, который мог бы достаточно отражать интересы обеих частей Азии. Существует опасение, что русские товарищи, а возможно и другие товарищи, лучше знают персонально представителей Ближнего Востока, чем Дальнего. Поэтому я предлагаю, чтобы в Исполнительный комитет вошел представитель от тех частей Азии, которые с точки зрения нашего движения и империализма являются важнейшими. Мы предлагаем, поэтому, включить двух представителей с решающим голосом — по одному от Ближнего и Дальнего Востока. Я надеюсь, что это окажется возможным, и что конгресс постановит в ближайшем будущем провести в жизнь тезисы тт. Ленина и Роя, имеющие первостепенное значение для Коммунистического Интернационала.

**Рой.** Исходя из тех же соображений, я присоединяюсь к предложению т. Маринга.

**Ванек** (Чехо-Словакия). На основании высказанных здесь предыдущими товарищами мнений, я предлагаю конгрессу принять следующее постановление: «Исполнительному комитету предоставляется право кооптации членов Исполнительного комитета, чтобы этим дать возможность партиям, мощь и численность которых приобретают мировое значение для социальной революции, быть представленными в Исполнительном комитете». Я считаю ненужным дальше обосновывать мое предложение и полагаю, что эта эластичность, которая позволит Исполнительному комитету в случае необходимости пополнить его состав, вполне соответствует тем большим полномочиям, которыми Исполнительный комитет уже наделен.

**Зиновьев.** По вопросу о представителях Голландии я к словам т. Радека хочу добавить, что из толкования т. Вайнкопа можно вывести неправильное заключение, будто бы значение Коммунистической партии Голландии и голландских товарищей умаляется тем, что им не предоставляется места в Исполнительном комитете. Само собой разумеется, что мы исходили не из таких соображений, а из того, что мы не в состоянии включить в Исполнительный комитет представителей всех партий. Представителям Востока мы не даем большого количества мест не потому, что хотим ограничить в правах какие-либо страны, а потому, что нам нужен не конгресс, а Исполнительный комитет. Если к нам придет крупная партияи выполнит все предъявленные условия, Исполнительному комитету должно быть предоставлено, в виде исключения, право приема такой партии.

**Брингольф** (Швейцария). Я хочу сказать несколько слов относительно Швейцарии. Наша партия находится еще в таком состоянии, что мы не вправе, несмотря на всю желательность этого, требовать представительства в Исполнительном комитете. Тов. Эмбер-Дро уже указывал, что при пополнении надо принять во внимание Швейцарию; швейцарская партия находится в процессе переоценки ценностей, поэтому для нее в высшей степени важно находиться в прямых сношениях с Россией. В отчете Исполнительному комитету мы привели эти соображения и надеемся, что они будут приняты им во внимание.

Список золосуется; он принимается с двумя поправками; предложение Ванека также принимается.

**Зиновьев.** Этот вопрос исчерпан. Теперь предстоит рассмотреть проекты различных манифестов, и в первую очередь проект обращения к Коммунистической рабочей партии Германии. Мы должны дать им ответ после того, как их представители покинули конгресс.

Принимается предложение передать проект обращения на рассмотрение Исполнительного комитета;

**Зиновьев.** Мы намерены выпустить большой политический манифест, который уже почти готов. Главную работу выполняет т. Троцкий, составивший также первый манифест. Если представится возможность, манифест будет завтра оглашен; в противном случае мы передадим и этот вопрос на усмотрение Исполнительного комитета с тем, чтобы опубликовать манифест за подписью всех делегаций, быть может за подписью. двух делегатов от Каждой страны.

Предложение принимается.

**Зиновьев.** Объявляю, что завтра в 11 часов утра состоится первое заседание нового Исполнительного комитета. прошу поэтому все делегации наметить своих представителей “. Центральные комитеты представленных в Исполнительном комитете партий сохраняют право менять своих представителей. Но сначала делегации должны выделить своих представителей. Заседание закрыто.

Заседание заканчивается пением «Интернационала» и торжественными овациями в честь Советской республики и мировой революции.

