Founding Conference of the Fourth International (1938)

Conference held on 3 September 1938 at Périgny, near Paris. The Transitional Program is given in Trotsky's Russian original, as published in the Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев) no. 66-67, May-June 1938 (transcription on marxists.org). All other documents follow the first edition, The Founding Conference of the Fourth International. Program and Resolutions (New York, Socialist Workers Party, January 1939), from the Encyclopedia of Trotskyism On-Line transcription, collated with the scan of the pamphlet. Traducción al español

Salute to Our Living Martyrs and Our Heroic Dead

At the moment when representatives of the Bolshevik-Leninists of all countries, gathered together in an international conference are formally constituting the Fourth International (World Party of the Socialist Revolution) their thoughts and their revolutionary greetings go first of all to their comrades who everywhere in the world are victims of the repressions of capitalism and of totalitarian dictatorships.

Our cadres are as yet few and young; but already numerous are those of our comrades who lie in prisons or concentration camps established throughout the world by rotting bourgeois regimes and reactionary governments. From an Indochina oppressed by French imperialism, through the bars of his prison, there comes to us the unconquerable voice of Ta Tu Thau, weak, paralyzed, but as intransigent and loyal as ever.

In Brazil, a young worker and militant Bolshevik Leninist, Hilcar Leite, sick, tortured, already sentenced to four and a half years of prison and threatened with an even more ferocious additional sentence, far from weakening, reaffirms, together with his prison comrades, his unshakable faith in the victory of our cause, and expects his freedom only as a result of the triumphs of the Fourth International.

Our heroic Greek comrades, dozens and dozens of whom languish on the prison islands of Metaxas, hold aloft with magnificent valor the banner of the Socialist Revolution, ranged around Stinas, sentenced to five years of prison and perpetual exile, and Polioupoulos, whose fate is unknown, and swear to revenge their comrade Scalaios, who died in the concentration camp of Acronauplia.

The concentration camps of Germany and Austria are full of devoted militants, implacable “Trotskyite” revolutionaries, who are standing up against the executioners unleashed by Hitler.

The Polish Bolshevik-Leninists are not spared by the Bonapartist dictatorship there, but in the jails of Poland continue the fight for the cause of Socialism.

But it is not only to the fascist and Bonapartist dictatorships that the Trotskyites fall victim. The so-called democratic governments also rabidly attack our movement and our comrades: in Morocco, in China, in Latin America, in France, in the United States, everywhere, our comrades are the object of persecution by the police. In Spain, while the mercenary gangs of Franco murder, without distinction of party, the best fighters in the republican trenches, the Negrin government hunts down the most militant and tested revolutionaries when, indeed, it does not simply abandon them to the paid agents of Stalin.

To the heroic Spanish Bolshevik-Leninists who in the republican lines fight against the fascist bandits, or who in the prisons of Negrin and the G.P.U. hold unflinchingly to the program of socialist revolution—the sole guarantee of victory over Franco!—to Grandizo and his companions, greetings from the first international conference of the Fourth International!

In China, the situation is the same as in Spain: our comrades, even while in the first ranks of the Chinese armies facing the Japanese invader, are stabbed in the back by the agents of Chiang Kai-shek and Stalin, who thus prepare the ground for a treacherous compromise with the Japanese imperialist bandits.

The Fourth International dips its stainless flag in salute over the still fresh graves of our heroic comrades who during the last two years have fallen under the bullets of Franco in Spain: under the axe or in the concentration camps of Hitler, in Germany and in Austria; in the prisons and prison islands of Metaxas and Vargas, in Greece and Brazil; under the blows of the Bonapartist dictatorships in Poland, in China, etc.; under the Stalinist bullets and tortures in the U.S.S.R., in Spain, in China, Switzerland, and in France.

Fauconnet, Pasque, Medeiros, Scalaios, Hans Freund, Isidor Fassner, Erwin Wolf, Reiss, Rossini, Sedoff, Klement! Your names are written across our banner! We salute also those young unknown revolutionaries who in Russia fall under the executions of the G.P.U. still crying “Long live Trotsky!”

None of these repressions, these tortures, these assassinations, shall stop us, for our task is laid out for us by history, and not by the activities of police or of state terror machines, no matter how powerful and totalitarian.

The first international conference of the World Party of the Socialist Revolution sends its greetings and its solidarity to all revolutionary militants thrown into bourgeois prisons, fascist prisons, and Stalinist prisons. It calls on all comrades, sympathizers, and conscious proletarians to put into practice their feelings of solidarity with all militants who have fallen victim to capitalist oppression and fascist and Stalinist terror. The very salvation of the socialist revolution requires that those militants who are being so sorely tried should feel that they are supported by an international solidarity which is active and effective.

Today’s sacrifice is tomorrow’s guarantee of triumph. The proletarian revolution, victorious under the banner of the Fourth International, will avenge the comrades who have fallen, and snatch from their prisons those who languish there.

Greetings to the Fighters in Spain

The Conference of the Fourth International proclaims its complete solidarity with the fighters in Spain whatever their parties, who with arms in hand are struggling against the criminal gangs of Franco-Hitler-Mussolini.

It proclaims its firm will to set to work in every way to break the blockade established on August 6, 1936, by the French Popular Front Government, the English Government, and the Russian Government.

It recalls with pride that the first effective practical aid in the form of volunteers, while the Popular Front parties were still babbling away about neutrality, was given by the sections of the Fourth International, particularly the French and Belgian sections. It salutes its members who fell in the first days of the fight against Franco: Robert de Fauconnet, member of the P.O.I., killed at Huesca; Pasqué, of the Belgian P.S.R., killed at Irun; as well as many other comrades wounded or crippled.

In those days, the revolutionary workers, in the militias, in the factories, in the rear and at the front, were the masters. That is why they won the first decisive victories. Today they, the winners of the first victories, have been imprisoned and are hunted down. Stalin's bureaucracy, allied with the socialist tops, the “anarchist” leaders, and the bourgeoisie, has, in return for very precarious material aid, forced repressions against the “Trotskyites” and against the anarchist rank and file fighters. The end sought by this Stalin bourgeois terror was the restoration of bourgeois property relations and the recapture from the workers of their July, 1936 conquests. It is in this repression, which decapitates the republican army, that one can find the principal cause of the defeat.

Free the best fighters! Free the members of the P.O.U.M., of the F.A.I.! Free Munis and Carlini, former militiamen, members of the Fourth International! All they ask is to go back to their posts at the front, in the vanguard of the republican armies. Working class fighters, force Negrin-Stalin to put an end to their frame-ups and persecutions, direct importations from Moscow!

All the time that they are slandering and persecuting revolutionaries throughout the entire world, the leaders of the Popular Front, who are responsible for the blockade, confine themselves to mere phrases intended to lull the fighting spirit of the workers.

The Fourth International, all the while that it is trying to organize solidarity in every domain, has been proclaiming ever since the beginning that the best and most effective aid that the workers of the whole world can give to their Spanish brothers lies in direct action, organized especially by trade unions in the war industries, in transportation, and in seaports, in boycotting all shipments to the fascists, and in the general strike to overthrow the governments that support the blockade.

The Fourth International proclaims that only victory over Franco can reopen the perspective of a proletarian revolution. That is the reason why, despite the frame-ups and persecutions of the Negrin-Stalin government, and while fighting against that government of defeat and reaction, advanced workers must strive with all their strength for the victory of the republican armies.

The EXECUTIVE COMMITTEE OF THE FOURTH INTERNATIONAL

World Congress Greetings to Leon Trotsky

Dear Comrade, The Conference of the Fourth International sends you its warmest greetings.

The barbarous repression which rabidly attacks our movement in general and you in particular prevented you from being with us to bring to our debates the contributions of the former founder of the Red Army, the organizer of the October insurrection, the theoretician of the permanent revolution, and the direct successor of Lenin.

The Stalinist, the fascist, and the imperialist enemies have subjected you to severe trials. Leon Sedoff, Erwin Wolf, Rudolf Klement are dead, fallen victims to the Stalinist counterrevolution. Ta Thu Thau lies suffering in the prisons of French imperialism. Numerous German and Greek comrades are being tortured in fascist prisons. You are the object of constant attempts at assassination. But all these persecutions, though they rain painful blows upon us, have as their final result only the definite strengthening of our conviction of the value of the Marxist program, of which you are in our opinion, since the death of Lenin, the principal interpreter.

That is why our greeting contains more than just affection for the great present-day theoretician of revolutionary Marxism. There is also the certainty that the enemy’s blows, however heavy, will not prevent the doctrine of the socialist revolution from becoming the living reality of tomorrow. The Conference of the Fourth International marks a new spring forward of our movement along the road of unification, of organizational reinforcement, and of the perfecting of its propaganda by the adoption of the transitional program. We express the strong hope that you will long share in its successes as you have shared in its vicissitudes.

Агония капитализма и задачи Четвертого Интернационала

(Мобилизация масс вокруг переходных требований как подготовка к завоеванию власти)¹

ОБ'ЕКТИВНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ

Мировое политическое положение в целом характеризуется прежде всего историческим кризисом пролетарского руководства.

Экономическая предпосылка пролетарской революции давно уже достигла наивысшей точки, какая вообще может быть достигнута при капитализме. Производительные силы человечества перестали расти. Новые изобретения и усовершенствования не ведут уже к повышению материального богатства. Кон'юнктурные кризисы, в условиях социального кризиса всей капиталистической системы, обрушивают на массы все более тяжкие лишения и страдания. Рост безработицы углубляет, в свою очередь, финансовый кризис государства и подкапывает расшатанные денежные системы. Демократические правительства, как и фашистские, шествуют от одного банкротства к другому.

Сама буржуазия не видит выхода. В странах, где она уже оказалась вынужденной поставить свою последнюю ставку на карту фашизма, она теперь с закрытыми глазами скользит навстречу экономической и военной катастрофе. В исторически привилегированных странах, т.-е. в тех, где она еще может позволить себе в течение некоторого времени роскошь демократии за счет старых национальных накоплений (Великобритания, Франция, Соединенные Штаты и пр.), все традиционные партии капитала находятся в состоянии растерянности, граничащей моментами с параличем воли. "Нью Дил", несмотря на его показную решительность в первый период, представляет только особую форму растерянности, возможную в стране, где буржуазия успела накопить неисчислимые богатства. Нынешний кризис, еще далеко не сказавший своего последнего слова, успел уже показать, что политика "Нью Дил" в Соединенных Штатах, как и политика Народного фронта во Франции, не открывают никакого выхода из экономического тупика.

Нисколько не лучше картина международных отношений. Под возростающим давлением капиталистического распада империалистские антагонизмы достигли той грани, за которой отдельные столкновения и кровавые вспышки (Абиссиния, Испания, Дальний Восток, Центральная Европа...) должны неминуемо слиться в мировой пожар. Буржуазия отдает себе, разумеется, отчет в смертельной опасности, какую новая война представит для ее господства. Но она ныне неизмеримо менее способна предотвратить войну, чем накануне 1914 года.

Всякие разговоры о том, что исторические условия еще "не созрели" для социализма, представляют собою продукт невежества или сознательного обмана. Об'ективные предпосылки пролетарской революции не только "созрели", но начали подгнивать. Без социалистической революции, притом в ближайший исторический период, всей культуре человечества грозит катастрофа. Остановка только за пролетариатом, т.-е. в первую голову -- за его революционным авангардом. Исторический кризис человечества сводится к кризису революционного руководства.

ПРОЛЕТАРИАТ И ЕГО РУКОВОДСТВА

Хозяйство, государство, политика буржуазии и ее международные отношения поражены насквозь социальным кризисом, характеризующим пред-революционное состояние общества. Главным препятствием на пути превращения пред-революционного состояния в революционное является оппортунистический характер пролетарского руководства, его мелкобуржуазная трусость перед крупной буржуазией и его предательская связь с нею, даже в ее агонии.

Пролетариат охвачен глубокой тревогой во всех странах. Миллионные массы снова и снова приходят в революционное движение. Но каждый раз они на этом пути наталкиваются на свои собственные консервативные бюрократические аппараты.

Пролетариат Испании сделал, с апреля 1931 года, ряд героических попыток захватить в свои руки власть и руководство судьбами общества. Однако, его собственные партии -- социал-демократы, сталинцы, анархисты и ПОУМ -- каждая по своему, сыграли роль тормоза и тем подготовили торжество Франко.

Во Франции могущественная волна "сидячих" стачек, особенно в июне 1936 года, обнаружила полную готовность пролетариата низвергнуть капиталистическую систему. Однако, руководящим организациям: социалистам, сталинцам и синдикалистам, удалось, под фирмой Народного фронта, канализировать и приостановить, по крайней мере временно, революционный поток.

Небывалая волна "сидячих" стачек и сказочно быстрый рост индустриальных союзов в Соединенных Штатах (СИО) являются наиболее неоспоримым выражением инстинктивного стремления американских рабочих подняться на уровень поставленной перед ними историей задачи. Однако, и здесь руководящие организации, в том числе и новосозданная СИО, делают все, что могут, чтобы задержать и парализовать революционный напор масс.

Окончательный переход Коминтерна на сторону буржуазного порядка, его цинично контр-революционная роль во всем мире, особенно в Испании, Франции, Соединенных Штатах и других "демократических" странах, создали чрезвычайные дополнительные затруднения для мирового пролетариата. Под знаком Октябрьской революции соглашательская политика "Народных фронтов" обрекает рабочий класс на бессилие и расчищает дорогу фашизму.

"Народные фронты", с одной стороны, фашизм -- с другой, являются последними политическими рессурсами империализма в борьбе против пролетарской революции. С исторической точки зрения оба эти рессурса представляют, однако, фикцию. Загнивание капитализма продолжается под знаком фригийского колпака во Франции, как и под знаком свастики в Германии. Только низвержение буржуазии может открыть выход.

Ориентация масс определяется, с одной стороны, об'ективными условиями загнивающего капитализма, с другой стороны, -- предательской политикой старых рабочих организаций. Из этих двух факторов решающим является, разумеется, первый: законы истории сильнее бюрократических аппаратов. Каким бы разнообразием ни отличились методы социал-предателей -- от "социального" законодательства Леона Блюма до судебных подлогов Сталина -- им не удастся сломить революционную волю пролетариата. Чем дальше, тем больше их отчаянные усилия задержать колесо истории будут показывать массам, что кризис пролетарского руководства, ставший кризисом человеческой культуры, может быть разрешен только Четвертым Интернационалом.

ПРОГРАММА-МИНИМУМ И ПЕРЕХОДНАЯ ПРОГРАММА

Стратегическая задача ближайшего периода -- пред-революционного периода агитации, пропаганды и организации -- состоит в том, чтоб преодолеть противоречие между зрелостью об'ективных условий для революции и незрелостью пролетариата и его авангарда (растерянностью и разочарованием старшего поколения, неопытностью младшего). Надо помочь массе, в процессе ее повседневной борьбы, найти мост между ее нынешними требованиями и программой социалистической революции. Этот мост должен заключать в себе систему переходных требований, которые исходят из сегодняшних условий и сегодняшнего сознания широких слоев рабочего класса и неизменно ведут к одному и тому же выводу: завоеванию власти пролетариатом.

Классическая социал-демократия, действовавшая в эпоху прогрессивного капитализма, делила свою программу на две независимые друг от друга части: программу-минимум, которая ограничивалась реформами в рамках буржуазного общества, и программу-максимум, которая обещала в неопределенном будущем замену капитализма социализмом. Между программой-минимум и программой-максимум не было никакого моста. Социал-демократия и не нуждается в этом мосте, ибо о социализме она лишь разговаривает по большим праздникам. Коминтерн встал на путь социал-демократии в эпоху загнивающего капитализма, когда вообще не может быть речи о систематических социальных реформах и повышении жизненного уровня масс; когда буржуазия правой рукой отнимает каждый раз вдвое больше, чем дает левой (налоги, таможенные пошлины, инфляция, "дезинфляция", высокие цены, безработица, полицейская регламентация стачек и пр.); когда каждое серьезное требование пролетариата и даже каждое прогрессивное требование мелкой буржуазии неизбежно ведут за пределы капиталистической собственности и буржуазного государства.

Стратегическая задача Четвертого Интернационала состоит не в реформировании капитализма, а в его низвержении. Политическая цель: завоевание власти пролетариатом в целях экспроприации буржуазии. Однако, разрешение этой стратегической задачи немыслимо без самого внимательного отношения ко всем, даже мелким и частным вопросам тактики. Все части пролетариата, все его слои, профессии, группы должны быть вовлечены в революционное движение. Отличие нынешней эпохи состоит не в том, что она освобождает революционную партию от будничной черной работы, а в том, что она позволяет вести эту борьбу в неразрывной связи с задачами революции.

Четвертый Интернационал не отбрасывает требований старой "минимальной" программы, где и поскольку они сохранили хоть часть жизненной силы. Он неутомимо защищает демократические права рабочих и их социальные завоевания. Но он вводит эту будничную работу в рамки правильной, реальной, т.-е. революционной перспективы. Поскольку старые частичные, "минимальные" требования масс сталкиваются с разрушительными и деградирующими тенденциями упадочного капитализма, -- а это происходит на каждом шагу, -- Четвертый Интернационал выдвигает систему переходных требований, смысл которых состоит в том, что они все более открыто и решительно направляются против самых основ буржуазного режима. Старая "минимальная программа" оттесняется назад переходной программой, задача которой состоит в систематической мобилизации масс для пролетарской революции.

СКОЛЬЗЯЩАЯ СКАЛА ЗАРАБОТНОЙ ПЛАТЫ И СКОЛЬЗЯЩАЯ СКАЛА РАБОЧИХ ЧАСОВ

Массы продолжают и в условиях распадающегося капитализма жить будничной жизнью угнетенных, которым ныне больше, чем когда-либо, угрожает опасность быть отброшенными на дно пауперизма. Они вынуждены оборонять свой кусок хлеба, если не могут увеличить или улучшить его. Нет ни возможности ни нужды перечислять здесь отдельные, частные требования, выростающие каждый раз из конкретных обстоятельств, национальных, местных, профессиональных. Но два основных экономических бедствия, в которых резюмируется возростающая бессмыслица капиталистической системы, именно: безработица и дороговизна, требуют обобщенных лозунгов и методов борьбы.

Четвертый Интернационал об'являет непримиримую войну политике капиталистов, которая, как в значительной мере и политика их агентов, реформистов, направлена на то, чтобы переложить на трудящихся всю ношу милитаризма, кризиса, расстройства денежных систем и прочих бедствий капиталистической агонии. Он требует работы и достойного существования для всех.

Ни денежная инфляция ни стабилизация не могут служить лозунгами пролетариата, ибо это два конца одной и той же палки. Против скачки цен, которая, по мере приближения войны, будет принимать все более разнузданный характер, можно бороться только под лозунгом скользящей скалы заработной платы. Коллективные договоры должны обеспечить автоматическое повышение оплаты труда, в соответствии с ростом цен на предметы потребления.

Под страхом собственного вырождения пролетариат не может допустить превращения возростающей части рабочих в хронических безработных, в пауперов, живущих подачками разлагающегося общества. Право на работу есть единственное серьезное право, какое рабочий имеет в обществе, основанном на эксплоатации. Между тем это право у него конфискуется на каждом шагу. Против безработицы, "структурной", как и "кон'юнктурной", пора, наряду с лозунгом общественных работ, выдвинуть лозунг скользящей скалы рабочих часов. Профессиональные союзы и другие массовые организации должны связать работающих и безработных круговой порукой солидарности. Наличная работа распределяется между всеми наличными рабочими руками, в соответствии с чем определяется размер рабочей недели. Средний заработок каждого рабочего остается тот же, что и при старой рабочей неделе. Заработная плата, при строго обеспеченном минимуме, следует за движением цен. Никакой другой программы для нынешнего катастрофического периода принять нельзя.

Собственники и их адвокаты будут доказывать "неосуществимость" этих требований. Более мелкие, особенно разоряющиеся капиталисты будут при этом ссылаться на свои бухгалтерские книги. Рабочие категорически отвергают эти доводы и ссылки. Дело идет не о "нормальном" столкновении противоположных материальных интересов. Дело идет об ограждении пролетариата от распада, деморализации и гибели. Дело идет о жизни и смерти единственного творческого и прогрессивного класса и, тем самым, о будущности человечества. Если капитализм неспособен удовлетворить требования, неотвратимо выростающие из порожденных им самим бедствий, пусть погибает. "Осуществимость" или "неосуществимость" есть в данном случае вопрос соотношения сил, который может быть решен только борьбой. На основе этой борьбы, каковы бы ни были ее непосредственные практические успехи, рабочие лучше всего поймут необходимость ликвидации капиталистического рабства.

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ СОЮЗЫ В ПЕРЕХОДНУЮ ЭПОХУ

Для борьбы за частичные и переходные требования рабочим нужны ныне более, чем когда-либо, массовые организации, прежде всего профессиональные союзы. Могущественный рост союзов во Франции и в Соединенных Штатах есть лучший ответ тем ультра-левым доктринерам пассивности, которые учили, что профессиональные союзы "отжили свой век".

Большевики-ленинцы стоят в первых рядах всех видов борьбы, где дело идет хотя бы о самых скромных материальных интересах или демократических правах рабочего класса. Они активно участвуют в массовых профессиональных союзах, заботясь об их упрочении и повышении их боевого духа. Они непримиримо борются против всяких попыток подчинить союзы буржуазному государству и связать пролетариат "принудительным арбитражем" и всякими другими формами полицейской опеки, не только фашистской, но и "демократической". Только на основе такой работы возможна успешная борьба внутри союзов против реформистской, в том числе сталинской бюрократии. Сектантские попытки строить или сохранять мелкие "революционные" союзы, как второе издание партии, означают на деле отказ от борьбы за руководство рабочим классом. Нужно установить, как незыблемое правило: капитулянтская самоизоляция от массовых профессиональных союзов, равносильная измене революции, несовместима с принадлежностью к Четвертому Интернационалу.

В то же время Четвертый Интернационал решительно отвергает и осуждает всякого рода фетишизм профессиональных союзов, одинаково свойственный как трэд-юнионистам, так и синдикалистам.

а) Профессиональные союзы не имеют и, по своим задачам, составу и характеру рекрутирования, не могут иметь законченной революционной программы и потому не могут заменить партию. Строительство национальных революционных партий, как секций Четвертого Интернационала, является центральной задачей переходной эпохи.

б) Профессиональные союзы, даже наиболее могущественные, охватывают не более 20-25% рабочего класса, притом преимущественно его более квалифицированные и лучше оплачиваемые слои. Наиболее угнетенное большинство рабочего класса вовлекается в борьбу только эпизодически, во время исключительных под'емов рабочего движения. В такие моменты необходимо создавать организации ad hoc, охватывающие всю борющуюся массу; стачечные комитеты, заводские комитеты и, наконец, советы.

в) В качестве организации верхних слоев пролетариата, профессиональные союзы, как свидетельствует весь исторический опыт, в том числе и свежий опыт анархо-синдикалистских союзов Испании, развивают могущественные тенденции к примирению с демократическим буржуазным режимом. В периоды острой классовой борьбы руководящие аппараты профессиональных союзов стремятся овладеть массовым движением, чтоб обезвредить его. Так происходит уже во время простых стачек; особенно же -- во время массовых "сидячих" стачек, потрясающих принцип буржуазной собственности. Во время войны или революции, когда положение буржуазии становится особенно трудным, вожди профсоюзов становятся обычно буржуазными министрами.

Секции Четвертого Интернационала должны, поэтому, неизменно стремиться не только обновлять аппарат профессиональных союзов, смело и решительно выдвигая в критические моменты новых, боевых лидеров на место рутинеров-чиновников и карьеристов, но и создавать во всех случаях, где это возможно, самостоятельные боевые организации, более отвечающие задачам массовой борьбы против буржуазного общества, и не останавливаться, в случае необходимости, даже перед прямым разрывом с консервативным аппаратом профессиональных союзов. Если преступно поворачиваться спиною к массовым организациям ради сектантских фикций, то не менее преступно пассивно терпеть подчинение революционного массового движения контролю открыто-реакционных или замаскированно-консервативных ("прогрессивных") бюрократических клик. Профессиональные союзы -- не самоцель, а только одно из средств на пути к пролетарской революции.

ЗАВОДСКИЕ КОМИТЕТЫ

Рабочее движение переходной эпохи имеет не планомерный и уравновешенный, а лихорадочный и взрывчатый характер. Лозунги, как и организационные формы, должны подчиняться этому характеру движения. Остерегаясь рутины, как чумы, руководство должно чутко прислушиваться к инициативе самих масс.

Сидячие стачки (sit-down strikes), одно из новейших проявлений этой инициативы, выходят за пределы "нормального" капиталистического режима. Независимо от требований стачечников, временный захват предприятий наносит удар идолу капиталистической собственности. Каждая "сидячая" стачка ставит практически вопрос о том, кто хозяин на заводе: капиталист или рабочие?

Если "сидячая" стачка поднимает этот вопрос эпизодически, то заводской комитет придает тому же вопросу организованное выражение. Выбранный всеми рабочими и служащими предприятия, заводской комитет сразу создает противовес воле администрации.

Реформистской критике хозяев старого типа, так называемых "экономических роялистов", вроде Форда, в отличие от "хороших", "демократических" эксплоататоров, мы противопоставляем лозунг фабрично-заводских комитетов, как центров борьбы против тех и других.

Бюрократы профессиональных союзов будут, по общему правилу, сопротивляться созданию комитетов, как они сопротивляются всякому смелому шагу на пути мобилизации масс. Сломить их сопротивление будет, однако, тем легче, чем шире будет размах движения. Где все рабочие предприятия уже в "мирное" время охвачены профессиональным союзом (closed shop), там комитет формально совпадет с органом союза, но обновит его состав и расширит его функции. Главное значение комитетов, однако, в том, что они становятся боевыми штабами для таких рабочих слоев, до которых профессиональный союз обычно не способен добраться. Между тем именно из этих наиболее угнетенных слоев выйдут самые самоотверженные отряды революции.

С момента возникновения комитета на заводе устанавливается фактически двоевластие. По самому существу своему оно является переходным состоянием, ибо заключает в себе два непримиримых режима: капиталистический и пролетарский. Принципиальное значение заводских комитетов в том именно и состоит, что они открывают, если не прямо революционный, то пред-революционный период -- между буржуазным и пролетарским режимом. Что пропаганда заводских комитетов не является ни преждевременной, ни искусственной, об этом лучше всего свидетельствуют волны "сидячих" стачек, прокатившиеся по ряду стран. Новые волны такого типа неизбежны в близком будущем. Необходимо своевременно открыть кампанию в пользу заводских комитетов, чтоб не оказаться застигнутыми врасплох.

"КОММЕРЧЕСКИЙ СЕКРЕТ" И РАБОЧИЙ КОНТРОЛЬ НАД ПРОМЫШЛЕННОСТЬЮ

Либеральный капитализм, основанный на конкуренции и свободе торговли, отошел полностью в прошлое. Пришедший ему на смену монополистский капитализм не только не смягчил анархию рынка, но, наоборот, придал ей особенно конвульсивный характер. Необходимость "контроля" над хозяйством, государственного "руководства" промышленностью, и "планирования" признается ныне -- по крайней мере, на словах -- почти всеми течениями буржуазной и мелкобуржуазной мысли, от фашизма до социал-демократии. У фашистов дело идет, главным образом, о "плановом" ограблении народа в военных целях. Социал-демократы собираются вычерпать океан анархии ложками бюрократического "планирования". Инженеры и профессора пишут статьи о "технократии". Демократические правительства наталкиваются в своих трусливых опытах "регулирования" на непреодолимый саботаж крупного капитала.

Действительное отношение между эксплоататорами и демократическими "контролерами" лучше всего характеризуется тем, что господа "реформаторы" в благочестивом трепете останавливаются у порога треста, с его промышленными и коммерческими "секретами". Здесь господствует принцип "невмешательства". Расчеты между отдельным капиталистом и обществом составляют секрет капиталиста: обществу до них дела нет. Коммерческая "тайна" все еще мотивируется, как и в эпоху либерального капитализма, интересами "конкуренции". На самом деле у трестов друг от друга секретов нет. Коммерческая тайна нынешней эпохи есть постоянный заговор монопольного капитала против общества. Проекты ограничения самодержавия "экономических роялистов" остаются жалкими фарсами до тех пор, пока частные собственники общественных средств производства могут скрывать от производителей и потребителей механику эксплоатации, грабежа, обмана. Уничтожение "коммерческой тайны" есть первый шаг к действительному контролю над промышленностью.

Рабочие имеют не меньше прав, чем капиталисты, знать "секреты" предприятия, треста, отрасли промышленности, всего народного хозяйства в целом. Банки, тяжелая промышленность и централизованный транспорт должны быть прежде всего поставлены под стеклянный колпак.

Ближайшие задачи рабочего контроля состоят в том, чтоб выяснить приходы и расходы общества, начиная с отдельного предприятия; определить действительную долю отдельного капиталиста и всех эксплоататоров вместе в национальном доходе; обнаружить закулисные сделки и мошенничества банков и трестов; наконец, раскрыть пред всем обществом то ужасающее расточение человеческого труда, которое является результатом капиталистической анархии и голой погони за барышом.

Никакой чиновник буржуазного государства не в состоянии выполнить эту работу, какими бы полномочиями ни наделить его. Весь мир наблюдал бессилие президента Рузвельта и премьера Леона Блюма пред лицом заговора "60" или "200 семейств". Чтоб сломить сопротивление эксплоататоров, нужно давление пролетариата. Заводские комитеты и только они, могут осуществить действительный контроль над производством, привлекая, -- в качестве консультантов, а не "технократов", -- честных и преданных народу специалистов: счетоводов, статистиков, инженеров, ученых и пр.

Борьба с безработицей немыслима, в частности, без широкой и смелой организации общественных работ. Но общественные работы только в том случае могут иметь длительное и прогрессивное значение, для общества, как и для самих безработных, если они составляют часть общего плана, рассчитанного на ряд лет. В рамках такого плана рабочие будут требовать возобновления, за общественный счет, работ на частных предприятиях, закрытых вследствие кризиса. Рабочий контроль заменится в таких случаях непосредственным рабочим управлением.

Выработка хотя бы самого элементарного хозяйственного плана -- под углом зрения трудящихся, а не эксплоататоров -- немыслима без рабочего контроля, без проникновения рабочего глаза во все явные и скрытые пружины капиталистического хозяйства. Комитеты отдельных предприятий должны на соответственных конференциях выбирать комитеты трестов, отраслей промышленности, хозяйственных районов, наконец, всей национальной промышленности в целом. Так, рабочий контроль станет школой планового хозяйства. На опыте контроля пролетариат подготовится к прямому управлению национализованной промышленностью, когда пробьет для этого час.

Тем капиталистам, преимущественно мелким и средним, которые сами предлагают иногда раскрыть перед рабочими свои бухгалтерские книги -- главным образом, для доказательства необходимости снижения заработной платы, -- рабочие отвечают, что их интересует не бухгалтерия отдельных банкротов или полубанкротов, а бухгалтерия всех эксплоататоров. Рабочие не могут и не хотят приспособлять уровень своей жизни к интересам отдельных капиталистов, становящихся жертвами собственного режима. Задача состоит в том, чтоб перестроить всю систему производства и распределения на более разумных и достойных началах. Если отмена коммерческой тайны есть необходимое условие рабочего контроля, то контроль есть первый шаг на пути социалистического руководства хозяйством.

ЭКСПРОПРИАЦИЯ ОТДЕЛЬНЫХ ГРУПП КАПИТАЛА

Социалистическая программа экспроприации экспроприаторов, т.-е. политического низвержения буржуазии и ликвидации ее экономического господства, ни в каком случае не должна препятствовать в нынешний переходный период выдвигать, по различным поводам, требование экспроприации отдельных, наиболее важных для национального существования отраслей промышленности или отдельных наиболее паразитических групп буржуазии.

Так, жалобным причитаниям господ демократов о диктатуре "60 семейств" в Соединенных Штатах или "200 семейств" во Франции, мы противопоставляем требование экспроприации этих 60 или 200 капиталистических феодалов.

Точно также мы требуем экспроприации монопольных компаний военной промышленности, железных дорог, важнейших источников сырья и пр.

Отличие этих требований от расплывчатого реформистского лозунга "национализации" состоит в том, что: 1) мы отвергаем выкуп; 2) предостерегаем массы от шарлатанов Народного фронта, которые, проповедуя национализацию на словах, остаются агентами капитала на деле; 3) призываем массы полагаться только на свою революционную силу; 4) связываем проблему экспроприации с вопросом о власти рабочих и крестьян.

Необходимость выдвигать лозунг экспроприации в повседневной агитации, следовательно по частям, а не только пропагандистски, в его общем виде, вызывается тем, что разные отрасли промышленности находятся на разном уровне развития, занимают разное место в жизни общества и проходят через разные стадии классовой борьбы. Только общий революционный под'ем пролетариата может поставить общую экспроприацию буржуазии в порядок дня. Задача переходных требований -- подготовить пролетариат к разрешению этой задачи.

ЭКСПРОПРИАЦИЯ ЧАСТНЫХ БАНКОВ И ОГОСУДАРСТВЛЕНИЕ СИСТЕМЫ КРЕДИТА

Империализм означает господство финансового капитала. Рядом с синдикатами и трестами, и часто -- над ними, банки сосредоточивают в своих руках фактическое командование хозяйством. По своей структуре банки, в концентрированном виде, отражают всю структуру современного капитализма: они сочетают тенденции монополии с тенденциями анархии. Они организуют чудеса техники, гигантские предприятия, могущественные тресты, и они же организуют высокие цены, кризисы и безработицу. Нельзя сделать ни одного серьезного шага в борьбе с монополистским произволом и с капиталистической анархией, которые в своей разрушительной работе дополняют друг друга, если оставить командные высоты банков в руках хищников-капиталистов. Чтоб создать единую систему инвестирования и кредитования, по разумному плану, отвечающему интересам всего народа, нужно об'единить все банки в единое национальное учреждение. Только экспроприация частных банков и сосредоточение всей системы кредита в руках государства передаст в его руки необходимые реальные, т.-е. материальные, а не только бумажные и бюрократические средства для хозяйственного планирования.

Экспроприация банков ни в каком случае не означает экспроприацию банковских вкладов. Наоборот, для мелких вкладчиков единый государственный банк сможет создать более благоприятные условия, чем частные банки. Равным образом, только государственный банк сможет установить для фермеров, ремесленников и мелких торговцев условия льготного, т.-е. дешевого кредита. Еще важнее, однако, то, что все хозяйство, прежде всего крупная промышленность и транспорт, направляемые из единого финансового штаба, будут служить жизненным интересам рабочих и всех других труженников.

Однако, огосударствление банков даст эти благотворные результаты лишь в том случае, если сама государственная власть из рук эксплоататоров полностью перейдет в руки трудящихся.

РАБОЧИЕ ПИКЕТЫ; ОТРЯДЫ ОБОРОНЫ; РАБОЧАЯ МИЛИЦИЯ; ВООРУЖЕНИЕ ПРОЛЕТАРИАТА

"Сидячие" стачки -- серьезнейшее предостережение со стороны масс по адресу не только буржуазии, но и рабочих организаций, в том числе и Четвертого Интернационала. В 1919-1920 г.г. итальянские рабочие захватывали, по собственной инициативе, предприятия, сигнализуя тем своим "вождям" наступление социальной революции. "Вожди" не вняли сигналу. Результатом явилась победа фашизма.

"Сидячие" стачки еще не захват предприятий, по итальянскому образцу; но это -- решительный шаг к такому захвату. Нынешний кризис может чрезвычайно обострить ход классовой борьбы и приблизить момент развязки. Не надо, однако, думать, что революционная ситуация наступит сразу. На самом деле приближение ее будет ознаменовано целой серией конвульсий. Одной из них и является волна "сидячих" стачек. Задача секций Четвертого Интернационала состоит в том, чтоб помочь пролетарскому авангарду понять общий характер и темпы нашей эпохи и своевременно оплодотворять борьбу масс все более решительными лозунгами и боевыми организационными мерами.

Обострение борьбы пролетариата означает обострение методов отпора со стороны капитала. Новые волны "сидячих" стачек могут вызвать и несомненно вызовут решительные контр-меры со стороны буржуазии. В штабах трестов уже сейчас ведется подготовительная работа. Горе революционным организациям, горе пролетариату, если они снова окажутся застигнуты врасплох!

Буржуазия нигде не довольствуется официальной полицией и армией. В Соединенных Штатах она и в "мирные" времена содержит милитаризованные отряды скэбов и приватные вооруженные шайки на заводах. К ним надо ныне прибавить банды американских наци. Французская буржуазия, при первом приближении опасности, мобилизовала полулегальные и нелегальные фашистские отряды, в том числе и внутри официальной армии. Стоит снова усилиться напору английских рабочих, как банды лорда Мосли немедленно удвоятся, утроятся, удесятерятся и выступят в кровавый поход против рабочих. Буржуазия отдает себе безошибочный отчет в том, что в нынешнюю эпоху классовая борьба имеет непреодолимую тенденцию к превращению в гражданскую войну. Примеры Италии, Германии, Австрии, Испании и других стран гораздо большему научили магнатов и лакеев капитала, чем официальных вождей пролетариата.

Политики Второго и Третьего Интернационалов, как и бюрократы трэд-юнионов, сознательно закрывают глаза на приватную армию буржуазии: иначе они не могли бы сохранить свой союз с ней и в течение 24-х часов. Реформисты систематически прививают рабочим ту мысль, что священная демократия лучше всего обеспечена тогда, когда буржуазия вооружена до зубов, а рабочие безоружны.

Долг Четвертого Интернационала -- раз навсегда покончить с этой рабской политикой. О борьбе против фашизма мелко-буржуазные демократы -- в том числе, социал-демократы, сталинцы, анархисты, -- кричат тем громче, чем трусливее они перед ним капитулируют на деле. Бандам фашизма могут с успехом противостоять только вооруженные рабочие отряды, чувствующие за своей спиной поддержку десятков миллионов трудящихся. Борьба против фашизма начинается не в либеральной редакции, а на заводе и кончается на улице. Скэбы и приватные жандармы на заводах являются основными ячейками армии фашизма. Рабочие стачечные пикеты являются основными ячейками армии пролетариата. Из этого надо исходить. В связи с каждой стачкой и уличной манифестацией надо пропагандировать мысль о необходимости создания рабочих отрядов самообороны. Надо вписать этот лозунг в программу революционного крыла трэд-юнионов. Надо практически строить отряды самообороны везде, где возможно, начиная с организации молодежи, и обучать их владеть оружием.

Новая волна массового движения должна послужить не только для увеличения числа таких отрядов, но и для их об'единения -- по кварталам, по городам, по районам. Законной ненависти рабочих к скэбам, шайкам гангстеров и фашистов надо дать организованное выражение. Надо выдвинуть лозунг рабочей милиции, как единственной серьезной гарантии неприкосновенности рабочих организаций, собраний и печати.

Только при помощи такой систематической, настойчивой, неутомимой, мужественной агитационной и организационной работы, всегда в связи с опытом самой массы, можно вытравить из ее сознания традиции покорности и пассивности; воспитать отряды героических борцов, способных показать пример всем трудящимся; нанести ряд тактических поражений бандам контр-революции; повысить самоуверенность эксплоатируемых; скомпрометировать фашизм в глазах мелкой буржуазии и проложить дорогу к завоеванию власти пролетариатом.

Энгельс определил государство, как "отряды вооруженных людей". Вооружение пролетариата есть необходимый составной элемент его освободительной борьбы. Когда пролетариат захочет, он найдет пути и средства к вооружению. Руководство и в этой области естественно ложится на секции Четвертого Интернационала.

СОЮЗ РАБОЧИХ И КРЕСТЬЯН

Собратом и соратником промышленного рабочего в деревне является сельский рабочий. Это две части одного и того же класса. Их интересы нераздельны. Программа переходных требований промышленных рабочих является, с теми или другими изменениями, также и программой для сельского пролетариата.

Крестьяне (фермеры) представляют другой класс: это мелкая буржуазия деревни. Мелкая буржуазия состоит из различных слоев: от полупролетарских до эксплоататорских. Сообразно с этим политическая задача промышленного пролетариата состоит во внесении классовой борьбы в деревню: только так он сможет отделить союзников от врагов.

Особенности национального развития каждой страны находят наиболее яркое выражение в положении крестьян и отчасти -- городской мелкой буржуазии (ремесленников и торговцев), так как эти классы, как бы многочисленны они ни были, представляют собою по существу пережитки докапиталистических форм производства. Секции Четвертого Интернационала должны, со всей возможной конкретностью, разработать программы переходных требований в отношении крестьян (фермеров) и городской мелкой буржуазии, применительно к условиям каждой страны. Передовые рабочие должны научиться давать ясные и конкретные ответы на вопросы своих будущих союзников.

Пока крестьянин остается "независимым" мелким производителем, он нуждается в дешевом кредите, в доступных ценах на сельско-хозяйственные машины и удобрения, в выгодных условиях транспорта, в добросовестной организации сбыта сельско-хозяйственных продуктов. Между тем банки, тресты, торговцы грабят крестьянина со всех сторон. Обуздать этот грабеж могут только сами крестьяне, при помощи рабочих. На сцену должны выступить комитеты мелких фермеров, которые, совместно, с рабочими комитетами и комитетами банковских служащих, должны взять в свои руки контроль над транспортными, кредитными и торговыми операциями, интересующими сельское хозяйство.

Ложно ссылаясь на "непомерную" требовательность рабочих, крупная буржуазия искусно превращает вопрос о ценах на товары в клин, который она затем вгоняет между рабочими и крестьянами, между рабочими и мелкой буржуазией городов. Крестьянин, ремесленник, мелкий торговец, в отличие от рабочего, служащего, мелкого чиновника, не могут требовать повышения заработной платы в соответствии с ростом цен. Официальная бюрократическая борьба с дороговизной служит только для обмана масс. Крестьяне, ремесленники, торговцы могут, однако, в качестве потребителей, рука об руку с рабочими, активно вмешаться в политику цен. На причитания капиталистов об издержках производства, транспорта и торговли, потребители отвечают: "покажите ваши книги, мы требуем контроля над политикой цен". Органами такого контроля должны стать комитеты цен, из делегатов от заводов, профессиональных союзов, кооперативов, организаций фермеров, мелкого городского люда, домашних хозяек и пр. На этом пути рабочие сумеют доказать крестьянам, что причиною высоких цен является не высокая заработная плата, а непомерные барыши капиталистов и накладные расходы капиталистической анархии.

Программа национализации земли и коллективизации сельского хозяйства должна быть построена так, чтоб в корне исключать мысль об экспроприации мелких фермеров или об их принудительной коллективизации. Фермер будет оставаться собственником своего участка до тех пор, пока сам найдет это нужным и возможным. Чтоб реабилитировать в глазах крестьянства социалистическую программу, нужно беспощадно разоблачить сталинские методы коллективизации, которые диктуются интересами бюрократии, а не интересами крестьян или рабочих.

Экспроприация экспроприаторов не означает также принудительного отчуждения мелких ремесленников и лавочников. Наоборот, рабочий контроль над банками и трестами, тем более национализация этих предприятий, могут создать для городской мелкой буржуазии несравненно более благоприятные условия кредита, закупки и сбыта, чем при неограниченном господстве монополий. Зависимость от частного капитала заменится зависимостью от государства, которое будет тем внимательнее к своим маленьким сотрудникам и агентам, чем крепче сами трудящиеся будут держать государство в своих руках.

Практическое участие эксплоатируемых фермеров в контроле над разными областями хозяйства позволит самим фермерам решить вопрос, выгодно ли им переходить к коллективной обработке земли, в какие сроки и в каком масштабе. Промышленные рабочие обязуются на этом пути оказывать фермерам всякое содействие: через профессиональные союзы, через заводские комитеты и, особенно, через рабочее и крестьянское правительство.

Союз, который пролетариат предлагает не "средним классам" вообще, а эксплоатируемым слоям мелкой буржуазии города и деревни против всех эксплоататоров, в том числе и "средних", может быть основан не на принуждении, а только на свободном соглашении, которое должно быть закреплено в особом "договоре". Этот "договор" и есть программа переходных требований, добровольно принятая обеими сторонами.

БОРЬБА ПРОТИВ ИМПЕРИАЛИЗМА И ВОЙНЫ

Вся мировая обстановка, а следовательно, и внутренняя политическая жизнь отдельных стран, стоят под угрозой мировой войны. Надвигающаяся катастрофа захватывает за живое уже сейчас самые глубокие массы человечества.

Второй Интернационал повторяет свою изменническую политику 1914 года с тем большей уверенностью, что первую скрипку шовинизма играет ныне Коминтерн. Как только опасность войны приняла конкретные очертания, сталинцы, далеко опережая буржуазных и мелко-буржуазных пацифистов, стали глашатаями, так называемой, "национальной обороны". Они делают исключение только для фашистских стран, т.-е. для тех, где сами они не играют никакой роли. Революционная борьба против войны ложится, таким образом, целиком на плечи Четвертого Интернационала.

Политика большевиков-ленинцев в этом вопросе формулирована в программных тезисах И. С., сохраняющих всю свою силу и сейчас ("Четвертый Интернационал и война", 1 мая 1934 года)². Успех революционной партии в ближайший период будет зависеть прежде всего от ее политики в вопросе о войне. Правильная политика слагается из двух элементов: из непримиримого отношения к империализму и к его войнам и из уменья опереться на опыт самих масс.

В вопросе о войне больше, чем в каком-либо другом вопросе, буржуазия и ее агенты обманывают народ абстракциями, общими формулами, патетическими фразами: "нейтралитет", "коллективная безопасность", "вооружение для защиты мира", "национальная оборона", "борьба против фашизма" и пр., и пр. Все такие формулы сводятся, в конце концов, к тому, что вопрос о войне, т.-е. о судьбе народов, должен остаться в руках империалистов, их правительств, их дипломатии, их штабов, со всеми их интригами и заговорами против народов.

Четвертый Интернационал с негодованием отбрасывает все эти абстракции, играющие у демократов ту же роль, что у фашистов: "честь", "кровь", "раса". Но негодования мало. Нужно помочь массе, при помощи переходных и проверочных критериев, лозунгов и требований распознать конкретную сущность мошеннических абстракций.

"Разоружение"? Но весь вопрос в том, кто кого будет разоружать. Единственное разоружение, которое способно предотвратить или приостановить войну, это разоружение буржуазии рабочими. Но для разоружения буржуазии, нужно, чтоб рабочие сами вооружились.

"Нейтралитет"? Но пролетариат вовсе не нейтрален в войне между Японией и Китаем, или Германией и СССР. Значит, защита Китая и СССР? Конечно, но только не руками империалистов, которые задушат и Китай и СССР.

"Защита отечества"? Но под этой абстракцией буржуазия понимает защиту ее барышей и грабежей. Мы готовы защищать отечество от чужих капиталистов, если свяжем своих собственных и помешаем им нападать на чужие отечества; если рабочие и крестьяне нашей страны станут ее действительными хозяевами; если богатства страны из рук маленького меньшинства перейдут в руки народа; если армия из орудия эксплоататоров станет орудием эксплоатируемых.

Эти основные идеи надо уметь разменивать на более частные и конкретные, в зависимости от хода событий и направления мысли масс. Надо при этом строго различать между пацифизмом дипломата, профессора, журналиста и пацифизмом плотника, сельско-хозяйственного рабочего или прачки. В одном случае пацифизм -- прикрытие империализма. В другом случае -- смутное выражение недоверия к империализму. Когда о защите отечества говорит маленький фермер или рабочий, они представляют себе защиту своего дома, своей семьи и других таких же семей от нашествия, от бомб, от ядовитых газов. Капиталист и его журналист под защитой отечества понимают захват колоний и рынков, грабительское расширение "национальной" доли в мировом доходе. Буржуазные пацифизм и патриотизм -- насквозь обман. В пацифизме и даже патриотизме угнетенных есть прогрессивное ядро, за которое нужно уметь ухватиться, чтоб сделать необходимые революционные выводы. Надо уметь эти два вида пацифизма и патриотизма враждебно столкнуть друг с другом.

Исходя из этих соображений, Четвертый Интернационал поддерживает всякое, даже и недостаточное требование, если оно способно хоть до некоторой степени привлечь массы к активной политике, пробудить их критику, усилить их контроль над махинациями буржуазии.

Под этим углом зрения наша американская секция, например, критически поддерживает предложение об установлении референдума по вопросу об открытии войны. Никакая демократическая реформа не может, разумеется, сама по себе помешать правящим вызвать войну, когда они того захотят. Об этом надо предупреждать открыто. Но каковы бы ни были иллюзии масс в отношении референдума, требование это отражает недоверие рабочих и фермеров к буржуазному правительству и парламенту. Не поддерживая и не щадя иллюзий, надо изо всех сил поддерживать прогрессивное недоверие угнетенных к угнетателям. Чем больше движение за референдум будет расти, тем скорее буржуазные пацифисты отшатнутся от него, тем глубже окажутся скомпрометированы предатели Коминтерна, тем острее станет недоверие трудящихся к империалистам.

Под тем же углом зрения надлежит выдвинуть требование избирательных прав с 18-летнего возраста, для мужчин и женщин. Кто завтра будет призван умирать за отечество, должен иметь право подать свой голос сегодня. Борьба против войны должна стать прежде всего революционной мобилизацией молодежи.

Проблему войны надо освещать со всех сторон, в зависимости от того, какой стороной она поворачивается в данный момент к массам.

Война есть гигантское коммерческое предприятие, особенно для военной промышленности. "60 семейств" являются, поэтому, первыми патриотами и главными провокаторами войны. Рабочий контроль над военной промышленностью является первым шагом в борьбе против фабрикантов войны.

Лозунгу реформистов: налог на военную прибыль, мы противопоставляем лозунги: конфискация военной прибыли и экспроприация предприятий военной промышленности. Где военная промышленность "национализована", как во Франции, лозунг рабочего контроля сохраняет всю свою силу: пролетариат также мало доверяет государству буржуазии, как и отдельным буржуа.

Ни одного человека и ни одного гроша буржуазному правительству!

Не программа вооружений, а программа полезных общественных работ!

Полная независимость рабочих организаций от военно-полицейского контроля!

Нужно раз навсегда вырвать распоряжение судьбами народов из рук жадных и беспощадных империалистских клик, действующих за спиною народов.

В соответствии с этим мы требуем:

Полного уничтожения тайной дипломатии; все договоры и соглашения должны быть доступны каждому рабочему и крестьянину;

Военного обучения и вооружения рабочих и крестьян под непосредственным контролем рабочих и крестьянских комитетов;

Создания военных школ для воспитания командиров из трудящихся по отбору рабочих организаций;

Замены постоянной, т.-е. казарменной армии, народной милицией, находящейся в неразрывной связи с заводами, шахтами, фермами и пр.

Империалистская война есть продолжение и обострение грабительской политики буржуазии. Борьба пролетариата против войны есть продолжение и обострение его классовой борьбы. Наступление войны меняет обстановку и отчасти приемы борьбы между классами, но не меняет ее цели и ее основного направления.

Империалистская буржуазия господствует над миром. По своему основному характеру грядущая война будет, поэтому, империалистской войной. Основным содержанием политики международного пролетариата будет, следовательно, борьба против империализма и его войны. Основной принцип этой борьбы: "главный враг в собственной стране", или: "поражение собственного (империалистского) правительства есть меньшее зло".

Но не все страны мира являются империалистскими странами. Наоборот, большинство стран являются жертвами империализма. Некоторые из колониальных или полуколониальных стран попытаются, несомненно, воспользоваться войной, чтоб сбросить с себя иго рабства. На их стороне война будет не империалистской, а освободительной. Обязанностью международного пролетариата будет помочь угнетенным странам в войне против угнетателей. Та же его обязанность распространяется на СССР или другое рабочее государство, которое может возникнуть до войны или во время войны. Поражение каждого империалистского правительства в борьбе с рабочим государством или с колониальной страной есть меньшее зло.

Рабочие империалистской страны не могут, однако, помогать анти-империалистской стране через свое правительство, каковы бы ни были в данный момент дипломатические и военные отношения между обеими странами. Если правительства находятся во временном и, по существу дела, ненадежном союзе, то пролетариат империалистской страны продолжает оставаться в классовой оппозиции к своему правительству и оказывает поддержку его неимпериалистскому "союзнику" своими методами, т.-е. методами международной классовой борьбы (агитация в пользу рабочего государства и колониальной страны не только против их врагов, но и против их вероломных союзников; бойкот и стачка в одних случаях, отказ от бойкота и стачки в других, и пр.).

Поддерживая колониальную страну или СССР в войне, пролетариат ни в малейшей мере не солидаризуется ни с буржуазным правительством колониальной страны, ни с термидорианской бюрократией СССР. Наоборот, он сохраняет полную политическую независимость как от одного, так и от другой. Помогая справедливой и прогрессивной войне, революционный пролетариат завоюет симпатии трудящихся в колониях и в СССР, упрочит там авторитет и влияние Четвертого Интернационала и сможет тем лучше помочь низвержению буржуазного правительства в колониальной стране, реакционной бюрократии -- в СССР.