## Заключительная речь Зиновьева на торжественном объединенном заседании II конгресса Коммунистического Интернационала, ВЦИК, Моссовета, МК и райкомов РКП(б), ВЦСПС, фабзавкомов и МГСПС в Большом театре 7 августа 1920 г.

**Зиновьев.** Товарищи! В течение трех недель в Москве заседали представители рабочих организаций всего мира, и с каждым днем креп братский союз их. Когда мы несколько времени тому назад впервые поставили вопрос о возможности легального созыва конгресса в Москве, многие сомневались, удастся ли это. Самая.мысль казалась слишком смелой. Буржуазия всего мира, которая преследует своего злейшего врага — Коммунистический Интернационал, с величайшей ненавистью, всеми скорпионами, казалось, помешает это сделать.

Но, товарищи, стремление рабочих всего мира к нам было настолько велико, клич «в Москву» был настолько всеобщим, что, несмотря на все сопротивление мировой буржуазии, несмотря на все рогатки, какие ставились нам, вы видите: мы созвали конгресс, и мы имеем теперь полную возможность сказать всему миру, что этот конгресс удался вполне, что это был поистине всемирный конгресс пролетариата. (Аплодисменты.)

Товарищи; как земля после долгой засухи ждет дождя, так рабочие всего мира с тех пор, как окончилась проклятая война, жаждут международного объединения. Эта жажда, это стремление рабочих к объединению является величайшим фактором мировой истории, главной движущей силой Коммунистического Интернационала. Особенно важно сознание рабочих всего мира, что только в тесном союзе они смогут достигнуть предначертанного историей. Это сознание является важнейшей жизненной силой Коммунистического Интернационала и всемирной истории. Благодаря этому, несмотря на блокаду, еще не прерванную, несмотря на то, что в целом ряде стран наши братские партии вынуждены вести нелегальное существование, — конгресс удался. Предо мною простой список делегаций. Он обнимает несколько листов. Перечисляю только страны, которые были представлены: Англия, Германия. Франция, Швеция, Австрия. Испания, Венгрия, Болгария, Югославия, Италия, Мексика, Швейцария, Турция, Польша, Восточная Галиция, Литва, Белоруссия, Грузия, Латвия, Персия, Корея, Америка, Голландская Индия, Норвегия, Дания. Финляндия, Эстония, Чехо-Словакия, Голландия, Армения, Бельгия, Азербайджан, Россия. Всего — 37 стран. От некоторых из этих стран делегации не были многочисленны. Но, во всяком случае, делегации представляют все то, что есть живого, борющегося, революционно настроенного во всем миое.

Гигантское значение имеет то обстоятельство, что среди нас много представителей не только европейского и американского пролетариата, но и не мало представителей рабочих и беднейших крестьян Востока: Турции, Персии, Индии, британских колоний и т. д. В этом залог того, что движение начинается и на Востоке. В этом гарантия того, что буржуазии никакими силами в мире не удастся взять на буксир движение угнетенных наций Востока. Нет! Национальные движения Востока сольются с европейским и американским движением и нанесут окончательный удар капитализму.

На нашем конгрессе были представлены различные оттенки революционного рабочего движения. Рабочее движение в настоящий момент переживает еще процесс брожения, кристаллизации, Это понятно. После того страшного кризиса, который пережил мировой рабочий класс, после чудовищного крушения Второго Интернационала и после ужасного кровопускания, которое было сделано рабочим всего мира, вполне понятно, что сейчас не может быть полной политической ясности в среде рабочих. Если бы рабочий класс был един, если бы он вполне сознавал свои” основные задачи, мы давно победили бы буржуазию.