В начале войны секции Четвертого Интернационала неизбежно почувствуют себя изолированными: каждая война застигает народные массы врасплох и толкает их в сторону государственного аппарата. Интернационалистам придется плыть против течения. Однако, опустошения и бедствия новой войны, которые уже в первые месяцы оставят далеко позади кровавые ужасы 1914-1918 г.г., скоро принесут отрезвление. Недовольство масс и их возмущение будут расти скачками. Секции Четвертого Интернационала окажутся во главе революционного прибоя. Программа переходных требований получит жгучую актуальность. Проблема завоевания власти пролетариатом встанет во весь рост.

Прежде, чем издохнуть или утопить человечество в крови, капитализм отравляет мировую атмосферу ядовитыми парами национальной и расовой ненависти. Антисемитизм является ныне одной из наиболее злокачественных конвульсий капиталистической агонии.

Непримиримое разоблачение расовых предрассудков и всех видов и оттенков национального высокомерия и шовинизма, в частности, антисемитизма, должно войти в повседневную работу всех секций Четвертого Интернационала, как важнейшая воспитательная работа в борьбе против империализма и войны. Основным нашим лозунгом остается: пролетарии всех стран, соединяйтесь!

ПРАВИТЕЛЬСТВО РАБОЧИХ И КРЕСТЬЯН

Впервые эта формула: "правительство рабочих и крестьян" появилась в течение 1917 года, в агитации большевиков, и окончательно утвердилась после Октябрьского переворота. В этом последнем случае она представляла собою ничто иное, как популярное наименование уже установленной диктатуры пролетариата. Значение этого наименования состояло, главным образом, в том, что оно выдвигало на первый план идею союза пролетариата и крестьянства, положенную в основу советской власти.

Когда Коминтерн эпигонов попытался воскресить похороненную историей формулу "демократической диктатуры пролетариата и крестьянства", он придал формуле "правительства рабочих и крестьян" совершенно иное, чисто "демократическое", т.-е. буржуазное содержание, противопоставляя ее диктатуре пролетариата. Большевики-ленинцы решительно отвергли лозунг "правительства рабочих и крестьян" в буржуазно-демократическом истолковании. Они утверждали и утверждают, что поскольку партия пролетариата отказывается выходит за рамки буржуазной демократии, ее союз с крестьянством превращается попросту в опору капитала, как это было с меньшевиками и эс-эрами в 1917 году, с китайской компартией в 1925-1927 г.г., как это происходит ныне с "Народными фронтами" в Испании, во Франции и других странах.

В апреле-сентябре 1917 года большевики требовали, чтоб эс-эры и меньшевики порвали связь с либеральной буржуазией и взяли власть в собственные руки. При этом условии большевики обещали меньшевикам и эс-эрам, как мелкобуржуазным представителям рабочих и крестьян, свою революционную помощь против буржуазии, категорически отказываясь, однако, как вступать в правительство меньшевиков и эс-эров, так и нести за него политическую ответственность. Еслиб меньшевики и эс-эры действительно порвали с кадетами и с иностранным империализмом, то созданное ими "правительство рабочих и крестьян", могло бы только ускорить и облегчить установление диктатуры пролетариата. Но именно поэтому верхи мелко-буржуазной демократии изо всех сил сопротивлялись установлению своей собственной власти. Опыт России показал, опыт Испании и Франции снова подтверждает, что даже в очень благоприятных условиях партии мелко-буржуазной демократии (эс-эры, социал-демократы, сталинцы, анархисты) неспособны создать правительство рабочих и крестьян, т.-е. правительство, независимое от буржуазии.

Тем не менее требование большевиков, обращенное к меньшевикам и эс-эрам: "порвите с буржуазией, возьмите в свои руки власть!" имело для масс огромное воспитательное значение. Упорное нежелание меньшевиков и эс-эров взять власть, так драматически обнаружившееся в июльские дни, окончательно погубило их во мнении народа и подготовило победу большевиков.

Центральная задача Четвертого Интернационала состоит в том, чтоб освободить пролетариат от старого руководства, консерватизм которого находится в полном противоречии с катастрофической обстановкой капиталистического распада и является главным тормозом исторического прогресса. Главное обвинение, которое Четвертый Интернационал выдвигает против традиционных организаций пролетариата состоит в том, что они не хотят оторваться от политического полутрупа буржуазии. В этих условиях требование, систематически обращаемое к старому руководству: "порвите с буржуазией, возьмите власть!", является чрезвычайно важным орудием разоблачения предательского характера партий и организаций Второго, Третьего и Амстердамского Интернационалов.

Лозунг "правительство рабочих и крестьян" приемлем для нас только в том смысле, какой он имел в 1917 году в устах большевиков, т.-е. как анти-буржуазный, анти-капиталистический лозунг, но ни в каком случае не в том "демократическом" смысле, какой ему придали позже эпигоны, превратив его из моста к социалистической революции в главный барьер на ее пути.

От всех тех партий и организаций, которые опираются на рабочих и крестьян и говорят от их имени, мы требуем, чтоб они политически порвали с буржуазией и вступили на путь борьбы за власть рабочих и крестьян. На этом пути мы обещаем им полную поддержку против капиталистической реакции. В то же время мы неутомимо развиваем агитацию вокруг тех переходных требований, которые должны были бы, по нашему мнению, составить программу "рабочего и крестьянского правительства".

Возможно ли создание такого правительства традиционными рабочими организациями? Предшествующий опыт показывает, как уже сказано, что это, по крайней мере, маловероятно. Однако, нельзя категорически отрицать заранее теоретическую возможность того, что, под влиянием совершенно исключительного сочетания обстоятельств (войны, поражения, финансового краха, массового революционного напора и пр.), мелко-буржуазные партии, включая сталинцев, могут зайти дальше, чем сами хотели бы, по пути разрыва с буржуазией. Несомненно, во всяком случае, одно: еслиб даже этот маловероятный вариант где-либо и когда-либо осуществился бы, и еслиб даже "правительство рабочих и крестьян", в указанном выше смысле, установилось бы на деле, оно представляло бы лишь короткий эпизод на пути к действительной диктатуре пролетариата.

Незачем, однако, заниматься гаданиями. Агитация под лозунгом рабоче-крестьянского правительства сохраняет при всех условиях огромное воспитательное значение. И не случайно: этот обобщающий лозунг идет полностью по линии политического развития нашей эпохи (банкротство и разложение старых буржуазных партий, крушение демократии, рост фашизма, возростающая тяга трудящихся к более активной и наступательной политике). Каждое из наших переходных требований должно, поэтому, вести к одному и тому же политическому выводу: рабочие должны порвать со всеми традиционными партиями буржуазии, чтобы совместно с крестьянами установить свою собственную власть.

Нельзя заранее предвидеть, каковы будут конкретные этапы революционной мобилизации масс. Секции Четвертого Интернационала должны критически ориентироваться на каждом новом этапе и выдвигать такие лозунги, которые содействуют стремлению рабочих к самостоятельной политике, углубляют классовый характер этой политики, разрушают реформистские и пацифистские иллюзии, укрепляют связь авангарда с массами и подготовляют революционный захват власти.

СОВЕТЫ

Заводские комитеты являются, как сказано, элементом двоевластия на заводе. Существование их мыслимо, следовательно, лишь в условиях возростающего напора масс. То же относится к специальным массовым группировкам для борьбы против войны, к комитетам цен и всем другим новым центрам движения, самое возникновение которых свидетельствует, что классовая борьба переросла через рамки традиционных организаций пролетариата.

Эти новые органы и центры скоро почувствуют, однако, свою разобщенность и недостаточность. Ни одно из переходных требований не может быть полностью осуществлено при сохранении буржуазного режима. Между тем углубление социального кризиса будет повышать не только страдания масс, но и их нетерпение, их настойчивость, их натиск. Новые и новые слои угнетенных будут поднимать голову и выдвигать свои требования. Миллионы мелких тружеников, о которых реформистские вожди никогда не думают, начнут стучаться в двери рабочих организаций. Придут в движение безработные. Сельско-хозяйственные рабочие, разоренные и полу-разоренные крестьяне, городские низы, женщины-работницы, домашние хозяйки, пролетаризованные слои интеллигенции, все будут искать сплочения и руководства.

Как согласовать различные требования и формы борьбы хотя бы только в рамках одного города? История уже ответила на этот вопрос: через советы, об'единяющие представителей всех борющихся групп. Никакой другой формы организации никто до сих пор для этого не предложил, да вряд ли и можно ее придумать. Советы не связаны априорной программой. Они открывают дверь всем эксплоатируемым. В эту дверь проходят представители тех слоев, которые вовлечены в общий поток борьбы. Организация расширяется вместе с движением и обновляется из недр его. Все политические течения в пролетариате могут бороться за руководство советом на основе самой широкой демократии. Лозунг советов является, поэтому, увенчанием программы переходных требований.

Советы могут возникнуть только тогда, когда массовое движение входит в открыто революционную стадию. В качестве стержня, вокруг которого об'единяются десятки миллионов трудящихся в своей борьбе против эксплоататоров, советы, с момента своего возникновения, становятся соперниками и противниками местных властей, а затем и центрального правительства. Если заводской комитет создает элементы двоевластия на заводе, то советы открывают период двоевластия в стране.

Двоевластие есть, в свою очередь, кульминационный пункт переходного периода. Два режима: буржуазный и пролетарский, стоят враждебно друг против друга. Схватка между ними неизбежна. От исхода ее зависит судьба общества. В случае поражения революции -- фашистская диктатура буржуазии. В случае победы -- власть советов, т.-е. диктатура пролетариата и социалистическая перестройка общества.

ОТСТАЛЫЕ СТРАНЫ И ПРОГРАММА ПЕРЕХОДНЫХ ТРЕБОВАНИЙ

Колониальные и полуколониальные страны являются, по самому существу своему, отсталыми странами. Но эти отсталые страны живут в условиях мирового господства империализма. Их развитие имеет, поэтому, комбинированный характер: оно соединяет в себе наиболее первобытные экономические формы с последним словом капиталистической техники и культуры. Этим определяется политика пролетариата отсталых стран: он вынужден комбинировать борьбу за самые элементарные задачи национальной независимости и буржуазной демократии с социалистической борьбой против мирового империализма. Требования демократии, переходные требования и задачи социалистической революции не отделены в его борьбе историческими эпохами, а непосредственно выростают одни из других. Едва начав строить профессиональные союзы, китайский пролетариат уже должен был думать о советах. В этом смысле настоящая программа вполне применима к колониальным и полу-колониальным странам, по крайней мере, к тем, в которых пролетариат способен уже на самостоятельную политику.

Центральными проблемами колониальных и полуколониальных стран являются: аграрная революция, т.-е. ликвидация феодального наследства, и национальная независимость, т.-е. низвержение империалистского ига. Обе задачи тесно связаны между собою.

Демократическую программу нельзя просто отбросить: надо, чтоб массы в борьбе переросли эту программу. Лозунг Национального (или Учредительного) Собрания сохраняет полностью свою силу для таких стран, как Китай или Индия. Этот лозунг надо неразрывно связать с задачей национального освобождения и аграрной реформой. Этой демократической программой надо, прежде всего, вооружить рабочих. Только они смогут поднять и сплотить крестьян. На основе революционной демократической программы надо противопоставлять рабочих "национальной" буржуазии.

На известном этапе мобилизации масс под лозунгами революционной демократии могут и должны возникнуть советы. Их историческая роль в каждый данный период, в частности их взаимоотношение с Национальным Собранием, определяется политическим уровнем пролетариата, связью между ним и крестьянством, характером политики пролетарской партии. Раньше или позже советы должны опрокинуть буржуазную демократию. Только они способны довести демократическую революцию до конца и вместе с тем открыть эру социалистической революции.

Относительный вес отдельных демократических и переходных требований в борьбе пролетариата, их взаимная связь, их чередование определяются особенностями и специфическими условиями каждой отсталой страны, в значительной мере -- степенью ее отсталости. Однако, общее направление революционного развития может быть определено формулой перманентной революции, в том смысле, какой окончательно придан этой формуле тремя революциями в России (1905 год, февраль 1917 года, октябрь 1917 года).

Коминтерн дал отсталым странам классический образец того, как можно погубить полную сил и многообещающую революцию. Во время бурного массового под'ема в Китае в 1925-1927 г.г. Коминтерн не выдвигал лозунг Национального Собрания и в то же время запрещал создание советов. Буржуазная партия Гоминдан должна была, по плану Сталина, "заменить" и Национальное Собрание и советы. После разгрома масс Гоминданом Коминтерн организовал в Кантоне карикатуру совета. После неизбежного крушения кантонского восстания Коминтерн встал на путь партизанской войны и крестьянских советов, при полной пассивности промышленного пролетариата. Зайдя на этом пути в тупик, Коминтерн воспользовался японо-китайской войной, чтоб ликвидировать росчерком пера "советский" Китай, подчинив не только крестьянскую "Красную армию", но и, так называемую, "Коммунистическую" партию тому же Гоминдану, т.-е. буржуазии.

Предав международную пролетарскую революцию во имя дружбы с "демократическими" рабовладельцами, Коминтерн не мог не предать заодно и освободительную борьбу колониальных народов, притом с еще большим цинизмом, чем это сделал до него Второй Интернационал. Политика Народных фронтов и "национальной защиты" имеет одной из своих задач превращение сотен миллионов душ колониального населения в пушечное мясо для "демократического" империализма. Знамя освободительной борьбы колониальных и полуколониальных народов, т.-е. большей половины человечества, переходит окончательно в руки Четвертого Интернационала.

ПРОГРАММА ПЕРЕХОДНЫХ ТРЕБОВАНИЙ В СТРАНАХ ФАШИЗМА

Те дни, когда стратеги Коминтерна провозглашали, что победа Гитлера будет только ступенькой к победе Тельмана, остались далеко позади. Тельман не выходит из тюрьмы Гитлера уже свыше пяти лет. Муссолини держит Италию в цепях фашизма свыше 16 лет. За все эти годы партии Второго и Третьего Интернационалов оказались бессильны не только вызвать массовое движение, но и создать серьезную нелегальную организацию, которая могла бы идти хоть в какое-нибудь сравнение с русскими революционными партиями эпохи царизма.

Нет ни малейшего основания видеть причину этих неудач в могуществе фашистской идеологии. У Муссолини никогда никакой идеологии, в сущности, не было. "Идеология" Гитлера никогда серьезно не захватывала рабочих. Те слои населения, в головы которых в свое время ударил хмель фашизма, т.-е. главным образом, средние классы, имели достаточно времени, чтоб протрезвиться. Если тем не менее сколько-нибудь заметная оппозиция ограничивается протестантскими и католическими церковными кругами, то причина -- не в могуществе полубредовых, полушарлатанских теорий "расы" и "крови", а в ужасающем крушении идеологий демократии, социал-демократии и Коминтерна.

После разгрома парижской Коммуны глухая реакция длилась около 8 лет. После поражения русской революции 1905 года рабочие массы оставались в оцепенении почти столько же времени. Между тем в обоих этих случаях дело шло лишь о физических поражениях, обусловленных соотношением сил. В России дело шло, к тому же, о почти девственном пролетариате. Фракция большевиков не насчитывала тогда и трех лет от роду. Совершенно иначе обстояло дело в Германии, где руководство принадлежало могущественным партиям, из которых одна насчитывала 70 лет существования, другая -- около 15 лет. Обе эти партии, имевшие миллионы избирателей, оказались морально парализованы до боя и сдались без боя. Такой катастрофы еще не было в истории. Немецкий пролетариат не был разбит врагом в бою. Он был сокрушен трусостью, низостью, предательством собственных партий. Немудрено, если он потерял веру во все то, чему привык верить в течение почти трех поколений. Победа Гитлера укрепила, в свою очередь, Муссолини.

Действительный неуспех революционной работы в Италии и Германии есть не что иное, как расплата за преступную политику социал-демократии и Коминтерна. Для нелегальной работы нужно не только сочувствие массы, а прямой энтузиазм ее передовых слоев. Но можно ли ждать энтузиазма в отношении исторически обанкротившихся организаций? В качестве эмигрантских вождей выступают, главным образом, деморализованные до мозга костей, агенты Кремля и ГПУ, либо социал-демократические экс-министры буржуазии, мечтающие о том, чтоб рабочие каким-либо чудом вернули им их утерянные посты. Можно ли хоть на минуту представить себе этих господ в виде вождей будущей "анти-фашистской" революции?

Не могли содействовать до сих пор революционному под'ему в Италии или Германии и события на мировой арене: разгром австрийских рабочих, поражение испанской революции, перерождение советского государства. Поскольку итальянские и германские рабочие в отношении политической информации зависят, в решающей степени, от радио, можно с уверенностью сказать, что московская радиостанция, сочетающая термидорианскую лживость с глупостью и наглостью, стала могущественным фактором деморализации рабочих в тоталитарных государствах. В этом отношении, как и в других, Сталин является только помощником Геббельса.

Тем временем классовые антагонизмы, которые привели к победе фашизма, продолжают свою работу и при господстве фашизма, постепенно подтачивая его. Массы все более недовольны. Сотни и тысячи самоотверженных рабочих продолжают, несмотря на все, вести осторожную работу революционных кротов. Поднимаются новые поколения, которые непосредственно не пережили крушения великих традиций и надежд. Молекулярная подготовка пролетарской революции идет под тяжелой тоталитарной плитой. Но для того, чтоб скрытую энергию превратить в открытое движение, нужно, чтоб авангард пролетариата нашел новую перспективу, новую программу, новое незапятнанное знамя.

Здесь главное затруднение. Рабочим фашистских стран труднее всего ориентироваться в новых программах. Проверка программы дается опытом. Между тем именно опыт массового движения отсутствует в странах тоталитарного деспотизма. Весьма возможно, что понадобится крупный успех пролетариата в одной из "демократических" стран, чтоб дать толчок революционному движению на территории фашизма. Подобное же действие может оказать финансовая или военная катастрофа. Сейчас приходится вести преимущественно пропагандистскую подготовительную работу, которая лишь в будущем принесет крупные плоды. Одно можно сказать с полной уверенностью уже сейчас: раз прорвавшись наружу, революционное движение в фашистских странах примет сразу грандиозный размах и ни в каком случае не остановится на экспериментах оживления какого-нибудь веймарского трупа.

С этого пункта начинается непримиримое расхождение между Четвертым Интернационалом и старыми партиями, физически пережившими свое банкротство. Эмигрантский "Народный фронт" есть самая злокачественная и предательская разновидность всех возможных Народных фронтов. По существу он означает бессильную тоску по коалиции с несуществующей либеральной буржуазией. Еслиб он имел успех, он подготовил бы лишь ряд новых крушений пролетариата, по испанскому образцу. Беспощадное разоблачение теории и практики "Народного фронта" есть, поэтому, первое условие революционной борьбы с фашизмом.

Это не значит, конечно, что Четвертый Интернационал отвергает демократические лозунги. Наоборот, они могут сыграть в известный момент крупную роль. Но формулы демократии (свобода союзов, печати и пр.) означают для нас лишь этапные или эпизодические лозунги в самостоятельном движении пролетариата, а не демократическую петлю, надетую на шею пролетариата агентами буржуазии (Испания!). Как только движение примет сколько-нибудь массовый характер, демократические лозунги переплетутся с переходными; заводские комитеты возникнут, надо думать, прежде, чем старые бонзы приступят, из своих канцелярий, к строительству профессиональных союзов; советы покроют Германию раньше, чем в Веймаре соберется новое Учредительное Собрание. То же относится к Италии и к остальным тоталитарным и полутоталитарным странам.

Фашизм отбросил эти страны в политическое варварство. Но он не изменил их социальной структуры. Фашизм -- орудие финансового капитала, а не феодального землевладения. Революционная программа должна опираться на диалектику классовой борьбы, обязательную и для стран фашизма, а не на психологию перепуганных банкротов. Четвертый Интернационал с отвращением отбрасывает методы политического маскарада, которые побуждают сталинцев, бывших героев "третьего периода", выступать поочереди под масками католиков, протестантов, евреев, немецких националистов, либералов, -- только чтоб скрыть свое собственное малопривлекательное лицо. Четвертый Интернационал всегда и везде выступает под собственным знаменем. Он открыто предлагает свою программу пролетариату фашистских стран. Уже сейчас передовые рабочие всего мира непоколебимо убеждены, что низвержение Муссолини, Гитлера, их агентов и подражателей произойдет под руководством Четвертого Интернационала.

ПОЛОЖЕНИЕ СССР И ЗАДАЧИ ПЕРЕХОДНОЙ ЭПОХИ

Советский Союз вышел из Октябрьской революции, как рабочее государство. Огосударствление средств производства, необходимое условие социалистического развития, открыло возможность быстрого роста производительных сил. Аппарат рабочего государства подвергся тем временем полному перерождению, превратившись из орудия рабочего класса в орудие бюрократических насилий над рабочим классом и, чем дальше, тем больше, в орудие саботажа хозяйства. Бюрократизация отсталого и изолированного рабочего государства и превращение бюрократии во всесильную привилегированную касту являются самым убедительным -- не теоретическим только, а практическим -- опровержением теории социализма в отдельной стране.

Режим СССР заключает в себе, таким образом, ужасающие противоречия. Но он продолжает оставаться режимом переродившегося рабочего государства. Таков социальный диагноз. Политический прогноз имеет альтернативный характер: либо бюрократия, все более становящаяся органом мировой буржуазии в рабочем государстве, опрокинет новые формы собственности и отбросит страну к капитализму; либо рабочий класс разгромит бюрократию и откроет выход к социализму.

Для секций Четвертого Интернационала московские процессы явились не неожиданностью, не результатом личного помешательства кремлевского диктатора, а закономерным детищем Термидора. Они выросли из нестерпимых трений внутри советской бюрократии, которые, в свою очередь, отражают противоречия между бюрократией и народом, как и углубляющиеся антагонизмы в самом "народе". Кровавая "фантастичность" процессов является показателем силы напряжения противоречий и предвещает тем самым приближение развязки.

Публичные выступления бывших заграничных агентов Кремля, отказавшихся вернуться в Москву, неопровержимо подтвердили, с своей стороны, что в составе бюрократии имеются все оттенки политической мысли: от подлинного большевизма (И. Райсс) до законченного фашизма (Ф. Бутенко). Революционные элементы бюрократии, составляющие небольшое меньшинство, отражают, пассивно, правда, социалистические интересы пролетариата. Фашистские, вообще контр-революционные элементы, непрерывно растущие, выражают все более последовательно интересы мирового империализма. Эти кандидаты на роль компрадоров не без основания считают, что новый правящий слой может застраховать свои привилегированные позиции лишь путем отказа от национализации, коллективизации и монополии внешней торговли, во имя усвоения "западной цивилизации", т.-е. капитализма. Между этими двумя полюсами располагаются промежуточные, расплывчатые меньшевистски -- эс-эровски -- либеральные тенденции, которые тяготеют к буржуазной демократии.

В самом, так называемом, "бесклассовом" обществе имеются несомненно те же группировки, что и в бюрократии, только менее ярко выраженные и в обратной пропорции: сознательные капиталистические тенденции, свойственные, главным образом, преуспевающей части колхозников, характерны лишь для небольшого меньшинства населения. Но они находят себе широкую базу в мелко-буржуазных тенденциях личного накопления, которые выростают из общей нужды и сознательно поощряются бюрократией.

На этой системе растущих антагонизмом, все более нарушающих социальное равновесие, держится, методами террора, термидорианская олигархия, сведшаяся ныне, главным образом, к бонапартистской клике Сталина.

Последние судебные процессы представляли собою удар налево. Это относится также и к расправе над вождями правой оппозиции, ибо, с точки зрения интересов и тенденций бюрократии, правая группировка старой большевистской партии представляет собою левую опасность. Тот факт, что бонапартистская клика, которая боится также и своих правых союзников, типа Бутенко, оказалась вынуждена, в интересах самосохранения, произвести почти поголовное истребление старого поколения большевиков, является неоспоримым свидетельством живучести революционных традиций в массах, как и растущего недовольства этих последних.

Мелко-буржуазные демократы Запада, вчера еще принимавшие московские процессы за чистую монету, сегодня настойчиво повторяют, что "в СССР нет ни троцкизма, ни троцкистов". Они не об'ясняют, однако, почему вся чистка проходит под знаком борьбы именно с этой опасностью. Если брать "троцкизм", как законченную программу, тем более как организацию, то "троцкизм" в СССР несомненно крайне слаб. Несокрушимая сила его состоит, однако, в том, что он выражает не только революционную традицию, но и сегодняшнюю оппозицию самого рабочего класса. Социальная ненависть рабочих к бюрократии -- это и есть в глазах кремлевской клики "троцкизм". Она смертельна и вполне основательно боится смычки между глухим возмущением рабочих и организацией Четвертого Интернационала.

Истребление старого поколения большевиков и революционных представителей среднего и младшего поколения еще больше нарушило политическое равновесие в пользу правого буржуазного крыла, бюрократии и его союзников в стране. Отсюда, т.-е. справа, можно ждать в ближайший период все более решительных попыток перестроить социальный режим СССР, приблизив его к "западной цивилизации", преимущественно в ее фашистской форме.

Эта перспектива придает большую конкретность вопросу о "защите СССР". Если завтра буржуазно-фашистская группировка, так сказать, "фракция Бутенко", выступит на завоевание власти, то "фракция Райсса" неизбежно займет свое место по другую сторону баррикады. Оказавшись временно союзницей Сталина, она будет защищать, разумеется, не его бонапартистскую клику, а социальную базу СССР, т.-е. вырванную у капиталистов и огосударствленную собственность. Если "фракция Бутенко" окажется в военном союзе с Гитлером, то "фракция Райсса" будет защищать СССР от военной интервенции, внутри СССР, как и на мировой арене. Всякое другое поведение было бы изменой.

Если, таким образом, недопустимо отрицать заранее возможность, в строго определенных случаях, "единого фронта" с термидорианской частью бюрократии против открытого наступления капиталистической контр-революции, то главной политической задачей в СССР остается, все же, низвержение самой термидорианской бюрократии. Каждый лишний день ее господства расшатывает социалистические элементы хозяйства и увеличивает шансы капиталистической реставрации. В том же направлении действует и Коминтерн, агент и сообщник сталинской клики по удушению испанской революции и деморализации международного пролетариата.

Как и в странах фашизма, главная сила бюрократии не в ней самой, а в разочаровании масс, в отсутствии у них новой перспективы. Как и в странах фашизма, от которого политический аппарат Сталина ничем не отличается, кроме большей разнузданности, в СССР возможна сейчас только подготовительная пропагандистская работа. Как и в странах фашизма, толчок революционному движению советских рабочих дадут, вероятно, внешние события. Борьба против Коминтерна на мировой арене есть сейчас важнейшая часть борьбы против сталинской диктатуры. Многое говорит за то, что распад Коминтерна, не имеющего прямой опоры в ГПУ, будет предшествовать падению бонапартистской клики и всей вообще термидорианской бюрократии.