Проклятие нашего класса заключается в том, что часть наших братьев в течение многих десятилетий обманута нашими врагами, часть организована в ряды таких партий и союзов, которые объективно помогают буржуазии. Рабочий класс в некоторых странах находится сейчас на распутьи. Он ищет правильного пути после той страшной грозы, которую пережило все человечество в течение империалистической войны. И вот мы поставили себе задачей — объединить под крылом Коммунистического Интернационала все, что есть живого, честного и революционного в рабочем классе, чтобы бороться против буржуазии. Мы сознательно приглашали в ряды Коммунистического Интернационала и организации, еще не вполне оформившиеся. Мы имели на нашем конгрессе представителей лучшей части синдикалистов, анархистов, мы имели в нашей среде фабрично-заводских старост Англии и Австралии, представителей Индустриальных рабочих мира и т. д. Основной поток мирового рабочего движения идет по коммунистическому руслу. Мы видели громадную коммунистическую реку перед’ собою. Но рядом с ней течет целый ряд ручейков и небольших речек, которые должны еще влиться в наш общий Коммунистический Интернационал. Мы видим целый ряд’ таких движений пролетариата, которые еще бродят, которые идут к нам наполовину, которые во многом заражены анархистскими и’ синдикалистскими предрассудками, которые не разделяют полностью нашей программы, но которые борются вместе с нами в общих рядах против буржуазии и которых мы поэтому рассматриваем, как братские.

Мы рвем с ненавистными традициями Второго Интернационала, который третировал свысока всех тех революционно-настроенных рабочих, которые смели критиковать. Во Втором Интернационале хозяйничала небольшая горсть почтенных «социалистических» папаш, которые захлопывали дверь перед каждой группой рабочих, пытавшихся критиковать его политику. Мы широко открываем двери всем честным пролетарским революционным организациям, которые сегодня еще не вполне коммунистические, но которые завтра будут коммунистами, ибо они уже. сегодня готовы вместе с нами с оружием в руках биться против всемирного капитала. (Аплодисменты.)

На нашем конгрессе присутствовала группа, которую некоторые называли «оппозицией слева», но которая на деле вовсе не представляет такой оппозиции, ибо для коммунизма не может быть никакой оппозиции слева; «левизна» группы на деле означала лишь известную отсталость группы. И рядом с этой «левой» группой мы имели на конгрессе правую группу кающихся грешников. Я имею в виду представителей Французской социалистической партии, Германской независимой социалдемократической партии и Американской социалистической партии. Все эти партии представляют собою крупные рабочие организации, которые стоят одной ногой в старом лагере, но другой ногой пытаются выйти на новую дорогу. Мне кажется, присутствие этих групп придало еще большую знаменательность нашему конгрессу. Эти представители старых партий выступали пред судом конгресса, и дело сводилось к тому, что некоторые из них ходатайствовали об амнистии, о том, чтобы Коммунистический Иитернационал сказал: — Виновен, но заслуживает снисхождения. (Аплодисменты.) Поскольку дело.идет о вождях, несущих ответственность за империалистическую войну, постольку наш язык был исключительно непримиримым. Наш ответ представителям Французской социалистической партии есть наше письмо, которое теперь уже опубликовано. Мы описали в нем подробные приметы Французской социалистической партии в лице ее вождей и ЦК, в лице деятелей их желтого парламентаризма. Мы дали им то, что немцы называют Steckbrief — письмо с такими приметами, в котором каждый честный рабочий сразу узнает злоумышленника, который мешает сейчас мировому пролетариату. И такой рабочий скажет: смотрите, рабочие, каким не должен быть вождь рабочего класса.

Товарищи, в рядах французской партии состоит значительное число рабочих. Центральный орган этой партии выходит в количестве 250000 экземпляров. В Германии в партии независимых — около миллиона членов. В германских тюрьмах сидит около 11 000 членов партии, в большинстве рабочих. Разумеется, эти рабочие, сидящие в тюрьмах германской «республики», внушают нам величайшее уважение, и мы готовы снять шапки перед ними. Конечно, для них мы находим дружеский язык, мы стремимся объяснить им те ошибки, которые они делают, мы стремимся объединиться с ними. В связи с этим наш конгресс выработал целый ряд условий — 21 пункт условий для приема в Коммунистический Интернационал. Я думаю, что каждый рабочий-коммунист, ознакомившись с этими условиями, скажет вместе с нами: как верблюду не совсем легко пройти через игольное ушко, так, я надеюсь, сторонникам «центра», которые таковыми остаются, не легко будет прошмыгнуть через те 21 условие, которые выставлены Третьим Интернационалом. (Аплодисменты.)