Новый под'ем революции в СССР начнется, несомненно, под знаменем борьбы против социального неравенства и политического гнета. Долой привилегии бюрократии! Долой стахановщину, долой советскую аристократию, с ее чинами и орденами! Больше равенства в оплате всех видов труда!

Борьба за свободу профессиональных союзов и заводских комитетов, за свободу собраний и печати развернется в борьбу за возрождение и развитие советской демократии.

Бюрократия заменила советы, как классовые органы, фикцией всеобщего избирательного права, в стиле Гитлера-Геббельса. Советам нужно вернуть не только их свободную демократическую форму, но и их классовое содержание. Как раньше в советы не допускались буржуазия и кулачество, так теперь из советов должны быть изгнаны бюрократия и новая аристократия. В советах место только представителям рабочих, рядовых колхозников, крестьян, красноармейцев.

Демократизация советов немыслима без легализации советских партий. Сами рабочие и крестьяне, своим свободным голосованием, покажут, какие партии являются советскими.

Пересмотр планового хозяйства сверху до низу в интересах производителей и потребителей! Заводские комитеты должны вернуть себе права контроля над производством. Демократически организованная потребительская кооперация должна контролировать качество продукции и цены.

Реорганизация колхозов в соответствии с волей колхозников и в интересах колхозников!

Консервативная международная политика бюрократии должна быть заменена политикой пролетарского интернационализма. Вся дипломатическая переписка Кремля должна быть опубликована. Долой тайную дипломатию!

Все политические процессы, поставленные термидорианской бюрократией, должны быть пересмотрены, в обстановке полной гласности и состязательного начала. Организаторы подлогов должны понести заслуженную кару.

Осуществить эту программу нельзя без низвержения бюрократии, которая держится насилием и подлогом. Только победоносное революционное восстание угнетенных масс может возродить советский режим и обеспечить его дальнейшее движение к социализму. Повести советские массы на восстание способна только партия Четвертого Интернационала.

Долой бонапартистскую шайку Каина-Сталина!

Да здравствует советская демократия!

Да здравствует международная социалистическая революция!

ПРОТИВ ОППОРТУНИЗМА И БЕСПРИНЦИПНОГО РЕВИЗИОНИЗМА

Политика партии Леона Блюма во Франции снова показывает, что реформисты неспособны ничему научиться на самых трагических уроках истории. Французская социал-демократия рабски копирует политику германской социал-демократии и идет навстречу тому же концу. В течение десятилетий Второй Интернационал вростал в режим буржуазной демократии, стал его неотделимой частью и загнивает вместе с ним.

Третий Интернационал перешел на путь реформизма, когда кризис капитализма окончательно поставил в порядок дня пролетарскую революцию. Сегодняшняя политика Коминтерна в Испании и Китае, -- политика пресмыкательства перед "демократической" и "национальной" буржуазией, -- показывает, что и Коминтерн неспособен больше ни научиться, ни измениться. Бюрократия, которая стала реакционной силой в СССР, не может играть революционную роль на мировой арене.

Анархо-синдикализм проделал, в общем, эволюцию того же типа. Во Франции синдикальная бюрократия Леона Жуо давно уже стала буржуазной агентурой в рабочем классе. В Испании анархо-синдикализм стряхнул с себя показную революционность, как только наступила революция, и превратился в пятое колесо при колеснице буржуазной демократии.

Промежуточные, центристские организации, группирующиеся вокруг Лондонского Бюро, представляют лишь "левые" привески социал-демократии или Коминтерна. Они обнаружили полную неспособность разобраться в исторической обстановке и сделать из нее революционные выводы. Их высшей точкой является испанская ПОУМ, которая, в условиях революции, оказалась совершенно неспособной на революционную политику.

Трагические поражения мирового пролетариата за долгий ряд лет обрекли официальные организации на еще больший консерватизм и в то же время толкнули разочарованных мелко-буржуазных "революционеров" на поиски "новых слов". Как всегда в эпохи реакции и упадка, со всех сторон появились знахари и шарлатаны. Они хотят ревизовать весь ход революционной мысли. Вместо того, чтоб учиться на прошлом, они "отвергают" его. Одни открывают несостоятельность марксизма, другие провозглашают крушение большевизма. Одни возлагают на революционную доктрину ответственность за ошибки и преступления тех, которые ей изменили; другие проклинают медицину, потому что она не обеспечивает моментальных и чудесных исцелений. Более отважные обещают открыть панацею, а, в ожидании, рекомендуют приостановить классовую борьбу. Многочисленные пророки новой морали собираются возродить рабочее движение при помощи этической гомеопатии. Большинство этих апостолов успели сами стать моральными инвалидами, прежде чем побывали на полях сражений. Так, под видом новых слов пролетариату предлагают старые рецепты, давно похороненные в архивах до-марксовского социализма.

Четвертый Интернационал об'являет непримиримую войну бюрократии Второго, Третьего, Амстердамского и анархо-синдикалистского Интернационалов, как и их центристским сателитам: реформизму, без реформ, демократизму в союзе с ГПУ, пацифизму без мира, анархизму на службе буржуазии, "революционерам", смертельно боящимся революции. Все эти организации -- не залог будущего, а загнивающие пережитки прошлого. Эпоха войн и революций не оставит от них камня на камне.

Четвертый Интернационал не ищет и не изобретает панацей. Он стоит целиком на почве марксизма, как единственной революционной доктрины, которая позволяет понять то, что есть, вскрыть причины поражений и сознательно подготовить победу. Четвертый Интернационал продолжает традицию большевизма, который впервые показал пролетариату, как завоевать власть. Четвертый Интернационал отметает знахарей, шарлатанов и непрошенных наставников морали. В обществе, основанном на эксплоатации, высшей моралью является мораль социалистической революции. Хороши все те методы и средства, которые повышают классовое сознание рабочих, их доверие к своим силам, их готовность к самоотверженной борьбе. Недопустимы те методы, которые внушают угнетенным страх и преклонение пред угнетателями, подавляют дух протеста и возмущения или подменяют волю масс волей вождей, убеждение -- принуждением, анализ действительности -- демагогией и подлогом. Вот почему социал-демократия, проституировавшая марксизм, как и сталинизм, -- антитеза большевизма, -- являются смертельными врагами пролетарской революции и ее морали.

Смотреть открыто в глаза действительности; не искать линии наименьшего сопротивления; называть вещи своими именами; говорить массам правду, как бы горька она ни была; не бояться препятствий; быть верным в малом, как и в большом; опираться на логику классовой борьбы; дерзать, когда наступает час действия, -- таковы правила Четвертого Интернационала. Он показал, что умеет плыть против течения. Ближайшая историческая волна поднимет его на своем гребне.

ПРОТИВ СЕКТАНТСТВА

Под влиянием измены и вырождения исторических организаций пролетариата на периферии Четвертого Интернационала возникают или возрождаются различного рода сектантские настроения и группировки. В основе их лежит отказ от борьбы за частичные и переходные требования, т.-е. за элементарные интересы и потребности рабочих масс, как они есть. Подготовка к революции означает для сектантов убеждение себя самих в преимуществах социализма. Они предлагают повернуться спиною к "старым" профессиональным союзам, т.-е. к десяткам миллионов организованных рабочих, -- как будто массы могут жить вне условий реальной классовой борьбы! Они остаются безучастны ко внутренней борьбе в реформистских организациях, -- как будто можно завоевать массы, не вторгаясь в эту борьбу! Они отказываются делать на практике различие между буржуазной демократией и фашизмом, -- как будто массы могут не чувствовать это различие на каждом шагу!

Сектанты способны различать только две краски: красную и черную. Чтоб не вводить себя во искушение, они упрощают действительность. Они отказываются делать различие между борющимися лагерями в Испании на том основании, что оба лагеря носят буржуазный характер. Они считают, по той же причине, необходимым сохранять нейтралитет в войне между Японией и Китаем. Они отрицают принципиальное различие между СССР и буржуазными странами, и отказываются, из-за реакционной политики советской бюрократии, защищать формы собственности, созданные Октябрьской революцией, против империализма. Они неспособны найти доступ к массам и потому охотно обвиняют массы в неспособности подняться до революционных идей.

Мост, в виде переходных требований, этим бесплодным политикам вообще не нужен, ибо они не собираются переходить на другой берег. Они топчутся на месте, удовлетворяясь повторением одних и тех же тощих абстракций. Политические события являются для них поводом для комментариев, а не для действий. Так как сектанты, как вообще всякого рода путанники и чудотворцы, на каждом шагу получают щелчки от действительности, то они живут в состоянии вечного раздражения, непрерывно жалуются на "режим" и "методы", и погрязают в мелких интригах. В своих собственных кружках они заводят обыкновенно режим деспотизма. Политическая прострация сектантства лишь дополняет, как тень, прострацию оппортунизма, не открывая никаких революционных перспектив. В практической политике сектанты на каждом шагу об'единяются с оппортунистами, особенно центристами, для борьбы против марксизма.

Большинство такого рода сектантских групп и клик, питаясь случайными крохами со стола Четвертого Интернационала, ведет "независимое" организационное существование, с большими претензиями, но без малейших шансов успеха. Большевики-ленинцы могут, не теряя времени, спокойно предоставить эти группы их собственной участи. Однако, сектантские тенденции встречаются и в наших собственных рядах и оказывают гибельное влияние на работу отдельных секций. С этим нельзя дольше мириться ни одного дня. Правильная политика в отношении профессиональных союзов есть основное условие принадлежности к Четвертому Интернационалу. Кто не ищет и не находит пути к движению масс, тот для партии не боец, а мертвый груз. Программа создается не для редакций, читален или дискуссионных клубов, а для революционного действия миллионов. Очищение рядов Четвертого Интернационала от сектантства и неисправимых сектантов является важнейшим условием революционных успехов.

ДОРОГУ МОЛОДЕЖИ! ДОРОГУ ЖЕНЩИНЕ-РАБОТНИЦЕ!

Поражение испанской революции, вызванное ее "вождями", позорное банкротство Народного фронта во Франции и разоблачение московских судебных мошенничеств, эти три факта наносят, в совокупности, неисцелимый удар Коминтерну и попутно -- тяжкие раны его союзникам: социал-демократам и анархо-синдикалистам. Это не значит, разумеется, что члены этих организаций сразу повернутся в сторону Четвертого Интернационала. Старшее поколение, потерпевшее страшное крушение, в значительной своей части вообще выйдет из строя. Четвертый Интернационал, к тому же, отнюдь не стремится стать убежищем для революционных инвалидов, разочарованных бюрократов и карьеристов. Наоборот, против возможного притока к нам мелко-буржуазных элементов, господствующих ныне в аппаратах старых организаций, необходимы строгие предупредительные меры: длительное предварительное испытание для кандидатов не-рабочих, особенно из бывших бюрократов; запрещение для них занимать в партии какие-либо ответственные посты в течение первых трех лет и пр. В Четвертом Интернационале нет и не будет места для карьеризма, этой язвы старых Интернационалов. К нам найдут доступ лишь те, которые хотят жить для движения, а не за счет движения. Хозяевами должны себя чувствовать революционные рабочие. Для них двери организации широко открыты.

Разумеется, и среди рабочих, шедших ранее в первых рядах, есть ныне немало усталых и разочарованных. Они останутся, по крайней мере, в ближайшее время, в стороне. Когда изнашивается программа или организация, с нею вместе изнашивается поколение, которое вынесло ее на своих плечах. Обновление движения совершается через молодежь, свободную от ответственности за прошлое. Четвертый Интернационал уделяет исключительное внимание молодому поколению пролетариата. Всей своей политикой он стремится внушить молодежи доверие к собственным силам и к будущему. Только свежий энтузиазм и наступательный дух молодежи могут обеспечить первые успехи в борьбе; только эти успехи могут вернуть на путь революции лучшие элементы старшего поколения. Так было, так будет.

Все оппортунистические организации ходом вещей сосредоточивают свое главное внимание на верхних слоях рабочего класса и, поэтому, игнорируют как молодежь, так и женщину-работницу. Между тем эпоха распада капитализма наиболее тяжкие удары наносит женщине, как работнице и как домашней хозяйке. Секции Четвертого Интернационала должны искать опоры в наиболее угнетенных слоях рабочего класса и, следовательно, у женщин-работниц. Здесь они найдут неисчерпаемые источники преданности, самоотвержения и готовности к жертвам.

Долой бюрократизм и карьеризм: Дорогу молодежи! Дорогу женщине-работнице! -- эти лозунги написаны на знамени Четвертого Интернационала.

ПОД ЗНАМЯ ЧЕТВЕРТОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА!

Скептики спрашивают: но разве наступило время для создания нового Интернационала? Нельзя, говорят они, создавать Интернационал "искусственно"; он может лишь возникнуть из больших событий и пр. Все эти возражения показывают лишь, что скептики не годятся для создания нового Интернационала. Вряд ли они вообще на что нибудь годятся.

Четвертый Интернационал уже возник из больших событий: величайших в истории поражений пролетариата. Причина этих поражений -- в перерождении и измене старого руководства. Классовая борьба не терпит перерыва. Третий Интернационал, вслед за Вторым, умер для революции. Да здравствует Четвертый Интернационал!

Но время ли уже теперь провозглашать его? -- не унимаются скептики. Четвертый Интернационал, отвечаем мы, не нуждается в "провозглашении". Он существует и борется. Он слаб? Да, его ряды еще немногочисленны, ибо он еще молод. Это, пока еще, главным образом, кадры. Но эти кадры -- единственный залог революционного будущего. Вне этих кадров нет на нашей планете ни одного революционного течения, действительно заслуживающего этого имени. Если наш Интернационал еще слаб числом, то он силен доктриной, программой, традицией, несравненным закалом своих кадров. Кто этого не видит сегодня, пусть остается пока в стороне. Завтра это станет виднее.

Четвертый Интернационал уже ныне пользуется заслуженной ненавистью сталинцев, социал-демократов, буржуазных либералов и фашистов. Ему нет и не может быть места ни в каком из Народных фронтов. Он непримиримо противостоит всем политическим группировкам, связанным с буржуазией. Его задача -- низвергнуть господство капитала. Его цель -- социализм. Его метод -- пролетарская революция.

Без внутренней демократии нет революционного воспитания. Без дисциплины нет революционного действия. Внутренний режим Четвертого Интернационала основан на принципах демократического централизма: полная свобода в обсуждении, полное единство в выполнении.

Нынешний кризис человеческой культуры есть кризис пролетарского руководства. Передовые рабочие, об'единенные Четвертым Интернационалом, указывают своему классу, путь выхода из кризиса. Они предлагают ему программу, основанную на международном опыте освободительной борьбы пролетариата и всех угнетенных вообще. Они предлагают ему знамя, на котором нет ни одного пятна.

Рабочие и работницы всех стран, становитесь под знамя Четвертого Интернационала. Это знамя вашей грядущей победы!

Against Imperialist War! A Manifesto

Unite Against Exploitation, Oppression, War and Fascism!

Forward for the Class Struggle, International Socialism, and Freedom!

Workers Exploited and Colonial Peoples of All Countries:

The founding conference of the Fourth International—the World Party of the Socialist Revolution—meeting in September, 1938, issues this appeal at a time when the greatest peril threatens the masses of the entire world and the cause of their emancipation from modern slavery.

We are confronted with the horrors of a new imperialist world war. It is a monstrous lie that the war will take place between “peaceful” and “warlike” nations, because war is inherent in capitalism itself, and* every* capitalist nation is engaged in the mad armaments race.

It is a monstrous lie to say that the war will be between “democratic” and “dictatorial” countries, because the “democracies” are already allied with many dictatorships and when war does break out the first victims will be the democratic rights and institutions already largely undermined in the “peaceful” countries.

It is a lie to say that the war will take place for the national independence or freedom of Czechoslovakia. That is a cruel falsehood in which Czechoslovakia is playing the same role as “poor Belgium” in 1914.

The Anglo-French imperialists, who mercilessly beat down the fighters for independence in India, Syria, Tunisia, Algeria, Palestine, and everywhere, recognize nothing but their ’independent right” to exploit millions of slaves, black, brown and white, throughout the world.

The capitalist world is mortally wounded. In its agony it exhales the poisons of fascism and totalitarian war, which threatens to subject the workers and farmers everywhere once more to a new and horrible servitude, and to unleash the forces of destruction which will shatter modern civilization.

In the midst of abundance, with a productive apparatus which could, well organized and directed, cover more than all the present requirements of humanity, capitalism dooms millions of men to unemployment, miserables doles, or to starvation.

The ruling class which long ago broke the chains of feudalism in the name of democracy and equality, brings together the darkest elements of reaction and the most debased of the lower depths of society to abolish all the democratic rights conquered by the people. It wants, with the dagger and fascist knout, to preserve the sovereignty it would lose through the inexorable victory of socialism.

Capitalism is utterly incapable of assuring the well being of the masses and equally incapable of assuring peace. Less than a generation has passed since the last “war to end war” and we already find ourselves on the threshold of a new world war, infinitely more horrible than the last one.

Once more the exploited are called upon to destroy each other for their respective imperialist masters. Once more the mothers of the people are called upon to become brood sows. Once more fields will be transformed into blood soaked trenches and cities into devasted tombs—so that the imperialists may preserve their profits and their colonies, or acquire new ones.

A Bandit War

All the ruling classes of the capitalist countries are bandits. Their war, whatever the pretentious and hypocritical slogans, will be a war between bandits. It will not be a workers’ war, but on the contrary, the workers, and the exploited in general, will be its victims. It will not be a war for democracy, since true democracy for the masses can be won only in the struggle against capitalist domination. Even the democratic rights which the masses still enjoy cannot be preserved or extended, as the example of the Spanish civil war has shown, except by methods of militant, revolutionary class struggle for socialism.

It will not be a war in the interests of the workers, since the attacks on the social conquests of the French workers of June, 1936, especially the 40 hour week, show that the defense of the most elementary economic and social interests of the masses—their daily bread and their freedom—is incompatible with the defense of the fatherland of the bourgeoisie.

Hitler, who destroyed all social gains of the German and Austrian working class, is leading the struggle in the name of capitalism against the interests of the peoples of Europe. In the midst of war threats we emphasize again that the main enemy is in one’s own country. The working class has no fatherland to defend except where it conquers and rules. No support to the war makers and to imperialist war—we say—but continuation of the class struggle in every situation and utilization of the war crisis for the overthrow of capitalist rule, i. e., the overthrow of the war and of capitalism itself!

Betrayers of the Toilers

Capitalism is bankrupt. Its social relations, its national boundaries, are strangling the economic and social development of man. It is more than ripe for socialist reorganization. Its prolonged existence can only add to unending horror and misery.

Humanity can be saved from the new barbarism that menaces it only under the leadership of the revolutionary working class, historic champion and ally of the landless and debt-ridden farmers, and of the millions of black, brown and yellow colonial slaves.

But the great tragedy of the proletariat resides today in the fact that paralyzing fetters prevent it from realizing its mission of emancipation, fetters less powerful than those of capitalism itself, but more subtly and insidiously devised. With these fetters the traditional parties of labor, the Second and Third Internationals, have bound it hand and foot.

The leaders of the Second International act as direct agents of “democratic” imperialism, helping it to soften the shocks of the class struggle, and hoping thus to preserve their position in declining capitalist democracy. The leaders of the Third International, betraying all their traditional principles and ideals, have been converted into instruments of the Soviet bureaucracy. The two old Internationals differ now primarily in the degree to which differences exist between the Anglo-French bourgeoisie and the ruling Stalinist clique.

Instead of hastening the dispatch of the putrefied corpse of capitalism into the limbo of history, social democracy and Stalinism unite to patch it up and preserve it. They have long since abandoned the class struggle. They concentrate all their efforts toward bringing the working class into the service of capitalism in the name of a falsified “democracy” or a “People’s Front” instead of destroying the monster. They support the domination of colonial peoples by their respective imperialists and offer their military aid to the same end.

Impotent Against Fascism

Neither of the old Internationals were capable of organizing proletarian resistance to fascism in Germany or in Austria. Even Spain, where the proletariat—by whose side we stand firmly and enthusiastically—has displayed its capacity to struggle effectively against the fascist beasts, the old parties sapped its resistance and brutally exterminated the revolutionary forces behind their own front, acting as agents of Anglo-French imperialism and of the Moscow bureaucracy.

In reality, by abandoning the vigilance of the working class, abandoning the independence of the workers’ movement and subordinating it to the “democratic” bourgeoisie, the old parties facilitated the victory of fascism, whose aim—to smash the proletariat as an independent movement and as a class—is partially carried out in advance by the two old Internationals.

No less traitorous is the role played by the social democracy and Stalinism in the face of the imminent war danger. More cynically than the Second International before the last war—when it at least formally took an antiwar position—the two Internationals now demand for themselves the responsibility of leading the masses to the butchery.

They have neither the desire nor the possibility of organizing the struggle against the coming imperialist war. On the contrary, completely corrupted by social patriotism and flying the pirate flag of “democratic” imperialism, the social patriots are already acting as recruiting sergeants of imperialism.

The role that they play in the defense of the Soviet Union is equally perfidious. They do not defend the great Russian Revolution, but the reactionary, usurping bureaucracy. They do not lay the bases of socialist society but sap the foundations laid 20 years ago by the Russian masses under the leadership of the Bolsheviks.

We Are Loyal to U.S.S.R.

We, the Fourth International, loyal defenders of the U.S.S.R. against all its enemies, within and without, accuse Stalinism of having subjected the economic life of the country to the interests of the bureaucratic clique at the top. Partisans of real proletarian democracy, we accuse Stalinism of having deprived the Soviet masses of all the great liberties they won arms in hand.

The reactionary bureaucracy has established an odious, totalitarian regime by means of a regime of continuous bloody terror supplemented by gangster attacks against revolutionists abroad and the corruption of the workers’ and intellectuals’ movements. This regime discredits the name of socialism. The so-called Communist Parties are nothing but the hired agencies of this totalitarian regime, whose only world aim is the maintenance of the imperialist status quo. The Second International differs from Stalinism only in its purely verbal and superficial criticism. Bonapartism is undermining the Bolshevik revolution.

Break the Chains!

The world proletariat cannot advance without breaking the chains that bind it to the old Internationals and their policies. Anarchism, which has shown itself, particularly in Spain, to be the prisoner of its own doctrines, and which capitulated to the bourgeoisie in the name of the People’s Front, cannot make this break. Equally futile are the small centrist groups united in the London Bureau which refuse to break clearly with the old Internationals and take the road of class struggle toward internationalist revolutionary socialism.

It is only by restoring the great traditions of revolutionary Marxism, by breaking with class collaboration, social patriotism, and the priests of submission in the labor movement, and by taking the road of resolutely aggressive class struggle, by storming the fortress of the bourgeoisie, armed with the invincible weapons forged by our great masters, Marx and Engels, Lenin and Trotsky, that the exploited of the world will be able to escape stagnation and defeat and march forward like a solid phalanx toward the socialist future.

That is the road of the Fourth International! It rests upon the unshakeable foundations of the principles of revolutionary Marxism Leninism. It proudly proclaims itself the heir and perpetuator of the First International of Marx, of the Russian Revolution, and of the Communist International of Lenin.

The Fourth International

The Fourth International does not hide its aims. Its program is known to the working class. It is the program of irreconcilable opposition and of class struggle against injustice, against exploitation, and against oppression.

Above all, in the present crucial period—a period of crisis vital to the working class and all humanity—the Fourth International issues an appeal to the workers and oppressed people of the entire world.

To the French and German workers especially, who are menaced with mutual destruction in the interest of imperialism, we say: like the proletariat everywhere you hate the hangman Hitler. Like you, we are determined to destroy Fascism and all oppressive rule.

But fascism cannot and will not be destroyed by the bayonets of French imperialism. Only the independent class action of the proletariat will put an end to the hideous rule of fascism.

Unite in the unremitting class struggle against fascism and imperialist war.

Unite for the freedom of colonial peoples and against the tyranny of imperialist rule.

Unite in the only just and sacred war—the war against the oppressors, the exploiters, against their perfidious agents in the working class.

Long live the Fourth International!

Long live the International Socialist Revolution!

The Executive Committee of the Fourth International (World Party of the Socialist Revolution.) Sept. 15, 1938

Statutes of the Fourth International

1

All the proletarian and revolutionary militants in the world who accept and apply the principles and the program of the Fourth International are joined in a single world-wide organization, under a centralized international leadership, and a single discipline. This organization has as its name THE FOURTH INTERNATIONAL (WORLD PARTY OF THE SOCIALIST REVOLUTION), and is governed by these present statutes.

In all countries the members of the Fourth International are organized into parties or leagues, which constitute the national sections of the Fourth International (World Party of the Socialist Revolution).

2

The national sections are formed on the platform and in accordance with the organizational structure defined and established by the founding Congress of the Fourth International (September 1938). In its platform the Fourth International concentrated the international experience of the revolutionary Marxist movement, and especially that which rises out of the socialist conquests of the October 1917 Revolution in Russia. It assimilates and bases itself upon all of humanity's progressive social experiences, which lead to the expropriation of the capitalist class and to the ultimate abolition of classes.

4

The internal regime of the International, on the local, national, and world scales, is determined by the principles and practice of democratic centralism.

The sections are required to observe the decisions and resolutions of the International Conference, and, in its absence, of the International Executive Committee, represented during the intervals between its meetings by the International Secretariat—while nevertheless retaining the right of appeal before the next higher bodies until the next International Conference,

5

The national sections must pay, to the treasury of the International Secretariat, regular dues (monthly or quarterly), which are destined for the functioning of the international organisms, and which shall be proportional to the number of their members.

6

In each country there can be but one single section of the Fourth International, i.e., only one single organization in each country can be regularly affiliated with the Fourth International.

The procedure and practical measures for the formation or recognition of new national sections in countries where they do not exist, shall be established by the International Executive Committee in each particular case, and submitted to ratification by the national leaderships. Fusion between an organization developing toward the Fourth International and a national section may be arranged by the International Secretariat and submitted to the decision of the International Executive Committee.

7

The supreme body of the Fourth International on the world scale is the International Conference, which determines the policy of the International and of its sections in all important political questions, adopts resolutions, and decides in the last resort organizational questions and internal conflicts.

The International Conference must meet at least every two years. It will ordinarily be called by the I.E.C., and shall be composed of the delegates, or their mandated representatives, of all sections. It may be called, extraordinarily, upon the demand of more than one third of the national sections.

8

During the intervals between the international conferences, the international leadership is entrusted to the International Executive Committee, composed of 15 members belonging to the most important national sections and elected by the Conference.

The I.E.C. meets at least once every three months, to examine the work of the International Secretariat and decide upon the most important problems. The decisions of the International Secretariat can be appealed from only before the I.E.C. or the International Conference. The I.E.C. may be extraordinarily called together by the majority decision of the I.S., or at the demand of at least three […].

The I.E.C. is responsible before the entire International for the carrying out of the decisions and the application of the political line adopted by the International Conference.

9

A national section can propose the revocation or substitution of one of its members belonging to the I.E.C. This measure must be approved by the majority vote of the members of the I.E.C.

10

The day-by-day administrative and political work, as well as the regular liaisons with the sections, is insured by an International Secretariat, composed of 5 members residing at the seat of the Secretariat, chosen in their majority from among the members of the I.E.C., and by the I.E.C.

The I.S. shall have at least one permanent comrade whose activity shall be wholly devoted to the work of the I.S. and whose salary shall be guaranteed by the contributions of the sections. The I.S., publishes a regular monthly bulletin, in, at least, French, English, and German, in the name of the I.E.C.

11

The members of the I.S., can be replaced by the majority decision of the I.E.C., which shall also have the right to summon qualified collaborators to its work.

12

For the purpose of insuring a better connection and a greater organizational and political cohesion among the countries of continents distant from the seat of the I.S., provision is made for the formation of Sub-Secretariats, charged with the same duties as the IS., but under the jurisdiction of the I.S.

The formation of these Sub-Secretariats is determined upon in concrete cases by the decision of the International Conference, or, when that is not in session, by the I.E.C.

13

The I.E.C., has the right, after examination of and consultation with the interested parties, to pronounce the expulsion of sections or individual members of the Fourth International. Decisions of expulsion are executory, although the interested parties retain the right of appeal before the International Conference.

The War in the Far East and the Revolutionary Perspectives

I

The conflict in the Far East between China and Japan lays bare some of the principal symptoms of the crisis of world capitalism in its final, most highly developed, imperialist stage, and opens up perspectives of great revolutionary development in a decisive part of the globe. On the one hand, Japan, weakest link in the chain of world imperialism, is seeking to overcome the maladies of its decline by a war of colonial conquest. On the other hand by their invasion of China, the Japanese imperialists have provoked a defensive campaign which, despite its weakness and inadequacy under the leadership of the Kuomintang, assumes the character of a war of national liberation. At the same time, by the pursuit of their predatory aims in China, the Japanese imperialists have accentuated the inter-imperialist antagonisms which are forcing mankind to the brink of a new world war.

II

Japan, belatedly rising to the stature of an imperialist power toward the end of the nineteenth century, was confronted by a world already substantially divided among its imperialist rivals. The Japanese imperialists, moreover, were obliged to proceed from an exceedingly weak economic base in their plans of empire. Lacking such vital raw materials as coal and iron, copper, oil and cotton, they were driven from the outset to seek these supplies beyond the natural frontiers of Japan. Acquisition of sources of these raw materials was a condition, not only of expansion, but even of survival in the competitive world of imperialist rivalry. The career of Japanese imperialism opened with the Sino Japanese War of 1894-5, when Japan defeated China and seized Korea and Formosa. Ten years later, Japan vanquished Czarist Russia and took over the sphere of influence held by the latter in South Manchuria. During the world war of 1914-18, Japan seized the Chinese province of Shantung and presented China with the notorious “Twenty one Demands”, which were designed to bring all China under Japanese Control.

III

The destruction caused in Europe by the World War, creating an ever increasing demand for products of all kinds, gave a mighty impetus to the development of Japanese industry. The growth of Japan’s productive forces during that period, however, intensified all the contradictions of Japanese economy. As the Versailles “peace” conference, Japan, as a junior partner of the Allied Powers, received only a paltry share of the booty of war. After ceding to Japan a few Pacific islands formerly held by Germany, the Allied imperialists, at the Washington Conference in 1922, forced Japan to evacuate Shantung. They also compelled Japan to withdraw her troops from the Maritime provinces of Siberia, where they had formed part of the inter Allied interventionist forces employed against the first workers’ state which had emerged from the October Revolution in Russia. These developments coincided with the erection of tariffs and quota barriers—measures of extreme protectionism designed to overcome the post war economic crisis in the countries of the West—which dealt Japan double blows on the economic front. Protectionism not only curtained Japan’s trade, but also threatened her supply of raw materials, for Japan depended on the proceeds of her export trade to finance raw material purchases abroad. The blows at Japan’s export trade consequently led to a drainage of the country’s gold reserves. A sharp currency crisis reflected the entire insecurity of the Japanese economic structure, which was damaged still further by the disastrous earthquake in 1933. Japanese capitalism was doomed to suffocate within its own national boundaries unless it could find a way out by means of colonial conquests.

IV

The growth of Japan’s productive forces and the development of capitalist economic relations did not result, as in the capitalist countries of the West, in the emergence of a corresponding social and political superstructure. The transition from feudal to capitalist society was accomplished without revolution and the bourgeosie was therefore not faced with the necessity of razing the old institutions of social rule and replacing them by new. Emerging from the ranks of the feudal nobility and the warrior caste of Samurai, the bourgeosie adapted the old institutions, with some modifications, to the requirements of the new systems of capitalist exploitation. Thus ancient feudal institutions, including a “divine” monarchy, a semi-independent military caste, and semi feudal types of exploitation exist side by side with a “democratic” parliament and powerful industrial and financial trusts. From the presence of these “feudal survivals,” powerful as they appear to be, it would, however, be false to deduce that the next stage in the social progress of Japan must be a “democratic” revolution. This is the shallow opportunist reasoning of the Stalinists. Bourgeois property relations and the capitalist system of exploitation, extending over both the proletariat and the peasantry, decree the revolutionary overthrow of the ruling class and the establishment of the dictatorship of the proletariat as the only reed of salvation for both workers and peasants. If in the high tide of the Japanese revolution, the revolutionary party of the masses should seek to discover an intermediate, “democratic” solution for the great social tasks, the inevitable result will be the disorientation and destruction of the revolutionary forces and the restoration of power to the bankrupt ruling class.

V

The feudal military caste of generals and officers, superficially united by the monarchy, is not a homogeneous body. While the lower ranks of officers are drawn largely from rural areas, from the upper layers of the peasantry, the tops fuse with the industrial and financial bourgeosie. As a whole, the military caste strives to maintain for itself the traditional privileges and semi-independent position which it occupied in the feudal era. For this purpose it is organized in such typically feudal institutions as the secret Black Dragon society. The strivings of the military caste to keep intact its privileges and powers tend to complicate the main problem of the Japanese ruling class as a whole, which is to maintain over both the proletariat and the peasantry the present crushing system of exploitation with all the oppression which accompanies it. Periodically, this caste comes into conflict with industry and finance capital, which seek to stem the drain on economy caused by the parasitic needs of the military caste. Army revolts and the assassination of leading political representatives of the industrial and financial bourgeosie are the sharpest expressions of this conflict. These revolts also express, insofar as they are led by the younger officers of lower rank, the rebellion of the peasantry against finance capital. But since all sections of the ruling class realize the perils of class disunity, conflicts are finally settled on the basis of mutual concessions, by loading additional burdens onto the backs of the Japanese masses and by common agreement to embark on predatory military campaigns to enslave neighboring peoples, thereby cementing the cracks in the structure of ruling class domination as a whole.

VI

China, geographically close to Japan, with a population of some 430,000,000 people spread over a vast expanse of territory rich in minerals and other basic raw materials, was the logical scene for Japanese imperialist expansion. In China, the Japanese imperialists saw the prospect of a “fundamental solution” of their most pressing economic difficulties. Contemplation of this prospect, moreover, opened up visions of imperial power and grandeur. China came to be viewed not only as the answer to economic problems, but as a jumping off point for campaigns which would plant the banner of the Rising Sun in Siberia, at least as far as Lake Baikal, in India, and Malaysia, in Indonesia, in Hawaii and the Philippines, in the Antipodes, to say nothing of Latin America and the western portion of the United States. That the Japanese imperialists did not earlier seek to bring all China under their control by means of war was due largely to fear of their powerful rivals in the West whose interests in China they, would inevitably have to assail. The Chinese revolution of 1925-27 dictated to Japan a policy of watchful waiting, especially since the anti-imperialist wave in China during that period was being directed exclusively against Britain. The world economic crisis which, following the post war reconstruction period, afflicted the capitalist world, gave Japan both her opportunity and an added spur to action. Taking advantage of the preoccupation of the Western powers with their own acute domestic problems, the Japanese imperialists seized Manchuria in 1931 and in the following year established there their Manchukuo “protectorate.” In 1933, they seized the province of Jehol, annexed it to Manchukuo, and then proceeded to establish a foothold in North China. The military frightfulness with which Japan is now scourging China represents a further stage in the Japanese plans of colonial conquest.

VII

As a “backward’ country, China has been the victim of imperialist rapacity for more than a century. Imperialist guns, in the early nineteenth century, ended China’s age old seclusion and isolation and introduced modern industry and capitalist forms of exploitation into the country. The imperialists came to China first as traders. But with the rapid advance of industry in the West, and the growing accumulation of surplus value as a result of ever more intense labor exploitation, it was only a matter of time before China came to be regarded not only as a commodity market, but as a lucrative field for the investment of capital as well. China’s inexhaustible supply of cheap labor proved a magnetic attraction for foreign capital. In a series of wars against which the decadent Manchu Dynasty proved completely impotent, the imperialist powers grabbed Chinese territory, established “concessions” in China’s principal cities, and wrested from China a series of “privileges” designed to protect their trade and investments. By limiting Chinese import duties to five per cent ad valorem, they assured the competitive position of their products in the China market. By controlling the collection and disbursement of Chinese Customs revenues, they insured the payment of China’s rapidly mounting foreign debts. By establishing the principle of “extraterritoriality” (capitulations), they gained exemption of their business enterprise from Chinese taxation and their nationals from the operation of Chinese law. The unequal treaties in which these “privileges” were embodied were the signs of China’s reduction to the status of a semi-colonial country.

VIII

Imperialist economic penetration shook ChinaÕs semi-feudal economy, based on agriculture and handicrafts, to its very foundations. Cheap commodities, manufactured in foreign owned plants both in China and the countries of the West, penetrated the country along railroads built by the imperialists. The most important section of the old ruling class, especially the Manchu officialdom, were converted into brokers for foreign capital (compradores). The special “privileges“ which the imperialists exacted from China militated against the all sided development of an independent Chinese capitalist economy and kept the country’s productive forces in a political straight jacket. During the World War, however, Chinese industry, like the industry of Japan, received a great stimulus. The preoccupation of the major imperialist powers in the Western hemisphere, although giving rain to Japan’s colonial ambitions in China, nevertheless relieved the total imperialist pressure on the country. Native industry advanced rapidly.

IX

It was during this period that the so called “national” bourgeoisie, seeking to establish its own economic base in competition with the imperialists, began to emerge. The Chinese proletariat, drawn from the pauperized population of the villages, gained vastly in numerical strength, and as the result of groupment in large factories and enterprises, in class consciousness and fighting spirit. When British imperialism, having overcome the post war crisis, began to reassert itself in China, it was obliged to direct its guns against striking Chinese workers. Bloody massacres by British imperialist troops and police in 1925-26, in which workers and their student allies were the principal victims, stirred an anti-imperialist wave which threatened to engulf the whole structure of imperialist domination in China. The Chinese national bourgeoisie, irritated by the humiliations visited on them by the imperialists and seeing a chance to strike blows at their principal foreign trade competitors, supported the anti-imperialist movement by means of judicious financial aid to workers on strike in imperialist enterprises. But when the strike movement spread or threatened to spread to native plants, and when, moreover, it deepened into social revolution, the national exploiters bared their class fangs and solidarized themselves with the imperialists against the workers.

X

Historic belatedness and the subjection of China by the imperialists deprived the Chinese bourgeoisie of that progressive role which had been played by its European forerunners in the bourgeois revolutions of the West. It could neither establish independent class roots in Chinese society nor assert itself as a sovereign master class. The compradores, direct agents of the imperialists recruited from among the landlords and merchants and the old Manchu officialdom, were the first representatives of Chinese capitalism. From the ranks of the compradores emerged the “national” bourgeoisie. A thousand threads of interpenetration, interdependence and mutual interest linked the national bourgeoisie to the compradores. Together they participated in the exploitation, not only of the proletariat, but also of the peasantry, since their interests were closely interlocked with those of the village exploiters, to whom they were connected by the countrywide banking system. In this complex of relationships lies the explanation for the utter inability of the Chinese bourgeoisie to conduct a consistent struggle against imperialism, to erect a modern unified state, or to solve the agrarian problem.

XI

The petty bourgeoisie occupies an intermediate position between the big bourgeoisie and the proletariat. An overwhelming majority of the class consists of small peasant proprietors and tenant farmers. In the cities, in addition, is the numerous army of small shopkeepers, handicraft manufacturers, professionals such as teachers, doctors and lawyers, and petty government officials, all of whom are subjected to the oppression of the big bourgeoisie and the imperialists. The peasantry, by reason of its intermediate and dependent social position, its dispersal over vast spaces, its stratified diversification, its individualistic and proprietary characteristics, its cultural backwardness, is unable, despite its numerical preponderance, to play any leading independent political role in Chinese society. It cannot solve even its most pressing problems by regaining possession of the land and relieving itself of the burdens of landlord usurer parasitism. Much less is it capable of reorganizing the entire agricultural economy on a new and higher level by establishing large scale collectivized farming. The degeneration and disappearance of the so called Chinese Soviet Republic, the explicit abandonment of the agrarian revolution by the Stalinist leaders of the peasantry, who have led the remnants of a grandiose agrarian movement back into the fold of the bourgeoisie landlord Kuomintang, is a fresh historic demonstration of the political feebleness of the peasantry. As a class, the peasantry can be led, but they cannot lead. In all their movements they come under the leadership either of the bourgeoisie or the proletariat. The petty bourgeoisie of the cities is similarly weak and dependent and can play no leading political role. The collapse of the great student movements directed in recent years against the Kuomintang and imperialism was a direct result of the fact that these movements found no firm base in an active proletariat.

XII

Because of the reactionary, weak and dependent character of the bourgeoisie, and the political feebleness of the petty bourgeoisie, the national or democratic tasks (independence from imperialism, creation of a unified state, the agrarian revolution) became the tasks of the proletariat, a class which, alone of all the classes in society, has independent and progressive class goals and is devoid of any ties of mutual interest either with the imperialists or the native exploiters—a class which, moreover, despite its numerical inferiority, possesses a concentrated power to raise it to the summits of society. Placed upon the shoulders of the proletariat were the twin tasks of achieving solution of the national problems and of clearing a road for the socialist reconstruction of society by raising itself to the position of ruling class in alliance with all the exploited masses of the towns and villages. In 1925-27, when the wave of the revolution was rising, revolutionary policy demanded the orientation of the Chinese proletariat in accordance with this perspective. What the proletariat lacked in numerical strength had been supplied by the peasants and the city poor, who represent a mighty reservoir of revolutionary power. Progressive leadership of the peasantry was guaranteed by the proletariat. Together, these classes represented an invincible force against which all the weapons of imperialism and bourgeois-landlord reaction would have proved unavailing—provided this force had been given a clear revolutionary direction.

XIII

But the Stalin-Bukharin leadership of the Communist international, turning their backs on all previous revolutionary experience including the still fresh experience of Russia, resorted in China to the Menshevik policies which they had been prevented from carrying out in Russia in 1917, Counterposing the national tasks of the Chinese revolution to the emancipatory struggle of the workers and peasants, arbitrarily separating the two in accordance with a lifeless theory of “stages’, they declared the immediate tasks in China to be national unification and the expulsion of the imperialists. In line, moreover, with the narrow nationalist conceptions which were already dominating Soviet policy, the Stalinist bureaucracy viewed the Chinese bourgeoisie as a possible ally against Great Britain, then the leader of the anti-Soviet Capitalist front. Stalin-Bukharin therefore assigned to the Chinese bourgeoisie the leading role in the national struggle. They subordinated the Communist Party to the Kuomintang and the proletariat and peasantry to the bourgeoisie. The political formula for this subordination was the “bloc of four classes”, wherein the proletariat and the peasantry were supposed to be united with the bourgeoisie and the petty bourgeoisie for the “common” struggle against imperialism. The Chinese Communists were ordered by Stalin-Bukharin to hold the strike movement and the activities of the peasants within limits acceptable to the bourgeoisie, in order not to disturb the “national united front,” This opportunist betrayal of the revolution was passed off as Bolshevism on the youthful and inexperienced Chinese proletariat and the still more youthful and inexperienced Chinese Communist Party. At the height of the revolutionary wave, the bourgeoisie, under Chiang Kai-shek’s leadership, made its peace with imperialism at the price of a few paltry concessions to its “national” sentiments and turned savagely on the unsuspecting workers and peasants who had been taught by the Communists to look upon the bourgeoisie as their leaders and saviors. The bourgeoisie sealed its alliance with imperialism in the blood of the insurgent masses.

XIV

On the ruins of the Chinese revolution of 1925-27 arose the counter revolutionary Kuomintang regime. The workers returned to a slavery intensified by the new military dictatorship of Chiang Kai-shek, who intensified a reign of terror and wiped out all the workers’ organizations. Militarist wars, evidence of the complete disunity of the country, revived on an unprecedented scale as Chiang Kai-shek sought to extend his sway over all of China. The peasantry, scourged by landlordism, usury and military requisitioning, fell into deeper ruin. Imperialism, against which the “bloc of four classes” had been specifically directed, was able to strengthen all its commanding positions. The road was prepared for the subsequent invasion by Japan, with its obvious threat to the Soviet Union. These were the real fruits of the Stalin-Bukharin policies in China.

XV

The Kuomintang government which arose from the events of 1925-27 represented the triumph of the bourgeois counterrevolution over the popular movement of the masses. Chiang Kai shek, head of the Kuomintang’s military forces, clamped down an iron dictatorship. While stamping out the remaining embers of the revolution, he at the same time “expropriated the bourgeoisie politically in order to save them economically.” The petty bourgeois masses who constituted the driving force of the Kuomintang against the regional military satraps in the high tide of the revolution, fell into political passivity with the exception of some of the peasantry, who, goaded by intensified exploitation, took to the path of open civil war against the old and new oppressors. Thus the Kuomintang became a full fledged party of the bourgeosie. The new rulers justified their vicious suppression of the masses by appealing to the petty bourgeois doctrines of Sun Yat-sen, the program of the Kuomintang—especially the so called “principle of democracy” with its prescription of a period of “political tutelage” for the masses. The military dictatorship, carried forward under the single rule of the Kuomintang, with all other political tendencies driven underground, was represented as a preparation of the masses for “democratic” government. But democracy is no nearer realization today than it was eleven years ago. This fact constitutes the living proof that between the military dictatorship of the Kuomintang and the realization of the dictatorship of the proletariat, there cannot be any intermediate, transitional, “democratic” stage. Those who, like the Stalinists, contend that such a stage is possible—even inevitable!—deceive and disorient the masses and thereby prepare the betrayal and defeat of the Chinese revolution.

XVI

From the fatal opportunist policies which they pursued in 1925-27 during the upsurge of the revolutionary wave, the Chinese Communists veered to the opposite extreme of adventurism in the period of the Kuomintang counter-revolution. After precipitating disastrous and utterly futile uprisings which culminated in the tragic Canton putsch, and thereby cutting themselves away from their working class base, they transferred their activities to the rural interior. Deserting the prostrate proletariat in the cities, they placed themselves at the head of peasant armies which emerged as spearheads of the agrarian revolts during the ebb of the revolutionary tide, setting as their goal the establishment of a “democratic dictatorship of the proletariat and peasantry”—precisely that intermediate “democratic” stage which for China and all other colonial and semi-colonial countries is historically excluded. Although proceeding under the slogan of Soviets, which the Communists had rejected during the high tide of the revolution, but which were later to be sanctified in “Third Period” policies, the peasant war did not succeed in evoking responses among the workers. Held down by Chiang Kai-shek’s military dictatorship and a devastating economic crisis, disorganized further by the “Red Trade Union” tactics of the Communists, held in passivity by the refusal of the Communists to unfold a program of democratic demands corresponding to their vital needs in the new counter revolutionary stage, the workers drifted away from political life. Chiang Kai-shek, unhindered by the proletariat, was finally able, at the end of 1934, to crush the isolated peasant Soviets despite the many heroic battles fought by the peasant Red armies.

XVII

The Japanese invasion of Manchuria in 1931 found the Kuomintang government waging a war of extermination against the revolting peasants and at the same time strengthening its reactionary dictatorship over the workers. Announcing a policy of “non resistance“ to Japanese imperialism Chiang Kai-shek proclaimed as his supreme tasks the wiping out of the insurgent peasant movement and the unification of the country—meaning thereby the establishment of Chiang’s own power over that of his provincial adversaries. The reverse side of the coin of non-resistance was a vigorous stamping out of the rising anti-Japanese movement. Revealing anew the fundamental unity of interests between imperialists and the national bourgeoisie, the non- resistance policy of the Kuomintang facilitates Japan’s invasion of China. The imperialists, on their part, were more than generous in aiding the Kuomintang to crush the peasants and keep the labor movement in a state of prostration.

XVIII

While holding down the oppressed masses and retreating step after step before the Japanese invaders, the Kuomintang drew closer to British and American imperialism in the hope that these powers, fearful for their own interests in China, would be obliged to halt Japan’s onward march. There also existed the hope that China would regain at least a breathing space through Japan becoming embroiled with the U.S.S.R. But the devastating world economic crisis which coincided with Japan’s colonial drive together with their own military unpreparedness, compelled Britain and America to adopt a policy of watchful waiting in the Far East while encouraging the Kuomintang to resist Japan as far as it dared. The Stalinist bureaucracy, temporarily wedded to the policy of status quo, was prepared to make numerous concessions to Japan in order to insure the uninterrupted building of “socialism” with in the borders of the U.S.S.R. When aggravated internal difficulties and the immobilization of its principal rivals spurred Japan to military campaigns of increasing scope in 1937—to the seizure of North China and the attack on the Yangtze valley—the Kuomintang was faced with the alternative of either abdicating before Japan or resisting with the help of such material aid as it could secure abroad. Unlike the earlier Japanese drives, the newest campaign threatened the Kuomintang regime in its own strongholds and the bourgeoisie in the very center of its pelf and power, thus making it clear that the limits of the non-resistance policy had been reached. The Kuomintang decided upon a purely military defensive campaign against Japan, which is far different from consistent, principled struggle against imperialism as a whole for China’s national independence. Other factors entered into the Kuomintang’s decision to resist. Bolstered by British and American financial aid and a rising economic conjuncture, encouraged, too, by its victory over the Chinese Soviets, the regime has grown firmer and more self-confident. Moreover, the policy of non resistance, coupled with the growth of anti-Japanese sentiment throughout the country, was being exploited against Chiang Kai-shek with increasing success by his provincial rivals.

XIX

The newest phase of Japan’s colonial drive has coincided with the final degeneration of the Communist International. From instruments of the revolutionary class struggle, the Communist parties have been converted into instruments of Stalinist diplomacy. Searching for “allies” among the democratic capitalist powers in face of the growing war threat, the Stalinist bureaucracy ordered these parties to abandon their revolutionary program and support the bourgeoisie of their respective countries. Just as Stalin needed the bourgeois democracies of the west as “allies” against Hitler’s Germany, so in the Far East, in line with his Anglo-French American orientation, he sought once more an alliance with the bourgeois Kuomintang—this time against imperialist Japan. What remained of the Chinese Communist party after Chiang Kai-shek’s forceful liquidation of the peasant Soviets, has publicly surrendered the last remnants of its revolutionary policy in order to enter a “People’s Anti-Japanese Front” with the hangman of the Chinese revolution. The Chinese Stalinists have formally liquidated “Soviet China,” handed over to Chiang Kai-shek the remnants of the peasant Red armies, openly renounced the agrarian struggle, explicitly abandoned the class interests of the workers. Publicly embracing the petty bourgeois doctrines of Sun Yat-sen, they have proclaimed themselves the gendarmes private property and, in conformity with Stalinist practice everywhere, the enemies of the revolution.

XX

It is the bounden duty of the international proletariat and above all of the revolutionary vanguard, to support the struggle of China against Japan. The crime of the Stalinists consists, not in supporting and participating in China’s struggle, even while it remains under the leadership of the Kuomintang—but in surrendering their class struggle policy, in abandoning the interests of the exploited masses, in capitulating politically to the Kuomintang, in abdicating the right of independent mobilization of the masses against Japanese invaders, in renouncing revolutionary criticism of the Kuomintang’s conduct of the war, in fortifying Chiang Kai-shek’s leadership, in supporting and spreading the illusion that the Kuomintang and the national bourgeoisie can lead the war consistently and to a successful conclusion. By these traitorous actions they mislead, confuse and disorient the masses of China and obstruct a revolutionary mobilization. The Stalinists in other countries, impotent to arouse the workers to solidarity with China’s cause, “make empty appeals to the “democratic, peaceful” imperialist governments to save China from Japan. They base these appeals, not on any revolutionary grounds (there are none), but on the imperialists’ own need to preserve their robber interests in China and the Far East. They urge the workers to support their “own” imperialist governments in “collective security” action against Japan—in reality the action of one set of imperialist robbers against another. Thus the Stalinists, following in the footsteps of the politically bankrupt Second International, stand forth as the social patriotic betrayers of the working class and the oppressed generally—not only in the “democratic” countries of the west, but in the East as well,

XXI

British imperialism, with vast trade interests and a two-billion dollar investment stake in China, is becoming more and more perturbed by Japan’s advance. The threat to its China interests, however, is but one aspect of British imperialism’s fear for its empire in the coming war for redivision of the world, of which Japan’s attack on China, following Italy’s seizure of Ethiopia and Italo-German intervention in Spain, is but a beginning. Britain strives desperately to build up a war machine that will be adequate to defend her scattered possessions, while pursuing a temporary strategy calculated to delay the inevitable denouncement. Unable at present to challenge Japan at arms, particularly in view of her Mediterranean difficulties, Britain seeks to hinder Japan by placing all possible obstacles in that country’s path in particular by extending material aid to the Kuomintang regime and by parallel diplomatic action with the United States calculated to frighten the Japanese imperialists with the specter of an Anglo-American bloc. Britain hopes Japan will become exhausted in a long-drawn-out war with China. She also banks on the possibility that Japan may become embroiled in war with the U.S.S.R., thus staving off the Japanese threat to British possessions and interests in the Far East. A similar hope animates the British imperialists with regard to the Italo-German-Japanese bloc as a whole which is now the foremost challenger of Britain’s world interests. Meanwhile, fearing that revolts of its millions of colonial slaves will create a dangerous rear in the coming war, British imperialism bribes the national bourgeoisie of its colonies (India Constitution, Anglo-Egyptian Treaty) in order to secure their allegiance. The “dominions” of Canada, South Africa, Australia and New Zealand, due to the development of their own economy, have acquired interests separate from and contradictory to the interests of the British Empire as a whole. These interests represent a centrifugal force within the Empire. Australia and New Zealand in particular, because of their nearness to the Far Eastern cauldron, want freedom to remain outside of Empire struggles with Japan if it should prove advantageous to do so. Canada is in a like position with regard to the United States. Britain seeks to check those factors disintegrating the Empire by such means as trade preferences (Ottawa agreements) and periodical Imperial Conferences, which are designed to strengthen the ties between the dominions, on the one hand, and the metropolis on the other. In the present struggle in the Far East, British imperialism is concerned with the fate of China only insofar as the fate of China affects the interests of British imperialism.