Мы выставили эти условия для того, чтобы рабочие, организованные в рядах французской партии и в рядах германских независимых, знали, чего требует международный штаб пролетарской революции, чтобы они ставили на очную ставку своих вождей, чтобы они прижимали их к стенке и требовали прямого ответа на вопросы обо всех этих условиях. И, товарищи, мы надеемся, что эти условия достигнут цели. Если полтора года тому назад нам говорили, что Коммунистическому Интернационалу угрожает опасность малолюдства, то ныне нам угрожает другая опасность: Коммунистический Интернационал становится для некоторых господ модой. Интернационал брюссельский, который сейчас собрался в Женеве, говорят, вынес резолюцию за всеобщую стачку. Похоже, что Второй Интернационал петушком старается поспешать за Москвой. Мы не знаем еще точно, сколько живых теней там собралось, но для всякого ясно, что Второй Интернационал теперь — груда развалин. И среди старых вождей, этих, так сказать, казенных социалистов, есть много таких, которые хотят всегда быть в большинстве, которые хотят прислониться к какой-нибудь силе. Эта сила в международном масштабе теперь — Коммунистический Интернационал. Они хотят прислониться к нам, сделать нам словесные уступки, выговоривши себе «автономию», чтобы продолжать старое. Мы надеемся, что наш II конгресс Коммунистического Интернационала достаточно прочно запер двери перед этими господами. Решения, принятые нами, будут достаточны для того, чтобы расколоть старые партии. Кто хочет честно бороться за коммунизм, тот иди в наши ряды. А все гнилое отлетит, как труха, и больше не будет мешать рабочему классу шествовать вперед.

Перед конгрессом прошел ряд вопросов, из которых главнейшим был вопрос о роли коммунистической партии. В этом зале, где собралось, я смело могу сказать, громадное большинство членов коммунистической партии, смешно доказывать необходимость коммунистической партии. Но на международном конгрессе, где присутствовали люди из самых различных стран с различной историей, с различной традицией, необходимо было выяснить до конца роль и значение коммунистической партии.

Старые партии потерпели банкротство, и понятно, что они внушили мысль целому ряду рабочих, что: это рухнул не только Второй Интернационал, но вообще политика социалистической партийности, идея партии. Необходимо было выяснить роль и значение партии в пролетарской революции. И, надеюсь, вам ясно, что для нас было величайшей победой, когда за нашу резолюцию голосовали лучшие представители революционного синдикализма, когда за нее голосовали лучшие представители других, не чисто коммунистических; рабочих организаций.

Теперь мы должны сказать рабочим синдикалистам, анархистам и другим элементам, не верившим в значение партии: вы не верили, что может быть другая партия, кроме шеидемановской, вы не верили, что может быть настоящая рабочая партия, ведущая рабочий класс на приступ капитала? Смотрите и убедитесь: вот Российская коммунистическая партия, вот дело ее рук! Вот Венгерская коммунистическая партия, вот германская партия спартаковцев, — смотрите, что она сделала в деле просвещения рабочего класса Германии! Вот рабочие коммунистические партии целого ряда стран, смотрите и учитесь! Вот образец того, что мы хотим, вот какие партии вы должны создавать!

В дальнейшем обсуждался вопрос национально-колониальный. И мне сдается, что единодушное принятие этой резолюции является также величайшей нашей моральной победой. Вы знаете, что во II Интернационале не один раз подходили к так называемой колониальной политике. Второй Интернационал относился «терпимо» к буржузной колониальной политике. В 1907 году в Штутгарте большинство складывалось в пользу того, что социалисты могут поддерживать так называемую культурную колониальную политику, на деле грабительскую политику империализма. Второй Интернационал приучил людей желтой и черной кожи к величайшему недоверию. Третий Интернационал должен был и тут возвратиться к традициям Первого Интернационала; он должен был сказать и сказал, что он хочет быть не только Интернационалом трудящихся белой кожи, но и Интернационалом трудящихся людей черной и желтой кожи, Интернационалом трудящихся всего мира. (Аплодисменты.)