XXII

American imperialism, although having fewer and smaller actual interests in China than Great Britain has, is alarmed at the prospect of Japanese domination of the Pacific. Repeated breakdowns in American Economy, occurring at shorter intervals, serve warning that if American capitalism is to survive and expand, it must soon play a more commanding role, not only in the Pacific area, but on the entire world arena. Roosevelt’s speech at Chicago in October, 1937, directed against “aggressor powers”, furnished the key to the future politics of American imperialism. Unable now to challenge Japan, the Washington government tacks along devious diplomatic courses such as the Brussels Conference. Such ostensibly disinterested enterprises are useful for sowing pacifist illusions and thereby preparing the American workers to fight for the interests of American imperialism in the coming wars. At the same time, while according a sham independence to the Philippines in order to enlist the Filipino bourgeoisie to its side, the Washington government builds up a mighty army, navy and air force, and consolidates its empire in the Americas by means of the Pan American Union, preparatory to challenging all its rivals for world supremacy. While regarding war with Japan as inevitable, the American imperialists hope to be able to enter upon such a war as late as possible, believing that Britain will be forced into war with Japan and that both will emerge exhausted from the struggle. For some time, too, the American imperialists have banked on the prospect that a Soviet-Japanese war will destroy their Pacific rival, but the internal crisis raging in the Soviet Union, testifying to the entire instability of the Stalin regime, causes this prospect to recede more and more into the background. In their efforts to veil their war plans, the American imperialists are given the unstinting aid of the Stalinists, who, paralleling the betrayal by their China confreres, proclaim the “peaceful” role of American imperialism, call upon the Washington government to save China from Japan, and offer their services as war recruiting sergeants.

XXIII

France, with a large empire of colonial slaves, is interested in the maintenance of the status-quo in Europe, Africa and the Far East. French interests in China, though smallest and less diffused, are analogous to those of Great Britain. Being concentrated mainly in the colony of French Indo-China, they do not come within the orbit of immediate Japanese ambitions. Hence France’s policy of diplomatic conciliation toward Japan, coupled with surreptitious material aid to China, following in all cases the leadership of Great Britain. This policy, however, finds its counterpart in the most cruel exploitation and oppression of the masses of Indo China (as in all the other colonies of French imperialism) and a campaign of violent persecution of the revolutionists in that territory. As partners in, or supporters of, French imperialist government of the now defunct Popular Front, the Stalinists and “Socialists“ of the Second International bear a full share of the responsibility for all the bestial crimes of French imperialism in Indo-China.

XXIV

The European fascist states, in contrast to Great Britain, the U.S.A. and France, have a very small economic stake in China. Their diplomatic intervention in the Sino-Japanese struggle is designed, in the main, to exploit imperialist antagonisms in the Far East in the interest of furthering their primary European aims. Hitler, too, is maneuvering for recovery of Germany’s former colonial possessions in the Far East, now held by Japan. But not wishing to antagonize Japan, whom he needs as an ally against the U.S.S.R., he refrains from pressing these colonial “claims.” Fascist Italy seeks to play Japan off against Great Britain in the interest of Italy’s Mediterranean ambitions. Germany and Italy together seek to play off Japan against Great Britain and France as a part of their maneuvers for the alignment of camps in the coming world war. Japan, on the other hand, dallies with the Rome-Berlin axis for the purpose of blackmailing Great Britain and France and in order to insure a front against the USSR in the West.

XXV

The U.S.S.R., as a workers’ state, has no imperialist interests or aims in China. On the contrary, it is in the interests of the U.S.S.R. to help smash imperialism in all its colonial and semi-colonial strongholds by rendering the fullest possible aid to the oppressed peoples in their struggle against imperialism. When Stalinist opportunism brought the great Chinese revolution to ruin in 1927, a mighty bulwark of the U.S.S.R., not only against imperialist Japan, but against the whole world front of imperialism, was destroyed. When Japan subsequently seized Manchuria, Stalin had no alternative but to surrender to Japan the Chinese Eastern Railway, greatest single strategic asset of the U.S.S.R. in the Far East, and to embark on a course of steady retreat before the Japanese imperialists. In Germany, Stalinist policies facilitated Hitler’s triumph and increased the war menace on the Western frontiers of the U.S.S.R. Within the Soviet Union, the system of bureaucratic absolutism engendered a profound crisis, which, threatening the very foundations of the worker’s state, has paralyzed Soviet foreign policy and deprived it of any independent character. Thinking to meet and counter the fascist danger in Europe, Stalin has traded away the independence and revolutionary policies of the Communist parties in exchange for pacts with democratic” bourgeois states. Desiring to pit China against Japan not in the interests of China’s liberation from imperialism, but solely in order to delay the attack of Japanese imperialism on the Soviet Union—he has traded away to the Kuomintang what remained of the Chinese Communist Party and the Peasant Red armies. Soviet policy in China is dictated exclusively by the conservative and reactionary interests of the Soviet bureaucracy, and lacks any principled revolutionary foundation. Having lined up with the Kuomintang and the “democratic” imperialist powers, Stalin does not hesitate to become the accomplice of imperialism against the new beginnings of the Chinese Revolution.

XXVI

It is in the interests of the Soviet bureaucracy that the war between China and Japan should be prolonged, especially in view of the open threat of the Japanese imperialists to attack the U.S.S.R. as soon as their aims in China are realized and the danger that a defeated China may become, even if only passively, an ally of Japan and the European fascist states against the U.S.S.R. For these reasons, after letting four precious months pass by the Stalinist government began extending material aid to China, not on the principle basis of aiding an oppressed country against the imperialist oppressor (such revolutionary motivations long ago ceased to be the guiding star of the Stalin government), but purely as a matter of military-strategic necessity. To hasten the extension of this aid, the Kuomintang government entered into a “non-aggression pact” with Moscow after withholding its signature therefrom for four years. This delay reflected the hope of the Kuomintang that it would be able to arrive at a peaceful agreement with Japan. Soviet material aid to China has been mainly to the Kuomintang and not to the former Red army. The aid commenced, moreover, at a time when capitulatory moods in the party of the Chinese bourgeoisie had already begun to weaken the defensive campaign against Japan. It is precisely the lack of any principled revolutionary basis for Soviet policy which deprives this aid of full effectiveness in China’s struggle. Quantitatively, the aid is seriously limited by the sharp internal crisis which the bureaucracy has brought on in the Soviet Union, by Stalinist dependence on Anglo-French imperialism in all spheres of foreign policy, and by Stalin’s need to avoid any premature military embroilment with Japan.

XXVII

Driven against its inclination into resistance to Japan, the Kuomintang has confined itself to a purely military defensive campaign, which, while proving totally inadequate, has resulted in the wanton sacrifice of living forces. From the very beginning of the struggle, by refusing to abrogate Japan’s imperialist privileges in China, the Kuomintang has kept the door open to negotiations with the enemy. Compelled to restore a certain amount of freedom to the masses, it has at the same time suppressed and driven underground those popular organizations which it was unable to circumscribe and control. The revolutionary vanguard of the Chinese masses, the organization of the Fourth Internationalists, is compelled to live in illegality. All the political opponents of the Kuomintang regime, including heroic battlers for China’s independence, are branded as traitors and treated as such. Afraid to make good the deficiencies of China’s defense by arming the masses and summoning them on the widest scale to participate in the struggle, the Kuomintang makes known its willingness to treat with Japan through the intermediation of “friendly powers”. Unbridled speculation corruption and treachery pervade the circles of the government and reach into the army. The burdens of the war are loaded onto the backs of the masses, while the fortunes of the bourgeoisie are left untouched. In the face of all the crimes of the Kuomintang and the ruling class, the Stalinists, having renounced their political independence and their revolutionary program, maintain a shamefaced silence. Thereby they become party to these crimes and the betrayal which the Kuomintang has been preparing. In the hounding of the Chinese revolutionists, the Stalinists, as in Spain and the Soviet Union, stand in the van of the reaction.

XXVIII

The course of the Sino-Japanese war has demonstrated that a backward, semi-colonial country, with a feeble industry, poor in heavy armament, cannot long prevail in a purely military defensive war against a much more powerful adversary. The technical deficiencies of China’s defense can be made good only by the development of an all sided political campaign, which, combined with military operations, will draw the million headed masses into the struggle, disrupt the forces of the invader, fan the embers of revolution in the enemy country, and inspire the world working class to actions of international solidarity. But the masses can be drawn into the struggle only on the basis of a revolutionary program corresponding to their most urgent needs. The invading forces can be disrupted only by revolutionary appeals. Revolutionary example alone can help stir revolution in the enemy country. Appeals for international working class solidarity can be effective only on a revolutionary basis. Action along these lines cannot be taken by the bourgeois government of the exploiters, which fears the masses and the revolution more than it does the imperialists. That is why, despite the heroic self-sacrifice of the Chinese soldiers, China’s struggle has displayed, in its first stage, under the leadership of the Kuomintang, such pitiful bankruptcy and impotence.

XXIX

The Chinese masses have not yet been able to intervene in the war struggle through their own independent organizations. On the contrary, they have been compelled by all the circumstances to play the role of more or less passive spectators and victims of events. Held prostrate for years under the military dictatorship of the Kuomintang and the economic crisis, the workers finally renewed their activity on the basis of the new conjunctural turn of 1935-36. The war, resulting in the outright physical destruction of much of the important industrial concentration area at Shanghai, and the Japanese military occupation of similar areas in North China, has halted the process of economic recovery and militants against any uninterrupted revival of the workers’ movement. Added to this, the renegacy of the Communist party, crowning development of years of opportunism and adventurism, has deepened the confusion and disorientation of the masses. A new turn of events, enabling a new revolutionary party to take shape on the foundations created by the Bolshevik-Leninists of the Fourth International, will be required before the Chinese masses will be able to take to the revolutionary road.

XXX

Despite the bankruptcy of the Kuomintang regime and the delay in the independent entry of the Chinese masses into the war, the Japanese imperialists will find it impossible to conquer China. Insular Britain, in the heyday of world capitalism, could build an empire of millions of colonial slaves in Africa and Asia, proceeding from a powerful economic base at home. Today, the British imperialists are faced with Empire doom. Insular Japan, in the era of the twilight of capitalism, proceeding from a weak economic base, is debarred historically from achieving the imperial destiny of which her ruling classes dream. Underlying the imposing facade of Japanese imperialism are fatal organic weaknesses which have already been aggravated by the military conquest of Manchuria. The resources of Japanese capitalism have been proved inadequate for the task of empire building. The economic fabric of the country is being strained to breaking point by the new military campaigns. Japanese capitalism survives by means of the intensest exploitation of the Japanese proletariat, while the peasants, forming the major part of Japan’s population, are victims of growing impoverishment and distress. The burdens of both workers and peasants are being increased unbearably by the war. More than 30,000,000 Chinese in Manchuria await the opportunity to liberate themselves from the Japanese yoke. Another 21,000,000 Koreans and 5,000,000 Formosans strive for their independence from Japan. All these factors constitute the Achilles heel of Japanese imperialism and fordoom it to destruction. Such military victories as the Japanese army is able to win in China have only an episodic importance. The first serious reverses, which are inevitable if the war is protracted, will become the starting point of social and political explosions in Japan and in the territories of Manchuria, Korea and Formosa. Regardless of the immediate outcome of the war in China, Japanese imperialism is doomed. The military machine of the Japanese imperialists has never yet been flung against a first class power. Weakened by what will turn out to be Pyrrhic victories in China, Japanese imperialism will go down to defeat in the coming world war if its career is not brought to a speedier end by the proletarian revolution. In the final analysis, the cause of the revolution in the Far East will be advanced to the extent that the masses in both China and Japan, and in the Japanese colonies, are successful in preventing the ruling classes from saddling them with the cost of the present military campaigns.

XXXI

Should Japan’s military victories in the present campaigns cause the downfall of the Kuomintang regime, this will not signify the end of Chinese resistance to Japan, but merely the end of a single phase of the struggle. In the new phase, the pro-Japanese policies of the Kuomintang’s successors, combined with the intolerable oppression of the Japanese imperialists, will inevitably engender even if with some delay a widespread civil war, which, being directed against both the Japanese imperialists and the Chinese bourgeois government, is bound to assume the character of a social revolution. Having discovered in experience the utter bankruptcy and impotence of the Kuomintang, the national bourgeoisie and their Stalinist allies, the Chinese masses will more and more incline to rely on their own organizations and their own arms. They will look to the Bolshevik-Leninists for leadership and rally under the revolutionary standard of the Fourth International. The revolutionary resurgence in China will encourage revival of the liberation movements in Manchuria, Korea and Formosa. Social tension in Japan will be sharpened to the point of revolution. The reciprocal inter-relationship of these developments will furnish the objective premises for the proletarian and national revolution in China, and the proletarian revolution in Japan. It is the task of revolutionists to prepare for these events. In China, in particular, the Bolshevik Leninists must participate bravely in the anti Japanese struggle and raise thereby slogans corresponding to the needs of the struggle and the interests of the masses at each new stage. By these means they will win the confidence of the masses and be able to mobilize them in their own independent organizations for revolutionary action.

XXXII

The perspectives outlined above obligate the workers in all countries, and especially the revolutionary vanguard, to support China’s struggle against Japan by all possible means. The defeat of Japanese imperialism will not only open roads to the revolution in China and Japan, but will encourage fresh waves of revolt in all the colonies of the imperialist powers. It will, moreover, remove a grave menace to the Soviet Union and stimulate the Soviet proletariat to struggle against the counter-revolutionary Stalin regime. Revolutionary support for China’s struggle does not, however, mean that revolutionists must furnish cover for the bankrupt Kuomintang regime and the Chinese bourgeoisie. Nor does it mean calling upon the “democratic” imperialist governments to intervene against Japan and save China, or support of these governments if and when they do intervene against Japan. This is the line of the Stalinist traitors. The imperialists of the West will intervene against Japan only to preserve their own robber interests in the Far East. If Japanese imperialism should be defeated in China by its imperialist rivals, and not by the revolutionary masses, this would signify the enslavement of China by Anglo American capital. China’s national liberation, and the emancipation of the Chinese masses from all exploitation, can be achieved only by the Chinese masses themselves, in alliance with the proletariat and oppressed peoples of all the world. The international revolutionary campaign for aid to China must proceed under the banner of workers’ sanctions against Japan and find its full expression in the promotion of the class struggle and the proletarian revolution.

Thesis on the World Role of American Imperialism

The main spheres of activity of American imperialism are divided among the continents of Europe, Asia and Latin America, in each of which it pursues a different course in conformity with its general interests and adjusted to the concrete circumstances in which it has developed in relation to other powers.

In Latin America, although confronted with a powerful rival in the form of Great Britain and to a lesser but increasing extent of Japan and Germany, the United States remains the dominant imperialist force. The United States appeared on the scene at a later date than did such countries as Spain, Portugal, Germany and England, but by the turn of the century it was already on its way to outstrip its rivals. Its rapid industrial and financial development, the preoccupation of the European powers during the World War and the transformation of the United States into the world’s creditor during that period, facilitated its rise to the top and enabled it to establish its imperialist hegemony over most of the countries of Central and South America and the Caribbean Sea. It proclaimed its intention of maintaining this hegemony against encroachments by European and Japanese imperialism. The political form of this proclamation is the Monroe Doctrine which, particularly since the unfolding of a clear cut imperialist policy at the end of the 19th century, has been uniformly interpreted by all the Washington administrations as the right of American imperialism to the dominant position in the Latin American countries, preliminary to the conquest of the position as their exclusive exploiter. In the Central American Caribbean and upper-South American countries in particular this has signified the reduction of the peoples to the status of oppressed colonies or half colonies of Yankee imperialism and the imposition, often by the most naked use of force, of governments which are the merest puppets in the hands of Wall Street, backed by the diplomatic and direct military intervention of the United States government’. In order to achieve the “closed door” in Latin America closed, that is, to all rivals and open only to the United States "democratic” Yankee imperialism has been propped up in the Latin American countries by the most autocratic “native” military dictatorships which have, in turn, served to prop up the imperialist structure and to guarantee an undisturbed flow, of super profits to the Northern colossus. The most active and willing supporter of military dictatorships in the Latin American countries is American imperialism, the bulk of whose billions of dollars invested abroad is confined to the Western Hemisphere. The real character of “democratic” American capitalism is best revealed by the tyrannical dictatorships in the Latin American countries with which its fortunes and policies are inextricably bound up and without which its days of imperialist sway in the Western Hemisphere are numbered. The bloodthirsty despots under whose oppressive rule the millions of workers and peasants of Latin America suffer, the Vargases and Batistas, are at bottom nothing but the political tools of the “democratic” United States imperialists.

In countries like Puerto Rico, American imperialism, through its Governor Winship, directly and ruthlessly frames up and suppresses the nationalist movement’ The rising national bourgeoisie in many of the Latin American countries, seeking a greater share in the booty and even striving for an increased measure of independence i.e., towards the dominant position in the exploitation of its own country—does, it is true, try to utilize the rivalries and conflicts of the foreign imperialists to this end’ But its general weakness and its belated appearance prevent it from attaining a higher level of development than that of serving one imperialist master as against another. It cannot launch a serious struggle against all imperialist domination and for genuine national independence for fear of unleashing a mass movement of the toilers of the country which would, in turn, threaten its own social existence, the recent example of Vargas, who attempts to utilize the rivalry between the United States and Germany but at the same time maintains the most savage dictatorship over the popular masses, is a case in point.

The Roosevelt administration, despite all its bland pretensions, has made no real alteration in the imperialist tradition of its predecessors. It has emphatically reiterated the vicious Monroe Doctrine. It has confirmed its monopolistic claims over Latin America at the Buenos Aires Conferences; it has given the sanctification of its approval to the unspeakable regimeÕs of Vargas and Batista; its demand for a bigger navy to police not only the Pacific but also the Atlantic is an earnest of its determination to wield the armed force of the United States in defense of its imperialist might in the Southern part of the hemisphere. Under Roosevelt, the policy of the iron fist in Latin America is sheathed in the velvet glove of demagogic pretensions of friendship and ’’democracy,’’. The ’’good neighbor” policy is nothing but the attempt to unify the Western Hemisphere under the hegemony of Washington, as a solid bloc wielded by the latter in its drive to close the door of the two American continents to all the foreign imperialist powers except itself. This policy is materially supplemented by the favorable trade agreements which the United States seeks to conclude with the Latin American countries in the hope of systematically edging its rivals out of the market. The decisive role which foreign trade plays in the economic life of the United States impels the latter toward ever more determined efforts to exclude all competitors from the Latin American market, by a combination of cheap production, diplomacy, chicane and when need be, of force. This is especially true at the present moment with regard to Germany and Japan. Where as the basic imperialist conflict in Latin America (particularly in such countries as Mexico and the Argentine) remains that of England and the United States, it is expressed economically above all in the field of investment.

In the field of foreign trade, however, the principal immediate rival of the United States is Germany and, increasingly, Japan, because of their respective world positions and interests, the United States and Great Britain can, therefore, collaborate for the time being, in opposition to the encroachments of Germany and Japan in Latin America, but only on the condition that this collaboration occurs under the hegemony of Yankee imperialism for which the latter compensates in part by a support of British imperialism on the European continent. At the same time, the policy of American imperialism will necessarily increase the revolutionary resistance of the Latin American peoples whom it must exploit with growing intensity. This resistance, in turn, will encounter the fiercest reaction and attempts at suppression by the United States which will be revealed ever more plainly as the gendarme of foreign imperialist exploitation and a prop to the native dictatorships, by its very position, therefore, Wall Street’s Washington will play an increasingly reactionary role in the Latin American countries, thus the United States remains the predominant and aggressive master of Latin America, ready to protect its power with arms in hand against any serious assault by its imperialist rivals or against any attempt by the peoples of Latin America to liberate themselves from its exploitive rule.

American policy in Europe has differed from its direct and open intervention in Latin America in several respects, dictated essentially by the fact that the United States appeared as a decisive factor in the Old World at a later stage, namely, in the last generation. Its intervention has passed through three stages. In the first, it appeared as a brutal aggressor in defense of the vast financial interests acquired by the American ruling class in the outcome of the war, and by virtue of its tremendous industrial financial military power, it contributed the decisive force required by the Allies for the crushing and prostrating of the Central Powers, especially Germany.

While England, France, Belgium, and Italy were, consequently, able to impose the degrading Versailles Peace Treaty upon Germany, and to establish the League as a policeman to enforce its provisions, which included the spoilation of the former German colonies and the exacting of enormous tributes from Germany itself, the real victor in the war proved to be the United States, which became the main political and financial center of the world and was in a position to exact an even greater tribute from the Versailles victors in the form of war debt payments.

In the second stage, inaugurated by the defeat of the German proletariat at the end of 1923, the United States appeared at once as the “pacifier” of Europe and as the greatest counterrevolutionary force. In its role of pacifier of Europe, it revivified the rule of capitalism at its weakest point—Germany—by feeding it with the Dawes Young millions, helped to install the regime of democratic illusion in Germany, France, and England, and put forth its demands for the slowing down of the armaments race expenditures which interfered with the payment of the war debts to Wall Street.

The demand for European “disarmament” (in the light especially of that American industrial superiority which permits it to outstrip any nation in armaments at short notice), was the pacifistic guise in which American imperialism exerted its pressure in the direction of reducing the already diminishing share of the world market then at the disposal of its European competitors. In the present, last stage of its intervention, it has been demonstrated that far from eliminating or even moderating the conflicts among the European powers themselves, the growing needs of American imperialism itself have resulted in an enormous aggravation of the inner European conflicts of the various powers. All of them are being driven irresistibly towards a new world war, some in defense of their present share of the rations to which America’s power has reduced Europe, others in struggle for such an increase in their share as will contribute substantially towards resolving their internal contradictions.

Where formerly the rise of American imperialism in Europe had the effect of “pacifying” the continent, it now has objectively the effect of hastening a new world war, heralded by the breathtaking armaments race, by the rape of Ethiopia, by the civil war in Spain, by the Japanese invasion of China a new world war which it will be impossible to confine to Europe and into which every important country on the face of the earth will inexorably be drawn. An understanding of the reality of America’s relationship to Europe’s development is enough to refute the pretensions of United States imperialism to a messianic mission as the defender or carrier of peace and democracy in Europe. Quite the contrary. The greater its own difficulties, the more it is compelled to discharge the burden of them upon the shoulders of the older and weaker imperialist powers of Europe the more surely and speedily does American capitalism bring the ruling classes of the Old World towards war and towards the regime of fascism under which the bourgeoisie finds itself least hampered in preparing for war or in conducting it once it has broken out.

The pressure of the new world power which has risen to such enormous strength since the last world war is goading Europe towards the abyss of barbarism and destruction. While the influence exerted by the United States in the past period has been more or less “passive,” formulated in the policy of “isolation,” its more recent trend has been noticeably in the other direction and foreshadows its active, direct, and decisive intervention in the period to come, i. e., the period of the next world war. So worldwide are the foundations of American imperialist power, so significant are its economic interests in Europe itself (billions invested in the industrial enterprises of the telephone, telegraph, automobile, electrical, and other trusts, as well as the billions in war debts and postwar loans), that it is out of the question for the United States to remain a passive observer of the coming war. Quite the contrary. Not only will it participate actively as one of the belligerents, but it is easy to predict that it will enter the war after a much shorter interval than elapsed before its entry in the last world war. In view of the weakness, financially and technically, of the other belligerents as compared with the still mighty United States, the latter will surely play an even more decisive role in the settling of the coming war than in the last. There is every indication that, unless European imperialism is smashed by the proletarian revolution and peace established on a socialist basis, the United States will dictate the terms of the imperialist peace after emerging as the victor. Its participation will not only determine the victory of the side it joins, but will also determine the disposition of the booty, of which it will claim the lion’s share.

If the rapid establishment of its domination over Latin America dictated to U.S. imperialism the aggressive striving for the “closed door” (the Monroe Doctrine), its belated appearance in Asia, after the partitioning of the continent among England, France, Germany, Japan, Russia, Portugal, and Italy, was already an accomplished fact, dictated the no less purely imperialist demand for the “open door,” which has since been the classic formulation of United States policy in the Far East, specifically, in China. In this form, American imperialism challenges the claims of its older rivals to exclusively exploit China’s vast rich resources, both natural and human. Behind this “pacific” slogan is the half drawn sword against both Japan and England for an increasing right to exploit China and the Chinese masses. As in all other cases, American imperialism in the Far East is a thin cloak for aggressive imperialist expansion.

The inter-imperialist struggle for the domination of China is at the same time a struggle for the mastery of the Pacific, in which the two principal contenders are Japan and the United States. Given her involvements on the European continent, the Mediterranean, and the Near East, Great Britain is greatly handicapped in any attempt to defend single handedly her position on the Asiatic continent. The Pan Asian movement fostered by Japanese imperialism and aimed at driving England out of her favored position in China and eventually also in India, cannot be effectively resisted by the British forces alone, especially under conditions which render unlikely the solidarity of all parts of the British Empire in a war against Japan. Britain is therefore increasingly dependent upon the tacit or direct military support of the United States in the conflict against Japan. American imperialism, however, is not inclined to intervene directly in the Far East against Japan exclusively or even mainly for the purpose of assuring the domination of England on the Asiatic continent. Quite the contrary, the conclusive mastery of the Pacific by the United States, that is a decisive defeat for Japan, signifies the beginning of the end of British rule and privilege in the East. That this is recognized even in the Empire is demonstrated by the fact that a growing section of the Australian bourgeoisie looks to the United States rather than to England for the defense of its interests, more specifically, for the joint struggle against Japan. In a remoter sense, the reorientation of sections of the British Empire may be discerned in the fact that Canada has been continually drawing away from London and towards New York and Washington.