Я считаю, что наш братский союз, который мы заключили на конгрессе с представителями Индии, Кореи, Турции и целого ряда других угнетенных стран, явится величайшим ударом прямо в сердце международному капиталу. Это есть величайшее завоевание для рабочего класса.

Мы обсуждали, далее, вопрос о профессиональных союзах. Вы знаете, что мы создали в Москве первую международную ячейку красных профессиональных союзов. Я утверждаю, что это также имеет всемирно-историческое значение. Последняя опора капитализма — это Амстердамская желтая международная организация профессиональных союзов. Перетянуть оттуда на свою сторону лучшую часть рабочих — это значит оставить Второй желтый Интернационал совсем без масс, это значит сплотить вокруг нас все, что есть живого в рабочем классе. Нам довелось на конгрессе усиленно полемизировать с целым рядом наших товарищей, с товарищами англичанами, американцами, которые пережили своеобразную историю, которые должны были бороться против чудовищной измены своих вождей, которые не имеют сильной коммунистической партии, которые не хотят никакого использования парламентаризма. Второй конгресс III Интернационала сказал всем этим партиям: первая наша забота и первое, что говорит нам опыт русской революции, это то, что в Англии, в Америке, повсюду коммунисты должны быть всегда с рабочими массами. Иногда вам придется вместе с ними ошибаться, но не выходите из массовых организаций рабочего класса, как бы реакционны ни были они в данный момент.

Мы должны разрушать буржуазные государства, рабочие же союзы мы должны завоевать, перевоспитать и взять в свои руки. Без этого невозможна победа коммунизма. По этому вопросу не раз пришлось скрестить шпагу с некоторыми товарищами, но то слово, которое сказал Коммунистический Интернационал, станет законом для всех нас и в том числе для меньшинства, которое держалось другой точки зрения.

Америке, в Англии и в других странах сейчас существуют по две коммунистические партии. Коммунистический Интернационал ставит себе задачей добиться того, чтобы в каждой стране была одна коммунистическая партия. В одну мощную реку должны слиться все потоки настоящего здорового революционного пролетарского движения. Гигантский авторитет, каким пользуется в глазах всего мирового рабочего класса Коммунистический Интернационал, порукой тому, что задача будет легко осуществлена, и нам удастся добиться объединения.

Товарищи, особенно знаменательно сравнить картину нашего конгресса с тем, что происходит в буржуазных кругах. Разве. не замечательно: в то время, как в Москве в течение коротких недель по целому ряду важнейших вопросов мы в основном сговорились с рабочими, приехавшими из Америки и Австралии и всех стран Европы, несмотря на разницу культур, истории, традиций, и ощущали, как братская связь крепнет с каждым часом, разве не поучительно, как в то же время наверху, в правящих буржуазных кругах замечается, как одна группа ставит подножку другой? Английская буржуазия выступает против нас и надеется перехитрить своего французского соперника. Идет взаимная грызня. Буржуазия не может сложить ничего цельного. Второй Интернационал в 1919 г., пытаясь возродиться, связал свою судьбу с Лигой наций, решив. что сильнее Лиги зверя нет, что надо прижаться к Лиге наций, ибо она-де будет повелителем мира на несколько десятилетий. Прошел всего год с небольшим, и мы видим теперь, как Лига наций распадается на наших глазах, превращается в фикцию. Все «союзники» взаимно подсиживают и обманывают доуг друга. Второй Интернационал связал свою судьбу с Лигой наций и вместе с ней он политически погибает, переживает крах,

В то же время растет настоящее международное братство рабочих всего мира. Я глубочайше убежден, что II всемирный конгресс является предтечей другого всемирного конгресса — всемирного конгресса Советских республик. (Аплодисменты.)