While the biggest and most important rival of American imperialism in the East remains Great Britain, the most immediate opponent of the United States in that part of the world is now Japan. The question of the war between Japan and the United States for the domination of the Pacific and the Far East is therefore at the top of the order of the day. Fearing the outcome of a war with the United States at the present moment- which would in all probability involve her simultaneously in a war with England and the Soviet Union—Japan has been making desperate efforts to placate the United States and drive a wedge between it and England, at least until her position on the mainland has been consolidated.

American imperialism, however, especially in the recent past, has been driving more sharply in the direction of war with Japan, whose advances into potential fields of American exploitation in China and into actual American exploitation in Latin America, are a growing threat to the present and future positions of the American bourgeoisie. The preparations for the American Japanese war are manifest in the sharper tone of American diplomacy towards Japan, in the increased anti-Japanese jingo agitation of the press, in the virtually open American maneuvers against Japan, in the military naval reinforcements of the Aleutians and Guam, and above all in the scarcely concealed anti-Japanese motivation given by Roosevelt for the unprecedented peacetime naval budget appropriations he has demanded of Congress.

Thus, the very magnitude of the problems of American imperialism, the worldwide scope of its interests and the foundations which underlie its power, dictate to it a vigorous and relentless policy of expansion. Moreover, they make it the principal motive force in propelling the capitalist world towards another war and the firmest brake upon the revolutionary movement of the world proletariat and the liberation movement of the colonies and half-colonies.

The epoch during which the United States was able to maintain an approximate equilibrium between agriculture and industry, during which its interests beyond the frontiers of the United States were episodic and in any case comparatively insignificant, during which it followed a more or less “isolationist” policy (also rendered easier by a unique geographical position), is an epoch of the past. The crisis in American economic life demands an increase in foreign trade and an increase in the number of billions of dollars already exported to every corner of the earth for investment. It requires, that is, a more intensive exploitation of those fields which are already being exploited by the United States which means the suppression of the revolutionary proletarian movement abroad and the checking of all revolutionary nationalist movements for independence in its colonies and spheres of influence. It requires, that is, a larger share of the world market as at present divided among the great powers of the earth, which means a new world war. Hence the departure in official American foreign policy from even the pretense of “isolationism” and the announcement of a “vigorous” course throughout the world.

The struggle against American imperialism is therefore at the same time a struggle against the coming imperialist war and for the liberation of oppressed colonial and semi-colonial peoples. Hence, it is inseparable from the class struggle of the American proletariat against the ruling bourgeoisie, and cannot be conducted apart from it. The American working class must gain support in this struggle from the poor farmers in the United States, who are under the heel of that monopoly capitalism which constitutes the basis of the imperialist overlords of the country. An indispensable ally in this struggle is the million headed mass of American Negroes, in industry and in agriculture, who are also bound by many ties to the other groups of Negro peoples oppressed by American imperialism in the Caribbean and in Latin America. It is necessary to carry on a campaign of proletarian education and organization among the white masses against the poisonous chauvinist “superiority” instilled in them by the ruling class; it is necessary also to organize the Negro masses against their capitalist oppressors, against the petty bourgeois demagogues in their own ranks, and against the agents of Japanese imperialism who are endeavoring to win the Negroes, especially in the South, to the treacherous banner of “Pan Asianism.”

One of the primary concerns of the United States section of the Fourth International, in the struggle against American imperialism, is the support of all genuinely progressive revolutionary movements directed against American imperialism in Latin America or the Pacific (the Philippines, Hawaii, Samoa, etc.) or against the Wall Street puppet dictatorships in those countries, while preserving their complete organizational and political independence, reserving and exercising the right to organize the working class in a separate movement and the right to present its own independent program as against the petty bourgeois, vacillating, and often treacherous program and activities of the nationalists. The revolutionists in the United States are obliged to rouse the American workers against the sending of any armed forces against the peoples of Latin America and the Pacific and for the withdrawal of any such forces where they now operate as instruments of imperialist oppression, as well as against any other form of imperialist pressure, be it “diplomatic” or “economic,” which is calculated to violate the national independence of any country or to prevent its attainment of such national independence.

The parties of the Fourth International, throughout the Western Hemisphere, stand for the immediate and unconditional independence of Puerto Rico, the Virgin Islands, the Philippine Islands, Hawaii, Samoa, and all other direct colonies, dependencies, and protectorates of American imperialism. The capitulation of the national bourgeoisie of the Philippines to American imperialist dominance, as well as the attempts by certain sections of the North American bourgeoisie to misuse the sentiment for national independence for their own reactionary ends, reveal the indispensability of proletarian class leadership of the colonial and semi-colonial countries as the only assurance that genuine national independence will be fought for seriously and consistently and be achieved. At the same time, the Fourth Internationalists point out that none of the countries of Latin America or the Pacific which are now under the domination of American imperialism to one degree or another, is able either to attain complete freedom from foreign oppression or to retain such freedom for any length of time if it confines its struggle to the efforts of its own self. Only a union of the Latin American peoples, striving towards the goal of a united socialist America and allied in the struggle with the revolutionary proletariat of the United States, would present a force strong enough to contend successfully with North American imperialism. Just as the peoples of the Old World can successfully resist and shatter the pressure of the American colossus, which keeps them impoverished and drives them to war, only by establishing a United States of Europe—realizable only in the form of the revolutionary socialist rule of the proletariat— so the peoples of the Western Hemisphere can assure themselves the fullest national independence, the unrestricted possibilities of cultural development, and freedom from exploitation from foreign and domestic tyrants, only by joining in the struggle for the United Socialist Republics of the Americas.

Just as the Latin American sections of the Fourth International must popularize in their press and agitation the struggles of the American labor and revolutionary movements against the common enemy, so the section in the U.S. must devote more time and energy in its agitational and propaganda work to acquaint the proletariat of the U.S. with the position and struggles of the Latin American countries and their working class movements. Every act of American imperialism must be exposed in the press and at meetings and on indicated occasions the section in the U.S. must seek to organize mass movements of protest against specific activities of Yankee imperialism. In addition, the section in the U.S., by utilizing the Spanish language and literature of the Fourth International, must seek to organize, on however modest a scale to begin with, the militant revolutionary forces among the doubly exploited millions of Filipinos, Mexicans, Caribbeans, and Central and South American workers now resident in the U.S., not only for the purpose of linking them with the labor movement in the U.S., but also for the purpose of strengthening the ties with the labor and revolutionary movements in the countries from which these workers originally came. This task shall be carried on under the direction of the American Secretariat of the Fourth International, which will publish the necessary literature and organize the work accordingly.

Resolution on the Tasks of the French Section

The International Conference considers that the most important problem concerning the situation of the party in France lies in the reenergizing of its activity and in the impulse to be given to a reorganization indispensable to its organizational work. As a matter of fact, Bolshevism’s superiority over Menshevism lies not only in the correctness of its policy but also in its ability to bring an organization to share the revolutionary struggles of the proletariat. Bolshevism is genuinely infused with the Marxian spirit contained in the well known formula: it’s not enough just to explain the world; one must change it.

Now the question which instantly faces us is the following: how does it happen that with a policy that has been in general correct the French section of the Fourth International has been forced into an organizational retreat, which shows itself in the loss of about 15% of its active membership? It cannot be explained away solely on the grounds of the objective situation: “sacred union” [of the political parties], war, the failure and disillusionment which produce in the toiling masses a distrust toward attempts at labor organization and the party’s general activity.

A close examination of the POI’s activity during these last two years enables us to point out precisely one of the essential causes for the French section’s present state of disorganization. In every revolutionary organization, responsibility for the state of organizational progress and activity falls predominantly upon the leadership. Now the activity of the POI’s leadership during the period just passed has been essentially characterized by its inadequacy in the field of mobilizing the organization’s members, the absence of a constant coordination of their efforts and a constant concern with utilizing their special abilities, and as a result, the inability to create within the organization that political, ideological, and moral cohesion and that team spirit without which any organization is in jeopardy and heads for ruin.

The inadequacies of the POI’s leadership are shown by an increasing organizational letdown, with, as sequel, the existence of a certain “revolutionary” amateurism, the lack of a serious party administration, of a normally functioning national treasury, and of a Lutte Ouvriere editorship which is stable and full of the spirit of emulation. Naturally these inadequacies result to some extent from the lack of even a modest organizational apparatus composed of comrades who devote all their time to party work.

But this need for a permanent organizational apparatus does not spare us the necessity of taking note of the fact that the POI leadership has not assimilated, in a factual living way, the idea of what a revolutionary organization really is, and what as a consequence the activity of a leadership should be. Whence this “ paddling one’s own canoe” and “everyone doing what he pleases.” Underestimation of the importance of action, i.e., of the necessity of translating into specific acts the initiatives which the members think up, is a fault in no wise confined to the rank and file, but common to both the rank and file and the leadership. The situation is not that of a well functioning leadership, armed with a serious policy, which cannot find among the rank and file the necessary forces for the carrying out of its decisions: but on the contrary a leadership which above all does not know how to lead itself—whence arises the confusion and demoralization of the rank and file where the comrades’ discontent and aspirations find simultaneous expression in these two words addressed to the leadership: “Lead us!”

The failure to apply the essential principles of Bolshevism is evinced not only by revolutionary amateurism but also by the lack of system in organizational work. Bolshevism has in practice produced in the field of organization in addition to the type of professional revolutionary, a whole system of rigorous work.

The POI, and in particular its leadership, have functioned throughout their existence without any serious system of organizational work. The lack of system in the work of the POI is characterized by two features: 1) The lack of agitation, propaganda, and action concentrated on decisive points. (Thus it is that during many months important branches 18th, 19th, 20th found themselves without objectives, while the objectives in the Citroen and Renault plants were left without adequate forces.) 2) Within the party itself, there was no plan for the work, and no rigorous supervision of its execution.

The result of work done anarchically, without objective, without order or system, contributes to the growth of the impression of an activity that gets lost upon a thousand occasions and that ends in nothing, an impression which is fatal to the morale of party members. This failure to produce results also explains the party’s inability to recruit new members.

A certain improvement should however be noted, as shown in the July 1938 internal bulletin and in the decisions of the conference of June 2, 1938—an improvement which must be amplified in detail, accentuated, and systematized. Once more we proclaim the necessity for the POI to concentrate the essential part of its activity on the principal factories of the Paris region, and, in connection with this, to regard trade union work (treated below) as the principal branch of its activity.

As regards Paris, it may be said by way of a simple general indication that all present and immediately future forces should be centered on Renault Boulogne, Citroen 15th, Citroen 17th, 14th Montrouge, and Suburbs Colombes.

In the provinces, where a certain progress has been made in the building of cadres, there is nevertheless a need for the party to make its efforts effective, because of the remarkable possibilities there, in the important northern region.

It is outstandingly correct to state and constantly to repeat, as all the POI’s conventions have done, that improvement in the POI’s work, and especially improvement in the quality of the leadership, is directly dependent upon its recruiting among the proletariat, i.e., on its efficiently carrying out the directive already announced a hundred times: “orientation toward the trade unions and the factories.”

In this field, however, the widespread and indeed solemn recognition that this is vitally necessary has not been enough. It is in spite of the fact that it generally recognizes the need of this that the POI stagnates. It is hence absolutely necessary that, with all the strength of which they are capable, the most conscientious militants should with the greatest administrative rigor force the application of the general measures which have been recommended and admitted to be correct in principle, and should require the necessary sacrifices. It is only if the organization receives the shock necessary to this practical accomplishment that it will improve its social makeup and, as a result, the work of its leadership.

It is with the POI’s leadership that genuine organizational reform should begin. It is the leadership itself which must radically change its working methods. Consequently, the International Conference is of the opinion that the most urgent practical measures to be taken in order to obtain good results are:

a) Setting up, within the Political Bureau, a secretariat composed of three comrades who can meet regularly at least one hour a day. This secretariat should take the necessary political initiatives in between meetings of the Politburo and make sure that decisions taken by itself, by the Politburo, and by the Central Committee are carried out.

b) Organizing commissions (organizational work, agitprop, trade union work, factory work, management of the newspaper, finances, etc.) and putting at the head of each a member of the Politburo or the Central Committee. To fill these commissions, calling on party comrades according to their inclinations and abilities. Each member of a commission ought to have one particular task determined on the basis of the commission’s plan of work and according to the needs that may arise between meetings. The leadership of the POI ought not to hesitate to call on new forces, even if they are inexperienced.

c) Drawing up the proper limits of the tasks of Politburo and Central Committee members, and thus avoiding overlapping on the jobs of others.

d) Making sure that all comrades in the different party bodies (regional committees, branches) have each their specific job to do from week to week, on the basis of each organism’s plan of work.

e) Organizing meetings of branch functionaries, general membership meetings, well prepared and all having as their purpose some precise activity to be carried out. (Reports worked out in advance, brief and precise, and with concrete propositions for work to be done.)

f) Publishing a political and organizational weekly circular addressed to the secretaries of all party bodies; a monthly internal bulletin at the service of internal democracy in the organization. The work of getting out these circulars and internal bulletins should be done at the International Secretariat in order to enable it to supervise the activity of the POI.

g) Guaranteeing a special fund for the fulltime functionary.

The Financial Situation

The POI’s financial situation has always been very bad. The dues are either not paid at all, or if they are, it is just by luck, without supervision by the leadership. The leadership has as its duty the choosing of a serious national treasurer who will be active and vigilant. In this way all the comrades will form the habit of paying their dues regularly, and the branch treasurers of also paying regularly that part of the dues which goes into the national treasury. The national treasury’s vigilance should be demonstrated by the periodic publication of nonfulfillments in a monthly treasurer’s report sent out to the whole organization. In this way anyone who will not pay his dues regularly should after due warning have his membership in the POI cut off.

The system of pledges provided by each member’s special dues requires the national treasurer’s extremely close attention; this system will be reinforced and added to by the party’s improving its work and activity, a thing that will produce a great resurgence of revolutionary devotion and the spirit of sacrifice. It is equally necessary to organize systematically the collection of funds from sympathizers and friends.

The national treasurer’s task is thus to energize the financial commission, to divide up the various tasks, supervise their execution and point out to the party any failures to carry them out.

The Lutte Ouvrière

The Lutte Ouvrière, in trying to become a socalled “mass newspaper,” has become too superficial—indeed, even boring. The stupid ideology held on this subject was such that certain party members even objected to publishing Trotsky’s articles on the grounds sometimes that they were too long and incomprehensible for the masses, sometimes that they were too violent against the Stalinists. The editorship, especially at the beginning, was thereby paralyzed by the fear of falling under the blows of such criticisms. A certain improvement in recent months, from this point of view, ought to be noted.

The result has been that there have been alienated from La Lutte those vanguard readers who used to find in our organ serious revolutionary news from the national and international point of view as well as an instrument for Marxist education which took daily events as a starting point. Working class readers found no substantial answer to their troubles in its hastily edited articles. Our organ thus abandoned its mission as an educator of the cadres and builder of the Fourth International.

Furthermore it is apparent that the articles in La Lutte were often written without much attention either to form or content. The language is not the result of a conscious effort to adapt the articles to the workers’ concerns; and is on that very account abstract and devoid of straightforwardness. It is important to remedy this state of affairs as quickly as possible, the more so inasmuch as a serious organization of this work would make it possible to obtain fruitful results, in view of the possibilities in this field.

First of all, it is necessary to fight against the stupid and primitive ideology which has crept in under the borrowed label of “mass newspaper.” It is time to learn the lesson of the French experience on this point, in the spirit of the excellent brochure by our lamented Comrade Erwin Wolf. A real mass newspaper is one which tries to take as its starting point daily happenings, to bring explanations of them and slogans about them to the workers, and first of all to the advanced workers, to the vanguard. The basis of the news should be objective events in the factories, on the farms, etc., up-to-date national and international political news, clearly expressed and analyzed. But this aim is above all interrelated with the aim of the party itself: to forge cadres, provide the explanation of the situation, and not to stop at merely agitational slogans which, lacking explanation and political generalization, are powerless to make the best workers understand the Fourth International’s reason for existence, just at the moment when, disgusted with bureaucrats and with the Popular Front, they are looking for a new way out. In the second place, the editing of La Lutte must be completely reorganized to facilitate supervision by the International on the one hand and the rank and file on the other. One means of supervision will be the giving up of anonymity, with the exception of the editorial and of certain party articles. Subjects [departments] will be divided among various members, and the leading articles will be signed, either with names or with pseudonyms. By its supervision the editorship will press for a deeper study of questions and for specialization. It shall be arranged to have one day to intervene between the delivery of the articles to the editors and their delivery to the printer, to allow correction and selection. Failures will be communicated to the entire party. Each local group of the Parisian Region shall be permitted to send a delegate to the plenary meeting of the editorial board. Thus every time that a certain spirit of “ the hell with it” camouflaged itself behind the spirit of collective anonymous communism, recourse was had to the old procedures for supervision and competition. Finally the editorship shall make a deliberate effort to adapt its language to that of the workers and peasants. It is true that only stubborn and fruitful work in the factories and trade unions, involving practical collaboration in the vanguard organ by workers who are actually engaged in the struggle, can produce a really radical change in the paper’s language and tone. Nevertheless, far from merely waiting passively for this change, which is properly the work of the party, the editors in reporting the daily events and the lessons of the struggle should try systematically to obtain the direct participation of those who are taking part in that struggle, with all their interests and language. In a word, the organ of the POI is its material instrument for agitation, information, education, i. e., the building of the Fourth International.

To keep up its regular weekly appearance is an absolute duty.

Newspaper Management

Despite certain individual efforts, it can be said that on the whole the leadership let the whole administrative and financial work of the paper fall on one single administrative functionary, without creating around the commission of management that spirit of “permanent mobilization” of the whole party which would have enabled it to find financial resources and material aid. The result has been that financial stability based on pledges has been progressively endangered, and that on the other hand material aids in administrative tasks failed one by one.

Taking into account the putting into practice of the financial measures recommended above, the leadership of the POI should take the running of the paper in hand as a cardinal task, draw up a plan of reorganization on the occasion of the party convention, have the branches discuss it, appeal to their spirit of emulation and devotion; guarantee the daily supervision of the execution of these tasks, and the public nature of this supervision, throughout the entire party. It is necessary within three months from the date of the convention to undertake a campaign to double the number of subscribers and readers. And this is a matter, not so much of offering prizes, as of having good articles and good documentary investigations.

The Magazine: La Quatrième Internationale

The progress made in this field consists in the very existence of the magazine. That fact in itself is already a success for the POI. The magazine, the theoretical arm of the Fourth International, must also apply itself to the task of carrying contents adapted to the problems of union struggles, the problems of recent events, and to specifically workers’ union problems. Thus it will become not only an arm of theoretical and ideological clarification, but also a fighting weapon that can be used by the present cadres of the labor movement.

To reach this goal, a serious editorial committee should function with regularity, and be under the supervision of the Central Committee.

Trade Union Work

This is the part of the party’s activity that deserves the greatest care and the maximum concentration and specialization of those forces which the party has at its disposal, without withdrawing them from the performance of those other important organizational tasks which may not have a direct connection with their specific trade union work. While one notes fragmentary and episodic efforts in this direction, the fact must nevertheless be noted that it is today this branch of the party’s activity which has been the most abandoned and left to itself without directives. The trade union work of the POI requires a total reorganization of the party’s activity, beginning with the leadership. It is here that we shall have the greatest success if the work is properly organized. This shall be the task of the Trade Union Commission.

Factory Work

Since June 1936 the POI has felt the need of directing its forces towards work in the factories. Together with the straight trade union work, it is there that the party should stand forth as a fighting weapon of the working class.

The accomplishments already made in this work allow it to be noted in the activity of the POI branches as the principal task. But the lack of directed trade union work has failed to make the development of the workers’ struggles and the exact understanding of their demands really living subjects in the party. Thus it comes about that, with its weak forces, the POI has weak connections in the factories—a work insufficiently tied up with the workers’ day-to-day lives.

The Struggle Against Provocateurs

The honesty of the present leadership of the POI has enabled it to fight back against various provocations that might have cost the party its life.

In estimating the weaknesses of the POI there must also be taken into account the fact that it has been the party most aimed at by the enemy; but that is only an additional reason for requiring it to have a rigorous and serious organization, which is the best weapon in the fight against provocateurs. In the second place the POI must see to the creation of special bodies for vigilance against the enemy as well as for the protection of militants, especially leading functionaries and the entire party.

Conclusions

The International Conference expresses its confidence in the possibilities of a radical rectification of the activity and the organization of the Fourth International’s French section. It has paid particular attention to the French organization’s situation because it considers that it is in this country that the interest of the socialist revolution has at the moment principally concentrated. It notes the resolution of the POI leadership tending to put into practice one of the essential bases of Bolshevism, revolutionary professionalism (the choosing of full-time functionaries), and to reorganize the whole party in accordance with a system of rigorous work.

By an enthusiastic application of the conference’s directives, the POI will go forward. It will draw a rigorous line of demarcation between its ranks and fair-weather revolutionary amateurs. Centrist political and trade union organizations will thus witness the disappearance of one of the principal causes for their development: the organizational weakness of the French section of the Fourth International. But if, in spite of the most favorable symptoms and possibilities which justify a strong hope of successful rectification, the POI does not succeed in surmounting its grave organizational deficiencies, then a policy, however abstractly correct, will not succeed in wiping out the temporary successes of political and trade union centrism.

Lastly, the conference, putting internationalism into practical effect, decides to guarantee the POI a regular financial aid from those sections which are in a position to cooperate, in order that the French section may get its paper out with regularity and assure the functioning of its activities and its organizational work according to the general measures herein recommended. The International Conference asks the Central Committee of the POI while taking into account previous experience and concrete facts, to take these general measures as bases in working out a detailed plan of reorganization, and to concentrate thereupon the attention and the discussion of its national convention.

Statement of the I.S. on the Molinier Group

A Statement by the International Secretariat

1. Negotiations have recently been conducted by a special commission of the IS with a delegation from the PCI (Molinier group) on the basis of a formal letter from this group requesting admission to the Fourth International. These negotiations have been broken off because of the refusal of the PCI to give a categorical answer to the specific propositions submitted to them by the IS, in particular to the most important and unalterable proposition the unconditional elimination of R. Molinier from any participation in the French section of the Fourth International.

2. It must be recalled that the said R. Molinier was expelled by the International Conference of 1936 for conduct completely incompatible with membership in a proletarian revolutionary organization, namely, for attempting to use money obtained by dubious means to impose his personal control over the organization.

3. When, in connection with the recently concluded world conference, the PCI again approached the Fourth International and formulated a request for admission, it was decided by the responsible bodies of the Fourth International to clarify this question once and for all, bringing to its solution a clear and loyal desire to bring the matter to a positive conclusion. In order to carry out the necessary negotiations and prevent any dilatory maneuvers, the IS decided to present a precise seven point resolution containing the conditions for the fusion of the two organizations.

4. Preliminary attempts of the Molinier group to engage the International Secretariat in a “general discussion” were repulsed by the demand for a precise statement of their attitude to the Fourth International and to the decisions of its conferences and its discipline. Thereupon the delegation of the PCI handed in a formal letter asking admission and declaring readiness to observe discipline.

5. The International Secretariat replied to this letter in a special resolution as follows:

The IS having received the PCI’s letter dated September 14, requesting its admission into the ranks of the Fourth International, proposes that the question be solved in the following way:

(1) The members of the PCI shall be immediately admitted into the POI (French section of the Fourth International), without any delay.

(2) The members of the PCI shall receive adequate representation in the Central Committee and the Political Bureau of the POI before the congress.

(3) The basis for unification is provided by the decisions of the International Conference, which are obligatory for all members of the Fourth International.

(4) The personal case of R. Molinier having been decided by the International Conference in 1936, decisions which have not been changed or modified by the Conference of 1938, he remains completely outside the unified French section.

(5) As affiliated members of the POI, the present members of the PCI shall have full right to participate in the coming convention of the POI and in the preparation and discussions which precede it.

(6) The organizational details of the fusion should be arranged by the enlarged Central Committee of the POI (including the representation of the present members of the PCI), under the control of the International Secretariat.

(7) All other questions of political or organizational divergences should be solved within the framework of the unified French section, in accordance with the normal rules which apply therein.

(Resolution adopted by the IS at the session of September 16, 1938)

6. In the first formal meeting of the delegation of the IS with representatives of the PCI, the latter expressed fears of reprisals against their members in the unified French section. To provide assurances on this question the delegation of the IS expressed in writing its readiness to add an eighth point to the resolution as follows:

(8) Once the resolution of the IS is accepted by the PCI, the IS declares itself opposed to the taking of disciplinary measures against any comrade on the basis of past disputes.

Trent, Legrand, Lebrun, Busson.

Sept. 18, 1938.

7. In the subsequent discussion it became perfectly clear that point 4 (the elimination of R. Molinier) was the only real point at issue. A request was made by the PCI delegation for official assurances regarding his possible future readmission. This was categorically refused on the ground that the IS is without power to alter a decision of the International Conference, and that the exclusion of R. Molinier is unconditional.

(American comrades of the IS delegation stated on their own responsibility that if R. Molinier loyally accepted the decision in his case, withdrew himself from all participation, directly or indirectly, in the affairs of the French section and made a radical change in his personal activities and conduct under these conditions they would personally support a future reexamination of his personal case by the International organization and personally aid his eventual rehabilitation. It was emphasized by the American comrades that their declaration expressed a personal sentiment which they would ordinarily display toward any comrade sincerely striving to rectify his conduct, but that their declaration had and could have no official character.)

8. The negotiations foundered on this point. The delegation of the PCI refused to give a categorical answer to the resolution of the IS and proposed merely to accept it as a “basis for discussion.” Thereupon negotiations, which manifestly offered no prospects of fruitful results, were broken off. It is clearer than ever that the whole question of the PCI and the journal La Commune has no political significance, but is purely and simply the personal question of R. Molinier and his financial affairs. Now, as before, the door of the Fourth International remains open, with full assurance of normal democratic rights, to the rank and file members of the PCI who are ready to accept the resolutions and decisions of its international conference and accept discipline. The door is closed to R. Molinier.

Resolution on the Work of the Canadian Section

1. The All-America and Pacific Preconference, having heard the report of the Canadian delegates, welcomes the successful fusion of the majority comrades with the active nucleus of the minority on the basis of the program of action agreed upon during the Chicago Convention.

2. The Preconference endorses the action taken by the Canadian comrades in forming an open Socialist Policy Group in the CCF on the basis of a declaration on the war question.

3. The Preconference, after discussion with the Canadian delegates, suggests the following plan of action for the immediate future:

(a) The Canadian comrades should continue to concentrate their main efforts on work within the CCF, with a view to climaxing their activities by a complete programmatic and political fight at or around the national fall convention of the CCF, with a perspective of completing the experience within this declining reformist organization and reestablishing the Canadian section of the Fourth International.