Замечательнее всего, что единственная резолюция, которая была на конгрессе принята без малейших прений, совершенно единогласно всеми представителями, это — резолюция о советах. Идея советского государства, этой формы пролетарской диктатуры, настолько проникла в широкие рабочие массы, добралась до рабочих низов, завоевала умы миллионов и десятков миллионов рабочего класса, что на всемирном конгрессе Коммунистического Интернационала по этому вопросу не только не спорят, но и не дискуссируют, а считают за основное завоевание. Это — простая мысль. Она — прочный, железный фундамент, на котором стоит наш Коммунистический Интернационал.

Мы кончаем работу, мы обменялись опытом с представителями, приехавшими из целого ряда стран, мы взвесили целый ряд спорных вопросов, мы наметили маршрут на долгие месяцы борьбы. Мы не знаем, какие превратности судьбы ожидают ту или другую братскую партию, какой удар обрушится на ту или другую братскую партию. Но мы твердо знаем одно, — что построили организацию, которая в каждый данный момент сумеет оказать максимальную поддержку рабочим всего мира.

Мы приняли устав Коммунистического Интернационала. Это не простая формальность. Это есть закрепление того факта, что мы создаем одну единую международную партию коммунистов, которая в различных странах имеет лишь свои отделения. (Аплодисменты.) Мы в этом уставе напомнили слова из устава Первого Интернационала, основанного Марксом: если до сих пор рабочий класс закабален, не освобожден, так это потому, что в рабочем классе не было объединения, что между рабочими различных стран не было достаточно солидарности. Это простая истина, простая мысль. Но понадобились десятки лет для того, чтобы эту мысль усвоил рабочий класс всего мира. И мы прибавили в уставе Коммунистического Интернационала: первое слово, которое Коммунистический Интернационал говорит рабочим всего мира, это: помни об империалистской войне, о той войне, которая стоила нам десятки миллионов жертв; если ты оставишь целым и неприкосновенным капитализм, ты можешь получить опять такие же войны! Наше международное братство родилось после тяжких испытаний огнем и железом. И когда ты будешь принимать ответственные решения, исходи из того, что была империалистская бойня, которая разрушила рабочие организации и стоила десятки миллионов жизней рабочему классу. помни, что в любую минуту такая война может снова возгореться, если мы не сотрем с лица земли капитализм, Принятие устава означает, что мы окончательно сомкнули ряды, что мы имеем теперь Международное Товарищество Рабочих, организацию, спаянную кровью, централизованную в интернациональном масштабе.

Мы сказали нашим товарищам, как мы в России в ходе гражданской войны должны были создать железную централизованную организацию, вылитую из одного куска, с военной дисциплиной, которая каждому из нас, отдельному члену партии, иногда чрезвычайно тяжела и требует величайшего напряжения и жертв, так же мы должны теперь в международном масштабе создать интернациональную организацию, вылитую из одного куска, с такой же железной дисциплиной, с такой же централизацией, с безусловным доверием друг к другу и с такой же беззаветной готовностью жертвовать собою для общего дела победы пролетарской революции. (Аплодисменты.)

Товарищи уедут от нас в целый ряд стран, где их ждет осадное положение, тюрьмы, скорпионы и предательства со стороны западно-европейских социалдемократов и со стороны других капиталистических наемников. Мы желаем нашим товарищам бодрости в этой борьбе. И мы просим их в тяжелую минуту помнить, что Советская республика все, что она имеет, готова разделить с ними. Российская коммунистическая партия считает долгом величайшей чести притти на помощь братским партиям всем, чем она может. Мы желаем больше сил, бодрости и уверенности нашим братьям, которые отправляются сейчас для выполнения высочайшей исторической миссии и величайшей задачи, которая когда-либо стояла перед борющимся пролетариатом.

Да здравствует III Интернационал!

Да здравствуют наши товарищи, которые отправляются в буржуазные страны вести пропаганду в пользу коммунизма во всем мире! (Бурные аплодисменты, крики: «Ура».) Товарищи! Объявляю II конгресс Третьего Интернационала закрытым.