The declining membership and activity of the CCF has increased the specific weight of the petty bourgeois elements and the corresponding entrenchment of a right wing bureaucracy. While our general line is oriented toward an early establishment of an independent Canadian section of the Fourth International, this does not preclude the possibility of continued concerted work in the CCF, in provinces where the objective conditions are more favorable than in Ontario.

(b) The comrades should endeavor to strengthen further our own fraction within the CCF and the group by systematic education and concerted and disciplined action in every field of their activity. The Socialist Policy Group will undoubtedly attract some confused centrist elements who, in a later stage, especially at the moment of split, may oppose our program. Consequently it is of great importance to combine educative work upon our new recruits with revolutionary vigilance against centrism.

(c) The comrades should make immediate attempts to extend the Socialist Policy Group into a national tendency within the CCF, by establishing the cooperation of our comrades in Vancouver, Winnipeg, and elsewhere.

(d) The comrades should elaborate the political documents of the SPG so as to create a thorough line of demarcation between the reformists, the centrists, and themselves on every important national and international problem.

(e) The conference expresses the firm belief that this activity should be expressed through a regular mimeographed or printed organ (appearing weekly or fortnightly) rather than through casual bulletins. A name should be chosen for the organ which can also be used later for the organ of an independent organization, so as to continue the tradition of our revolutionary fight within the CCF. The Vancouver comrades should be invited to collaborate in the creation of such an organ.

(f) In view of a possible premature organizational attack by the CCF bureaucracy, our comrades should be ready to answer every organizational maneuver by energetic politicizing of the issues in order that a full principled record of our position may be established. The experience of our French, Belgian, and American comrades can be studied in this connection.

4. It is most likely that the reestablishment of our comrades in an independent organization will not occur with sufficient forces to make possible the immediate creation of a party, but rather only a broadened propaganda group. Preparatory steps for the new activity of this group should be taken even now.

(a) By systematizing and extending our trade union work, to be carried out with firm democratic centralism and comradely collaboration between the executive and the trade union activists.

(b) In view of the existing ferment within the Stalinist ranks, efforts should be made to establish contacts within their organization for the purposes of information and, if possible, organizational fraction work. The new organ of the SPG should carry on a steady and vigorous campaign against Stalinism both as it appears within the CCF and without. The possibilities of public meetings against the Stalinists should also be considered, in exploiting the “democracy” of the CCF constitution to its absolute limits.

(c) Concerning the Field group, the Preconference considers that any political negotiations with this group should take place only on the basis of an uncompromising stand on the principles and platform of the Fourth International. While our political discussions with the CCF members need be conducted in a spirit of patient education, the purpose of any action concerning the fossilized sectarian Field group should be that of splitting away progressive elements and rendering the group powerless. The progress of our work within the CCF, and the subsequent reestablishment of an independent group, together with the formal foundation of the Fourth International at the coming European conference, will establish our comrades on firm ground for gaining any progressive elements in the Field group through an energetic political attack against their sterility and international isolation. While the necessity of occasional united front action is not precluded, it should not be extended to a degree where the leadership of this stagnating group gains fictitious prestige.

5. Concerning the possible development of the Labor Relations Association, the Preconference suggests that further information be prepared and that discussions be held in Canada as well as in New York so that a definite position may be taken. The same procedure should be followed in estimating the possibilities of applying to Canadian conditions a program of action arising out of the international thesis (Death Agony of Capitalism) adopted by the American section at its last (April) National Committee plenum.

On Unification of the British Section

For a long time the adherents of the Fourth International in Great Britain have been divided into small separate groups. The importance and necessity of organizational unity of all militants standing on a common platform of principle were sadly underestimated. This light minded attitude on the organizational question led not only to ill considered splits over tactical differences but even to splits over purely personal disputes having no discernible political basis (the Lee group). In this latter manifestation the warning signals of political degeneration were clearly to be seen. If the International Secretariat erred in delaying too long before calling a halt to this untenable situation, its decisive intervention on the eve of the world conference became all the more imperatively necessary.

It must be quite obvious to all genuine adherents of the Fourth International in all parts of the world that the present representative world conference, summoned together in spite of the greatest and most unprecedented difficulties and obstacles, and participated in by delegates from many countries and from great distances, must be the occasion for a definite roll call of our forces. This roll call puts an end to all ambiguity of relations between our international organization and those who hitherto have maintained, or professed to maintain, a loyalty to its principles, its methods, and its discipline.

The present conference signifies a conclusive delimitation between those who are really in the Fourth International and fighting every day under its revolutionary banner, and those who are merely “for” the Fourth International, i. e., the dubious elements who have sought to keep one foot in our camp and one foot in the camp of our enemies.

The unification of the British groups (as that of the hitherto divided Greek groups) of the Fourth International on the eve of the world conference coincides with the final departure of such alien elements as Sneevliet and Vereecken. Both these occurrences, each in its own way, are equally symbolic of a great progressive step forward in the reorganization of the revolutionary vanguard on the tested foundations of Bolshevism. They signify at one and the same time the unification of the genuine and sincere adherents of the Fourth International and their organizational separation from pretenders, sabotagers, and hidden enemies.

The British and Greek groups came to the conference with unification programs drawn up with the assistance of the International Secretariat because they had a firm determination to be enrolled under the banner of the Fourth International. Sneevliet and Vereecken, who over too long a period of time utilized their formal membership in the movement of the Fourth International to flout its principles, sabotage its discipline, and give aid and comfort to its enemies, lacked the courage at the last moment even to appear at the International Conference. That is only because they realized that the time had arrived for a showdown. They feared to give an account of their policies and actions before an international tribunal.

The world conference considers the unity agreement entered into between the three previously separated British groups as an adequate basis for the development of the work of the united British organization in the ensuing period. It endorses the unity agreement and recognizes the organization based on it as the only British section of the Fourth International. All Bolshevik-Leninists, all revolutionary workers in Great Britain who desire to be enrolled under the banner of the Fourth International, are invited and urged to join the British section the Revolutionary Socialist League.

The conference notes with great satisfaction that the leaders of a new group of revolutionary workers in Scotland, not previously connected with our international organization the Revolutionary Socialist Party have signed the unification agreement, and the RSP has been represented at the world conference by its own delegate. The approach of this organization to the Fourth International is a matter of great and symptomatic significance. Serious workers who seek the truth and want to fight for socialism cannot and will not find any other way than the way of Bolshevism, nor any other organization than the Fourth International. The world conference extends a hearty welcome to the Revolutionary Socialist Party and expresses the confidence that the recommendation of its leading committee for organizational fusion with the British section of the Fourth International will be adopted in the pending party referendum.

As far as the Lee group is concerned, it is necessary to point out:

(1) This group came into existence some months ago as the result of purely personal grievances which impelled Lee and his friends to an organizational split. There was not then, and there is not now, any justifiable political basis for the separate maintenance of this group.

(2) The leaders of this group resisted all attempts of the delegation of the International Secretariat to include it in the general unification.

(3) The invitation of the IS delegation to this group to be represented and present its point of view at the world conference, either by delegate or letter, was disregarded; all we have is a statement, apparently addressed to the world at large, rejecting in advance any decision of the world conference not in accord with their untenable demands.

Under these circumstances it is necessary to warn the comrades associated with the Lee group that they are being led on a path of unprincipled clique politics which can only land them in the mire. It is possible to maintain and develop a revolutionary political grouping of serious importance only on the basis of great principles. The Fourth International alone embodies and represents these principles. It is possible for a national group to maintain a constant revolutionary course only if it is firmly connected in one organization with co-thinkers throughout the world and maintains a constant political and theoretical collaboration with them. The Fourth International alone is such an organization. All purely national groupings, all those who reject international organization, control, and discipline, are in their essence reactionary.

All adherents of the Fourth International in a single country must be united in a single section of the Fourth International. Those who reject this elementary organizational rule of the Fourth International put themselves in the position of irresponsible splitters and clique fighters.

The members of the Lee group are invited by the world conference to reconsider their decisions, to come into the unified British section and consequently into the Fourth International, and to take their place in the common work, with fair representation in its leading bodies and without reprisals of any kind. The unified British section is assured by the conference of the full support and collaboration of the international organization in its historic revolutionary task.

On the Greek Section

On the basis of the December 1937 resolution of the IS and of previous resolutions concerning the movement of the Fourth International in Greece, the International Conference states:

1. That the unification of the United Internationalist Communist Organization with the International Communist League is necessary because the divergences which at present separate these two groups (the present situation in Greece, the question of Archio-Marxism), while they require a serious discussion before the international organization, do not justify continuing the separation.

2. The unification should be brought about on the basis of acceptance of the Transitional Program of the Fourth International, and of its statutes.

3. The two groups shall fuse immediately, combining themselves in a new organization under the name “Revolutionary Socialist Organization (Greek Section of the Fourth International).”

4. The new organization will have a new newspaper under a new title.

5. A provisional leadership, on a basis of parity, shall be formed, its composition to be sanctioned by the IS.

6. Those members of the two groups who are abroad shall constitute a commission whose role shall be to aid the Greek section politically and materially.

7. This commission, together with the leadership in Greece, shall prepare, with the least possible delay, a convention of the new organization, preceded by a discussion before the international organization. This convention will draw up the political line of the organization within the framework of the principles of the Fourth International, and shall elect the new leadership on a proportional basis.

8. Until the national convention, in case of divergences about what policy to support, the IS shall decide.

9. An international bulletin on the Greek question shall be brought out by the Greek Commission abroad, with all the documents of both tendencies.

This resolution, presented by the representatives of the two organizations after a preliminary agreement between them, and after the labors of the Greek Commission, was unanimously adopted by the International Conference.

Resolution on the Situation in Poland

1. The dissolution of the Polish Communist Party will dissipate the last illusions kept by the workers toward the party which in their eyes personified the heroic past of Bolshevism. The traditions of internationalism, born with the party of Louis Varynski; the resultant traditions of class struggle, linked to the names of Rosa Luxemburg and Tyschko these inheritances now pass to the Bolshevik-Leninists.

Although we must take into account a temporary deepening of depression and discouragement in Polish working class quarters, and although we must also take into account the Stalinist efforts to rebuild an apparatus under the control of the Kremlin bureaucracy, there is no doubt of the renewal of the revolutionary movement. The new revolutionary generation will flock together under the banner and on the foundation of the Bolshevik-Leninist program.

2. The entry of our Bolshevik-Leninist comrades in the Bund could produce positive results only in the event of the success of our work within the Polish Socialist Party (PPS). The special character of the Bund, which is a Jewish workers’ organization, and hence limited to small scale industries; the atmosphere of ideological petrification and nationalist limitation; the purely indirect contact of the Bund with the political problems of the country, upon the solution of which the Bund has only a minimum of influence all this renders impossible an ideological differentiation within the Bund and assured the failure of the Bolshevik-Leninists.

The conference considers the principal tasks of the Polish section to be:

a) to give up fruitless membership in the Bund;

b) to form an independent organization;

c) to develop a political platform containing the slogans and the tasks which the Polish Bolshevik-Leninists propose for their work in Poland.

3. Considering that the collaboration of the International Secretariat with the Polish section has been inadequate, the Conference pronounces in favor of tightening up the organization links with it.

On the Mexican Question

The International Conference, having read the documents and statements of the former LCI (Galicia group), and the decision of the Pan American Preconference at New York, and having heard the report of the U. S. delegation to Mexico, declares:

That it endorses the recommendation of the All-American Conference regarding the reorganization of the group formerly led by Galicia and Fernandez (LCI of Mexico) and takes no responsibility for the previous policy and attitude of this group.

The conference is obliged to adopt this resolution in view of the false policy of the leadership of the former LCI of Mexico. This policy, for which the principal responsibility falls on Comrades Galicia and Fernandez, brought the greatest discredit upon the Fourth International in Mexico and prevented a healthy development.

Under the guidance of its former leaders, the organization pursued a “third period” policy in the trade union field, which resulted in the split in the building trades union movement, and the creation of an “independent” and “red” trade union composed merely of League members isolated from the masses.

In the struggle against the high cost of living, the League issued irresponsible and adventuristic slogans, not only calling for a “general strike” but also for “sabotage” and “direct action.”

In the struggle against foreign imperialism in Mexico, the leadership of the LCI (Galicia group), instead of emphasizing above all in its agitation the struggle against the American and British bandits, emphasized rather the bourgeois nationalist Cardenas regime, attacking it in a way that was one sided, sectarian, and, in the given circumstances, objectively reactionary. The clinching proof of the irresponsibility of the Galicia leadership was given several days prior to the arrival of the U. S. delegation in Mexico, when this leadership induced the members of the organization to vote the dissolution of the League, thus liquidating the Mexican section of the International. The subsequent decision no less frivolous than the first to reconstitute the League, can be regarded not as a responsible decision, but rather as a maneuver aimed at preventing criticism and serious efforts to reconstruct the movement of the Fourth International in Mexico on a healthy and solid basis.

With the above indicated purpose in mind, the International Conference mandates Comrade C. to continue his efforts, under the direct supervision of the International Subsecretariat, to facilitate the reorganization of the Mexican section of the Fourth International.

The International Conference cordially invites all former and present comrades of the LCI to tighten up their ranks in the Fourth International and its reorganized Mexican section, on the basis of accepting the decisions of the conference and the discipline of the Fourth International.

The International Conference further declares that, regarding the factional struggle, devoid of principle and of political significance, carried on between Comrades Galicia and O. Fernandez, these two comrades may be admitted to membership in the ranks of the reorganized section only on condition that for a period of one year they shall not occupy any leading post in the organization. The new executive committee of the organization should be composed, above all, of serious and experienced proletarian elements.

Concerning the case of Comrade Diego Rivera, the International Conference further declares that in view of the difficulties that have arisen in the past with this comrade in the internal relationships of the Mexican section, he shall not form part of the reconstituted organization, but that his work and activity for the Fourth International shall remain under the direct control of the International Subsecretariat.

On Organizing Defense and Relief for Persecuted Revolutionists

The advance of fascism in many countries, the international Stalinist campaign of persecution, frame up, and assassination, and the increasing encroachments on the rights of the workers in the countries of democratic capitalism the world sweep of reaction in various forms raises the question of relief and defense for persecuted revolutionists in the most imperative manner. Never in modern history have revolutionary workers faced such persecution, and never have they stood upon such a narrow ground of democratic and legal rights.

In addition to the heavy blows of the outright bourgeois and Stalinist reaction, the revolutionists who are always the most persecuted face systematic exclusion and discrimination by the various Stalinist, social democratic, and liberal bourgeois relief and defense agencies. In order to provide a minimum of aid and protection to the persecuted revolutionary fighters and especially to the refugees from totalitarian states it is necessary for all sections of the Fourth International to bestir themselves. They must take the initiative all along the line for the creation of relief and defense organizations which can be relied upon to give timely moral, financial, and legal aid to those who need it most.

It is permissible to cooperate in this work with sincere elements of other political tendencies, but in no case should the formation of national defense and relief bodies be deferred or put aside because of the inability to secure the cooperation of this or that organization or individual. The need is absolutely urgent and unpostponable, and an energetic and devoted committee, even of modest size and composed in the main or altogether of the advanced revolutionary elements, is infinitely better than none at all or an “imposing” facade of many organizations and “big names” that does little or nothing and gives no real assistance to the victims in most desperate and immediate cases.

It is necessary for all sections of the Fourth International to take up this question with the utmost seriousness and to begin work at once. Qualified comrades should devote themselves to this work and specialize in it. Legal assistance must be arranged for. The most effective methods of raising funds must be worked out. All the laws and regulations relating to immigration in the various countries must be studied by comrades specializing in this field of work. In short, the adherents of the Fourth International, especially in the democratic countries which offer the greatest facilities, must concentrate their attention on the task of developing the most effective relief and defense mechanism possible in the shortest possible time.

An international committee, composed of responsible and known people of the greatest moral authority, should eventually coordinate and direct the work of the various national defense organizations, provide a center for the assistance to refugees, and arrange for the exchange of information and experience between the various national bodies.

Resolution on the Youth

The Capitalist Impasse

1. Capitalism, Whether it be authoritarian or liberal, admits the inability to bring the slightest relief to the misery and sufferings of working class youth. The young want a trade, and when (rarely enough!) it consents to give them one, it is only to chain them the better to a machine which tomorrow will stop and let them starve beside the very riches they have produced. The young want to work, to produce with their hands, to use their strength, and capitalism offers them the perspective of unemployment or of “the execution of work in conditions other than the normal conditions of production,” according to the excellent hypocritical definition of labor camps by the League of Nations, or of armament production, which engenders destruction rather than improvement. The young want to learn, and the way to culture is barred to them. The young want to live, and the only future offered them is that of dying of hunger or of rotting on the barbed wire of a new imperialist war. The young want to create a new world, and they are permitted only to maintain or to consolidate a rotting world that is falling to pieces. The young want to know what tomorrow will be, and capitalism's only reply to them is: “Today you've got to tighten your belt another notch; tomorrow, we'll see.... In any case, perhaps you're not going to have any tomorrow.”

Give Youth a Future Give the World a Future

2. That is why youth will rally under the flag of those who bring it a future. Only the Fourth International, because it represents the historical interests of the only class which can reorganize the world upon new bases, only the Bolshevik-Leninists can promise youth a future in which it can put its abilities to full use. Only they can say to the youth: “Together with you, we want to make a new world, where everyone works and is proud to work well, to know his job down to the smallest details; a world where everyone will eat according to his hunger, for production will be regulated according to the needs of the workers and not those of profit; a world where one must constantly learn, in order the better to subordinate the forces of nature to the will of man; a world where, by ceaselessly extending the domain of the application of science, humanity’s theoretic knowledge will be daily increased; a new world, a new man who can make real all the hopes and powers he bears within him” It is under the ensign of a new world and a new humanity that the Fourth International and its youth organizations must go on to win the working class youth; it is under that ensign that they will win that youth.

The Struggle for a Future the Struggle for Bread

3. The promise of a better future would be only demagogy if the Bolshevik-Leninists were not fighting for an immediate improvement in the situation of working class youth, if they were not formulating youth’s immediate demands, if they were not spreading word of the necessity for working class youth to fight by class struggle methods for the satisfaction of these demands, and if, through this struggle and on the basis of the experience gained therein, they were not demonstrating to exploited youth that its demands could be finally satisfied only by establishing the dictatorship of the proletariat, that the struggle for these demands must be transformed into a struggle for power by means of a struggle for the control and management of the economic system.

We Demand the Right to Work!

4. For the young workers engaged in production the Bolshevik-Leninists put forward slogans with the aim of a) measuring the work done by the young not according to the desire to drag as much profit as possible out of it, but, on the contrary, according to their degree of physical development; b) assuring them of a standard of living equal to that of adults, by that very fact assuring them of economic independence; c) raising their technical qualifications as far as possible; d) against the equal opportunity for young and old to be exploited in, capitalism, setting up their equal rights.

For the young under twenty, they also formulate the following demands:

Reduced working week, with schedules allowing young workers to engage in sports in the open air;

At least one month’s paid vacation per year;

The organizing, by factories, or groups of factories, of training courses, at the bosses’ expense and under workers’ control;

Hours of craft training taken out of the working week, and paid for at regular rates;

Application of the principle “for equal work, equal pay” under workers’ control;

The fixing of a minimum living wage for young workers; fixing of the wages of young workers under the control of all the workers taken as a whole;

Prohibition of night work, of overlaborious, unhealthy, or unwholesome tasks; workers’ control over the use of young labor.

Equality for Youth in Social Legislation

All Together for the Struggle!

5. In order to take the defense of their demands into their own hands, the young workers should have the right to choose their own delegates, whose task is above all to draw the attention of the adult delegates and of the workers in general to youth’s specific demands, to tie up the struggle for these particular demands with the struggle for the general demands of the working class. In the same way, in all branches of trade union organizations, union youth commissions must be created and imposed upon the trade union bureaucracy, whose task shall be to study the demands of the youth, and to recruit and educate young workers. The task of the Bolshevik-Leninists is to take the lead in the organization of such commissions.

In order to throw trade union doors wide open to exploited youth, the Bolshevik-Leninists demand the establishment of reduced dues for young workers.

We Want a Trade!

6. In the fight against unemployment the slogans raise the school age, organize apprenticeship, make sense only to the extent that the weight of this must be borne not by the working class but by the big capitalists. Hence the Bolshevik-Leninists owe it to themselves to formulate the demands of working class youth in this field as follows:

Prolongation of the school age to 16, with a grant for family support in working class and small farmer families.

Reorganization of the school in cooperation with the factory:

the school should prepare children for life and work; it should weld the youth to the older generations; hence the demand for control by workers’ organizations over technical education.

Reduction of the period of apprenticeship to a maximum of two years.

Forbidding of all work not connected with the actual apprenticeship.

The setting up, at the expense of the bosses, in connection with every business or group of businesses engaged in manufacturing, mining, or trade, of apprentice schools, with an attendance of at least 3% of the personnel employed in the business or group of businesses.

Choosing of the instructors by the labor unions.

Control of these schools by a mixed commission of workers’ delegates and delegates of the apprentices themselves.

We Demand Our Right to Live!

7. The task of saving the unemployed youth from misery, despair, and fascist demagogy, of working them back into production and thereby binding them closely to the working class, is a vital task for the future of the proletariat. Revolutionaries must struggle to force capitalism (a) to undertake to work the unemployed youth back into production through the organization of technical education and guidance; (b) to put the unemployed youth back immediately into productive activity; (c) to organize such work not according to semimilitary methods but on the basis of regular wages: Down with labor camps, either voluntary or obligatory!; (d) to furnish youth, which it is throwing into misery, the wherewithal to live. Hence the Bolshevik-Leninists put forward the following demands:

Unemployment benefits on the adult scale for all young unemployed, manual or intellectual, immediately upon their finishing school;

Forcing the big bosses to open technical reeducation centers under workers’ control;

Technical reeducation organized according to the needs of production, under the general control of the trade unions and. the congresses of workers’ delegates;

Reopening of the shutdown factories;

Commencement of large-scale public works (hospitals, schools, lowcost housing projects, sports fields, stadia, swimming pools, electric power stations), paid at trade union scales and under workers’ control from top to bottom.

For Our Brothers on the Farms! 8) The misery of the farm youth is no less than that of the industrial youth. For farm youth the Bolshevik-Leninists formulate the following general demands:

Strict application of all the above named laws and social measures in the country just as in the city;

Suppression of the domestic exploitation of young children;

Particularly strict application of the principle: “For equal work, equal pay”;

District organization of technical education at the expense of the big finance capital farm owners;

Healthy food and lodging for young farm workers living in their bosses’ houses;

Cheap credit for small-scale farmers, and especially for small-scale farmers with family responsibilities.

For Our Countryside

9. The industrial and farm youth are the most exploited part of all working class youth. The youth organizations of the Fourth International must draw particular attention to the following demands: Strict application of the principle “For equal work, equal pay!”;

An extra day off per month;

The right to voluntary maternity;

A 6-months’ leave-of-absence for maternity;

Maternity grants for girl-mothers.

Open the Schools and Universities!

10. One of the necessary conditions for the progress of humanity is that large sections of working class youth should have access to culture and science. The Bolshevik-Leninists put forward the following slogans:

Open the schools and universities to all the young who are willing to study.

Free education and support for workers’ and farmers’ sons and daughters. Bread, Books, and Civil Rights for Coolies!

11. In colonial and semi colonial countries, laboring youth is the victim of a double exploitation capitalist and patriarchal. In these, and in imperialist countries, the defense of the demands of the young colonial workers and peasants is the first duty in the fight against imperialism. This fight is carried on around the general slogan: The same rights for colonial youth as for the youth of the imperialist capital city.

Organization of hygiene and similar care in all villages.

Organization of homes for young workers, peasants, and coolies, under the control of labor and nationalist organizations.

Schools for native children; teaching in the native language.

Open the government administration to native language.

Open the government administration to native intellectuals.

Take the necessary financial credits from the war and police budgets and imperialist privileges.

12. The bourgeoisie recognizes working youth’s right to be exploited; but refuses it the right to have anything to say about that exploitation, and deprives it of all political rights; in certain countries it even forbids youth under eighteen to have any political activity whatever. The working class replies to these measures by saying: Whoever has the right to be exploited has also the right to struggle against the system which exploits him. Full political rights to young workers and peasants!

The right to vote beginning at 18, just as much in legislative and municipal elections as in the election of delegates.

Abolition of special laws forbidding youth to engage in political activity.

We Demand Our Right to Happiness!

13. Working class youth’s need for relaxation is utilized by the bourgeoisie either to stupefy it or to make it submit to an even tighter discipline. The duty of the working class is to help create a youth that is strong and capable of throwing all its physical and mental strength into the fight against capitalism; to aid it in using what leisure capitalism gives it to learn to understand the world better, in order to be better able to change it. Hence the Bolshevik-Leninists demand:

Free access to all sports fields, stadia, museums, libraries, theatres and cinemas for all young workers and unemployed;

The ordering of their leisure by the young unemployed themselves;

The using of young unemployed intellectuals for the organization of lectures and discussions, etc. on physics, chemistry, mechanics, mathematics, political economy, history of the labor movement, art, literature, etc.;

The establishment of homes open to the working and unemployed youth, where the young will not only have the opportunity to be amused and instructed, but can also study out for themselves the social problems with which they are faced; these homes to be managed by working class youth itself under the supervision of the local trade union organizations.

The Revolutionary program

14. The struggle for these demands cannot be separated from the struggle for the demands of workers as a whole, both employed and unemployed. The final disappearance of unemployment among the youth is closely linked to the disappearance of general unemployment. The struggle for raising the school age and for compulsory technical reeducation is closely linked with the struggle for the sliding scale in wages and in working hours. The struggle to drag out of capitalism those reforms which aim at developing the class consciousness of working youth is closely linked with the struggle for workers’ control of industry and factory committees. The struggle for public works is closely linked with the fight for the expropriation of monopolies, for the nationalization of credit, banks, and key industries. The struggle to smash back all efforts to militarize is closely linked to the struggle against the development of authoritarian state tendencies and against fascism, the struggle for the organization of workers’ militias. It is within the framework of the transitional program of the Fourth International that the present program should be developed and applied. It is under the ensign of the proletariat fighting for power that the Fourth International will win the demands of exploited youth.

The International Conference of the Youth of the Fourth International

Lausanne, September 11, 1938

1. (Примечание редакции «Бюллетеня».) Программа действия, предложенная к обсуждению Международным Секретариатом секциям IV Интернационала. ↩

2. (Примечание редакции «Бюллетеня».) Тезисы эти в ограниченном количестве можно получить через администрацию "Бюллетеня Оппозиции" (цена 5 франков). ↩